Глава 8. Письма
30 сентября 2025 г., 09:45
В те самые волшебные дни, что пролегли меж Рождеством и Новым годом, меж Поместьем Поттеров и Хижиной у Ручья закипела невидимая почтовая жизнь. Сорока и сова, словно два верных курьера, связующих два разделенных мира, сновали туда-сюда в неустанном танце.
Здравствуйте.
Я провел немало времени в раздумьях, ломая голову над тем, как к Вам следует обратиться, и в итоге не пришел ни к какому решению. А потому решил спросить напрямую. Как мне Вас называть?
Раз уж мы так и не обменялись формальными представлениями, позвольте исправить это сейчас. То имя, что дала мне мать, — Том Марволо Риддл. Полагаю, Вы могли бы навести справки у директора, бывшего моего преподавателя трансфигурации, однако едва ли это приведет к чему-то хорошему. Я всегда был ему не по душе.
Моя мать умерла, дав мне жизнь, и я рос, не зная ее. Отец же покинул ее, когда она была беременна, так что о мире магии я не ведал ровно до того дня, пока профессор Дамблдор не вручил мне заветное письмо.
Лишь много позже я узнал горькую правду: мой отец бросил мать одну, без крова и поддержки, на холодных лондонских улицах — беременную, беспомощную, посреди самой суровой зимы. Позже я разыскал его, тая в глубине души слабый огонек надежды, что, быть может, он захочет узнать своего сына. Но я был ему не нужен. Пожалуй, здесь есть смягчающее обстоятельство: мать использовала приворотное зелье, чтобы принудить его к браку. Мне неведомо, как именно ему удалось освободиться от чар, но своим главным щитом от реальности он избрал простое отрицание. И, надо признать, способ это весьма действенный, пусть и губительный.
В тот миг, когда я осознал, что стал причастен к рождению ребенка, я тут же дал себе зарок: я не хочу и не буду похож на своего отца. Хотя мы оба не планировали дитя в ту ночь, когда сошлись, я отдаю себе полный отчет: один лишь факт случившегося не дает мне никаких особых прав. Я желаю этому малышу только самого лучшего, но все решения принадлежат исключительно Вам. И потому позвольте мне начать с малого — предложу Вам несколько заурядных фактов о себе, о которых ведают считанные единицы и которые большинство сочтет не стоящими внимания.
Существует ли вообще в мире некий свод правил о тех мелочах, что один человек должен поведать другому, если они хотят познакомиться?
Мой любимый цвет — зелёный. Особенно тот ядовито-изумрудный оттенок, что в старину добывали с помощью мышьяка, рискуя жизнью ради красоты.
Я обожаю готовить, хоть у меня это и выходит неидеально. К тому же, это приводит домашних эльфов в настоящее расстройство, так что балуюсь я на кухне нечасто.
Моё любимое животное — змеи. Я питаю слабость к Шекспиру. А любимым моим предметом в Хогвартсе была рунология. У меня нет любимой команды по квиддичу, но я с интересом слежу за «Тоттенхэм Хотспур». Вы уже видели мою форму анимага, и я готов признаться: мне свойственны некоторые черты, присущие настоящим сорокам. Попробуйте угадать, какие именно. Готов почти держать пари, Вам не удастся угадать с первого раза.
Что же еще я могу рассказать? Писать о себе оказалось куда сложнее, чем составлять законопроекты для Визенгамота.
Что Вас интересует? Как поживает Ваш сын? О чем еще Вы хотели бы спросить?
Если Вам все еще неловко отправлять мне письмо с совой, я снова буду ждать в Вашей совятне через два дня после доставки этого послания — на случай, если Вы решите ответить. Лишняя прогулка по зимнему лесу мне не помешает.
С уважением,
Томас
***
Здравствуйте, Томас. Пожалуйста, не считайте нужным появляться в моем саду чаще, чем того требует крайняя необходимость. Вы же знаете, что сова — вполне надежный почтовый служащий, не так ли? Мне, кажется, не стоит опасаться, что Вы причините вред моему малышу. Но будьте так добры — те волосы, что ранее были отправлены, уничтожьте самым надежным из известных Вам способов. Черты сороки? И я не угадаю? Позвольте предположить: Вы не считаете, что разорение гнезд — будь то птичьих или, если провести довольно мрачную параллель, человеческих семей — это то, что Вас роднит с этими птицами? Или, быть может, Вы намекаете на старую примету, что сорока — вестница несчастий? Все еще неверно? Признаюсь, я не думала, что Ваш анимагический облик может так точно соответствовать тому публичному образу, который Вы создали. Было даже пугающе, как много параллелей пришло мне на ум, когда я над этим задумалась. А может, дело в их знаменитой сообразительности? В их хитроумии? На данном этапе я не могу решить, будет ли хорошей идеей позволить Вам общаться с Гарри. Если Вы все еще будете где-то рядом, когда он достаточно повзрослеет, чтобы принимать такие решения сам, полагаю, я не вправе буду помешать ему Вас найти. И как Вы вообще догадались, что та женщина — это я? Кстати, пожалуйста, называйте меня Лили. Любое другое обращение сейчас было бы попросту странным. Я не в курсе насчет каких-либо стандартных списков для обмена фактами, но, пожалуй, я могу ответить Вам тем же. Мне нравятся фиолетовый и цвет молодой листвы весной. Моими любимыми предметами в Хогвартсе были Зельеварение и Заклинания. Я обожаю читать поэзию. Сейчас я пытаюсь научиться вязать. Это сложнее, чем кажется, но это приятное занятие после всех тех интенсивных исследований, которыми я была поглощена. Я не анимаг. А у Вашей второй формы есть имя? Я слышала, некоторые анимаги дают имена своим животным обликам, что-то вроде прозвища. Если честно, я не знаю, есть ли такое у профессора МакГонагалл. Я люблю кошек. Наблюдать за птицами тоже всегда занятно. Мой малыш в порядке, он обожает смотреть, как я зачаровываю зеркала — это мой способ скоротать время и немного подзаработать. Да и придумывать для них полезные чары — само по себе веселое дело. Кто, спрашивается, додумался зачаровывать зеркала, чтобы они стали язвительными хамами, комментирующими каждое твое прыщик? Скажите, а сколько Вам лет, если профессор Дамблдор был Вашим преподавателем трансфигурации? Разве он не стал директором где-то в шестидесятых? Вы часто ходите на футбольные матчи? Или, может, у Вас есть телевизор? С наилучшими пожеланиями, Лили.***
Здравствуйте, Лили. Признаться, я мог бы ограничиться совой, но нет ничего, что сравнилось бы с ощущением полета, когда рассекаешь воздух собственными крыльями. Упускать такую возможность было бы непростительно. Да и покидать стены дома время от времени — насущная необходимость. Я никогда не утруждал себя придумыванием имени для своей второй формы. До сего дня она была моей единственной тайной, и необходимость в отдельном имени казалась мне излишней. Вы не находите? Быть может, однажды малыш сам придумает ему имя? Дети ведь начинают говорить примерно в этом возрасте, не так ли? Мне встречалась книга, подробно описывающая историю зачарованных зеркал. Не припомню, где именно, но в ней утверждалось, что их знаменитая язвительность появилась совершенно случайно. Не берусь судить, насколько этому можно доверять, но зачарованные предметы, пользующиеся достаточным вниманием, со временем могут проявлять удивительное своенравие. Особенно это касается столь сложных чар, как дар речи. Вы когда-нибудь пробовали зачаровывать исчезающие шкафы? Вещь невероятно полезная в хозяйстве, особенно если они достаточно велики, чтобы пройти человеку. Слышал, рынок на них сейчас весьма благоприятен. Вы могли бы извлечь из этого неплохую выгоду. У меня нет телевизора. Он отказывался бы работать в таком скоплении магии, да еще в пределах охраняемого поместья. Но проявив некоторую настойчивость, можно настроить беспроводное радио на волны маггловских станций. Так что при желании я могу послушать кое-какие передачи, хотя свободные минуты редко совпадают с эфирным временем. Разумеется, я представляю, сколько Вам лет. Вы и Северус были в одном году, в конце концов. Я же родился в канун Нового года, 31 декабря 1926-го, так что мне почти 56. Не так уж много, если учитывать, сколько обычно живут волшебники. Вы затронули довольно мрачные параллели, сравнивая черты сорок с моими собственными. И я вынужден настаивать: я не ем детей и никогда этого не делал. Также оговорюсь, что при обычных обстоятельствах не занимаюсь их поиском с целью причинения вреда. Остальные же проведенные Вами аналогии я оспаривать не стану. Впрочем, я имел в виду репутацию сороки как собирательницы блестящих безделушек. Еще с мальчишеских лет я любил коллекционировать разные вещи — от пробок от бутылок до красивых камней и ракушек. Правда, с тех пор как мне довелось работать в лавке, покупая и продавая порой весьма сомнительные предметы, мой интерес сместился к объектам, обладающим более... существенной ценностью. Вы спрашиваете, как я догадался, что Вы — Роза. Оглядываясь назад, все обманчиво просто, и я до сих пор изумлен роли, которую сыграла случайность. В тот день на мне был маскировочный гламур, который я использую для устрашения и защиты приватности. Он включает несколько змееобразных черт. После того как я оглушил Вас, я подошел к кроватке. Прежде чем я успел что-либо предпринять, мальчик поднялся на ножки и потянулся ко мне, словно просясь на руки. Я заметил, что он обратился ко мне на парселтанге. Вы знали, что я являюсь одним из последних потомков Слизерина? Услышав парселтанг из уст младенца, я на мгновение остолбенел. Кроме нас, в комнате никого не было. Это побудило меня применить заклинание на установление отцовства, которое подтвердило то, что я считал невозможным. Оставалось лишь провести быстрый хронологический расчет и вспомнить, где я находился в тот конкретный промежуток времени. Надеюсь, это проясняет ситуацию? С уважением, Том***
Том, Этот вопрос не даёт мне покоя с той самой минуты, как я прочла Ваше письмо. Скажите, что произошло бы, если бы в тот вечер Гарри спал? Если бы он не поднялся, не потянулся к Вам и не произнёс ни слова на том змеином языке? Что бы Вы сделали тогда? С уважением, Лили.***
Дорогая Лили, Будь он погружен в сон в своей кроватке, я бы ограничился лишь посланием на стене, выведенным тем же зловещим образом. И наложил бы на мальчика заклинание — в сущности, безобидное. Я никогда не верил в пророчества. Слишком уж часто они сбываются лишь потому, что в них слепо верят, становясь ловушкой для тех, кто позволяет им направлять свои шаги. Помните старую притчу? «Если ты перейдёшь реку Галис, то разрушишь великое царство». Я отказывался стать пленником собственной судьбы. Более того, сама ситуация, позволившая мне узнать о пророчестве, была подозрительной до невозможности. Возможно, Вы слышали эту историю, а возможно, и нет. Сивилла Трелони изрекла его во время собеседования в «Кабаньей голове». Один из моих последователей, чьё появление в той таверне было делом обычным, оказался свидетелем. Он проследил за Дамблдором, который нарочито громко осведомился на всём этаже, где найти соискательницу, а затем проводил её в уединённую комнату наверху. Моему человеку удалось подслушать лишь несколько первых строк, прежде чем его обнаружили и выдворили. Вскоре эти обрывки стали мне известны. Но скажите, разве не странно проводить собеседование за пределами Хогвартса? Я и сам подавал заявку на пост преподавателя Защиты, когда Дамблдор уже был директором. Встреча проходила в его кабинете. Я не припоминаю ни единого случая, чтобы подобные дела решались где-либо ещё. А Вы? Так что нет. Я не стал бы убивать его. Но я бы развернулся и ушёл — и так и не узнал бы, что у меня есть сын. Сейчас я размышляю над тем, чтобы устроить Дамблдору небольшую... провокацию. Но колеблюсь, ибо не желаю сеять панику в двух семьях, которые стали бы для этого инструментом. Как Вам, вероятно, известно — ведь Вы и Ваши друзья скрывались в то время — под те немногие строки пророчества, что стали мне известны, подходил и второй мальчик, Невилл Лонгботтом. Оставить недвусмысленное послание на стенах обоих домов в день их второго рождения стало бы для Дамблдора ясным знаком: я не забыл и бросил вызов тому, что он считает неотвратимым. Однако это могло бы оказаться и контрпродуктивным. Время ещё есть, но некоторые вещи требуют тщательной подготовки. И, пожалуй, мне стоит остановиться. Мне не следует втягивать Вас в эти планы, не спросив, желаете ли Вы вообще быть вовлечённой. Позвольте поделиться ещё несколькими случайными фактами обо мне: Я обожаю яичницу-болтунью — это блюдо стало для меня вкусом утешения. Я пью чай с каплей молока, но без сахара. Я бреюсь старомодным лезвием — заклинания слишком часто оставляют вросшие волосы. В первые годы в Хогвартсе надо мной издевались однокурсники из-за моего кокнийского акцента. Мне потребовались годы, чтобы от него избавиться. Изучение новой, малоизвестной магии — одна из величайших страстей в моей жизни. У меня собрана обширная коллекция книг по домашней магии. Надеюсь, что Вы и Гарри чувствуете себя хорошо. С уважением, Том***
Дорогой Том, Не могу не согласиться — те обстоятельства выглядят в высшей степени подозрительно. То, что Дамблдор не счёл нужным сообщить нам, пострадавшим больше всех, ни полного текста пророчества, ни даже подробностей его произнесения, но при этом требовал, чтобы мы скрывались... Всё это отзывается во мне глухим, тревожным недоверием. Он даже не поделился с нами теми первыми строками, которые, как он знал, были подслушаны. Не могли бы Вы открыть их мне? Мне необходимо наконец узнать, по какой причине мы были вынуждены скитаться с новорождённым ребёнком. Вы вообще представляете, насколько изматывает уход за младенцем? Даже без постоянной жизни в бегах? Это был сущий ад. А это вечное ожидание, что я буду слепо следовать указаниям, — не совсем то, чего я хотела от жизни. Шутки Джеймса и Сириуса на этот счёт, их постоянные подначки, тоже не прибавляли лёгкости. Полагаю, Вы знаете, что я снова встретилась с Северусом? Он сообщил мне о Вашем приказе быть своего рода «посланником» при мне. Это его слова, не мои. Он выглядел измотанным. Пожалуйста, подумайте о том, чтобы предоставить ему больше свободы или, по крайней мере, занять каким-нибудь увлекательным исследовательским проектом. Если хотите знать моё мнение, я бы высказалась против каких-либо «шуток» в адрес Дамблдора. Если Вам что-то удастся, Вы лишь заставите его уделять Невиллу и Гарри ещё больше внимания, чем сейчас. А я бы предпочла, чтобы его интерес к нам поугас. Возможно, стоит придумать для их дня рождения какой-нибудь иной, грандиозный жест — но без смертей. Это стало бы полным противоречием его ожиданиям. Я не поддерживаю контактов с Орденом, так как не могу рисковать, но до меня доходят слухи, что Дамблдор ожидает новой попытки убить обоих мальчиков. Кажется, он весьма раздосадован тем, что я решила пойти против всех его представлений о «лучшем будущем». Он настаивал, чтобы я переехала к моей магле-сестре, её мужу и сыну. Порой мне кажется, что он в некоторой степени утратил связь с реальностью. Как вообще устроена эта змеиная речь? Насколько я знаю, змеи не издают звуков. Ну, за исключением гремучников и им подобных. Волшебник, объяснявший мне природу парселтанга, сказал, что говорящий на нём издаёт шипящие звуки, слышные всем вокруг. И мой маленький Гарри может на нём говорить? Нужен ли ему кто-то, кто говорит на нём рядом, чтобы научиться? Правда ли, что на нём говорят только потомки Слизерина? Звучит как весьма немногочисленная группа. Или же очень большая? Если когда-то существовала большая семья, то где же они все? И, раз уж речь зашла о языке и общении... Соглашаться на то, чтобы малыш дал имя Вашей форме, — это довольно безрассудно. Он имеет обыкновение коверкать слова. Птички у него обычно «титики», а когда он просит банан, то требует «нану». Вы рискуете остаться с чем-то весьма нелепым. У Вас есть какие-то планы на день рождения? Ванна с бокалом вина и хорошей книгой? Долгий полёт в своём облике? Я могла бы оставить для Вас в совятне блюдечко с изюмом и дольками яблока. С уважением, Лили.***
Дорогая Лили, Признаться, у меня нет никаких особых планов на день рождения. Осталось не так много людей, которые знали Тома Риддла и удосужились запомнить дату его появления на свет. И ещё меньше тех, кому известно, что Том Риддл и Лорд Волдеморт — одно лицо. Мои последователи не осмелятся задавать вопросы о таких личных вещах. Я не уверен, приходит ли им в голову вообще, что у меня может быть день рождения. Изюм и дольки яблока будут как нельзя кстати. Благодарю Вас. Я не могу с уверенностью объяснить, как именно работает парселтанг. И это меня откровенно раздражает. Я определённо слышу что-то, когда общаюсь со змеёй — хотя они редко бывают особенно красноречивыми собеседниками. Когда говорю я, это, без сомнения, лежит в диапазоне, слышимом обычным человеком. Люди всегда вздрагивают, когда я разговариваю со своим фамильяром или с одной из змей, что содержатся для сбора яда. Я встречал упоминания о змееустах в других культурах — в Индии, Южной Америке, Африке, на Ближнем Востоке. Но за пределами Британии я никого не встречал, а своего дядю видел лишь однажды. Так что Гарри — второй змееуст, которого я встретил и слышал. Возможно, между нами и теми, кто не понимает змей, есть небольшие анатомические различия. Что-то, позволяющее ощущать вибрации, которые создают змеи? А может, это всецело магия? Признаться, я не знаю. И мне не нравится это признавать. Моя теория такова: возможно, существовала семья или племя, смешавшееся с некой магической змеиной расой. Вы слышали о Нагах и других змеелюдях? Затем они рассеялись по свету, сохраняя обособленность и редко смешиваясь с другими, что объяснило бы, почему их осталось так мало. Или, возможно, некая магическая особенность затрудняет продолжение рода? Они также могли уйти в подполье. Но, как я сказал, всё это — не более чем догадки. Так что, как видите, Гарри не нужен другой змееуст рядом, чтобы говорить на нём. Кажется, мне было лет семь или восемь, когда я осознал, что могу общаться со змеями. Дети обычно не так уж часто сталкиваются с дикими змеями. Переехать к вашей магле-сестре? В магловский район? Он потерял рассудок? Может, он и прав, что большинство моих последователей не смогли бы ориентироваться в мире магглов, но я-то определённо смог бы. Неужели он думает, что я не додумаюсь до телефонного справочника? Возможно, его задело каким-то проклятием в одной из наших стычек? Или он начал верить в тот образ, который сам же навязывает обществу. Поиск защиты в древних чарах рода Поттеров был куда более разумным выбором. Я, кстати, заметил, что Вы не добавили защит, что запрещали бы доступ конкретно мне. Если захотите это исправить, «Гринготтс» предоставляет подобные услуги. Я мог бы послать прядь волос в качестве образца. У меня не было большого опыта общения с маленькими детьми. Я редко бываю на людях, так что возможностей немного. Так что я поверю Вам на слово, что предложить Гарри дать имя моей форме было бы опрометчиво. Может, Вы сами окажете мне честь? Мысль о том, чтобы у моей формы сороки было имя, не выходит у меня из головы, и она мне почему-то симпатична. Что до Северуса... Я не отдавал ему много распоряжений. Сейчас он работает над улучшением некоторых распространённых целебных зелий и ищет замену ингредиентам, которые часто вызывают негативные реакции. Полагаю, это подходит под определение «интересного исследования»? У меня были неплохие успехи в Зельеварении, но я никогда не испытывал особой страсти к исследованиям в этой области.***
Искренне Ваш, Том***
Дорогой Том, С днём рождения. Я заметила, что Вы забрали угощение — изюм и яблочные дольки. Гарри, увидев, как я собираю посылку, настоял на том, чтобы добавить и свой подарок. На обороте этого пергамента Вас ждёт картина, исполненная пальчиковыми красками с присущим ему размахом. Не исключаю, что кое-какие следы его творчества перебрались и на лицевую сторону — я собираюсь дать ему порисовать, как только закончу это письмо, так что, честно говоря, пока пишу, сама не знаю, во что превратится этот свиток. Вам не приходила в голову мысль, что змееусты могли скрываться намеренно? Даже от остального магического сообщества? В конце концов, повсюду, куда проникло влияние христианства, за змеями тянется тяжкий шлейф дурной славы. А британцы, надо признать, были весьма... настойчивы в распространении этого образа по миру. Признаюсь, я начала задумываться о том, что нам стоит встретиться. Как бы ни была полезна переписка, чтобы составить о Вас первое впечатление, живая беседа — это следующий шаг, который, пожалуй, пора сделать. Я посмотрю, когда смогу найти для Гарри няню, и сообщу Вам возможное место и время. И пусть новый год принесёт Вам что-то хорошее. Лили P.S. Картина на обороте, если Вы ещё не видели, по его замыслу изображает «титику» (сороку) и «га-га» (так он называет змей, потому что шипение напоминает ему смех). Возможно, это самый честный портрет Вашей анимагической формы.
