Dominus

Последние лучи предзакатного солнца мягким свечением струятся сквозь большие панорамные окна фешенебельного ресторана, расположенного на верхнем этаже роскошной гостиницы в самом сердце Сеула. Приглушённый свет от огромных золотистых люстр плавно ложится на обитые дорогой тканью мягкие диваны, на которых по обе стороны от накрытого белоснежной скатертью стола сидят двое мужчин и миловидная девушка в обтягивающем коктейльном платье ярко-красного цвета. Её волосы цвета вороньего крыла собраны в аккуратный высокий пучок. Лёгкий макияж акцентирует внимание на больших выразительных глазах, подчёркнутых тонкой линией подводки, и пухлых губах, окрашенных насыщенным коралловым цветом. — Госпожа Такахаси, повторюсь, нет причин для беспокойства. Сделка состоится в намеченные сроки и пройдёт так же удачно, как и во все предыдущие разы. — Тэхён уверен в своих словах, однако его настораживают чужие сомнения. — Видите ли, господин Ким, — продолжает тем временем их гостья. — Я склонна думать иначе. — И почему же? — закономерно интересуется Тэхён, отпивая новую порцию виски со льдом. — Очевидно, потому, что у меня есть на это причины. Я не могу назвать их, однако, они достаточно веские, чтобы вызывать определенного рода сомнения. — И что это значит? — вступает в диалог Чонгук. — Вы намерены отказаться от сделки? — Вовсе нет, — спокойно отвечает Момоко, оценивая Чонгука очередным заинтересованным взглядом. — Тогда для чего нужен был этот разговор? Чтобы что? — он даже не пытается скрыть своего раздражения. Больше, чем пустые разговоры, он ненавидит зря потраченное время. — Чонгук, не заводись, — предостерегает его Тэхён, стараясь не придавать значения постоянно бросаемым в сторону друга недвусмысленным взглядам. — Госпожа Момоко, позвольте прояснить кое-что. Если Вы не планировали отказаться от сделки и не собирались сообщать нам информацию, которая заставила Вас засомневаться в её удачном исходе, то к чему была эта встреча? — К тому, чтобы обсудить с вами новые условия, господин Ким, — отвлекается от разглядывания Чонгука девушка. — Тогда, полагаю, сейчас самое время озвучить их, — предлагает Тэхён, откидываясь на спинку дивана. — Слушаю. — Я хочу перенести дату поставки, а также сменить привычный маршрут следования груза и конечную точку его передачи, — наконец-то переходит к главной теме ужина Момока. — Кроме того, на этот раз всю сделку от начала и до самого конца должны осуществить исключительно Вы или господин Чон. Никто более не должен знать о ней, пока всё не завершится. — Это всё? — вопрошает Тэхён, встречаясь взглядом с Чонгуком, который выглядит не менее озадаченным, чем он. Им нужно во что бы то ни стало выяснить, что послужило причиной для столь радикального изменения первоначального плана, которого они придерживались уже не один год. — Да, — отвечает ему девушка, поднимаясь со своего места, вынудив сделать то же самое Тэхёна с Чонгуком. — Думаю, условия вполне осуществимы. Я буду очень разочарована, если вдруг что-то пойдёт не так. — Мы приложим все усилия, чтобы сделка прошла успешно, — снова уверяет её Тэхён. — Замечательно. Мне бы не хотелось лишиться такого делового партнёра, как Вы, — не лукавит Момоко и, переведя взгляд на Чонгука, просит: — Поможете мне дойти до номера, господин Чон? Кажется, я выпила больше, чем нужно. — Почему нет? — после недолгих раздумий соглашается Чонгук и, подойдя к ней, предлагает свою руку, на которой тут же смыкаются изящные пальцы. — Всего доброго, господин Ким, — прощается девушка, слегка склонив голову в поклоне. — Доброй ночи, — натянув улыбку, выдавливает из себя Тэхён, грозясь прожечь дыру на лице Чонгука, чьи поблёскивающие глаза дают ему понять, что их обладатель явно что-то задумал. И самое паршивое — Тэхён знает что именно. Иногда он ощущал себя беспросветным кретином, не способным довести до собственного разума и сердца, что любить того, кто никогда не будет твоим, — это верный путь к саморазрушению. Равно так же, как и наблюдать за любимым человеком, распыляющим себя налево и направо, ничего не отдавая и не получая взамен: просто секс, удовлетворение низменных потребностей, не более. Как жаль, что Чонгук добровольно лишает себя возможности познать настоящие чувства, узнать, что значит любить и быть любимым. Как жаль, что Тэхён не может показать ему этого, как бы сильно не желал, а потому будет саморазрушаться до тех пор, пока безответные чувства не уничтожат его до основания от очередного понимания того, что Чонгук никогда не будет принадлежать ему, впрочем, как и кому-то другому. Так и продолжит просто трахаться, исключительно чтобы снимать напряжение или получать определённую выгоду. Например, как сейчас. Тэхён уверен, что «проводив» молодую госпожу до её апартаментов, Чонгук уже завтра утром будет знать обо всех причинах, вызвавших у той сомнения относительно предстоящей сделки. Что до самого Тэхёна, то он, по-обыкновению сделав вид, что его это нисколько не беспокоит, поедет к своему парню с очередной ложной надеждой заменить им того, кого действительно хотелось видеть рядом с собой, в своём сердце и в своей постели. Но до этого ему необходимо встретиться с ещё одним человеком, который уже ожидает его в назначенном месте.

***

— Ты смог разузнать что-то ещё по поводу родителей Чонгука? — сразу же задаёт беспокоящий его вопрос Тэхён, сминая подошвой брошенную под ноги недокуренную сигарету. — К сожалению, нет, — с досадой в голосе отвечает Бэкхён. — Нам по-прежнему известно только то, что их подвергли смертной казни за попытку незаконного бегства из страны. — То есть так и не удалось выяснить, кто за этим стоял? — задаёт свой следующий вопрос Тэхён. — В архиве городской прокуратуры сохранилась информация только о ходе расследования дела и последующего судебного разбирательства. Хотя трудно назвать это расследованием. Такое ощущение, что всем было просто наплевать. Состряпали по-быстрому обвинение, передали в суд, а там всего за одно заседание вынесли приговор. Разбирательства как такового и не было, можно сказать, — докладывает Бэкхён обо всём, что смог узнать. — Слушание было закрытым, хотя такие категории дел являются публичными и рассматриваются открыто. Имена прокурора и судьи были засекречены или кем-то намеренно скрыты уже после. Я поручил одному из наших кротов покопаться глубже, чтобы установить их личности. — Бэк, ты же понимаешь, что будет, когда Чонгук узнает, кто это сделал? — испытующим взглядом смотрит он на друга. — Естественно, Dom. — Тогда держи меня в курсе. Я не хочу, чтобы он сорвался и наделал глупостей, — с нотками беспокойства просит его Тэхён. — Ты хочешь отговорить его? — пытается понять чужие мотивы Бэкхён. — Даже не думал об этом. Это же Чонгук, — усмехается уголками губ Тэхён. — Если он что-то решил, его не отговорить. Я просто хочу проследить за тем, чтобы он сам не угодил в могилу, — объясняет он причины своего беспокойства. — Я же могу рассчитывать на тебя? — Тэхён, вы спасли мне жизнь. Вы единственные, кто может рассчитывать на меня в любых вопросах. — Ты ничем нам не обязан, Бэки. Я прошу тебя, в первую очередь, как друга, потому что знаю, что поймёшь меня правильно. — Ты слишком очевидный, чтобы понять тебя неправильно, — с лёгкой улыбкой отвечает Бэкхён. — Не беспокойся, как только я выясню личности этих людей, ты узнаешь всё первым. — Спасибо, Бэкс, — искренне благодарит его Тэхён. — Только будь осторожен. Не забывай, ты не должен попасться. — Я это прекрасно осознаю, Тэ. Мы не для того столько старались, чтобы потерять всё из-за какой-нибудь глупой неосторожности. Слишком многое на кону и я не буду рисковать больше положенного, поверь, — говорит он, ничуть не сомневаясь в своих словах. С самого первого дня знакомства с ним и по сей день Тэхён не переставал поражаться тому, каким рассудительным человеком был его друг, как легко и просто тот понимал чувства и угадывал желания других, как умудрялся находить нужные слова и общий язык практически со всеми. Но что привлекало в нём больше всего — это его целеустремленность и безусловная преданность своим принципам и людям, которых он по-настоящему ценил, любил и уважал. Наверное, всё это можно было объяснить тем, в какой среде он вырос, какими людьми был окружён и через какие жизненные обстоятельства прокладывал дорогу к своему, как он надеялся, счастливому будущему. Бэкхён был сыном проститутки, которая родив его от случайного клиента, вопреки всеобщим ожиданиям, не избавилась от него, не бросила на произвол судьбы, а вырастила, подарив безграничную любовь и заботу. Он стал её отдушиной, единственным светлым пятном в жизни, ради которого она не решалась бросить ненавистную ей «работу», чтобы иметь возможность обеспечить его всем необходимым. Она хотела для сына лучшей жизни, не такой, какой была её собственная, потому делала всё, чтобы отгородить его от той грязи, в которой вынужденно находилась сама. Только благодаря её стараниям Бэкхён мог ходить в школу, заниматься с репетиторами и окончить её с отличием, чтобы затем поступить в один из престижнейших вузов страны. Бэкхён очень любил маму и был бесконечно благодарен ей за всё. С раннего возраста он всегда старался поступать так, чтобы не расстраивать её, не доставлять лишних хлопот и беспокойства, а повзрослев, поставил перед собой цель — во чтобы то ни стало вытащить маму из нелюбимой «профессии», дав ей возможность прожить остаток жизни так, как она этого заслуживала. Поэтому сразу после выпуска из университета он, приложив немало усилий, прошёл конкурсный отбор на должность государственного служащего в законодательную палату при Парламенте страны. Бэкхён прекрасно понимал, что ему предстоит пройти долгий и не простой путь, прежде чем он сможет подняться до государственного служащего высшего ранга, чтобы пополнить ряды тех, кто уполномочен разрабатывать и принимать законы. Именно так он мог стать голосом народа и представлять интересы тех, чьи права ущемлялись больше всего. Он планировал добиваться принятия таких законов, которые были бы направлены на улучшение качества жизни этих людей, на их защиту и справедливое к ним отношение. Он свято верил, что обязательно добьётся поставленных целей, как минимум ради своей мамы. Однако всё осложнялось тем, что карабкаться вверх по служебной лестнице представлялось возможным либо по рекомендации вышестоящего руководства, либо «заплатив» за своё повышение. Ни один из этих способов Бэкхёну доступен не был. Никто не горел желанием продвигать на верх безродного сына проститутки, а для второго варианта он попросту не имел нужных связей и денег. Всё изменил случай. День, когда судьба столкнула его с ними. В буквальном смысле столкнула, когда он от силы сыпавшихся на него ударов вылетел за пределы тёмного переулка, врезавшись в проходящих мимо парней. Наверное, вид его истерзанного до полусознания тела был настолько удручающим и беспомощным, что те, только взглянув на него, не задумываясь, бросились бить морды ораве его обидчиков, вооруженных железными битами, кастетами и Бог знает чем ещё. Бэкхён не успел разглядеть, чем именно его лицо превращали в месиво. Если бы не внезапное появление этих парней, он бы наверняка умер уже от следующего удара. Он до сих пор не помнит, как закончилась та драка, и как оказался у себя дома. Помнит лишь заплаканное лицо матери и стоящих напротив его кровати двух человек с вопросительными взглядами на перепачканных кровью лицах. В тот день после короткого разговора и нормального знакомства они просто разошлись, не предполагая, что когда-либо их пути могут пересечься снова. Однако пересеклись, но уже не случайно. Бэкхён пришёл к ним сам, когда выяснил, кем были его новые знакомые. Он и до этого слышал, что в городе существует некая организованная группировка, промышляющая нелегальным бизнесом, целью которой являлась не просто банальная нажива, а борьба с действующим режимом и коррумпированными чиновниками. Слышал он и о том, что в народе их называют «Империей». Однако ему доподлинно не было известно, кто стоял во главе этой организации, и каким образом действовали её участники, воплощая свои планы в жизнь, но проведя собственное небольшое расследование, ему удалось заполучить все интересующие сведения. И чем больше информации он узнавал, тем чаще ловил себя на мысли, что цели и идеология этих людей во многом совпадали с его собственными, оттого и не смог позволить себе упустить возможность присоединиться к тем, кто был способен помочь в осуществлении его замыслов. «Империя» его приняла. Правда, не сразу и не с распростёртыми объятиями. Оно и понятно, учитывая его должность и место работы. Однако со временем Бэкхён сумел заработать всеобщее доверие, доказав преданность и верность общему делу. А уже будучи полноправным членом «Империи», он с каждым днём всё больше восхищался амбициями и невероятной силой духа её участников. В их глазах Бэкхён видел ту же искру надежды, которая горела в его собственных. Со временем он лишь сильнее убеждался в том, что находится в нужном месте с нужными людьми. С теми, благодаря которым он наконец-то оказался там, куда так отчаянно стремился, став главным оружием и козырем «Империи».