Dominus

Обветшалый спортивный зал, уже давно утративший свой презентабельный вид, пропитанный теперь лишь запахом по́та и старого дерева, по-прежнему остаётся для него излюбленным местом для тренировок. Обшарпанные и потемневшие от времени стены будто хранят воспоминания о каждом дне, проведённом в бесконечной борьбе и попытках преодоления самого себя. Чонгук хорошо помнит день, когда впервые оказался здесь. Его привёл сюда Тэхён, который когда-то был завсегдатаем этого места, пропадая в нём с утра и до ночи. Тогда, воспользовавшись хорошими отношениями с хозяином зала, он договорился, чтобы Чонгуку позволили тренироваться в любое время, причём совершенно бесплатно. Правда, как только тот начал зарабатывать свои первые деньги на участии в боях, то настоял на том, чтобы платить за абонемент. А спустя годы и вовсе выкупил это место, став его полноправным владельцем, коим до сих пор и являлся. — Сколько боёв у тебя завтра? — принимая точечные удары в надетые на руки «лапы», спрашивает Тэхён. — Один, — отвечает Чонгук, продолжая отрабатывать двойной «джеб». — Всего один? А что так? Всех остальных ты уже победил, несокрушимый Мэд? — дразнит его Тэхён. — Можно и так сказать, — обыденно сообщает Чонгук, меняя стойку. — И кто этот несчастный? — не отвлекаясь от своего занятия, интересуется Тэхён. — Хантер. Хочет взять реванш. — Опять? У него этих реваншей за последние несколько лет было больше, чем боёв за всю жизнь. — Ну, видимо, он никак не может смириться с потерей звания сильнейшего бойца Сеула, — пожимает плечами Чонгук, заканчивая наносить удары. — А ты и рад, — снимая с рук «лапы», констатирует Тэхён. — Да мне как-то поебать, — возражает Чонгук. — Я не отказывался ни от одного его вызова. Хочет вернуть себе титул — пусть поборется за него. — Гу, ты же уже давно не ради регалий участвуешь в боях, — подходит к нему Тэхён, помогая распутывать бинты на руках. Он всё никак не поймёт, почему друг до сих пор продолжает принимать в них участие, будучи владельцем собственных спортивных клубов с сотнями преданных бойцов, которые приносят ему и деньги, и власть, и влияние в соответствующих кругах. — Это не значит, что я должен добровольно отказаться от уже имеющихся. Я сложу их только в честном бою и перед тем, кому будет под силу заставить меня сделать это. — В этом философия всей твоей жизни, да, Чонгук-а? Отдавать и получать что-то только через боль и бесконечную борьбу, — заключает Тэхён с грустной ухмылкой. — Я не знаю, как может быть иначе, хён, — честно признаётся Чонгук, заставляя друга поднять на него полные негодования глаза. — Потому что не хочешь знать, — уверенно заявляет Тэхён, не отводя прямого взгляда с лица напротив. — Ты отчего-то уверен, что в этом мире всё нужно заслужить, причём по́том и кровью. — А разве нет? Рано или поздно каждому человеку приходится расплачиваться за всё, что он имеет, — не собирается отступать от своих убеждений Чонгук. — Вовсе нет, — устало вздыхает Тэхён, отстранившись. — Мне жаль, что за столько лет я так и не смог убедить тебя в том, что не всё и не всегда нужно обязательно заслужить. — Не переживай, хён. Зато ты смог убедить меня во множестве других вещей, — с долей благодарности произносит Чонгук. — Но не в том, что заслуживаю тебя, верно? — срывается с губ Тэхёна быстрее, чем он успевает обдумать сказанное. «Ошибаешься» — остаётся не озвученным Чонгуком. — Заканчиваем или хочешь провести спарринг? — тем временем переключает тему разговора Тэхён, интерпретировав молчание друга по-своему. — Нет, на сегодня хватит, — отвечает Чонгук, принимаясь убирать за собой разбросанное по залу спортивное снаряжение. — Мне нужно ещё успеть увидеться с Момоко. — Такими темпами мне начнёт казаться, что она тебе понравилась, — не без иронии и толики недовольства подмечает Тэхён, приваливаясь боком к стене со скрещенными на груди руками. — Тебе прекрасно известно, почему я вожусь с ней, — спокойно парирует Чонгук, игнорируя явные нотки беспочвенной ревности. Снова. — Ты же понимаешь, что она далеко не глупая и, вероятно, догадывается о том, почему ты трахаешь её? — изо всех сил старается не показывать своего раздражения Тэхён. — Не то, чтобы она возражала, — недвусмысленно хмыкает Чонгук. — Тэ, пока у меня есть шанс вытянуть из неё информацию, я хочу им воспользоваться. — Она не скажет больше, чем уже сказала, Чонгук. Нужно быть идиоткой, чтобы назвать ещё и имена, — фыркает Тэхён. — Попытка — не пытка, — пожимает плечами тот. — Для кого как. — Перестань, — не выдерживает Чонгук, уставившись на него недовольным взглядом. — Перестать что? — будто не понимает Тэхён. — Ревновать меня, блядь! — не отводит глаз, наполняющихся злостью из-за абсурдности происходящего. — По-твоему это то, что я могу контролировать? — а Тэхён и не думает унимать градус вмиг подскочившего между ними напряжения. — Так научись! — требует Чонгук голосом, пронизанным безысходным отчаянием. — С хрена ты вообще решил, что имеешь на это право? Я тебе не принадлежу, Тэхён, я не твой парень. И какая, в жопу, ревность, когда ты сам трахаешься с другим! — Будто тебя это волнует, — грустно усмехается Тэхён. — Тебе поебать, даже если я поимею пол-Сеула. — Не пытайся навязать мне ебучее чувство вины только потому, что я не могу быть с тобой, — цедит сквозь зубы Чонгук, не замечая, как оказывается стоящим в нескольких сантиметрах от чужого лица. — Не «не можешь», а не хочешь. Называй вещи своими именами, — сканируя до боли любимые черты лица, с болью в голосе заключает Тэхён. — Тебе, конечно, виднее, — сжимая кулаки, выдыхает Чонгук и, не желая больше спорить, отходит, направляясь в душевую.

***

Потоки холодной воды, струящиеся по покрытой «гусиной» кожей телу, всё ещё не могут остудить его пыл. Он никогда не ощущал, что чувства Тэхёна обременяют его, давят или причиняют дискомфорт. Его любили, ничего не ожидая и не прося взамен. Чонгука это более, чем устраивало, ведь несмотря ни на что, Тэхён не переставал быть для него самым близким человеком, другом, хёном и верным соратником. Чонгук дорожит им так, как никем и никогда не дорожил. Он готов, не раздумывая, положить свою жизнь на алтарь чужой и, не моргнув глазом, расправиться с каждым, кто посмеет покуситься даже на волосинку на голове друга. И он знает, что это взаимно. Так было всегда. Так есть и сейчас. Однако в последнее время Тэхёну всё чаще не удаётся контролировать свои слова и поведение. Он чаще раздражается, чаще злится и чаще демонстрирует своё недовольство и ревность к Чонгуку, которого это неимоверно злит, потому что не должны, не имеют права. В конце концов Тэхёну есть кого ревновать — чёртового Линоу, зовущегося его парнем! Одно это имя вызывает недовольный оскал на лице Чонгука. Он не понимает истинных причин своей ненависти к этому парню. Возможно, всё дело в его беспринципности и отсутствии чувства собственного достоинства, а возможно, в нежелании Чонгука видеть рядом с Тэхёном помешанного на своей одержимой влюблённости человека. Но как бы там не было, их отношения его не касаются, по крайней мере до тех пор, пока они сами не впутывают в них Чонгука. И даже тогда он знает, как вести себя с ними, что сказать и что сделать. Но то, что происходит с Тэхёном в последнее время, не вписывается в этот уже привычный для него сценарий. Успокаивает только то, что Чонгук догадывается, с чем именно могут быть связаны подобные метаморфозы друга. За столько лет он научился распознавать причины смены его настроения. Болезнь Тэхёна давно не является для него секретом. Он привык и относится с должным пониманием, когда у того усугубляется течение определённой её фазы. Благо, её продолжительность, как правило, ограничивается двухнедельным или же месячным периодом, после чего наступает состояние интермиссии, которая благодаря медикаментозной терапии может длиться годами. Чонгук уверен, что сейчас эмоциональные всплески Тэхёна обусловлены как раз обострением его болезни, оттого он изо всех сил старается сдерживаться, не поддаваться и не накалять обстановку ещё сильнее, даже несмотря на то, что ему самому с его нестабильным эмоциональным фоном всё это даётся отнюдь не легко. Но он всё равно старается. Ради Тэхёна. И как только судьбе пришло в голову столкнуть друг с другом две настолько ненормальные личности, обречённые на вечное хождение по минному полю собственных чувств и страхов? Вопрос, пожалуй, риторический.

***

Чёрт бы побрал этот виски! И эту комнату! И этого парня, который спит, как убитый, после бурной ночи, бессмысленной и пустой, впрочем, как и все предыдущие. Тэхён смотрит на него и … ничего. Абсолютное ни-че-го. А потом в голове появляется он. Его улыбка, так редко озаряющая лицо. Его взгляд, колкий и проникающий. И его слова, беспощадно бьющие по самому больному. «Я тебе не принадлежу» — истина, к которой он, казалось бы, уже давно должен был привыкнуть. Не принадлежит. И не должен. Чонгук заслуживает гораздо большего, чем сломанного и измученного жизнью биполярщика, прячущегося за маской нормальности. Такой, как Тэхён, никого не может сделать счастливым. Это осознание эхом отдаётся в его голове каждый раз, когда он на миг допускает несбыточную мечтательную мысль о том, что когда-нибудь Чонгук сможет ответить ему взаимностью. Тэхён хочет и не хочет этого одновременно сильно. Ему тошно от своих же противоречивых желаний, от которых он смертельно устал. Куда ему впутывать в это ещё и любимого человека?! Он не хочет, чтобы его тьма поглотила Чонгука, как когда-то поглотила его самого. И лучше бы Тэхён не понимал всего этого, тогда он мог бы хоть как-то оправдать бессилие перед собственными чувствами и отсутствие контроля над пожирающей ревностью, которая теперь отравляет не только его, но ещё и Чонгука. Чёрт бы побрал этот виски! И эту комнату! И этого парня, которого он, вырвав из объятий сна, ставит на четвереньки и принимается снова насаживать на себя, представляя вместо него того, к кому даже прикоснуться никогда не сможет.