Dominus

— Булка лишит меня яиц, если мы испачкаем диван, — предупреждает Юнги, плюхаясь на этот самый диван с банкой холодного пива. — Какого хрена нельзя было посидеть у тебя на хате, Джин? — Потому что Намджуну прошлой ночью пришлось опять самому развозить девочек и теперь он отсыпается, — объясняет тот, принимаясь раскладывать на импровизированном самодельном столе принесённые закуски. — Лорду уже давно пора найти нормального водителя, а то у этого - то понос, то золотуха, — бурчит Юнги и, выхватывая из уже открытой упаковки хрустящую чипсину, тут же отправляет её в рот. — Где остальные? — Dom вроде собирался выдвигаться из дома. Чонгук сказал, что придёт сразу после тренировки. Хо должен вот-вот подъехать, а Ноу сегодня не будет, он на рейде по клубам Весельчака, — заканчивая расставлять еду, Джин тянется за своей банкой пенного. — А Бэкс? — закономерно интересуется Мин. — К нему сейчас приковано слишком много внимания. Ему не стоит без особой надобности появляться на наших территориях, — объясняет Джин. — Чимин надолго застрял там? — Пусанские заказчики оказались очень придирчивыми. Он всё ещё пытается договориться, — устало вздыхает Юнги. — Я бы предложил ему свою помощь, но уверен, он и сам прекрасно справится, — со знанием дела заключает Джин. — От Булки ещё никто не уходил неудовлетворённым, — с долей неподдельного восхищения выдаёт Юнги. — Охотно верю, особенно, тебе, — ухмыляется на реплику друга Джин. — Не хватает мигающей таблички «сарказм» над твоей головой. — Да какой же это сарказм, бро?! Кому, как не тебе, знать о таланте твоего парня расположить к себе кого угодно. — И то правда. — Я до сих пор в ахере, как он умудрился сделать из тебя гея? — Сам ты гей! — наигранно возмущается Мин. — Что б ты знал, у меня не встаёт ни на кого, кто не Чимин. Я этот, как его… чиминофил, во! — Вооот, он даже твой член приворожил. — Ну и ладно, — пожимает плечами Юнги, — Мой член совсем на против, хоть и сопротивлялся поначалу. — Ага, ровно до того момента, пока не попал в руки Чимина, — хмыкает Джин. — Ну там не совсем руки были. — Избавь меня от подробностей, пожалуйста, — отмахивается от него друг. — Ой, бля, можно подумать, это не ты застукал нас со спущенными штанами, — закатывает он глаза. — Два раза. — Я не хочу это вспоминать, Мин! — сопротивляется своим воспоминаниям парень. — Чур меня! — Придурок. — Не, серьёзно, Вам трахаться больше негде? — Друг мой очкастый, мы из этого гаража иногда по несколько суток не выходим. Не лишать же себя секса из-за невозможности попасть домой?! — возмущается Юнги. — А про замки́ вы что-нибудь слышали? Это такие штуки, которыми двери запирают, — не может удержаться от сарказма Джин, получая в ответ поднятый средний палец. — А если серьёзно, то вы реально скоро забудете адрес своего места жительства. Вы же постоянно тут торчите! — Не привыкать, да и нам норм. Для нас этот гараж и есть дом, можно сказать, — с особой теплотой произносит он, невольно пробегая глазами по помещению. Для него это место всегда было чем-то бо́льшим, чем простой автомастерской. Её стены, казалось, впитали в себя все самые значимые моменты их с Чимином истории: случайное знакомство, не предвещавшее ничего, кроме делового партнёрства, основанного на общей любви к автомобилям; первую бесбашенную попойку, положившую начало их дружбе; первое робкое признание, ознаменовавшее переход на совершенно новый уровень; первый мучительно-сладкий секс, окончательно скрепивший их судьбы, и первую яростную ссору, чуть не обратившую всё в пепел. — Манал я эти ебучие сеульские пробки, — вырывает его из воспоминаний недовольный голос появившегося в дверях Хосока. — И тебе доброго вечерочка, Фэл, — приветствует его Джин, салютуя наполовину выпитой бутылкой. — Ага, доброго, как же, — продолжает бурчать Хосок, со вселенской усталостью падая на мягкий бесформенный пуф. — А остальные где? Тоже в пробках тащатся? — Возможно, — пожимает плечами Юнги, протягивая ему холодное пиво. — Джин, набери их ещё раз. — А смысл? Чонгук скорее всего трубку не возьмёт, потому что у него аллергия на телефонные звонки, а Тэхён пошлёт меня на хуй, потому что… потому что он сейчас всех туда шлёт. — Ладно, тогда просто ждём, — сдаётся Мин и они, переключив своё внимание, возвращаются к своим привычным разговорам.

***

Припарковав байк около дома, Чонгук, не переставая бухтеть на совсем не вовремя сломавшийся бойлер в зале, спешит как можно скорее оказаться под душем, чтобы наконец-то смыть с себя липкий пот после интенсивной тренировки. Открыв дверь в квартиру, он сразу же направляется в сторону ванной комнаты, сбрасывая по пути верхнюю одежду и обувь, однако желание войти туда моментально испаряется, как только до его ушей начинают доноситься звуки льющийся воды и отчётливые стоны явно двух разных людей. Ему хватает ровно одной секунды, чтобы распознать голос, как минимум, одного из них. Догадаться, кому принадлежит второй, тоже не составляет никакого труда, отчего Чонгук, непроизвольно сжав кулаки, разворачивается и, дойдя до гостиной, садится на диван. Глубоко вздохнув, он старается унять разрастающуюся внутри себя бурю. Ещё немного и его точно сорвёт. Понимая это, он судорожно пытается отвлечься хоть на что-нибудь, однако не успевает придумать, на что именно, как из ванной вываливается запыхавшийся Тэхён с повисшим на нём Линоу. Вид полуголого друга и его подстилки - явно не то, что должно было отвлечь Чонгука от желания уебать их обоих. И судя по ошарашенному лицу Тэхёна, поймавшему его испепеляющий взгляд, тот тоже понимает степень грядущего пиздеца. — Чонгук? — заговаривает он, отлепив от себя продолжающего ластиться к нему парня. — Почему ты дома? — Что он здесь делает? — игнорирует вопросы друга Чонгук, взглядом указывая на стоящего рядом с ним Ноу, не скрывающего своей самодовольной ухмылки. — Я думал, ты собирался в гараж после тренировки, — он точно помнит, что Джин именно так ему и сказал. — Какая, блядь, разница, куда я собирался?! Я спрашиваю, какого хуя ты притащил его сюда?! — Чонгук даже не думает выбирать выражения. — Остынь, — коротко требует Тэхён, нахмурив брови. — Я не обязан перед тобой отчитываться. — Да ну?! — сильнее закипает Чонгук, медленно надвигаясь на него. — Может, тогда напомнить тебе о нашей договорённости трахать своих шлюх вне стен этого дома?! — Следи за языком, Чон! — вступается за себя Линоу. — А тебе, Ли, лучше вообще не тявкать и, по возможности, съебаться отсюда как можно быстрее, — шипит на него Чонгук, становясь напротив. — Иначе мне придётся спросить тебя, какого хуя ты тут забыл, когда прямо сейчас должен быть у Весельчака?! — Я велел ему прийти, Чонгук, — вновь переключает на себя чужое внимание Тэхён. — Он был нужен мне. — Тебе нужна была только его тощая задница, и мы оба знаем почему, впрочем, как и он, — бьёт по больному Чонгук. — Да ты совсем оху… — пытается снова вступиться Ли, но оказывается прерван Тэхёном. — Тебе пора, Ноу. Работу никто не отменял. — Но… хорошо, как пожелаешь, — заметно поникнув, но не смея перечить, парень проходит мимо него в спальню, где одевшись, выходит, чтобы затем покинуть и саму квартиру. Всё это время Чонгук с Тэхёном продолжают стоять на своих местах, не отводя прямого взгляда друг с друга. И если Чонгук видит перед собой бесячее до чёртиков расслабленное лицо с едва сдвинутыми к переносице бровями, то Тэхёну открывается куда более занимательная картина угрюмо поджатых губ и горящих от злости глаз. — Гу, тебе правда нужно остыть, — повисшее в воздухе напряжение ощутимо давит на обоих. — Иди на хуй! — чужие попытки успокоить вызывают лишь большее раздражение. — Почему ты злишься, блядь?! — Тэхёну не привыкать к манере друга разговаривать в подобном тоне, когда тот зол. — Не делай из мухи слона. — Правда, что ли?! — хмыкает Чонгук, приподнимая в удивлении бровь. — То есть теперь я тоже могу приводить сюда кого угодно и трахать, когда вздумается? Тэхёну нечем крыть. Он знает, что не прав. Знает, что не должен был делать того, что сделал, даже если этому есть лишённое всякой предвзятости оправдание. Быть больным биполярным расстройством — значит быть ненасытным. Максимум удовлетворения недостижим. Повышенное либидо в определённой фазе болезни наряду с сиюминутно возникающей потребностью в сексе способны напрочь затмевать любые рациональные мысли, оставляя место только для необдуманных решений. — Ноу не «кто угодно», — за неимением другого аргумента, спокойно отвечает Тэхён, наблюдая, как при упоминании имени парня Чонгук сильнее стискивает челюсти. — Да мне поебать, кто он! Я не хочу видеть его в своём доме! Не хочу, приходя, слышать его ебучие стоны и представлять, на каких поверхностях вы тут сношались! — контролировать свои эмоции всё ещё не то, что ему под силу. — Я в курсе, что сейчас у тебя такой период, когда твой член 24 на 7 хочет таранить чей-нибудь зад, но будь добр делать это где угодно, только не здесь! — Как интересно, — неожиданно ещё более расслабленно реагирует на столь эмоциональный спич друга Тэхён. — Скажи мне, Гу, неужели тебя настолько выбесило то, что я нарушил нашу договорённость? Или причина всё же в другом? — елейно произносит он и, делая шаг, становится совсем вплотную, настолько, что ощущает исходящую от Чонгука напряжённую ауру. — Не провоцируй меня, Тэхён, — предупреждает Чонгук, оказавшись с ним нос к носу. — Даже не начинал, — на тон ниже произносит Тэхён и, не отводя взгляда, резким движением накрывает ладонью чужой пах, вынудив Чонгука отшатнуться чуть назад. Маниакальные приступы зачастую выключали в нём инстинкт самосохранения, распахивая двери иным, тёмным областям его сознания. Разум, прежде сдерживаемый цепями осторожности, освобождался, и его захлёстывала волна неудержимого, мгновенного желания. В этот период Тэхён становился безвольной марионеткой собственных импульсов. Чонгук был хорошо осведомлён об этом, однако друг никогда прежде не позволял себе подобных действий по отношению к нему. Поэтому сейчас его охватывала необъяснимая растерянность, подпитываемая разъярённой беспомощностью и непониманием того, почему на эту выходку Тэхёна он не обрушился с той же незамедлительной жестокостью, с какой бросился бы на любого другого, посмевшего сделать то же самое. — Убери руку или я въебу тебе! — шипит сквозь зубы Чонгук, когда его член сжимают сквозь ткань спортивных штанов. — Бляяядь, если бы ты только знал, что делаешь со мной, Чонгук-а,— словно под кайфом, шепчет Тэхён, обжигая горячим дыханием его поджатые губы. — Руку, Тэхён! — продолжает сражаться со своей выдержкой Чонгук. — А что? Боишься, понравится? — нагло усмехается Тэхён. — Боюсь, не сдержусь, и мой кулак сотрёт твою ухмылку с лица, — отрезает Чонгук, внутренне взвывая ко всем святым, чтобы его член не вздумал сейчас зашевелиться. — Ну рискни,— дразнит его Тэхён и, оттянув широкую резинку штанов, медленно опускает руку внутрь. — Перестань, блядь! — перехватывает чужое запястье Чонгук и, выкрутив, заламывает за спину, отчего Тэхён оказывается прижат к его вздымающейся от неровного дыхания груди. — Ты играешь с огнём. — Я не боюсь твоего огня, — уверенно заявляет тот, даже не пытаясь сопротивляться действиям Чонгука, ощутимо больно сдавливающего его выкрученную руку. При желании он может всего одним движением избавить себя от чужой хватки, но ни за что не станет этого делать, ведь тогда Чонгук не окажется к нему так же мучительно близко. — Зато я боюсь, что сожгу тебя к чёртовой матери, так что не провоцируй меня, хён, - собрав остатки стойкости, просит его Чонгук. — У меня нет никакого желания устраивать сейчас мордобой, — отпускает руку и, развернувшись, шагает в сторону злосчастной ванной комнаты. Кажется, посиделки с друзьями на сегодня отменяются.