Dominus

«Разделяй и властвуй» — один из старейших и наиболее эффективных принципов, известный ещё со времен Римской империи, суть которого заключалась в разделении сил противника на более мелкие, изолированные группы для манипулирования и контроля над ними. Тэхён же руководствовался этим принципом, как основополагающим инструментом для контроля и управления своими собственными силами. Он всегда старался думать на несколько шагов вперёд, что не раз помогало ему в принятии правильных решений, в особенности тех, которые касались «Империи». По мере роста численности его группировки он всё отчётливее осознавал, что размах деятельности становится слишком большим, чтобы оставаться незамеченными со стороны Правительства. Поэтому ему надлежало предпринять определённые шаги, чтобы обезопасить себя и свою организацию от нежелательного внимания. Самое парадоксальное во всём этом было то, что любая возможная проверка со стороны полиции или прокуратуры инициировалась властями вовсе не для того, что призвать к ответственности нарушителей закона, которые под видом легальной деятельности на самом деле промышляли преступной, а чтобы контролировать эту самую деятельность, заставить подчиниться «Вышке» и действовать исключительно в её интересах. Правительство неутолимо жаждало монополии во всех сферах, особенно, в криминальной. Любой нелегальный бизнес, независимо от своего масштаба, рано или поздно оказывался перед выбором: либо работать под крылом системы, платя «дань» и выполняя его указания, либо быть уничтоженным ею. И вот для реализации этой цели как раз и нужны были полиция, прокуратура и даже суд. Их кара носила очень избирательный характер, обрушиваясь исключительно на тех, кто осмеливался перечить «Вышке», отвергая её лицемерное «сотрудничество». Лишь тогда, когда речь заходила о непокорных, система вспоминала о священном законе, перед которым «все равны». Единственным способом избежать «справедливого» возмездия было сведе́ние к минимуму любых попыток привлечения себя к ответственности, делая всё возможное, чтобы не попасть в цепкие лапы системы. Именно поэтому основная деятельность «Империи» по контрабанде оружия и угону автомобилей была искусно замаскирована Тэхёном под личиной вполне легальных видов бизнеса: компания, специализирующаяся на транспортных перевозках, владельцем и генеральным директором которой являлся он сам; автомастерские, функционирующие под руководством Чимина и Юнги; спортивные клубы, принадлежащие Чонгуку, чьи бойцы служили для них верной и преданной «рабочей силой». Каждый бизнес приносил стабильный легальный доход, достаточный для поддержания видимости благополучия и непричастности к криминальным схемам, при этом прекрасно справляясь со своей главной задачей — быть прикрытием для их основного занятия. Тэхён лично контролировал все ключевые процессы в созданном им многоуровневом механизме, уделяя внимание даже незначительным деталям. Он понимал, что любая ошибка может привести к разоблачению всей сети. Его аналитический ум и стратегическое мышление позволяли предвидеть не только потенциальные угрозы, но и находить нужные решения для их нейтрализации. Наверное, в том числе и этим можно объяснить его нынешнее состояние абсолютной невозмутимости перед лицами двух офицеров, явившихся к нему с очередной проверкой. — Господа, — откидывается Тэхён на спинку кресла, скрещивая руки на груди. — Я правильно понимаю, что вы снова пришли ко мне, не имея ничего, кроме чьих-то сплетен? — в его взгляде читается нескрываемое презрение, смешанное с лёгким раздражением. — Это не «чьи-то сплетни», господин Ким, — тут же начинает оправдываться один из офицеров, младший по званию. — Анонимные доносы в нашей стране являются достаточным основанием для прокурорского реагирования. — Верно, — легко соглашается Тэхён. — Однако они не являются достаточным основанием, чтобы вторгаться на частную территорию и устраивать допрос без предварительного вызова для дачи объяснений. Надеюсь, мне нет нужды учить вас вашей же работе, офицер? — продолжает он, стараясь сохранять ровный тон. — Хватит умничать, Ким, — не выдержав, вступает в разговор старший сержант Чхве Босон. — Бо, дружище, ты что же, забыл предупредить своего нового напарника о том, что заливать мне про «законность» ваших действий — не самая лучшая идея? — ухмыляется Тэхён своей самой наглой улыбкой. — Без тебя разберусь, кому и что мне говорить, — фыркает Босон. — Мы всего лишь делаем свою работу, Ким, а вот ты, видимо, всё никак не можешь понять серьёзность этой ситуации для себя. — Скорее я никак не могу понять, почему должен оправдываться перед вами за фантазии какого-то анонимного писаки? — Это значит, что ты отказываешься от дачи объяснений, я правильно понимаю? — уточняет у него сержант. — Чхве, напомни-ка, сколько раз мы с тобой оказывались в подобной ситуации? — демонстративно постукивает пальцем по своему подбородку Тэхён. — Лично я уже сбился со счёта, а ты отчего-то до сих пор уверен, что в состоянии добиться от меня желаемого. Мне это порядком наскучило, — театрально зевает, вызывая своим поведением нервный тик у сидящего напротив мужчины. — Повторяю тебе ещё раз: дача объяснений не регламентирована законом и является добровольным решением о сообщении интересующих вас сведений, — откидывается глубже в кресло, снова скрещивая руки на груди. После произнесённых слов Чхве раздражается ещё сильнее, о чём свидетельствуют плотно сжатые губы и ненавистный взгляд, упирающийся в противовес ему спокойного Тэхёна. — Когда-нибудь я обязательно прижму тебя, Ким, — с нескрываемым недовольством отодвинув стул, поднимается на ноги Чхве. — Пошли, Югём, — обращается он к напарнику, который, растерянно отвесив поклон непонятно кому, спешно выходит за своим старшим товарищем, чьё выражение лица вмиг сменяется усталостью и каким-то обречённым смирением. Он снова остался ни с чем.

***

Яндон по обыкновению встречает их ароматом цветущих вишен, свежестью горных ручьёв, умиротворяющей тишиной наступающей ночи и тусклым блеском фонарей, мягко освещающих зелёные холмы, меж которых расположились традиционные домики ханок с изогнутыми крышами. Подъехав к одному из них, Тэхён заглушает мотор и переводит взгляд на уснувшего в пассажирском кресле Чонгука. Он забрал его после ночного патрулирования, и теперь тому нужно как следует отоспаться, чтобы вернуться в состояние нормального функционирования. Однако сейчас Тэхёну придётся разбудить его. Они проехали несколько сотен километров не просто так. Непримечательный маленький домик у подножия небольшого холма, на вид ничем не отличающийся от всех остальных, разве только своим расположением на значительном от них отдалении, отлично подходил для той цели, ради которой был когда-то приобретён. О его существовании знали только Тэхён, Чонгук и Бэкхён. Последние пару месяцев встречаться с другом в Сеуле становилось всё более рискованным занятием, однако обмен информацией и обсуждение их дальнейших действий по-прежнему оставались крайне важной и актуальной потребностью, для удовлетворения которой они и решили обзавестись тайным укрытием. Этот шаг был вызван лишь объективной необходимостью, точно так же, как и сокрытие сего факта от остальных членов «Империи». Ни один из них не испытывал по этому поводу никаких угрызений совести, ведь дело было не в отсутствии доверия к своим друзьям и соратникам, а в том, что чем меньше людей знали о существовании этого места, тем в большей безопасности все они находились. Каждый просвещённый автоматически увеличивал риск разоблачения, что было абсолютно недопустимо. Слишком многое стояло на кону, чтобы позволить себе такую беспечность. Кое-как разбудив сопротивляющегося этому действию Чонгука и вытолкнув его из машины, Тэхён ставит ту на сигнализацию, после чего они направляются в сторону дома. Виднеющиеся сквозь его зашторенные окна лучи тусклого света свидетельствуют о том, что Бэкхён уже там. И это нисколько не удивляет, ведь тот всегда оказывается здесь раньше, чтобы до приезда друзей успеть растопить небольшой камин, иначе находиться в доме будет невозможно, и приготовить нехитрый ужин, зная, как сильно те бывают голодны после долгой дороги. В этом весь Бэкхён — до обезоруживающего заботливый, до самозабвения участливый. Его доброта проявлялась буквально во всём, даже в самых, казалось бы, обыкновенных мелочах. Они часто ловили себя на мысли, что не заслуживают такого светлого, не запятнанного грязными реалиями их жизни человека. Его поступки были напрочь лишены какой-либо корысти, за ними всегда стояло исключительно искреннее желание сделать мир вокруг немного лучше. Бэкхён верил, что доброта заразительна и старался распространять её как можно шире. Ничего удивительного, что именно он стал главной надеждой «Империи», единственным, кто мог изменить в лучшую сторону не только её будущее, но и будущее очень многих людей. Ничего удивительного и в том, что Тэхён с Чонгуком относились к нему с несвойственным им обоим трепетом и вниманием, стараясь быть для него не просто верными друзьями, но и надёжной опорой, теми, кто готов был прикрывать его спину, пока он шаг за шагом шёл к главной цели всей своей жизни. — Вы сегодня позже, чем обычно, — констатирует с порога Бэкхён. — Я не гнал, — объясняется Тэхён и, стянув с себя верхнюю одежду, проходит дальше. — Понимаю, — глядя на заспанного Чонгука, ему не трудно догадаться, почему именно Тэхён не гнал. — Ужинать будете? Я как раз только закончил жарить крылышки. — Спрашиваешь, — довольно облизнувшись, словно кот на сметану, Чонгук буквально влетает в кухню. Ужин проходит в приятной тишине, изредка разбавляемой будничными диалогами друзей. А после, захватив с собой по банке пива, они устраиваются в маленькой гостиной перед тёплым камином. — Так, ну давайте выкладывайте, зачем вы хотели меня видеть? — интересуется Бэкхён, присаживаясь напротив парней. — Мы должны были встретиться только через две недели. Что-то случилось? — И да, и нет, — отвечает ему Тэхён. — Сегодня ко мне опять заявился Чхве. Он зачастил, и это начинает напрягать. — Что говорит наш крот? — закономерно вопрошает друг. — Ничего нового: анонимный донос. Установить, от кого именно, не представляется возможным. — Тогда не вижу поводов для беспокойства, — спокойно отвечает Бэкхён. — Внеплановые проверки по анонимным обращениям прямо запрещены законом. Обычно это всё заканчивается стандартными отписками об отсутствии оснований для возбуждения уголовного дела. — Знаю, Бэкс, — не спорит Тэхён. — Меня напрягает другое. Судя по тем сведениям, которые содержались в доносе, у нас завелась крыса. — Это может быть кто угодно, — озвучивает очевидное Бэкхён. — Именно. Кто угодно, — вторит ему Тэхён, внимательно вглядываясь в лицо друга. — Ты намекаешь, что это кто-то из наших? — сразу же понимает его намёки тот. — Я рассматриваю этот вариант. — Но Тэ… — Я знаю, что ты хочешь сказать, Бэкс, — не даёт договорить ему Тэхён. — Я пока ничего не утверждаю, но не могу делать вид, будто всё происходящее в последнее время лишь стечение случайных обстоятельств. Сначала Такахаси прямым текстом намекает нам, что кто-то сливает информацию о наших сделках, потом прокуратура частит ко мне с проверками, — делится он своими рассуждениями. — Возможно, это дело рук Квана, — предполагает друг. — Я пока пытаюсь выяснить, насколько тесно он связан с «Вышкой». Но уверен, что ты и без этого стои́шь ему поперёк горла. — Всё ещё считаю, что идея грохнуть его не самая плохая, — вклинивается в разговор Чонгук, лениво раскачиваясь в кресле-качалке. — Не начинай, — бросает на него короткий укоризненный взгляд Тэхён. — Возможно, за всем этим действительно стоит Ю. Но это не исключает наличие крысы в наших рядах, которая может работать, в том числе и на него. — Я так понимаю, у тебя уже есть план, как её вычислить? — отложив пустую банку пива, внимательно смотрит на него Бэкхён. — Есть, — подтверждает Тэхён чужие догадки. — Через неделю состоится сделка с Такахаси. Она настаивает на том, чтобы груз сопровождали исключительно мы с Чонгуком. Конечную точку передачи оружия знаем тоже только мы. Но дата перевозки и маршрут известны и всем остальным. Я намеренно не стал скрывать эту информацию. — Думаешь, кто-то попытается помешать вам? — всё также предполагает друг. — Это я и хочу выяснить. — А если им удастся сорвать сделку? Ты понимаешь, какие последствия для нас будут? — настораживается Бэкхён. — Не удастся, — уверенно заявляет Чонгук. «Потому что срывать будет нечего» — остаётся не озвученным. — Объяснишь? — переводят на него полный непонимания взгляд. — Узнаешь, когда придёт время, — коротко резюмирует Чонгук. — Хорошо. Я не стану настаивать, потому что привык доверять вам, — ничуть не лукавит друг. — Что требуется лично от меня? Вы же явно не просто так дёрнули меня сюда. — Ты прав, — соглашается Тэхён и, сцепив руки в замок перед собой, переходит к главной причине их сегодняшней встречи. — Для начала мне нужно, чтобы ты проверил всех наших сотрудников — от бухгалтерии до службы безопасности. Не напрямую, конечно же, чтобы не вызвать лишних вопросов. Выясни, кто в последнее время проявлял излишний интерес к сделкам, задавал вопросы, не относящиеся к его компетенции. Посмотри контакты: кто с кем созванивался, с кем встречался. Особенно меня интересуют связи с людьми Такахаси и Ю, а также возможные выходы на прокуратуру. Обрати внимание на любые странности. Ничего не упускай из виду, в особенности за день и в ночь перед сделкой. — Есть какие-то конкретные имена, на кого стоит обратить внимание в первую очередь? — Пока нет. Просто будь внимателен к деталям. Самое важное — не спугнуть крысу, — предостерегает его Тэхён. — И ещё кое-что. Никому не говори о моём поручении. Никому. Даже самым проверенным людям, — добавляет он безапелляционно, чувствуя, как его профиль прожигает полный недовольства и протеста взгляд. — Мне это совсем не нравится, Тэ. Копать под собственных друзей — хреновая идея, — повторяет ему Чонгук то, что было озвучено им ещё на пути в Яндон. Тэхён же оставляет его реплику без ответа. Он уже всё решил, а потому спорить или пытаться переубедить его не имеет никакого смысла. — Я понял, — тем временем заговаривает Бэкхён после долгих раздумий, полных самых противоречивых мыслей. — Отлично, — заключает Тэхён. — Тогда не тяни с этим. Чем быстрее мы поймём, кто нас предал, тем лучше. — Ты прав, — кивает друг, несмотря на внутреннее сопротивление. Тэхён ещё несколько долгих минут продолжает внимательно смотреть на него. В его взгляде нет укора или осуждения, он прекрасно понимает, как тяжело даётся другу это решение, точно так же, как и ему самому. Однако позволить эмоциям взять верх над разумом — непозволительная роскошь. Иногда ради общего блага приходится делать то, чего совсем не хочется, а выбор наименьшего зла становится единственно возможным выходом. Но для такого чувствительного человека, как Бэкхён эта необходимость была сродни предательству самого себя. Тэхён смотрит на него и видит, как чужие глаза наполняются горечью сожаления и вины. Он понимает, что каждый шаг в этом «расследовании» будет отзываться в нём внутренней болью гораздо сильнее, чем в ком-либо другом. — Извини, что тебе приходится быть частью всего этого, — поникший вид Бэкхёна заставляет Тэхёна смягчить выражение лица и пересесть к нему на диван, утешающе обняв за плечи. — Я знаю, что для тебя это нелегко, — произносит он тихо, крепче сжимая чужое плечо. — Всё нормально, Тэ, — Бэкхён медленно поворачивает голову. — Я всё понимаю, правда. Тебе не о чем беспокоиться, — и ободряюще хлопает его по коленке. — Ой блядь, вы ещё засоситесь, — закатывает глаза Чонгук, внося резкий диссонанс в момент этой тихой поддержки. — Чонгук! — голос Тэхёна звучит ровно, но предупреждающее. Бэкхён же лишь беззлобно улыбается, забавляясь с очередной неосознанной реакции Чонгука на близость Тэхёна с другими. Его нисколько не задевает услышанное, ему хорошо известно, что на самом деле скрывается за колкостью Чонгука. Жаль только, сам Чонгук очень далёк от понимания своих же чувств. — Тааак, — нарочито бодро подытоживает Бэкхён, поднимаясь с места. — Время уже позднее, давайте, наверное, расходиться. — Да, пожалуй, ты прав, — соглашается Тэхён, поднимаясь следом. — Обратно везёшь ты, — обращается он к продолжавшему сидеть на кресле парню. Чонгук, пробурчав что-то себе под нос, встаёт и, натянув на голову капюшон, выходит за дверь. Бэкхён, всё ещё улыбаясь и качая головой, ступает следом за ним. Оставшись один, Тэхён с минуту глядит на опустевшую комнату, о чём-то задумавшись, а после, выключив в доме свет, тоже выходит на улицу, запирает дверь и направляется к ожидающим его друзьям.