Dominus

Пульсирующий бит сотрясает стены, заставляя вибрировать крепкий алкоголь в стаканах, бармены виртуозно жонглируют блестящими серебристыми шейкерами, а разношёрстная толпа, опьянённая музыкой, извивается в танце под безжалостными вспышками стробоскопов — «Иллюзион» дышит, живёт в своём неудержимом ритме. И только на втором этаже, вдали от всеобщего безумия, за бархатными канатами VIP-зоны разворачивается драма совсем иного калибра. Тэхён, облачённый в безупречный классический костюм-тройку глубокого винного оттенка, источает ленивую расслабленность, полулёжа на небольшом кожаном диване. Белая рубашка с двумя расстёгнутыми верхними пуговицами дразняще оттеняет смуглый бархат его кожи, а множество тонких золотых цепочек на шее едва заметно поблёскивают в полумраке комнаты. В одной руке он держит догорающую сигарету, выпуская тонкие струйки дыма в воздух, а в другой — недопитую порцию виски со льдом. Линоу, обвив его шею гибким кольцом рук, что-то шепчет ему на ухо, периодически срываясь на приглушённый смех, на что Тэхён лишь изредка одаривает его своим кратким вниманием. Чуть поодаль, расположившись на таком же диванчике, о чём-то с энтузиазмом спорят Юнги и Чимин, метая друг в друга колкие аргументы, а Хосок, увлечённый разговором с Джином, то и дело заразительно смеётся над его очередными нелепыми каламбурами. Всё, как и всегда — привычная, слегка приевшаяся картина их посиделок, если бы не одно «но» - Чонгук. Чонгук, сидящий напротив и прожигающий взглядом находящуюся перед собой парочку с того самого момента, как они, закончив обсуждение рабочих вопросов, решили немного расслабиться и отметить удачное окончание прошедшей сделки, естественно, умолчав о некоторых её деталях. Чонгук, который в отличие от расслабленной элегантности Тэхёна, излучает напряжение и едва скрываемое раздражение. Чёрная кожаная куртка, небрежно накинутая поверх простой белой футболки, слишком сильно контрастирует с его багровеющим лицом и ярко-красным коротким платьем блондинки, извивающейся рядом в безуспешной попытке привлечь его внимание кокетливыми взглядами и прикосновениями. Чонгуку глубоко наплевать как на её присутствие, так и на то, что она делает. Объектом его интереса в эти минуты является отнюдь не она. Он смотрит на них, не скрывая своего явного недовольства тем, что видит. И демонстрирует это настолько открыто, что находящиеся рядом друзья время от времени переглядываются между собой с полным недоумением в глазах. Чонгук с трудом сдерживает ярость, и ему отчаянно хочется верить, что причиной его раздражительности является исключительно тот факт, что чёртов Линоу ведёт себя так, словно ничего не случилось. Словно это не его поймали с поличным всего каких-то пару дней назад, словно не ему дали шанс самому во всём признаться, чтобы не сделать себе ещё хуже. Неужели этот кретин настолько туп, что всерьёз надеется, будто Чонгук всё забыл?! Или он просто слишком самоуверен, полагая, что Тэхён, узнав обо всём, закроет на это глаза?! Бешенство клубится в Чонгуке как густой, ядовитый дым, готовый вырваться наружу и задушить всё вокруг. И как бы он не сопротивлялся мысли, что это всего лишь отголосок желания разоблачить Линоу, правда в том, что на самом деле он… ревнует. Дико и безумно ревнует Тэхёна к этому самодовольному павлину. Признавать это больно, унизительно и странно. Ещё утром он с пеной у рта доказывал Киму, что его чувства к нему остались прежними — на уровне братской любви. Ещё утром, закрывшись в своей комнате, он убеждал в этом самого себя и не сомневался, что ему это удалось. Однако эта уверенность продлилась ровно до той секунды, пока он не увидел Ноу, который придя сюда, как ни в чём не бывало сел рядом с Тэхёном и, не встретив никакого сопротивления, по-обыкновению утянул его в развязный поцелуй. И ведь Чонгук хуеву кучу раз был этому свидетелем. Ли никогда не упускал возможность продемонстрировать свои вполне очевидные желания, адресованные Тэхёну. Чонгук знал, почему он себя так ведёт, потому никогда не поддавался на его дешёвые провокации. Но не сегодня. Сегодня всё было с точностью до наоборот с той лишь разницей, что провоцировал его на этот раз вовсе не Ли. Тэхён смотрит на Чонгука, не отводя взгляд, пока чужие руки блуждают под тканью его рубашки, а губы касаются плеч, ключиц, шеи. В его глазах нет ни насмешки, ни триумфа. В них… вызов. Он смотрит прямо, словно читает его мысли, словно видит то, что так тщательно пытаются от него скрыть. Этот взгляд проникает в самую душу, заставляя Чонгука чувствовать, как бешено колотится сердце, как моментально пересыхает в горле, а дышать становится в разы труднее. В попытке отвлечься он вынужденно переключает своё внимание на продолжающую ластиться к нему блондинку. Обхватив одной рукой за тонкую талию, он одним резким движением сажает её к себе на колени вполоборота. Та, радостно взвизгнув, тут же окольцовывает его шею, прильнув к нему губами. Чонгук отвечает ей без особого энтузиазма и вопреки своим усилиям снова и снова возвращается взглядом к Тэхёну. Он видит, как тот слегка приподнимает бровь, с интересом наблюдая за его действиями. На чужом лице появляется едва заметная ухмылка, словно ему нравится эта разыгрываемая сцена. Чонгук углубляет поцелуй, надеясь заставить его отвернуться. Однако Тэхён, решив поднять ставки, наклоняется к Линоу и шепчет ему что-то на ухо, после чего тот, расплываясь в самодовольной улыбке, начинает расстёгивать оставшиеся пуговицы на его рубашке. Чонгук напрягается всем телом, с трудом заставляя себя оставаться на месте. Он смотрит, как постепенно обнажается гладкая, смуглая кожа Тэхёна, как Ли жадно касается её своими ладонями, как блуждает ими по животу, груди. Чонгук хмурится, невольно сжимая руки в кулаки. — Пошли, — неожиданно резко схватив за запястье опешившую блондинку, он встаёт, утаскивая её за собой на выход. — Что это с ним? — недоумевает Юнги, смотря на таких же, ничего не понимающих друзей. — Не знаю, но он в таком состоянии с самого прихода сюда, — заключает Чимин, с подозрением косясь в сторону брата. — Твоих рук дело? — Не понимаю, о чём ты, — пожимает плечами Тэхён, затягиваясь сигаретой. — Ну, ну, — коротко резюмирует Чимин, сканируя нарочито громко захлопнувшуюся дверь. Выйдя в общий коридор, Чонгук, не сбавляя шаг, доходит до другой VIP комнаты, находящейся в противоположном конце, и без промедления вваливается в неё вместе с девушкой, которая тут же оказывается распластанной на широком диване. Чонгук нависает над ней, вгрызаясь в приоткрытый рот грубым поцелуем. Блондинка охотно отвечает, подставляясь под его цепкие сильные руки, принимающиеся хаотично расстёгивать пуговицы на её платье. Чонгук делает всё механически, на автомате, не испытывая ни предвкушения, ни желания, ни чёртового возбуждения, а лишь гнетущее раздражение и всепоглощающую злость, обращённые против самого себя. Он встряхивает головой, пытаясь воспроизвести в памяти все те моменты, когда подобное приносило ему хоть какое-то удовольствие. Тщетно. Его тело просто отказывается реагировать, несмотря на соблазнительные манипуляции находящейся под ним девушки. Чонгук смотрит на её разгорячённое лицо, блестящие от похоти глаза, влажные пухлые губы и не ощущает ровным счётом ни-че-го. Перед его взором, словно навязчивая галлюцинация, снова и снова возникает лишь один образ — Тэхён. И чем сильнее Чонгук пытается его прогнать, тем отчётливее и осязаемее он становится. С каждой секундой это кажется всё более невыносимым. Осознание того, что он не может заставить себя желать эту девушку, что даже сейчас все его мысли заняты только Тэхёном, бьёт по самолюбию, словно костяным кнутом. С каких пор его тело отказывается подчиняться ему? С каких пор у него перестало вставать на девушек, потому что он, блядь, хочет теперь не их, а своего лучшего друга? Одна только мысль об этом отрезвляла и пугала одновременно, заставляя сходить с ума. — Сука! — рявкает Чонгук, обрушивая кулак на кожаное изголовье дивана, вынудив блондинку уставиться на него испуганными глазами. Отстранившись, он делает глубокий вдох и медленный выдох, а после, подхватив с пола кожанку и набросив её на плечи, молча выходит из комнаты, не удостоив свою спутницу какими-либо объяснениями. Бредя по плохо освещённым тесным проходам, Чонгук добирается до искомого «чёрного входа». Толкнув массивную железную дверь, он выходит наружу, впуская в лёгкие свежий прохладный воздух. Ему нужно хоть немного прийти в себя, прежде чем вернуться обратно и закончить начатое. Он должен и обязательно сделает это, чтобы доказать самому себе, что ничего не изменилось, что всё по-прежнему находится под его контролем. Холодный осенний ветер треплет его взлохмаченные волосы, будто пытаясь выгнать из головы навязчивые мысли. Чонгук стоит, облокотившись спиной о холодную кирпичную стену позади себя, и за разглядыванием беззвёздного ночного неба, сопровождаемого внутренним монологом с самим собой, не замечает, как рядом с ним останавливается Линоу. — Мне нужно с тобой поговорить, — несмело заговаривает тот, оглядываясь по сторонам. — Вот только тебя сейчас не хватало, — закатывает глаза Чонгук, не удостаивая парня своим взглядом. — Пожалуйста, выслушай меня, — взмаливается Ноу, хватая его за руку. — Я знаю, что поступил неправильно. Я идиот. Но я исправлюсь, клянусь. Просто не говори ничего Тэхёну. — Руку убери, — холодным тоном требует Чонгук, переведя на него полные недовольства глаза. — Ты реально думаешь, что я позволю тебе и дальше обманывать его? — Я… я… — теряется парень, отпуская его руку. — Мне абсолютно по хуй все твои оправдания, Ли, так что можешь не стараться, — решительно отрезает Чонгук. — Тэхён обо всём узнает с той лишь разницей, скажешь ему об этом ты или я. — Я уйду от него! — внезапно выпаливает Линоу, вызвав неподдельный шок у Чонгука, глаза которого округляются в неверии. — Я… я скажу, что моя бабушка внезапно заболела, и мне нужно срочно вернуться в Тэгу. Он мне поверит. Просто не говори ему правду, прошу тебя, — в его голосе снова звучит отчаянная мольба. — Какой же ты жалкий трус, — смеряет его презрительным взглядом Чонгук. — Ты готов и дальше врать, лишь бы сохранить свою шкуру? — Ты не понимаешь! — несдержанно восклицает парень. — Я просто не хочу причинять ему боль. — Поэтому предпочитаешь правде ложь, зная, как сильно он ненавидит, когда ему лгут?! — усмехается чужой глупости Чонгук. — Он заслуживает правды, Линоу. И он её получит, хочешь ты этого или нет. — Нет! Пожалуйста, Чонгук, не надо! — теряя себя, Линоу снова цепляется за него мёртвой хваткой. — Я умоляю тебя. Я уйду, обещаю. И больше никогда не появлюсь в его жизни. Просто не говори ему ничего. Чонгук молча смотрит на него, чувствуя, как в нём клокочет подступающая ярость. Он ненавидит ложь, ненавидит трусость, ненавидит Линоу, посмевшего предать доверие Тэхёна. И всё же он не может отрицать очевидное — Тэхёну действительно может быть больно. Как бы сам Чонгук не относился к Ли, для Кима этот парень представляет определенную значимость, и новость о предательстве того, с кем он делил свою постель без малого почти два года, кого впустил в свой ближайший круг общения и кому безоговорочно доверял, точно не оставит его равнодушным. А Чонгук слишком хорошо знает, что бывает с Тэхёном, когда ему приходится переживать те или иные потрясения, касающиеся близких ему людей. — Хорошо. Я пойду тебе навстречу ещё раз, но только ради Тэхёна, — заключает Чонгук, вырывая свои руки из чужой хватки. — Даю тебе ровно два дня, и только попробуй что-нибудь выкинуть — сотру в порошок, не моргнув глазом, ты знаешь, — с этими словами он разворачивается и направляется обратно в клуб, убеждая себя, что поступает правильно. В конце концов, если Ли действительно навсегда исчезнет, то Тэхёну совсем не обязательно знать настоящую причину его ухода. Смириться с этим фактом ему будет гораздо проще, чем с осознанием того, что он пригрел на своей груди настоящую змею.