Dominus

Серый бетон, тусклая лампа и металлический стол — обычное убранство «комнаты правды» оперативного отдела по борьбе с наркотиками при главном Управлении полиции города Сеула. Кан Ёнсу — член наркокартеля «Чёрные волки» и по совместительству «правая рука» Кван Ю, — еле удерживает себя от падения с изрядно потрёпанного стула, на котором сидит уже не первый час. На его лице гримаса боли от периодически получаемых мощных ударов по всему телу. Перед ним — инспектор Лим Сонгюн, человек, которого давно не интересуют моральные дилеммы, тот, кто не задаёт вопросов, а ломает молчание. В углу напротив, одетый в строгий, элегантный костюм, с мрачным выражением лица наблюдает за всем происходящим Бэкхён. Ему совсем не по душе такие методы получения показаний, однако он понимает, что зачастую это единственный способ узнать необходимую информацию от подобного рода личностей. Информацию, от которой зависит жизнь многих людей и которая способна остановить поток наркотиков, отравляющих улицы города. После того, как Бэкхён смог установить связь между Кван Ю и «Гиф», убедившись, что все их подозрения оказались верными, он перешёл к следующему этапу своего плана, не последнюю роль в котором должна была сыграть полиция. — Ты можешь закончить это прямо сейчас, Ёнсу. Просто скажи нам, где находится лаборатория, — спокойным, ровным голосом произносит инспектор Лим, затягиваясь сигаретой. — Я… я не стану… ничего говорить… — сквозь хриплые выдохи давит из себя допрашиваемый. — Что ж, раз ты настаиваешь… — не сводя взгляда с измученного лица своей «жертвы», он бросает недокуренный окурок на пол, давя ботинком. Хищный оскал на лице Лима не предвещает ничего хорошего, и в следующую секунду он со всей силы врезается кулаком в чужое солнечное сплетение, заставив воздух с шумом вырваться из лёгких. — Ёнсу, Ёнсу… Ты же совсем не глупый, — с обманчивым дружелюбием продолжает инспектор, — ты ведь понимаешь, что для своего босса ты теперь всего лишь расходный материал и потенциальная угроза. Он вычеркнул тебя из своего окружения, как только ты переступил порог этого места, и твоё молчание совершенно точно не остановит его от желания избавиться от тебя, — понизив голос, Лим наклоняется ближе. — Зато мы можем остановить его, а заодно и спасти твою жалкую шкуру. Инспектор отстраняется, бросив взгляд на Бэкхёна, продолжавшего молча стоять у противоположной стены. Он уже давно мог выбить из Кана необходимое ему признание, однако был вынужден ждать отмашки от своего человека, чтобы тот козырь, который он собирался использовать, не выглядел дешёвым блефом. И долгожданное сообщение, ярким свечением вспыхнувшее на дисплее его телефона, наконец-то позволяет ему заговорить. — Твоя преданность, безусловно, похвальна, хоть и служишь ты такому ничтожеству, как Кван Ю, — Бэкхён в два шага оказывается у стола. — К сожалению, у меня нет ни времени, ни желания ждать, когда ты решишь заговорить. Зато я могу ускорить этот процесс, — и кладёт перед мужчиной свой телефон, с экрана которого на него смотрит маленькая девочка лет восьми в школьной форме с широкой улыбкой на лице и длинными чёрными волосами до плеч. — Нет! — глаза Ёнсу округляются от неверия и ужаса. — Этого не может быть! К-как? Как вы узнали?! — Не столь важно, как мы узнали, — холодно произносит Бэкхён, не сводя внимательного взгляда с чужого лица. — Гораздо важнее, что о ней может узнать Ю, если ты понимаешь, о чём я. — Вы не посмеете! — рычит Ёнсу дрожащим от страха и злости голосом. — Хочешь проверить? — подключается к диалогу Лим. — Готов рискнуть жизнью собственного ребёнка? — Суки! — его лицо искажается от ненависти и бессилия. Кан сжимает кулаки, дрожа всем телом от яростного напряжения. Он зажмуривается, пытаясь унять волну захлёстывающей паники и какое-то время просто молчит, тяжело выдыхая сквозь раздувающиеся ноздри, но когда снова открывает глаза, в них не остаётся и тени сопротивления. Только отчаянная решимость. — Я… я всё скажу.

***

Неторопливое скольжение чёрного матового Mercedes Benz GT63S отдаётся волнующей вибрацией в каждой мышце, заставляя Тэхёна невольно вздрагивать и теснее прижиматься к чужим бёдрам, ощущая во рту приятную до умопомрачения пульсирующую тяжесть эрегированного члена. Его уши ласкают низкие, утробные стоны, срывающиеся с губ Чонгука, который, стиснув зубы, ведёт автомобиль по загруженным дорогам в плотном потоке машин. — Глубже! — требует тот, беспощадно вцепившись рукой в его затылок, надавливая. — Дааа, вот так… Тэхён давится, закашливаясь от упирающегося в глотку члена, заставляющего скапливаться влагу в уголках глаз. Он мычит от распирающего чувства заполненности, приносящего немыслимое наслаждение и тугим узлом скручивающегося внизу живота. Щёки сводит от напряжения, горло саднит от хрипов, но он продолжает самозабвенно отсасывать, наслаждаясь смешанным вкусом собственной слюны и сочащегося с чужого члена предэякулята. Чонгук вдавливает педаль газа до упора, когда они наконец-то выезжают на автостраду. Ловко лавируя между машинами, он поспешно съезжает на ближайшую обочину и, заглушив двигатель, с облегчением откидывает голову на сиденье, зажмуривая глаза от обжигающего всё нутро удовольствия. — Блядь, какой же ты охуенный, хён… — выдыхает он хриплым шёпотом, сжимая его волосы ещё сильнее. Тэхён, самодовольно ухмыльнувшись прямо с членом во рту, продолжает активно сосать, помогая себе одной рукой. Он чувствует, как Чонгук напрягается всем телом, как дрожат его бёдра, которые тот нетерпеливо вскидывает вверх навстречу его движениям. Ещё никого в своей жизни Тэхён не желал столь же сильно. Он никогда не думал, что дорвавшись до желанного тела, потеряет голову настолько, что это обжигающее чувство обладания, бурлящее в его крови подобно лаве, затмит собой весь остальной мир, превращая реальность в зыбкое марево, где есть только он, Чонгук и нестерпимый голод, который они безудержно стремились утолить друг в друге. Парадоксально, что после случившегося между ними в тренировочном зале ни один из них не ждал от другого каких-либо объяснений и признаний. Будто само естество их притяжения уже являлось достаточным ответом на все невысказанные вопросы и сомнения, стерев грань между «можно» и «нельзя», между «правильно» и «неправильно», оставив только незыблемое желание быть вместе здесь и сейчас. Теперь словам они предпочитали язык жарких прикосновений, неутолимых поцелуев и крепких объятий, заменяя ими любые клятвы и обещания. С каждым новым днём они будто заново открывали друг друга, познавая не только тела, но и те потаённые уголки души, о существовании которых даже не подозревали. И в каждом из этих дней не было места ни стыду, ни раскаянию. В них существовала лишь необъяснимая потребность быть рядом, чувствовать тепло другого, утопать в его запахе, растворяться в каждом поцелуе, удовлетворять каждое извращённое желание, даже если оно было сопряжено с дикостью на грани безумия. И то, что сегодня Тэхён под предлогом взбодрить Чонгука после проигрыша его бойца на очередном этапе соревнований решил отсосать ему именно тогда, когда тот вёл машину, не обращая никакого внимания на недоумённые лица проезжающих мимо водителей, - лишь малая часть тех безумств, которые они вытворяли друг с другом за прошедшие несколько дней. — Я почти… — предупреждает Чонгук, грубо толкнувшись в чужой горячий рот, заставляя испустить сдавленный вскрик. Тэхён захлёбывается собственными стонами, глаза закатываются от наслаждения, колени дрожат, непроизвольно сводясь вместе, но он всё ещё двигает головой, ведомый грубыми толчками Чонгука снизу и его властными руками, оттягивающими назад за волосы, а затем с силой вдавливающими обратно всё глубже и глубже. И когда кажется, что до долгожданной разрядки остаются считанные секунды, внезапная мелодия звонка, исходящая от телефона Тэхёна, заставляет обоих замереть. — Похуй, — бросает Чонгук, возобновляя прежний ритм, не в силах остановить происходящее. И не успевает он обрадоваться оборвавшемуся звонку, как с той же настойчивостью начинает звонить теперь уже его собственный телефон. Выругавшись себе под нос, он решает ответить, переведя звонок на ушную гарнитуру. — Да?! — раздражённо рявкает Чонгук в воздух, пока Тэхён продолжает доводить его до грани. — Что случилось?.. Да, он со мной… — обрывки фраз смешиваются с его прерывистым дыханием, которое становится всё более тяжёлым и рваным. — Нет… не важно… Блядь, просто скажи, что случилось... Хорошо… скоро будем… Чёрт! — внезапно выкрикивает он и, прежде чем издать последний протяжный с надрывом стон со смесью облегчения и невыносимого наслаждения, сбрасывает звонок, судорожно цепляясь за волосы Тэхёна. — Сукааа… — он откидывается на спинку сиденья, пытаясь прийти в себя. Тэхён, довольно улыбнувшись и проглотив всё до последней капли, отстраняется, с любопытством глядя на Чонгука. — Что случилось? — спрашивает он, вытирая тыльной стороной ладони рот. — Иди сюда, — притягивает его к себе Чонгук для тягучего, глубокого поцелуя, полного обожания и безмолвной благодарности. — Это был Джин, — вдоволь насладившись вкусом чужих губ, он отрывается, размеренно дыша. — Есть новости от Бэкса, надо ехать. — Хорошо, — подбирается Тэхён, начиная приводить себя в порядок. Чонгук, последовав его примеру, вытирает остатки спермы с живота и бёдер, поправляет одежду, а после, не теряя времени, заводит двигатель и выезжает обратно на дорогу. Как бы им не хотелось тратить всё своё время исключительно друг на друга, позабыв обо всём на свете, позволить себе такую роскошь они, к сожалению, не могли. Слишком много навалилось на них за последнее время. Проблемы накапливались одна за другой, как снежный ком, требуя немедленного решения. Только от одной мысли, что в их рядах по-прежнему находится предатель, которого они никак не могут вычислить, заставляло всё внутри кипеть от глухой ярости и беспокойства. Эта неизвестность душила, вынуждая подозревать каждого, отравляя даже те моменты близости, которыми они так отчаянно хотели наслаждаться, несмотря на весь творящийся хаос. Дорога до офиса занимает не больше пятнадцати минут. Припарковавшись у входа в здание, они заходят внутрь, следуя прямиком в кабинет Тэхёна, в котором их уже ожидают друзья. — Ну у вас и видок, — вместо приветствия бросает Юнги, пройдясь по ним оценивающий взглядом. — Ууу, всё понятно, — присвистывает он, расплываясь в многозначительной улыбке. — Захлопнись, — шикает на него Тэхён, проходя мимо к своему столу. Ни он, ни Чонгук ничего не говорили друзьям, разумно полагая, что всем и так всё более, чем очевидно. — Я слушаю, — обводит он глазами присутствующих, останавливая взгляд на Сокджине. — Бэкхён прислал сообщение по зашифрованному каналу, — сразу же переходит тот к делу. — Им вместе с инспектором удалось выяснить адрес лаборатории Ю. — Правда?! — неверяще восклицает Чонгук, получая подтверждающий кивок от Джина. — Это охуеть какая хорошая новость! — И что теперь? — вмешивается в разговор Чимин, внимательно смотря на брата. — Полиция возьмётся за него? — Не думаю, — Тэхён скрещивает руки на груди. — Скорее всего Лим выбил эти показания незаконным путём, а значит полиция не может использовать их как официальное основание для обыска или ареста. Что скажешь, Фэл? — он переводит взгляд на стоящего напротив Хосока. — Ты прав. У них нет достаточных, а главное железобетонных доказательств, чтобы подать в суд запрос на ордер. К тому же, для этого сначала нужно получить согласие главного прокурора, а это, как вы понимаете, задача невыполнимая, учитывая, кто крышует Квана, — Хосок делает небольшую паузу. — Но даже если им каким-то чудом удастся всё провернуть, это займёт очень много времени. — Которого у нас нет, — уверенно отрезает Чонгук. — Нам придётся взять это на себя. — Что ты имеешь ввиду? — вопрошает у него Чимин. — Ты первый день его знаешь, Булка? — усмехается Юнги. — Наш Чонгук-и предлагает самим разобраться с Ю. — А кто-то здесь считает, что у нас есть другие варианты? — в его голосе сквозит решительность. — Каждый раз, когда я предлагал избавиться от этого уёбка, вы убеждали меня, что в этом нет необходимости, что ещё не время. Думаю, теперь это время наконец-то пришло, не так ли? — заявляет он безапелляционно, вперившись взглядом в Тэхёна. — Чонгук прав, — удивительно легко соглашается с ним Тэхён. — У нас действительно нет времени ждать, когда раздуплится полиция, да и шансов на то, что они смогут что-то сделать, практически нет. Единственные, кто способен сейчас остановить Ю, — это мы. — Но это слишком опасно и рискованно, Тэ, — как бы Чимин не понимал правдивость того, о чём говорил брат, он не мог заставить себя не переживать за возможные ужасающие последствия их действий. — Если риск оправдан, то он становится необходимостью, Чимин, — спокойно отвечает Тэхён. — К тому же мы не будем устраивать открытую бойню. Лишние жертвы нам ни к чему. — И что ты предлагаешь? — понимая бесполезность дальнейших споров, интересуется Чимин. — Мы взорвём лабораторию, — с ледяной решимостью отвечает вместо Тэхёна Чонгук. В кабинете повисает гробовая тишина, разбавляемая лишь тиканьем настенных часов. Никто не собирается оспаривать, очевидно, уже принятое решение. Это молчание — скорее возможность взвесить последствия, нежели выразить сомнение. — Конечно, перед этим нужно сначала проникнуть в здание, осмотреть его изнутри и понять, где именно можно будет разместить взрывчатку, — делится Тэхён своими размышлениями. — И на какое-то время придётся установить ещё и слежку, чтобы найти «окно», когда там не будет лишних людей и потенциальных свидетелей, — он обводит взглядом всех присутствующих, словно пытаясь убедиться в том, что его слова дошли до каждого. — Я бы предпочёл просто ворваться туда и перестрелять всех к чёртовой матери, — заговаривает Чонгук с опасным блеском в глазах. — Быстро и эффективно. — Кто бы сомневался, — качает головой Тэхён, ухмыляясь. — Но если ты не против, давай всё-таки придерживаться менее рискованного для всех нас плана. — Как будто у меня есть выбор, — закатывает глаза Чонгук, обречённо вздыхая. — Вот и славно, — удовлетворённо заключает Тэхён. — Давайте тогда приступим к обсуждению деталей, — предлагает он и, обойдя стол, присаживается в кресло.