Dominus

Город спит, укутанный в плотное покрывало густого тумана и настороженной тишины. Улицы безжизненно пусты и лишь редкие фонари отбрасывают свой тусклый свет на промозглую землю под ногами. В одном из переулков, глубоко затерянный в полумраке, припаркован чёрный внедорожник, идеально сливающийся с фоном заброшенных строений и мрачных стен вокруг. За его рулём — Чимин, нервно постукивая пальцами по приборной панели, мечется взглядом между зеркалами и экраном планшета, на котором находящийся рядом Джин отслеживает происходящее в режиме реального времени. Недалеко от них, за невысоким парапетом на крыше заброшенной высотки, что возвышалась прямо напротив трёхэтажного здания лаборатории Ю, залёг Хосок. Его винтовка направлена аккурат на главный вход, глаз - в прицеле, палец - на спусковом крючке, дыхание ровное и спокойное. Внизу, у ближайшего к высотке перекрёстка, в неприметном синем кроссовере сидит Юнги, готовый в любой момент сорваться с места вместе с Хосоком, если вдруг что-то пойдёт не так. — По трое охранников у каждого выхода на всех этажах с западной стороны и по столько же с лицевой, — раздаётся в наушниках уверенный голос снайпера. — На восточной и южной та же картина, — звучит следом спокойный голос Джина. — Внутренние камеры переключены в режим зацикленной трансляции архивных записей. Действуйте парни, у вас не больше десяти минут, прежде чем начнётся обход помещений. — Принято, — отзывается Тэхён, бросив короткий, но полный понимания взгляд на Чонгука. Облачённые во всё чёрное, с лицами, скрытыми под такими же чёрными масками, они начинают спешно выбираться из промозглой темноты сырой канализационной шахты, позволившей им незаметно миновать все внешние периметры безопасности. Осторожно преодолев последние метры, они отталкиваются от скользких стен и, выбив прогнившую металлическую решётку, оказываются в технической нише второго этажа. Пара быстрых, отточенных жестов и замо́к, поддавшись, отворяет дверь, запуская их в непроглядную черноту общего коридора. Резкий химический смрад, напоминающий запах жжёного пластика и ацетона, сразу же неприятно ударяет в ноздри. — Серверная — налево, цех — прямо. Замки на дверях выведены из строя, — проговаривает Джин, напряжённо уставившись в экран планшета. — Понял, — отзываются парни почти одновременно, ступая каждый в нужном направлении. Добравшись до серверной, являющейся «мозгом» всей лаборатории, Тэхён на мгновение замирает, осознавая, что прямо сейчас стоит в самом сердце преступной империи Квана, хранящей в себе буквально всё: от зашифрованных формул синтеза наркотиков, журналов тестирования и схем поставок до финансовых потоков и списков клиентов. Уничтожая это место, они не просто разрушают ценное техническое оборудование — они вырывают корни, стирают память, ломают контроль и лишают власти. Это чертовски опасно и в то же время до будоражащего волнительно, будто этим шагом они сдирают слой гнили, оставляя за собой не разрушение, а очищение. Тэхён знает, что за этим последует, но в его мыслях нет места сомнениям, потому, не теряя больше ни единой секунды, он закрепляет на металлической панели сервера компактное, но мощное взрывное устройство направленного подрыва — «Ирис Х». — Заряд установлен, — шепчет он в микрофон гарнитуры, проверяя подключение к удалённому управлению. Тем временем Чонгук, добравшись до производственного цеха, представляющего собой просторное помещение с заставленными рядами реакторов, перегонных колб, ёмкостей с маркировками и прочего оборудования, опускается на одно колено у центрального пятиметрового стола. В свете тусклой лампы серебристый корпус взрывчатки переливается лишь долю секунды, прежде чем искусно исчезнуть под массивной металлической столешницей. — Готово, — коротко бросив, Чонгук отступает назад. — Хорошо, — с облегчением отзывается Джин. — Теперь склад. Вновь встретившись в общем коридоре, Тэхён и Чонгук, обменявшись безмолвными кивками, ускоряют шаг и уже через минуту оказываются у склада на первом этаже, воспользовавшись для прохода к нему внутренней неохраняемой служебной лестницей. Здесь, среди многочисленных ящиков с прекурсорами, упаковками и оборудованием для фасовки, они устанавливают ещё несколько зарядов. — Сделано, — коротко сообщает Тэхён в гарнитуру. — Отлично, — отзывается Джин, переключая камеры на планшете. — Осталось… — он внезапно замирает, заметив на одной из уличных камер, установленной в нескольких километрах от лаборатории, три чёрных внедорожника, мчащихся по шоссе без включённых фар. — Парни, срочно — у нас проблема, — тут же сообщает он друзьям. — К нам едут. Три машины. Время прибытия — около семи минут. — Блядство, — тихо выругавшись себе под нос, Чонгук с силой сжимает кулаки. — Нас опять кто-то сдал! — «Опять?» — в замешательстве переспрашивает Чимин, переглянувшись с таким же ничего не понимающим Сокджином. — Что значит «опять»?! Но не успевает он получить ответ на свой вопрос, как охрана, патрулирующая периметр, поспешно приходит в движение, а через мгновение раздаётся резкий сигнал тревоги, после которого вся территория вокруг вспыхивает ярким светом прожекторов. — Вас засекли, — с напряжением констатирует Джин. — Да неужели?! — рычит Чонгук, едва сдерживая ярость. — Чимин, Юнги, заводите тачки, будьте на точке. Хосок, убирай охрану с периметра и готовься прикрывать нас, — не поддаваясь панике, отдаёт команды Тэхён под аккомпанемент приближающегося гула голосов и усиливающегося топота шагов по бетону. — Ну, что? Как в «старые добрые»? — с предвкушающей ухмылкой поворачивается он к Чонгуку, в глазах которого горит опасный и такой знакомый огонь неукротимой жажды крови. В огромном помещении склада вмиг становится ощутимо тесно от сгущающегося в воздухе тревожного, угрожающего напряжения. Тэхён, не сводя взгляд с железной массивной двери, отделяющей их от надвигающегося штурма, выуживает из-за пояса излюбленный «глок». Чонгук не отстаёт, обнажая следом за ним свою «беретту» ровно в тот момент, когда первая группа нападающих врывается на склад, сразу же оглашая его автоматными очередями. — А поздороваться? — с досадой произносит Чонгук и, перекатываясь, начинает отстреливаться. Тэхён, молча всадив всю обойму в троих охранников, меняет магазин. А после, подобравшись к двери, бросает в коридор дымовую шашку, застилая его густой пеленой. В образовавшемся хаосе он бросается в рукопашную, орудуя прикладом пистолета и своими кулаками. Чонгук, воспользовавшись всеобщим замешательством, также вступает в ближний бой, обрушивая на своих врагов вихрь смертоносных ударов руками и ногами. Болезненные крики и предсмертные хрипы эхом отскакивают от окрашенных кровью стен. Тэхён, отбросив в сторону очередного обезоруженного охранника, подхватывает с пола его автомат, открывая огонь по оставшимся. Чонгук, вытирая с лица пот вперемешку с кровью, добивает последнего противника, рухнувшего у его ног. — Парни! — сквозь радиопомехи прорывается голос Джина. — С верхних этажей спускается ещё одна группа, они успели проскочить внутрь прежде, чем я заблокировал двери. — Пора валить! — обращается Тэхён к Чонгуку, оглядываясь на усеянный телами коридор. — Фэл, как обстановка? — По периметру всё чисто. Я ликвидировал всех, кто остался снаружи, — отзывается Хосок твёрдым собранным тоном. — Если успеете выйти оттуда до того, как приедут люди Квана, то сможете спокойно свалить. — Почему бы им не уйти через канализацию? — бегая обеспокоенными глазами по экрану планшета, спрашивает Чимин. — Им не добраться туда незамеченными, — объясняет Джин. — Та сторона уже небезопасна. — Я всё ещё не понимаю, почему мы не взяли с собой больше людей! — продолжает сокрушаться Чимин. —Наши бойцы были бы сейчас очень кстати! — Значит, придётся перебить здесь всех и выйти через главный вход, — игнорируя эмоциональный спич брата, Тэхён озвучивает единственно возможное решение в сложившейся ситуации. — Поторапливайтесь, машины будут через три минуты, — предостерегает их Сокджин, нервно переключаясь с камеры на камеру. — Как только вы окажетесь снаружи, я приведу в действие детонатор. — Добро, — коротко резюмирует Тэхён и в следующую секунду оказывается резко снесён Чонгуком на пол. — Суки! — выпаливает тот, выпуская автоматную очередь в охранника, стрелявшего в Тэхёна. Узкий коридор мгновенно взрывается эхом выстрелов. Пули рикошетят от стен, осыпая бетонной крошкой всё вокруг. Тэхён, оправившись от внезапного приземления, резко перекатывается в сторону, хватает упавший пистолет и стреляет в ближайшего противника. Чонгук, прикрывая его, ведёт огонь очередями, оттесняя наступающих и пятясь назад в сторону выхода. — Слева! — кричит Тэхён, и оба, синхронно развернувшись, натыкаются на двоих охранников, выскочивших на них с одного из боковых проходов. Секунды превращаются в вечность. Кажется, будто мир вокруг замедлился до критической точки, где каждый выстрел, свист пули и крик боли длится бесконечность, сливаясь в один сплошной, невыносимый рёв, пока не наступает момент, когда у обеих сторон заканчивается запас патронов. Тогда без единого колебания грохот выстрелов сменяется хрустом костей и глухими ударами, сопровождающимися стонами и предсмертными хрипами раненых. Тэхён, как всегда, работает точно и хладнокровно: его удары локтями и коленями с лёгкостью находят уязвимые точки, выводя противников из строя. Чонгук — чистая, первобытная сила, сокрушающая всех мощными хуками и безжалостными пинками и отбрасывающая затем к окрашенным кровью стенам. Каждый из них прикрывает спину другого, двигаясь, как единый, отлаженный механизм, расчищая себе путь. И когда до спасительного выхода остаётся буквально несколько шагов, Тэхён, отбив очередной удар, разворачивается, чтобы помочь Чонгуку, но не замечает приближающегося сзади врага, который, налетев на него с разбега, сбивает с ног, вминая в пол и врезаясь кулаком в его скулу. — Хён! — взрывается Чонгук и, расправившись одним ударом ноги по челюсти с напавшим на него охранником, бросается вперёд. В два прыжка оказавшись возле лежащего Тэхёна, он оттаскивает с него здорового бугая, с силой швыряя его об стену и, не дав опомниться, наносит серию безжалостных ударов кулаками. — Никто. Не смеет. Бить. Моего. Парня! — рычит он, превращая чужое лицо в кровавое месиво. — Очень возбуждающе… — шепчет ему на ухо поднявшийся Тэхён, тут же ликвидировав охранника, пытавшегося подкрасться к Чонгуку сзади. — Извращенец, — криво ухмыляется Чонгук, наконец-то выпустив из рук истерзанное, бездыханное тело. — Псих, — не остаётся в долгу Тэхён и, сжав двумя пальцами его подбородок, кусает за нижнюю губу через маску, оттягивая её зубами. — Пошли, — командует он, разворачиваясь в сторону заветной двери. Последняя преграда — двое бойцов у выхода — остаются валяться тряпичными куклами у ног. С грохотом распахнув дверь, они вылетают наружу в холодную прохладу ночи, освещённую вспышками тревожных огней. Добежав до оставленного на заранее подготовленной точке байка, Чонгук мгновенно запрыгивает на него, запуская двигатель. — Фэл, сворачивайтесь! — командует Тэхён и, устроившись сзади за Чонгуком, крепко обхватывает его за талию. — Джин, давай! — Принято, — коротко отвечает тот, нажимая на кнопку детонации. И через долю секунды земля содрогается, а за их спинами раздаётся оглушительный взрыв. Здание лаборатории вмиг превращается в огненный ад, яркой вспышкой освещая ночное небо. — Уезжаем, парни! — кричит Чонгук, срываясь с места в противоположную от подъезжающих к лаборатории машин сторону. Успели. Байк с рёвом вылетает на дорогу, оставляя позади рушащиеся стены и столб огня, взмывающий вверх. Пламя отражается в боковых зеркалах, постепенно уменьшаясь и превращаясь в зловещее зарево на горизонте. Ветер хлещет по неприкрытым лицам, смешиваясь с запахом гари и свободы. Каждый из них чувствует, как напряжение постепенно спадает, уступая место воодушевляющему осознанию — они смогли! Этот пьянящий, будоражащий коктейль адреналина и триумфа обжигает внутренности, опаляет жаром всё тело, заставляя сердце сбиваться с нормального ритма от голодного, звериного желания и необузданной энергии, требующей немедленного выхода наружу. Чонгук чувствует, как Тэхён скользит руками по его животу, забирается ими под куртку и, минуя надетую под ней водолазку, касается горячими пальцами его затвердевших сосков. — Блядь… — выдыхает он, сжимая руль до побелевших костяшек. Тэхён, довольно улыбнувшись уголками губ, сильнее прижимается к нему всем телом. Он опаляет горячим дыханием его шею, сжимает между пальцами чувствительные соски, заставляя Чонгука невольно дёргаться и сглатывать скопившуюся во рту слюну. — Останови байк, малыш, — шепчет Тэхён на ухо, пуская табун мурашек по всему телу. Чонгук сбавляет скорость, не в силах сопротивляться чужому напору и собственному подкатывающему волнами возбуждению. Он резко сворачивает на пустынную обочину, останавливая мотоцикл в тени высоких, ветвистых деревьев. Двигатель глохнет, погружая их в оглушительную тишину. Тэхён, не теряя времени, отталкивается от сиденья, перекидывает одну ногу через Чонгука и, ловко перелезая на переднее сиденье, оказывается с ним лицом к лицу. — Ты невыносим, — улыбается Чонгук, умещая ладони на скрытую под тёмными джинсами задницу. — Я знаю, — ухмыляется Тэхён, впиваясь в его губы жадным, развязным поцелуем, пока пальцы принимаются расстёгивать молнию на своих и чужих брюках. Поцелуй сразу же становится глубоким, неистовым, лишающим всякой воли и рассудка. Мир вокруг перестаёт существовать, сжимаясь до пульсирующего ритма в венах и их горячих прикосновений. Тэхён отстраняется, тяжело дыша, но лишь для того, чтобы чуть приспустить с них брюки вместе с боксерами. Прожигая лукавым взглядом Чонгука, он сплёвывает себе на ладонь, начиная грубо дрочить сразу оба возбуждённых члена, стимулируя их трением друг об друга. — Ссссукааа… — сипит в манящие губы Чонгук, засасывая нижнюю с маниакальным желанием. Тэхён продолжает водить кулаком вверх-вниз то лениво, то быстро, наслаждаясь прерывистым дыханием Чонгука, его низкими, рычащими стонами и мокрым языком, трахающим рот. — Теперь ты, — хрипло шепчет он, перехватывает руку Чонгука и, смачно облизав его раскрытую ладонь, кладёт её на их члены. — Дрочи, — требует он безапелляционно, подмахивая бёдрами вверх. Чонгук лишь на секунду теряется, впервые ощущая твёрдость чужой плоти в своей руке. Это кажется таким одновременно непривычным и правильным, что тут же отзывается согревающим теплом по всему телу, и он, оглушённый этими новыми ощущениями, невольно сжимает руку, заставляя Тэхёна тихо охнуть от резкой, но приятной стимуляции. Чонгук возобновляет ритм прежних движений, постепенно ускоряя темп, наслаждаясь откровенным видом Тэхёна, развязно откинувшегося на титановый руль спиной. Возбуждение обжигает каждую клетку тела, а нестерпимый жар, разливаясь по венам, заставляет кровь пульсировать в висках. — Дааа, вот так, — одобряюще хрипит Тэхён, чувствуя скорое приближение взрывной волны удовольствия. — Быстрее, детка, ещё немного... — он нетерпеливо толкается в чужой кулак, а его стоны становятся всё более откровенными, сливаясь с хлюпающими звуками трения плоти о плоть. Чонгук и сам уже на грани, его рука движется с ускоряющимся, хаотичным, отчаянным напором. Каждый импульс, исходящий от Тэхёна, усиливает его собственное неистовое наслаждение, заставляя искать выход из этого пьянящего плена. Воздух вокруг сгущается, накаляясь и наполняя лёгкие неконтролируемой дрожью. Каждое движение ощущается слишком чувствительным, слишком острым, предвещающим неминуемый, всепоглощающий оргазм. И когда кажется, что их вот-вот разорвёт от переизбытка чувств, они одновременно выгибаются навстречу друг другу, извергаясь горячим, пульсирующим семенем. Долгие секунды они остаются неподвижными, тяжело дыша, прижавшись друг к другу дрожащими телами. Тэхён утыкается лбом в плечо Чонгука, мягко поглаживающего его по спине, чувствуя, как напряжение медленно уходит, оставляя после себя приятную истому. Когда они окончательно приходят в себя, первая бледная полоса светло-оранжевого рассвета начинает пробиваться сквозь редкую листву, напоминая о реальности, в которую им предстоит вернуться, чтобы разобраться с последствиями этой долгой, наполненной неотвратимыми событиями ночи.