Dominus

— Я в душ, — едва переступив порог квартиры, Тэхён скрывается за дверью ванной, успев лишь разуться и скинуть с себя верхнюю одежду. Всю дорогу до дома они проехали молча. Чонгук, может, и хотел что-то сказать или о чём-то спросить, чтобы вернуть настроение Тэхёна в прежнее русло, однако разглядывая его задумчивое лицо, отстранённый взгляд и сдвинутые к переносице брови, понимал, что это будет по меньшей мере бесполезно. Когда Тэхён выглядел вот так, это значило лишь одно: не нужно лезть к нему с разговорами до тех пор, пока он сам этого не захочет. Мог ли Чонгук винить Тэхёна в том, что тот излишне много думал о случившемся? Определённо, нет. Тэхён абсолютно всегда, при любых обстоятельствах и в любых условиях оставался до раздражающего спокойным. Внешне. Внутри же он мог переживать такой фонтан эмоций, что любой другой на его месте уже давно захлебнулся бы ими. Чонгук считал, что ему в этом плане определённо повезло гораздо больше. Он тоже переживал, но в отличие от Тэхёна, его переживания всегда находили выход наружу. Да, он моментально вспыхивал, зачастую не контролируя свои слова и действия. Но таким образом он не позволял переживаниям грызть его изнутри, не превращал их в яд, медленно отравляющий душу. А вот природа Тэхёна была совершенно иной, и сделать с этим что-либо не представлялось возможным. И в любой другой день Чонгук по обыкновению дал бы ему необходимое время на уединение с собственными мыслями для анализа предстоящих действий и шагов, которые следует предпринять, чтобы разобраться с очередной возникшей проблемой. В любой другой день, но только не сегодня. Потому что никто не смел портить Тэхёну этот день, этот вечер и эту ночь. Чонгук просто не мог позволить, чтобы такое ничтожество как Кван Ю просто взял и перечеркнул своим появлением весь тот настрой и всю ту атмосферу, которые они так старательно создавали ради Тэхёна. Возможно, именно поэтому он, не особо долго раздумывая, решает действовать так, как привык — импульсивно и безрассудно. Не торопясь, но с очевидным предвкушением, Чонгук избавляет себя от одежды и, не стучась, заходит в ванную. Тэхён обнаруживается сразу, стоящим к нему спиной под струями горячей воды, стекающей по лицу и обнажённому телу. Облако пара окутывает небольшое помещение, создавая почти осязаемую пелену, через которую Чонгук видит только его размытый силуэт. Он медленно подходит к душевой кабине и, раздвинув запотевшую стеклянную дверцу, заходит внутрь. Тэхён лишь на секунду ёжится от внезапно коснувшегося его разгорячённой кожи прохладного воздуха и нисколько не пугается, когда пара рук обвивают его за талию, прижимая спиной к крепкой груди. — Гу… — произносит он на выдохе, позволяя тёплым губам касаться его мокрого загривка и линии плеча. — Я знаю, — шепчет Чонгук ему на ухо, слизывая капли воды с покрасневшей мочки. Тэхён улыбается уголками губ, понимая чужие намерения и не смея противиться им. Если бы только Чонгук знал, как кстати сейчас было его появление. Именно сейчас, когда Тэхёну не хотелось ни привычного одиночества, ни изоляции от внешнего мира. Он закрывает глаза, позволяя себе на время забыть обо всём, кроме этого момента и, развернувшись в кольце рук Чонгука, заглядывает ему в глаза, находя в них уже знакомую уверенность и поддержку. Не говоря ни слова, он тянется вперёд, позволяя их губам встретиться в неторопливом, тягучем поцелуе, который, впрочем, очень быстро становится более требовательным и откровенно-развязным. Тела, скользкие от воды и вспотевшие от мгновенно вспыхнувшего желания, прижимаются друг к другу так тесно, что кажется, будто сейчас станут одним целым. Руки Тэхёна, до этого обхватившие шею Чонгука, скользят выше, цепляясь за влажные пряди его волос на затылке, притягивая ближе. Чонгук перемещается ладонями на чужие ягодицы, сминая кожу сквозь тонкий слой воды, а затем опускается перед Тэхёном на колени, принимаясь выцеловывать идеальный рельеф его пресса. Вода продолжает литься на них непрерывным потоком, смешиваясь со сбивчивым дыханием и тихими стонами, которые вырываются из Тэхёна, когда губы Чонгука – горячие и мокрые – смыкаются вокруг его возбуждённого члена. — Мгхм... дааа... — он откидывает голову назад, опираясь ею на прохладную плитку, выгибаясь под уверенными движениями Чонгука. Пар в душевой становится ещё гуще, затуманивая обзор и превращая мир за стеклянной дверцей в размытое пятно. Помогая себе руками, Чонгук насаживается ртом всё глубже и резче, заставляя Тэхёна подрагивать от предвкушения скорой разрядки. Его собственное возбуждение грозится вот-вот взорваться, но в эти минуты он думает только о Тэхёне. Чувствовать дрожь чужого тела, слышать рваные, ласкающие уши стоны и видеть блаженство на красивом лице — вот его главная цель, в погоне за которой Чонгук ускоряет темп, принимаясь ласкать головку члена языком, старательно вылизывая каждую вздувшуюся венку и поджавшиеся яйца. Тэхён держится из последних сил, впившись пальцами в чужие плечи. Всё пространство сужается лишь до ощущения влажного жара вокруг собственного члена и головокружительной волны блаженства. Чувствуя себя практически на грани, он наматывает влажные пряди Чонгука на кулак и начинает раскачиваться бёдрами, вбиваясь в его рот до пошло хлюпающих звуков и прерывающегося от кашля дыхания. — Блядь, дааа… — резкая, обжигающая вспышка буквально пронзает его насквозь. Тэхён судорожно выдыхает, чувствуя, как его мышцы сокращаются, выталкивая из себя сперму в чужое горло. Подняв Чонгука с колен, он слизывает остатки семени с уголка его губ, а затем проталкивается языком в рот, целуя глубоко, рвано, благодарно. Обхватив колом стоящий член Чонгука, он начинает водить по нему рукой вверх-вниз, размазывая воду с первыми каплями выделившегося предэякулята. — Нет, — неожиданно резко останавливает его Чонгук, разорвав поцелуй. — Что? Почему? — недоумённо спрашивает Тэхён, глядя на него. — Хочешь, чтобы я отсосал? Не пробле… — Нет, — обрывает его на полуслове Чонгук, — я хочу, чтобы ты меня трахнул. Тэхён так и замирает в полусогнутом положении, не успев опуститься перед ним на колени. Он медленно выпрямляется и, заводя руку за его спину, выключает душ. — Повтори, — выдавливает он из себя, глядя на парня потемневшими глазами. — Трахни меня, хён, — послушно повторяет Чонгук тоном, от которого член Тэхёна, только-только отошедший от недавнего оргазма, вновь наливается кровью. — Блядь! — всё, что он произносит, прежде чем снести Чонгука к противоположной стене душевой и впиться в его растянувшийся в довольной ухмылке рот. Тэхён чувствует, как неистовое желание, смешанное с нереальным возбуждением нарастает в нём ежесекундно, отдаваясь оглушительной пульсацией в каждую клеточку тела, впитываясь в каждую мысль. Он остервенело целует распухшие губы, сплетается языком с чужим, мыча и подрагивая от нетерпения. Одна только мысль о том, что Чонгук готов довериться ему, отдаться полностью без остатка, сводит с ума, затуманивая рассудок и лишая всякой выдержки. Тэхён никогда не пытался давить на него в этом плане, хоть и сгорал от неконтролируемого желания когда-нибудь почувствовать, каково это — брать его охуенное тело, вырывая из горла низкие рычащие стоны, и трахать до изнеможения, заставив кончить от члена в заднице. Это ощущалось не просто как физическая страсть и влечение. Это была глубокая, всепоглощающая потребность в человеке, в том, чтобы Чонгук принадлежал только ему. Чтобы только ему одному было позволено видеть и чувствовать эту близость, эту откровенность и эту абсолютную преданность во всём. — Тэ…хён... — выдыхает Чонгук почти беззвучно, когда тот, оставив в покое его губы, начинает вылизывать чувствительные соски. — Сссукааа… Он откидывает голову на мокрый кафель, зажмуривая глаза от удовольствия. Но даже с закрытыми веками отчётливо видит, как Тэхён, продолжая играть одной рукой с его сосками, ладонью другой поглаживает напрягающийся живот, опускаясь всё ниже и ниже. Чонгук вздрагивает от ненавязчивого касания чужих пальцев к своему затвердевшему члену, которые затем сместившись на задницу, начинают кружить вокруг его дырки. Он инстинктивно напрягается всем телом и зажмуривается, когда Тэхён проталкивает в него первый палец. — Не понял? — удивляется тот, понимая, что палец вошёл слишком легко и свободно. — Что? — открыв глаза, Чонгук смотрит на озадаченное лицо напротив. — Я хотел знать, с чем буду иметь дело! — Вооот как?.. — лукаво улыбается Тэхён, сгибая палец. — Так ты готооовился... — на выдохе. — И как далеко ты зашёл в своём исследовании? — Я… ах, блядь… — слова застревают в горле, когда в него с лёгкостью проталкивают ещё один палец. — Хороший мальчик, — удовлетворённо хмыкает Тэхён. — Завали! — Ах-ах, — его искренне забавляет то, как Чонгук даже в таком, казалось бы, уязвимом состоянии, остаётся собой. — В следующий раз я хочу видеть это, малыш. Меня чертовски заводит даже просто мысль о том, как ты трахаешь себя своими же пальцами. — А ты трахать уже передумал? — не остаётся в долгу Чонгук, чувствуя как в нём оказываются уже три пальца. — Не дождёшься, — слова сопровождаются резким движением кисти, позволяющим пальцам войти до упора. Чонгук давится глухим стоном и нечленораздельными ругательствами, цепляясь руками за плечи Тэхёна. Ощущения настолько противоречивы, что он разрывается от потребности снова насадиться на чужие пальцы и желанием соскочить с них к чёртовой матери. Но сейчас решает не он, а Тэхён, который с маниакальным удовольствием проталкивает в него свои блядски длинные пальцы. Его самодовольная улыбка и блестящие от похоти глаза действуют на Чонгука парализующе, поднимая в нём то, чего он не испытывал никогда и ни с кем. А когда Тэхён очередным движением задевает внутри него ту самую злосчастную точку, Чонгука и вовсе выбрасывает с орбиты Земли. Вид его закатившихся глаз и приоткрытых в протяжном стоне губ, заставляет самообладание Тэхёна окончательно покинуть тело и мысли. Схватив Чонгука за руку, он буквально вываливается с ним из тесной душевой, а затем и из ванной, успев прихватить с полки у зеркала прозрачную бутылку со смазкой. Оказавшись в приятной прохладе гостиной, они, не сговариваясь, налетают друг на друга с новой порцией неистовых поцелуев. Прижав Чонгука к ближайшей стене, Тэхён раздвигает коленом его ноги, а после ощутимо сильно давит им на возбуждённый член. Чонгук сипит от такой невыносимо чувствительной стимуляции и, схватившись двумя руками за его ногу, с мазохистским удовольствием придавливает её к своему паху ещё сильнее, начиная тереться об неё членом. — Ложись! — не в силах больше терпеть, велит ему Тэхён. А Чонгук и не думает спорить и сопротивляться. Ему абсолютно похуй, что они не успели дойти до спальни или хотя бы до находящегося в паре шагов от них дивана. Он послушно ложится прямо на деревянный холодный пол, чувствуя спиной его шероховатость. Тэхён опускается следом и разводит его ноги в стороны, прижимая их к груди. — Fuck! — вид такого открытого, такого жаждущего Чонгука, пробуждает в нём что-то настолько дикое, что он едва сдерживает рвущийся наружу животный рык. — Не обещаю, что буду осторожен, малыш. Я хочу разодрать тебя на части, — угрожающе склонившись над ним, Тэхён засасывает кожу на внутренней стороне его бедра. — Не обещаю, что потом не въебу тебе за это, — без намёка на шутку отвечает Чонгук. — А теперь трахни меня, пока я не передумал. Тэхён улыбается на эту привычную дерзость своего парня и, отстранившись, обильно смазывает член вязкой, липкой смазкой, не забыв повторить тоже самое с сжимающейся дыркой Чонгука. Закончив, он приподнимает его бёдра чуть выше, упираясь головкой в пульсирующий вход. Будь для Чонгука всё это не впервые, Тэхён непременно вошёл бы в него сразу, резко и на всю длину — без промедления и лишних церемоний. Но каким бы сильным не было его желание, позволить себе такую чрезмерную жестокость он не мог, даже невзирая на любовь Чонгука к грубому, лишённому всякой нежности, сексу. Потому Тэхён, стараясь сдерживать собственный порыв и чужую нетерпеливость, начинает медленно проталкиваться внутрь, наблюдая за реакцией Чонгука. Тот ожидаемо шипит и замирает, однако не останавливает его. Отвлекая Чонгука поцелуями, оставляемыми на его взмокшей шее, ключице и груди, Тэхён входит в него сначала до середины, а потом до самого конца, отчего распластанное под ним тело выгибается дугой. Он тут же ловит губами сорвавшийся с губ Чонгука протяжный низкий стон, отвечая ему таким же от пронзившего насквозь чувства облегчения и нереального блаженства. — Сука, как же в тебе хорошо, детка, — он на мгновение замирает, давая ему привыкнуть. Но на самом деле эти секунды нужны Тэхёну чуть ли не больше, чем Чонгуку. Просто, чтобы не сойти с ума. Не столько от физических ощущений, сколько от накатывающих чувств и осознания происходящего. Тэхён о таком мог разве что только мечтать, но ни одна, даже самая смелая его фантазия и близко не могла сравниться с тем, что он испытывал прямо сейчас, прямо в это самое мгновение, которое казалось абсолютно невозможным когда-нибудь пережить. — Двигайся, хён, — любимый голос возвращает его обратно в реальность. Чонгук просит его почти умоляюще, не узнавая самого себя. Он чувствует, как всё его нутро будто охвачено адским огнём от обжигающей боли и необъяснимого удовольствия. Это кажется настолько непривычным и чуждым, но в то же время желанным и правильным, что его буквально разрывает на части от своих же противоречивых ощущений. Но он ни за что бы не хотел, чтобы Тэхён останавливался, потому принимается сам подмахивать бёдрами навстречу его поступательным движениям. — Сильнее, — ещё одна просьба, больше напоминающая приказ, слетает с его пересохших от частого дыхания губ, заставляя Тэхёна зарычать в ответ, усиливая амплитуду и частоту своих толчков. Темп движений постепенно ускоряется, а громкие стоны заглушаются звуком ударов тел друг об друга. С каждой секундой они распаляются ещё больше, ещё сильнее, позволяя себе раствориться в необузданном обоюдном желании обладать. То, как чертовски красиво прогибается Чонгук, как возбуждающе выглядит в моменты, когда Тэхён из раза в раз попадает по простате, как вызывающе пошло смотрит ему прямо в глаза, делает с Тэхёном что-то невероятное. Что-то, что заставляет его схватиться одной рукой за чужое горло и, не прекращая глубоких толчков, сжимать его, перекрывая дыхание, а затем немного ослабить хватку, позволяя Чонгуку жадно глотнуть спасительный воздух. Тэхён проделывает так несколько раз, наслаждаясь тем, как эта нарочитая грубость отзывается дрожью не только в нём самом, но и в Чонгуке. Удивительно, насколько быстро им удалось выучить все слабые места друг друга, узнать всё, что способно доставить каждому из них наивысшее удовольствие. Именно поэтому Чонгук, охваченный огнём вожделения, резко меняет их местами, оказавшись верхом на Тэхёне. В такой позе чужой член входит в него особенно глубоко, растягивая его стенки ещё больше. Это приносит ему совершенно иные ощущения — ещё более жгучие, ещё более головокружительные, подводя почти к грани. Сдавив ногами рёбра Тэхёна по бокам, он чуть приподнимается, позволяя ему легко и беспрепятственно входить в него с неистовой частотой. Сквозь полуприкрытые в иступлённом экстазе глаза Чонгук смотрит на такое же замершее в наслаждении лицо Тэхёна. Склонившись, он с жадностью впивается в его губы, засасывая и покусывая поочерёдно то верхнюю, то нижнюю, пока Тэхён продолжает трахать его снизу, не думая останавливаться. Насытившись чередой рваных, мокрых поцелуев, Чонгук слегка отстраняется и сдавливает двумя пальцами чужой подбородок. Он удовлетворённо хмыкает, когда Тэхён послушно высовывает язык. Наклонившись, Чонгук сплёвывает ему в рот, наблюдая за тем, как тот, довольно облизнувшись, принимается с жадностью вылизывать его пальцы. Закончив с этой маленькой игрой, Тэхён снимает с себя Чонгука, переворачивает его на живот и ставит на четвереньки. Эта поза открывает ему настолько идеальный вид, что он просто не может удержаться, чтобы не шлёпнуть несколько раз по манящим ягодицам, оставляя на них красные следы. — Мгхм… — прогибается Чонгук от очередной волны нахлынувшего возбуждения. Тэхён снова входит в него так же глубоко, так же яростно, заставляя его запрокинуть голову и издавать бесконечные, прерывистые стоны. — Блядь, блядь, блядь! — вскрикивает Чонгук, впиваясь пальцами в пол, пока Тэхён заполняет его, раз за разом всё глубже и глубже. Тэхён же, не в силах вымолвить и слова, лишь увеличивает свой темп, чувствуя, как чужое тело сжимается вокруг его члена в то время, как его собственное неконтролируемо колотит, дрожит и напрягается в приступе приближающейся разрядки. — Дрочи себе, малыш! — сквозь прерывистое дыхание обращается он к Чонгуку. — Давай! Чонгук послушно следует указанию, начиная быстро и рвано дрочить, отчаянно пытаясь поспеть за бешеным темпом Тэхёна. Его стоны превращаются в хриплые всхлипы, тело бьёт мелкая дрожь, пока он изо всех сил пытается удержать себя на одной руке. Толчки сзади становятся всё хаотичнее, всё быстрее, и в следующий момент он чувствует на задней части шеи властную руку. — Сука, я так с ума сойду! — удерживая лицо Чонгука прижатым к скользкому от пота и смазки полу, Тэхён доводит свои движения до яростных неистовых толчков. — Хочешь кончить, детка? Чонгук не отвечает. Просто не может. Он уже не ощущает ни собственного тела, ни чего-либо ещё, кроме обжигающего жара, разливающегося по венам. Его буквально плавит. Он чувствует, как Тэхён ускоряется, как его горячее дыхание обжигает кожу, а голос, срывающийся на рык, пронзает сознание. В голове взрывается разноцветный, ослепительный фейерверк, и Чонгук, больше не в силах сдерживаться, изливается потоком горячей спермы в свою же руку. В тот же миг Тэхён, издав громогласный стон, обрушивается всем своим весом на его спину, продолжая двигаться в нём ещё несколько секунд, уткнувшись лицом в изгиб шеи, а после кончает, не вынимая члена. Воцарившаяся после тишина кажется слишком оглушительной, но такой необходимой, позволяющей им обоим перевести дыхание и прийти в себя. Тэхён тяжело дышит, всё ещё полулёжа на Чонгуке, и чувствует, как чужая дрожь постепенно стихает, уступая место приятной истоме. Через некоторое время он перекатывается на спину, утягивая за собой и Чонгука. Тот устраивается у него на груди, ощущая, как под ней бешено колотится сердце. Тэхён глубоко вдыхает его запах, принимаясь перебирать влажные от пота волосы на макушке. — Это было лучше, чем я ожидал, — заговаривает первым Чонгук. — Сочту за комплимент, — улыбается на его откровение Тэхён. — Но думаю, завтра ты заговоришь совсем по-другому, твоя задница явно не будет рада последствиям. — Значит, тебе придётся как следует о ней позаботиться, — безапелляционно заявляет Чонгук. — Не переживай, хён не оставит её без своего внимания, — поддразнивает Тэхён, прижимаясь ближе. — Надеюсь, твой член при этом никак не будет задействован? — Как знать, как знать… — загадочно тянет Тэхён, получая предупреждающий толчок в бок. — Ладно, ладно, не дерись, я пошутил. Пойдём лучше в душ, — с этими словами он встаёт, помогая подняться и Чонгуку. Но прежде, чем зайти обратно в ванную, чужая рука разворачивает его, вынуждая озадаченно уставиться в лицо напротив. — Что такое? Понести тебя на ручках? — всё с тем же игривым настроем спрашивает у него Тэхён. — Придурок, — закатывает глаза Чонгук, но затем, улыбнувшись, оставляет на его губах короткий поцелуй. — Я просто хотел сказать, что люблю тебя. — Ого, настолько понравилось? — смеётся Тэхён, не в силах контролировать расползающуюся на лице широкую улыбку. — Ой, иди на хуй, — раздражённо бормочет Чонгук, отстраняясь, но тут же оказывается притянут обратно. — Я тоже тебя люблю, мой псих, — признаётся Тэхён в ответ, увлекая его в очередной полный обожания поцелуй.