Dominus

Лестничный пролёт сдавливает со всех сторон бетонными тисками, наполненными запахом сырости и застарелой пыли. Чонгук резко дёргается, едва не сбивая Хосока с ног, и упирается ладонями ему в грудь, вынуждая остановиться. Его взгляд — всё ещё с красными прожилками лопнувших сосудов — пугает своей внезапной ясностью. — Слушай меня внимательно, — заговаривает он, перекрывая топот ботинок, доносящийся откуда-то снаружи. Их уже засекли. — Ты должен уйти. Один. Через северный сектор по пожарному спуску, как мы и планировали. — Что?! Ты совсем поплыл? — Хосок одаривает его убийственным взглядом. — Мы уйдём вместе. Это не обсуждается! — Нет, Фэл! — Чонгук срывается на рык, и в полумраке узкой площадки блеск его глаз кажется почти звериным. — Послушай, скорее всего они думают, что стрелок один. Я выманю их на восточную сторону, чтобы не дать окружить здание, — быстро, на одном дыхании чеканит он, уже нащупывая на поясе «беретту». — Тогда ты сможешь спокойно уйти, не привлекая внимания. — Это самоубийство, я не брошу тебя здесь одного! — голос Хосока дрожит от злости и бессилия. — А я не дам им скрутить тебя из-за своего проёба, — Чонгук криво, болезненно усмехается. Его ебучая вспышка стоила им тех драгоценных минут, которых хватило бы, чтобы уйти до прихода Гвардии. — Уходи, хён, и что бы ни случилось, не высовывайся! Он резко отталкивает друга в сторону бокового коридора, ведущего к запасному выходу, а сам, не дожидаясь ответа, бросается вниз по ступеням, надеясь, что Хосок благоразумно решит не подставляться. Бетонные марши лестницы гулким эхом отзываются под его тяжёлыми берцами. Чонгук намеренно не пытается быть тише. Каждый его шаг и удар плечом о хлипкие стены служит сигналом: «Я здесь, идите сюда». — Вон он! На северо-восток! — режет тишину чей-то выкрик снизу. Чонгук вскидывает «беретту» и, оказавшись на первом этаже, сразу же принимается всаживать пули в груду строительного мусора и многочисленных нагромождений, заставляя преследователей нырнуть за укрытия на подступе к зданию. Град ответных выстрелов выбивает фонтаны бетонной крошки над его головой. Он скалится, чувствуя, как адреналин вытесняет боль в разбитой руке. В это время внутри отеля «Гранд Опера», стоя в окружении личной охраны мэра, самого́ Пак Сонджуна и продолжающей всхлипывать и неосознанно прижиматься к нему Санхи, Тэхён кожей ощущает каждый выстрел снаружи, с трудом удерживая себя на месте. — Господин Пак, мы заблокировали его внутри здания! — докладывает один из вбежавших гвардейцев, тяжело дыша. — Но живым вряд ли возьмём, он палит, как бешеный. Тэхён чувствует, как сердце на мгновение пропускает удар, а затем бьётся с удвоенной силой, отдаваясь глухой болью в висках. «Его» — из сумбурного доклада мозг мгновенно цепляет главное. Значит, они по-прежнему уверены, что стрелок был один. Ирония ситуации едва ли может даровать ему облегчение: если цель одна, значит, второму удалось уйти. Тэхён знал Чонгука слишком хорошо — тот ни за что не бросил бы Хосока под огонь ради собственного спасения. Вывод напрашивался сам собой... — Но он нужен нам живым, — стараясь не выдать своего состояния, ледяным тоном произносит он, плавно отстраняя от себя девушку и переводя взгляд на мэра. — Господин Пак, если это человек «Лиги», мы должны постараться взять его живым. Устранив его сейчас, мы просто закроем дыру в стене, но не найдём тех, кто её пробил. К тому же, ликвидация — это признак страха и спешки, а вот захват — демонстрация абсолютного контроля и силы. — И что ты предлагаешь? — голос мужчины звучит ровно и беспристрастно. — Ты же слышал — он продолжает отстреливаться и не намерен останавливаться и уж тем более сдаться. — Его патроны не бесконечны, к тому же он один против десятка наших вооруженных людей, — закономерно подмечает Тэхён. — Но он скорее пустит пулю себе в лоб, чем позволит схватить себя. Позвольте мне заняться им. — уверенно просит он, чувствуя на себе прожигающий взгляд стоящего неподалёку Линоу. Тот подозрительно спокоен, молчалив и безынициативен. Тэхён мельком смотрит на его лицо, которое кажется высеченным из камня, не выдавая ни единой эмоции. В чужих глазах нет ни удивления, ни одобрения, ни даже привычного недоверия, лишь холодная, отстранённая наблюдательность, словно он уже давно просчитал все возможные варианты и теперь просто ждал, какие произойдут. — Если ты так уверен в своём успехе, то вперёд, — после недолгих раздумий отвечает Пак. — Но учти, если он соберётся бежать, его изрешетят на месте, кем бы он ни был. Тэхён делает глубокий вдох и, не проронив больше ни слова, срывается с места, двигаясь быстро, но сохраняя видимость спокойствия. Он выскакивает из отеля, избавляясь на лету́ от сковывающего пиджака, и переходит на бег, за несколько минут преодолевая расстояние до высотки. — Всем стоять! Прекратить огонь — приказ мэра, — его громогласный выкрик заставляет всех замереть на месте. Тэхён входит в круг света от единственного уцелевшего фонаря и направляется прямо к повреждённому пулями зданию, в котором затаился Чонгук. И судя по тому, что тот перестал отстреливаться, патроны у него уже закончились. Тэхён подходит ко входу и медленно поднимает свой «Глок», не снимая его с предохранителя. — Идиот, — одними губами произносит он, когда Чонгук сам выходит ему на встречу с издевательской ухмылкой на губах. Воздух между ними будто застывает, превратившись в наэлектризованное стекло, готовое треснуть от любого звука. Чонгук стоит неподвижно, глядя в дуло пистолета Тэхёна, у которого прямо сейчас внутри разворачивается самый настоящий ад. — Давай только без глупостей, — он подходит ближе, продолжая целиться. — Руки вверх, и идём со мной. Тебе всё равно не сбежать отсюда. — Да ладно! — с очередной издёвкой хмыкает Чонгук, вскидывая бровь. — Можно узнать, какого хуя ты решил, что я пойду с тобой? — Чонгук! — с силой стискивает челюсти Тэхён, чувствуя, как собственное сердце бешено колотится в груди, а гнев смешивается с отчаянной попыткой сохранить контроль над ситуацией. — Не вынуждай меня! — он медленно снимает пушку с предохранителя, надеясь, что хотя бы так сможет вразумить его. — Как много ненужной драмы. — внезапно раздавшийся насмешливый голос Линоу, непонятно каким образом материализовавшегося возле них, заставляет обоих замереть на месте. — Я так и знал. Это было слишком очевидно даже для тебя, Чонгук-и. — он выходит из тени, держа в руках пистолет. Тэхён каменеет. В его глазах мелькает дикая смесь шока, ярости и страха. Он видит, как дуло чужого пистолета направлено прямо в голову Чонгука, и понимает — это не блеф и не показная угроза, а хладнокровный, просчитанный ход. Одно движение пальца, и мозги Чонгука разлетятся по бетонному полу раньше, чем он успеет что-то сказать. — Не смей! — рявкает Тэхён, переводя свой «Глок» с Чонгука на него. — Ну кто бы сомневался, — гадко фыркает Линоу. — Своей жалкой и совсем неубедительной игрой ты можешь облапошить кого угодно, но только не меня, Тэ-тэ. Ты никогда не выстрелишь в него, — лишённый всякого снисхождения взгляд скользит по Чонгуку. — В отличие от меня. — он ещё секунду смотрит на него, и... нажимает на курок. Грохот выстрела разрывает тишину на мгновение позже, чем Тэхён успевает сорваться с места и вре́заться в Чонгука, сбив его с траектории полёта пули, которая с тошнотворным, влажным звуком входит в его правое плечо. Чонгук, оказавшись прижатым к полу весом Тэхёна, дезориентированно замирает. — Тэ… — выдыхает он на грани шёпота. Тэхён судорожно втягивает воздух сквозь стиснутые зубы, кривясь от невыносимой острой боли. Он не шевелится, лишь сильнее прижимает раненое плечо к спине Чонгука, словно даже сейчас пытается закрыть его собой от возможного второго выстрела. На его рубашке едва заметно проступает багровое пятно, но взгляд, направленный на застывшего Линоу, остаётся непоколебимым. Через минуту к ним уже сбегается вся охрана и гвардейцы, окружая плотным кольцом. Они озадаченно смотрят то на Тэхёна, то на Линоу, силясь понять, что тут произошло, и нужно ли им вмешиваться в происходящее. — Сука, ты совсем охуел?! — хрипит Тэхён, стараясь удержать оказавшегося под ним Чонгука прижатым к полу. — Твоя паранойя когда-нибудь выйдет тебе боком, Ли! — он действует грубо, нарочито жёстко и, превозмогая боль, заламывает чужие руки за спиной, придавливая коленом лопатки. Чонгук рычит, дёргается, но Тэхён продолжает упрямо удерживать его, создавая иллюзию борьбы. — Лежи, блядь, и не рыпайся! — яростный шёпот, в котором слышится больше мольбы, чем приказа, обжигает ухо. Он снова поднимает взгляд на Линоу, который даже не пытается скрыть свой восторг. Его самодовольная ухмылка на торжествующем лице напоминает оскал маньяка, наслаждающегося запахом свежей крови и видом чужой беспомощности. — Упс, промазал, — театрально вздыхает тот, разочарованно опуская пистолет. Тэхён ничего не отвечает и больше не удостаивает его даже взглядом. Острая, пронизывающая всё тело боль заставляет его с силой зажмурить глаза и прикусить изнутри щёку. Он жестом подзывает к себе двоих гвардейцев, веля им связать Чонгука, и только тогда поднимается на ноги. Голова идёт кругом, мир вокруг на мгновение схлопывается в узкую, пульсирующую точку. Тэхён чувствует, как правая рука стремительно немеет и тяжелеет. Он стоит, пошатываясь, каждый вдох отдаётся в ключице резким, электрическим разрядом. Ему кажется, что если он сейчас откроет рот, то вместо слов из него вырвется лишь хриплый стон. Чонгук не сводит с него глаз и совсем не сопротивляется, когда его начинают скручивать с двух сторон, лишая возможности двигаться. Не мигая, сквозь упавшие на глаза влажные пряди волос он смотрит на Тэхёна и видит, как стремительно бледнеют чужие губы, и это зрелище причиняет ему больше боли, чем собственные разодранные до мяса кулаки. В его груди клокочет гнев, смешанный с невыносимым, удушающим отчаянием и непониманием. — Уходим, — глухо бросает Тэхён и, проходя мимо Линоу, намеренно задевает его плечом. — Никогда больше не смей вставать у меня на пути, Ноу, иначе в следующий раз эта пуля окажется у тебя в черепе.

***

Запах антисептика в гостиной перебивает привычный аромат дорогого парфюма и ментоловых сигарет. Единственная включённая лампа над диваном и горящий монитор ноутбука на журнальном столике отбрасывают мертвенно-бледные блики на лица присутствующих. Отсутствие нормального освещения в его квартире уже давно никого не смущает. Для Тэхёна, не первый год запертого в удушающей депрессивной фазе своей болезни, любой яркий свет воспринимался как безжалостный раздражитель, который слишком грубо обнажал болезненную реальность, подсвечивая хаос в мыслях и тупую, изматывающую апатию, в то время как темнота, мягко скрадывая границы окружающего пространства, позволяла ему почти физически слиться с пустотой внутри себя. Он сидит, откинувшись на подушки дивана, с плотной белоснежной повязкой, перетягивающей плечо и часть груди. Каждое движение, даже самый неглубокий вдох, до сих пор отзывается тупой болью, но Тэхён старается сдерживать её, и лишь плотно сжатые губы выдают дискомфорт, который он на самом деле испытывает. — Ты идиот, Тэ, — в который раз сокрушается Чимин, сидящий рядом с подносом медицинских принадлежностей, раздражённо бросая окровавленный ватный тампон в лоток. — Если бы этот урод не промахнулся, мы бы сейчас обсуждали детали твоих похорон. — Чимин, не начинай, — вздыхает Тэхён, устало прикрывая глаза. Юнги, до этого хранивший молчание, стоя у окна, наконец оборачивается к ним. В руках он держит ещё один ноутбук, по которому то и дело пробегают строчки шифрованного кода. Он выглядит уставшим, но в отличие от своего эмоционального парня, сохраняет видимое спокойствие. — Скучаю по тем временам, когда этой поебенью занимался Джин, — скрипучим голосом произносит Юнги и подходит ближе, кладя планшет на стол. — «Ридер» не пострадал, чип не задет, синхронизация прошла успешно. Это единственное, что сейчас удерживает меня от того, чтобы не начать орать на тебя благим матом. — Значит у тебя получится создать карту «клон»? — спрашивает Тэхён, проигнорировав последнюю реплику друга. — Да, — отвечает тот, поднимая на него взгляд, — Если я не буду спать, жрать и отвлекаться на ваши с Чимином вопли, то примерно через 12–14 часов карта будет у тебя в руках. — Отлично, — удовлетворённо заключает Тэхён и, поднявшись, начинает одеваться, не без помощи брата. — Мне нужно к Паку. — Тэ, не прошло и суток, как тебе наложили швы и велели не напрягать руку. Куда ты собрался в таком сост…? — А по-твоему я должен сидеть тут, делая вид, что ничего не случилось?! — резко обрывает его Тэхён. — Ты хоть понимаешь, что я своими руками отдал Чонгука Паку и до сих пор не имею ни малейшего представления, где он и что с ним? — По крайней мере, ты можешь быть уверен, что он жив, — пытается утешить его Чимин. — От этого нихрена не легче, Чим, ни мне, ни тем более Чонгуку, — не желая больше продолжать этот бессмысленный спор, Тэхён разворачивается, берёт ключи от автомобиля и выходит из квартиры, с силой захлопывая дверь. Он злится. Не на Чимина и Юнги, а на самого себя. Да, он прекрасно понимает, что отдал Чонгука в лапы дьявола, чтобы сохранить ему жизнь, но это оправдание казалось не более, чем дешёвым ядом, который он сам себе впрыскивал, лишь бы не сойти с ума. Перед глазами до сих пор стоит взгляд Чонгука — немигающий, полный немого вопроса и того самого отчаяния, которое Тэхён надеялся никогда в нём не увидеть. Чонгук ничего не знал, ничего не понимал. Для него всё произошедшее выглядело так, будто Тэхён сначала закрыл его собой, а через минуту хладнокровно скормил псам Пака. Холодный ночной воздух ударяет в лицо, едва Тэхён выходит из подъезда, но даже он не может прояснить туман в голове. Плечо горит так, словно пуля всё ещё находится внутри и медленно плавит плоть. Спустившись на парковку, он тяжело опирается на капот своей машины, дожидаясь, пока перед глазами перестанут плясать чёрные пятна. Тэхён садится за руль, не сдерживая стон, когда приходится задействовать правую сторону, чтобы пристегнуть ремень. Хорошо, что хотя бы рулить он может левой рукой — несомненное преимущество быть амбидекстром. Дорога к частному, охраняемому сектору на окраине города занимает меньше двадцати минут. Тэхён тормозит у ворот массивного серого здания, больше похожего на бункер, чем на жилой дом. Охрана на входе узнаёт его сразу, пропуская внутрь после обычного протокольного досмотра. Тэхён заходит в дом и без промедления направляется прямиком на цокольный этаж. Пак Сонджун обнаруживается в своём кабинете за просмотром каких-то бумаг, которые он откладывает в сторону, как только Тэхён появляется на пороге его кабинета. — Думаю, тебе не помешало бы ещё немного полежать, чтобы как следует восстановиться, — спокойно замечает мужчина, поднимая на него глаза. — Благодарю за беспокойство, господин мэр, — отвечает Тэхён своим обычным ровным и спокойным тоном. — Моё состояние не критичное, а у нас с Вами есть дела, не терпящие отлагательств. — Ты про нашего «дорогого» пленника? — Пак слегка улыбается, и Тэхёну, как никогда раньше, хочется стереть эту улыбку с чужого лица. — Наверняка ты хочешь увидеться с ним, однако… — он делает многозначительную паузу и смотрит так, будто хочет уберечь Тэхёна от последующий информации. — «Однако»?.. — переспрашивает Тэхён, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. — Скажем так, Чон Чонгук не зря получил своё прозвище, — мэр вальяжно откидывается на спинку широкого кресла. — Он умудрился уделать моих парней даже со связанными руками: одному откусил ухо, второму свернул шею ногами, а третьего вообще отправил в ко́му. Впечатляюще. — с нескрываемым восхищением подытоживает мужчина. Тэхён же не сразу находится с ответом. В этот самый момент его переполняет столько эмоций — от дикого восторга и иррационального возбуждения до оглушающей тревоги и леденящего ужаса за то, какую цену Чонгук мог заплатить за своё неповиновение, — что он вынуждает себя сделать глубокий вдох, скрывая за ним внезапную дрожь в ногах. — Да, это в его стиле, — сухо отчеканивает Тэхён, не выдавая своего волнения. — Господин мэр, я не буду ходить вокруг да около, Вы совершенно правильно поняли цель моего визита. Я хотел бы встретиться с ним. — Исключено, — отрезает Сонджун, вгоняя Тэхёна в ступор своим безапелляционным тоном. — Я думаю, что в вашей встрече нет необходимости. Чон Чонгук будет находиться под моим личным наблюдением, пока ты не решишь, каким именно образом мне следует избавиться от него. — Но, господ… — Это не обсуждается, — сухо прерывает его мужчина. — Моё терпение не вечно, Тэхён. Вместо того, чтобы впустую тратить время на бесполезные разговоры с ним, займись лучше составлением деталей плана по уничтожению «Лиги». — добавляет он, возвращаясь к изучению лежащих на столе бумаг. — Хотя с таким поведением он рискует умереть гораздо раньше. — Что Вы имеете в виду? — с трудом сдерживая отчаянную ярость в голосе спрашивает Тэхён. — Ты же не думал, что я позволю ему и дальше калечить моих людей? — холодно усмехается мэр, поднимая на него тяжёлый взгляд, — Чтобы усмирить такого зверя, пришлось надеть на него особенный поводок. Слова мужчины бьют Тэхёна под дых сильнее, чем вчерашняя пуля Линоу. Каждый децибел спокойного голоса мэра вонзается в раненое плечо раскалённой иглой. Ему хочется сорваться с места, вцепиться в глотку этого холёного ублюдка и не отпускать, пока тот не захлебнётся собственной спесью. Но он лишь сильнее сжимает зубы, стараясь не представлять в голове вид сломленного Чонгука, бьющегося в конвульсиях от электрического тока при каждой попытке защититься. — Я понял Вас, господин мэр, — его голос звучит на удивление бесстрастно. — Ваша предусмотрительность, как всегда, поражает. Что ж, раз прямой контакт невозможен, я не буду терять времени и сосредоточусь на подготовке к ликвидации «Лиги». — Разумный подход, Тэхён, — Сонджун удовлетворённо кивает, принимая его холодный профессионализм за чистую монету. Он не видит, как чужие пальцы, скрытые под столом, до боли впиваются в ладонь. — Можешь идти. Тэхён коротко кланяется, соблюдая все правила этикета, и выходит из кабинета. Каждый шаг по длинным коридорам кажется ему прогулкой по битому стеклу. Лишь оказавшись на улице в спасительной прохладе ночи, он позволяет себе сделать глубокий, рваный вдох. Сев в машину, он сразу заводит мотор и выруливает на главную дорогу. Но уже через пару кварталов резко сворачивает на обочину, останавливаясь. Ему нужно несколько минут, чтобы успокоиться и заставить мозг работать с холодным расчётом, отбросив в сторону удушающую панику. «Чон Чонгук будет находиться под моим личным наблюдением…» — фраза, брошенная как бы между прочим, заставляет шестерёнки в голове Тэхёна крутиться с бешеной скоростью. Пак Сонджун не был параноиком, однако предпочитал держать ценные активы и опасных врагов на расстоянии вытянутой руки, доверяя лишь преданной ему личной охране и стенам собственного дома. «Ну конечно, и как я сразу не подумал об этом?..» — проносится в его голове мысль одновременно с тем, как он выуживает из кармана мобильный, набирая номер Юнги. — Подключись к системе «умный дом» Пака, — быстро заговаривает Тэхён, едва на том конце принимают вызов. — Проверь активность в блоке «Б» за последние несколько часов. — Бляяя… — многозначительно тянет Юнги и замолкает. А в следующие несколько минут в трубке слышится лишь сухой стук клавиш. — Так, в блоке «Б» активирован протокол полной изоляции. Дальше «пробиться» нет возможности. — Значит, Он точно там, — Тэхён зажмуривается, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — Достань мне схемы вентиляции и графики «слепых зон», я скоро буду. — Тэ, мне нужно закончить с ключ-картой, ты же сам ска… — Юнги, сначала мне нужно вытащить Чонгука, всё остальное подождёт, — не даёт договорить ему Тэхён. — И ещё. Узнай, как можно «хакнуть» электробиометрический ошейник по типу «Viper». — добавляет следом и сбрасывает вызов. Он снова заводит двигатель, выруливая обратно на дорогу, пока в голове выстраивается чёткий, но чертовски опасный план. Тэхён понимает, нельзя просто ворваться к Паку и выкрасть Чонгука. Ему нужна инсценировка. Если на месте побега останутся следы фирменного «почерка» «Лиги», мэр будет уверен, что это была дерзкая операция людей Чонгука по спасению своего лидера. И кому, как не Тэхёну, под силу провернуть подобный спектакль…