Dominus

Тэхён выкуривает уже пятую по счёту сигарету в попытке заглушить нервозность и горький привкус обиды от прошедшего днём ранее вынужденного столкновения со «старыми» друзьями. Он смотрит через панорамные окна своей квартиры на город внизу и не видит там ровным счётом ничего, потому что его разум всё ещё занят тем, что снова и снова возвращает к встрече с Джином и Хосоком. Тэхён пошёл к ним не сразу. Только после мучительно долгих раздумий, тщательного взвешивания каждого шанса на успех и преодоления липкого, парализующего чувства вины, что долгие годы отделяло его от тех, кого он когда-то называл семьёй. Он понимал, что в той партии, которую собирался разыграть, отправившись на штурм резиденции Пака, он объективно не мог быть и гроссмейстером, и единственной фигурой на доске. Пак Сонджун превратил свой дом в цифровой и вооружённый склеп, вскрыть который в одиночку значило подписать себе смертный приговор. И в этой связи́ даже помощь единственных доверенных лиц — Юнги и Чимина — не могла гарантировать ему безоговорочный успех. Он должен был заручиться поддержкой ещё бо́льшего количества союзников. Но не просто безвольных пешек, а тех, чья ярость и профессионализм казались соразмерными его опасному плану, а главное — непоколебимому желанию вытащить Чонгука из лап самого дьявола. И именно Хосок с Джином были единственными, кто отвечал всем этим запросам. Без лучшего снайпера и цифрового гения его план представлял собой всего лишь первоклассный сценарий для самоуничтожения. Встреча в полузаброшенном ангаре у реки до сих пор стояла перед глазами Тэхёна, как застывший кадр из какой-нибудь неонуарной дорамы. Никто не встретил его приветственными объятиями или тёплыми словами, да он и не ждал. Тяжёлый запах сырости, оружейной смазки и осязаемая ненависть, вибрирующая в воздухе — вот и весь антураж, который окружал его с первой до последней секунды нахождения там. Тэхён никогда не забудет, как они смотрели на него — как на предателя, который посмел явиться на пепелище собственного дома, разрушенного своими же руками. Но он выдержал их раздирающие внутренности взгляды, потому что понимал — заслужил. Это была, пожалуй, самая длинная немая сцена в его жизни. Тэхён не пытался оправдаться, не собирался в чём-либо убеждать и произносить слова о прощении. Он просто подошёл и молча положил на старый сырой ящик перед ними планшет со схемами безопасности "крепости" мэра, сопроводив свои действия лишь одним предложением: «Я знаю, где Чонгук». И этих четырёх слов оказалось достаточно, чтобы воздух в помещении внезапно заискрил от лихорадочного напряжения, нескрываемого облегчения и будоражащего интереса. Первым «не выдержал» Хосок. В его глазах не появилось и намёка на доверие, однако руки, до этого со всей силы сжимавшие рукоять направленного на Тэхёна оружия, медленно опустились вниз. Джину же понадобилось чуть больше времени, прежде чем он, закончив сканировать чужое лицо, пытаясь отыскать там хоть малейший признак лжи или ловушки, сделал шаг вперёд, сосредоточив своё внимание на светящемся планшете. Его длинные пальцы привычно и быстро коснулись сенсора, разворачивая трёхмерную модель огромной территории резиденции Пака. Он внимательно всматривался в красные точки постов охраны, в хитросплетения лазерных решёток и протоколы шифрования системы безопасности. Тэхён видел, как внутри него постепенно просыпается тот самый холодный, расчётливый прагматик, для которого не было невыполнимых задач, особенно если на кону стояла жизнь близкого человека. Покидая ангар после нескольких часов обсуждения их общего плана, Тэхён знал: они не простили его, а лишь приняли правила предложенной им игры. Это был пакт, заключённый без единого рукопожатия ради спасения человека, жизнь которого для всех троих была гораздо важнее любых разногласий и многолетней ненависти. И это было единственным, что имело значение, даже если обида душила Тэхёна сильнее, чем дым от двух пачек выкуренных сигарет.

***

Ночь в пригороде ощущается густой и тягучей, как смола. Она не просто укрывает их, а кажется осязаемой, тяжёлой взвесью из тумана и липкого холода, который пробирается под одежду, заставляя мышцы непроизвольно сокращаться. Тэхён проверяет время на часах — 23:10. Пак Сонджун прямо сейчас, должно быть, развлекается с одной из молоденьких проституток Лорда в президентском люксе «Intercontinental Hotel», даже не подозревая, что его собственная крепость вот-вот превратится в могилу для его непомерных амбиций и высоких ожиданий. В паре километров от особняка, в старом фургоне, заставленном мониторами, Джин методично постукивает пальцами по корпусу одного из гаджетов. Чимин, находящийся за рулём в том же фургоне, нервно сжимает оплётку руля, не сводя глаз с тёмной дороги в зеркале заднего вида. — Внешний периметр «зациклен», — произносит Джин в гарнитуру. Его голос лишён эмоций, как и подобает человеку, который только что взломал одну из самых защищённых систем в стране. — Камеры показывают охране тихую ночь и пустые дорожки. У вас есть 12 минут до того, как система инициирует автоматическую проверку контрольных показателей. Тэхён, находящийся сейчас в «мёртвой зоне» на подступе к южной части особняка, кивает Юнги, который, проверив ещё раз заряд цифрового дубликатора для ошейника, кивает ему в ответ, и они начинают вылазку на территорию заднего двора. Тем временем на вершине старой водонапорной башни Хосок, затаив дыхание, умещает палец на спусковой крючок винтовки с тяжёлым глушителем. — Вижу троих у входа в блок «Б» с запасного выхода, — докладывает он остальным. — Жду вашей команды. — Работай, — коротко бросает ему Тэхён, и в ту же секунду три едва слышных хлопка, похожих на кашель, заставляют охранников сползти по стене. — Чисто. Вперёд. Получив команду, Тэхён и Юнги, используя специальное снаряжение, сразу же перелезают через высокий бетонный забор. Тэхён соврёт, если скажет, что каждое движение не даётся ему через пульсирующую вспышку боли в плече. Рана, полученная несколько дней назад, всё ещё отзывалась резким жжением при любом рывке рукой. Но он даже не думал отступать или становиться всего лишь безучастным очевидцем событий сегодняшней ночи. Превозмогая дрожь в пальцах, он перелезает через бетонное ограждение и бесшумно приземляется на мягкую влажную траву заднего двора, тут же припадая к земле и вжимаясь в тень рядом с Юнги. Преодолев первое препятствие, они бегом проскальзывают мимо убитых тел внутрь специальной огромной пристройки, расположенной на значительном отдалении от самого́ особняка Пака. Блок «Б» встречает их лабиринтом коридоров и слишком сильным запахом озона. — Прямо по коридору пятнадцать метров, — снова раздаётся голос Джина в наушнике. — На следующем повороте замрите. Там датчик избыточного давления в полу, его я отключить не смог, придётся перепрыгивать. Тэхён делает знак рукой Юнги. Они стараются двигаться бесшумно, как призраки, прижимаясь к стенам, облицованным холодным белым кафелем. Стерильность этого места давит на психику — здесь нет ни единого окна, только гул вентиляции и ровный свет люминесцентных ламп. — Стоять, — резко командует Джин. — Из правого отсека выходит патрульный. Один. У вас три секунды, чтобы скрыться в технической нише слева. Тэхён хватает Юнги за плечо и буквально вжимает его в узкий проём за электрическим щитком. Секунду спустя мимо них проходит охранник, лениво потирая затылок. — Чисто, — подтверждает Джин. — Через десять метров будет Т-образный перекрёсток, вам нужно налево. Там бронированная дверь с биометрическим замком. Я уже запустил протокол обхода. Мне нужно, чтобы вы приложили дешифратор к панели, но для начала вам нужно избавиться от двоих охранников у двери. Тэхён коротко выдыхает, жестом показывая Юнги оставаться на месте, а сам бесшумно выходит из-за поворота. Первый охранник успевает только повернуть голову, когда Тэхён, используя инерцию шага, наносит сокрушительный боковой удар в челюсть, вынуждая грузное тело обмякнуть и рухнуть возле его ног. Второй реагирует чуть быстрее, вскидывая своё оружие, но Тэхён, превозмогая огненную вспышку в раненом плече, перехватывает ствол пушки, уводя его в сторону, и одновременно с этим мощным апперкотом бьёт под дых, лишая противника воздуха. Когда охранник сгибается пополам, Тэхён жёстко хватает его за затылок и прикладывает лицом о бетонный выступ стены. Коридор снова погружается в тишину, нарушаемую лишь тяжёлым надсадным дыханием Тэхёна. — Чисто, — хрипит он в гарнитуру, вытирая костяшки пальцев о брюки. — Юнги, давай. — Джин, твой выход, — шепчет Юнги, прикрепляя прибор к считывателю на двери, нервно озираясь по сторонам. — Секунду… — Джин делает паузу. — Готово. Механизм двери тяжело ухает, и она медленно отъезжает в сторону. За ней открывается небольшое помещение, больше похожее на медицинский бокс. В центре, под ярким светом ламп, Тэхён наконец видит Его, не в силах контролировать подскочивший вмиг пульс, тяжёлыми ударами отзывающийся в висках, заглушая все остальные звуки. Чонгук сидит на металлическом стуле с намертво зафиксированными железными цепями руками и бессильно опущенной вниз головой, из-за чего влажные пряди волос почти полностью закрывают его лицо. Эта картина кажется настолько далёкой от его привычного, дерзкого и непокорного образа, что у Тэхёна на мгновение перехватывает дыхание. — Гу… — срывается с его губ тише шёпота, но в стерильной тишине бокса этот звук звучит подобно грому. Чонгук слегка вздрагивает и медленно поднимает голову. Свет ламп слепит, вырезая на его лице глубокие тени, делая напряжённые скулы ещё острее, а взгляд — пугающе пустым. Когда усталые глаза фокусируются на фигуре перед ним, по его лицу не пробегает даже тени облегчения. Лишь горькая, едва заметная усмешка на разбитых губах. — Какие люди… — голос Чонгука хрипит, напоминая шелест сухой листвы. Тэхён не отвечает. Он сильнее стискивает челюсти, разглядывая череду гематом и ссадин на любимом лице. Ему хочется сейчас же кинуться к нему и сорвать эти цепи голыми руками, но он лишь молча кивает Юнги. — Постарайся не двигаться, — просит тот, подойдя и опустившись перед парнем на колени. — Дай мне синхронизацию, Джин. — он аккуратно вскрывает боковую панель ошейника. — Вижу тебя, — отзывается Джин, и на фоне слышится лихорадочный стук по клавишам. — Пульс Чонгука сейчас 110 ударов в минуту. Система считает это нормой для «стрессового состояния объекта». Если он подпрыгнет до 140 или упадет ниже 60, — ошейник сработает. Я начинаю инъекцию кода. Тэхён подходит к Чонгуку вплотную, положив ладони ему на плечи. — Смотри на меня, — приказывает он тихим, но властным тоном. — Только на меня. Дыши ровно. Если ты дёрнешься или запаникуешь — мы все останемся здесь навсегда. Чонгук впивается мутным взглядом в чужие глаза. Ему прекрасно известно, что с ним будет, сто́ит ему хотя бы немного напрячь мышцы или выказать незначительное волнение. За прошедшие несколько дней он успел почувствовать на себе все «прелести» напяленного на него поводка. — Я пускаю ложный сигнал… три, две, одна… — голос Джина становится совсем тихим. — Всё. У вас есть ровно одна минута, прежде чем система запросит повторную авторизацию ключа, которую я не смогу подделать. Юнги без суеты и лишней спешки достаёт цифровой дубликатор и плотно прижимает его к считывателю ошейника. Прибор мерцает оранжевым, и по комнате разносится тонкий, едва уловимый писк. — Тэ, держи его за голову. Крепко. Магнитный замо́к может дать отдачу. Тэхён кивает и обхватывает лицо Чонгука ладонями, чувствуя, как дрожат чужие мышцы под его пальцами. — Всё будет хорошо, — шепчет он одними губами. Щелчок. Алый индикатор на ошейнике на мгновение вспыхивает ярко-белым, а затем гаснет. Юнги ловит тяжёлое устройство за секунду до того, как оно касается пола, и тут же подсоединяет к нему автономную плату-заглушку. — Снял, — выдыхает он с облегчением, вытирая лоб рукавом. — Пора выбираться, — Тэхён быстро избавляет Чонгука от цепей с помощью портативного гидравлического резака, помогая ему подняться. Чонгука качает, ноги, затёкшие от долгого сидения, едва удерживают его от падения. Тэхён подхватывает его под руку, перебрасывая её себе через плечо. — Фэл, мы выходим. Как обстановка? — У нас проблемы, — голос Хосока звучит слегка напряжённо. — Из главного здания вышел патруль с собаками. Они направляются к блоку «Б». Кажется, вас засекли. — Уходите через вентиляционный коридор в секторе четыре. Это на пятьдесят метров длиннее, но там нет датчиков движения, — тут же направляет их Сокджин по заранее изученному дополнительному пути отхода. — Чимин! — Тэхён почти тащит Чонгука по коридору, пока Юнги прикрывает их сзади, сжимая в руке пистолет. — Подгоняй машину к северным воротам. Плевать на скрытность, гони! — Понял тебя, — отзывается брат, уже через секунду оглушая их рёвом мощного двигателя. — Две минуты. Каждый шаг Чонгука даётся ему с видимым трудом. Тэхён практически несёт его на себе, чувствуя, как чужое тяжёлое прерывистое дыхание обжигает ему шею. — Они у входа! — голос Хосока в наушнике становится резким, как щелчок затвора. — Две группы. Одна заходит с фасада, вторая обходит с востока. Думаю, собаки взяли след. — Джин, гаси свет в секторе! — командует Тэхён, сворачивая в узкий технический лаз. — Инициирую ложную тревогу. Все системы пожаротушения сработают через пять… четыре… — ровным тоном отсчитывает Сокджин и в следующий миг всё здание содрогается от гула. С потолка начинают обрушиваться потоки ледяной воды, перемешанной с противопожарной пеной. В коридорах воцаряется кромешная тьма, разрезаемая лишь красными всполохами аварийных ламп. Это даёт «беглецам» необходимые секунды. — Юнги, прикрывай! — Тэхён выталкивает Чонгука через стальную дверь запасного выхода прямо в холодную ночную сырость заднего двора. Северные ворота уже близко, однако путь к ним преграждает успевшая сбежаться со всего периметра охрана Пака, которая начинает отстреливаться буквально вслепую. Но уже через секунду из-за поворота, взревев модифицированным движком так, что задрожал даже воздух, вылетает угольно-чёрный фургон. Чимин не просто едет — он летит, игнорируя наличие тормозов, прямо в закрытые ворота, массивная решётка которых разлетается от удара укреплённого бампера, как картонная. Чимин выкручивает руль, пуская машину в контролируемый занос. Шины с характерным взвизгом высекают снопы искр из асфальта, и фургон встаёт боком, создавая идеальный бронированный щит между ними и охраной. — Прыгайте! — он открывает автоматическую боковую дверь. Юнги запрыгивает в салон первым, помогая Тэхёну затащить Чонгука. И прежде, чем за ними успевает захлопнуться дверь, Тэхён швыряет на асфальт заранее подготовленную световую гранату. — Не отключайся! — рявкает он Чонгуку, притягивая к себе и заставляя уткнуться головой в своё плечо. Чимин, не дожидаясь, пока дым рассеется, вдавливает педаль газа в пол. Фургон срывается с места, оставляя после себя запах палёной резины. Вспышка ослепляет преследователей, превращая ночную тьму в режущую глаза белизну. Пока охрана Пака пытается проморгаться, а собаки испуганно воют, машина постепенно превращается в удаляющееся красное пятно габаритных огней. Но они знают: за ними вот-вот сорвётся группа перехвата. Хосок, всё ещё находившийся на своей позиции, хладнокровно наблюдает через тепловизор, как из гаражей резиденции вылетают три внедорожника. — Чимин, у вас «хвост». Дайте мне десять секунд, — его голос кажется пугающе спокойным. Он плавно выдыхает. Первый выстрел пробивает переднее колесо ведущего джипа, заставляя его на полной скорости вильнуть и перегородить выезд из ворот. Второй и третий выстрелы уходят в блоки двигателей оставшихся машин. Пар, масло и скрежет металла — погоня завершается, даже не успев начаться. — Путь чист. Сворачивайтесь, — бросает Фэл, начиная разбирать винтовку. — Чимин, на следующем перекрёстке уходи вправо, в промышленную зону, — командует Джин, «ведя» фургон по спутниковому навигатору. — Я выставил «зелёную волну» для нас и «красный коридор» для всех патрульных машин в радиусе трёх километров. — он заходит в систему управления городским трафиком и не просто отключает камеры, а запускает на них цикличную запись. Для диспетчеров и полиции их фургон просто исчезнет из реальности. Тэхён чувствует, как Чонгук в его руках понемногу расслабляется, хотя его дыхание всё ещё остаётся неровным. Он выглядит слишком изнеможённым и обессиленным, будто ещё чуть-чуть и отключится, потеряв сознание. — Входим в «слепую зону», — объявляет тем временем Чимин и они ныряют под массивный мост, где их уже ждут два неприметных седана. И пока они пересаживаются в «чистые» машины, Чимин активирует систему дистанционного управления фургоном, который продолжит ехать по направлению к порту, отвлекая внимание, если кому-то всё же удастся отследить его. — Дальше мы сами, — объявляет Джин и протягивает руки, чтобы перехватить Чонгука. — Он поедет со мной, — Тэхён устремляет на него холодный, не допускающий возражений взгляд. — Dom… — Джин невольно хмурится, демонстрируя очевидное раздражение. — Моя квартира — последнее место, где станут искать его, — он аккуратно, но твёрдо отстраняет чужую руку от Чонгука. — К тому же, ему нужно время, чтобы восстановиться в нормальных условиях, а не в ваших убежищах и уж тем более не «в бегах». Тэхён оборачивается к Чимину, который уже открывает дверь одного из седанов. — Помоги мне посадить его, — просит он брата, а затем снова смотрит на Джина. — Я дам знать, когда он придёт в себя. А пока — исчезните, спрячьтесь и какое-то время будьте тише воды, ниже травы. Джин сжимает челюсти и переводит взгляд на измученного Чонгука, чьё лицо в свете тусклых габаритных огней кажется почти прозрачным, а затем снова смотрит на Тэхёна глазами, полными гремучей смеси из старой обиды, недоверия и неохотного признания чужой правоты. — Если с его головы упадёт хоть один волос… — он не заканчивает фразу, просто делает шаг назад, давая понять, что уступает — не из доверия, а из горькой необходимости. Тэхён не тратит время на лишние слова. С помощью Чимина он осторожно пересаживает Чонгука на заднее сиденье машины. Тот едва слышно стонет, когда его тело принимает горизонтальное положение, и инстинктивно ловит руку Тэхёна, сжимая её с неожиданной, лихорадочной силой. — Всё хорошо, я здесь, — шепчет Тэхён, устраиваясь рядом, позволяя чужой голове опуститься себе на колени. — Я рядом.