Человек в теле добычи

      Едва ли первое впечатление можно было посчитать положительным.       Юноша стоял на четвереньках в луже собственной рвоты, выглядя до невозможности омерзительно, весь с ног до головы перепачканный в комьях земли, сухой траве, веточках и мелком мусоре, прилипшего к ладоням. Прямо между сжатых в кулаки ладоней была гадостная лужа, состоящая из липкой смеси из остатков пищи, наполовину переваренных, и желудочного сока.       Отвратительно и грязно.       Даже стоя неподалёку от подростка, юного мальчика, которому едва ли исполнилось четырнадцать, он мог ощутить это гадостное амбре. Неожиданно для самого себя, Лектер почувствовал знакомый отзвук аромата, похожего на озон, заставляющий его удивлённо сощуриться. Безэмоционально наблюдая за тем, как Уилл, отвлёкшись, помогает ему, Ганнибал думал. Методично обрабатывал одну мысль за другой, опровергая и приводя аргументы и контраргументы к каждой из них, пока, наконец, не осознал, что у него, Ганнибала, нет ответа на вопрос «Кто он?» и «Откуда он взялся?».       Внимательно осмотрев лицо подростка уже в машине скорой помощи, Лектер понимает, что ситуация приобретает новые оттенки.       Рана в виде молнии на лбу, воспалённая, будто она долгое время не заживала, скрытая за чёлкой тёмных жёстких волос, кажется невыносимо знакомой. И, смеет заметить Ганнибал, дело было вовсе не в том, что она напоминала руну Солнца и не в том, что обозначала победу и могущество.       Сердце Лектера болезненно сжалось, сделало кульбит и замерло, будто забыло о том, как биться. В груди что-то нарастало, что-то непонятное ему, давно забытое, как нечто болезненное для его разума. Вот что мужчина ощутил, как только подумал про своего маленького друга, сбежавшего от него и всё ещё не найденного.       На лбу подростка была рана, отдалённо напоминающая узор из белой шерсти на сбежавшем животном.       «Странное совпадение? Знак свыше? Подарок Господа взамен ушедшего?» — Последнее предположение раздалось в голове с иронией и потерей.       Потеря. Вот что ощущал Ганнибал, когда едва подумал про оленёнка.       Едва юношу погрузили в машину, как тот начал болезненно метаться из стороны в сторону, вскидывая руки и тянясь к чему-то, что должно было бы быть на его левом предплечье. Мягко остановив чужую испачканную руку, с трудом удержав на лице спокойное и в меру обеспокоенное выражение лица, он всмотрелся на воспалённую рану, нанесённую явно собственными руками.       Прищурившись, чтобы увидеть больше, Ганнибал Лектер ощутил интерес. Он был лёгким. Тем, который мог бы быть забыт после очередной встречи с Уиллом на одном из их вечеров, который мог бы быть вытеснен философскими размышлениями о бегстве Фона, что так недальновидно подтвердил его мысли о своей разумности столь умным для животного пути побега.       Был ли во фразе «Я не должен лгать» особый смысл? Вкладывалось ли в него буквальное значение? Будет ли юноша лгать, как только очнётся? Как он себя поведёт? Как отреагирует? Как поступит?       Множество вопросов тот час вскружили голову Лектеру. Чувство потери начало гаснуть, как только его разум нашёл новую точку интереса, но не исчезло полностью.       Лектер с удивлением, резким, будто удар молотом по голове, осознал, что скучает по своему молчаливому напарнику, который был с ним последнюю неделю. Ганнибал скучает и испытывает чувство потери по отношению к этому безмолвному существу.       Тайное чувство единения во время каждого приёма пищи стало для него… Особенным. Это было его время. Но Ганнибал потерял это время, позволил идеальному другу уйти, отвлёкшись на Уилла Грэма, обеспокоенно смотрящего на потерявшего сознание юношу прямо сейчас. Был ли Лектер недальновиден? Слишком сильно положился на их образовавшуюся между ними, как хозяина и питомца, связь? Недооценил?       Внутри Ганнибала тишина сменяется шёпотом мыслей.       «Быть может, его исчезновение — это урок. Символ того, что нельзя полагаться даже на нечто идеальное и столь слабое, как предполагаемая связь и единение. Но когда я верну его, то больше не совершу ошибок. Я не позволю одному интересу уничтожить другой.»       Спустя долгий час и оформление подростка в больнице, Уилл, неожиданно для Лектера, подошёл к нему, стоявшего в стороне и наблюдающему за улицей. Его мысли всё ещё были заняты размышлениями о сбежавшем животном.       — Доктор Лектер.       — Уилл, — в ту же секунду ответил мужчина, поворачивая голову. Спустя несколько минут молчания, Ганнибал продолжает диалог, — Тебя что-то тревожит.       — Мне не даёт покоя то, что он — неучтённый фактор.       — Оказался не в то время и не в том месте. Случайности, как ты знаешь, бывают… интересными, — со знанием проговаривает мужчина, рассматривая лицо профайлера, отмечая… Неожиданные эмоции. Уилл желал защитить этого подростка. Он не был проекцией и связью с ним, как Эбигейл, однако же что-то не давало ему покоя.       — Я не знаю. Но его ситуация… не похоже на просто случайное обморочное состояние. Он может быть частью чего-то, о чём мы ещё не знаем. Это не тот тип «случайных жертв», с которыми я сталкивался раньше. Слишком растерян, но не испуган. Когда я подбежал к нему, он был ещё в сознании и шептал что-то про тайну.       — Ты всегда ищешь смыслы в том, что на первый взгляд кажется бессмысленным. Ты видишь в нем того, кто может скрывать больше, чем кажется и я верю твоим предположениям, — миролюбиво, с толикой искреннего интереса и беспокойства, уже менее правдивого, отвечает Ганнибал, — Но как можно объяснить его состояние? Он не пытался защитить себя, не сопротивлялся чужой помощи. Я видел его раны — на лбу и на ладони.       Уилл согласно кивает, начиная нервно и с тревогой глядеть вдаль, а также растирать собственные руки, будто в попытке разогреть их.       — Я тоже. Несли ли они религиозный подтекст? Я не ощутил в нём… Желания нанести себе повреждения — сомневаюсь, что они вовсе были сделаны его руками. Особенно надпись, — хмуро произносит профайлер, — Похоже на наказание или его попытку. Я хочу навестить его утром.       Ганнибал не выдаёт своего удивления, кивая. Он и сам подумывал над этим. Но не раньше, чем найдёт оленёнка.       — Уилл, мне потребуется твоя помощь, — Лектер мягко прикасается к чужому локтю в попытке стать ближе эмоционально, — Этот вызов сбил нас с поисков моего друга. И, боюсь, я стал беспокоиться о его пропаже ещё сильнее после встречи с этим ребёнком…       Его голос сдержан, но полон беспомощности. Мужчина позволяет проскользнуть в голос своим настоящим эмоциям, искренним — потере и лёгкой степени обречённости.       Грэм спохватывается, виновато глядя куда-то на галстук Ганнибалу, нервно взъерошив свои волосы в привычном жесте.       — Боже, да, простите, доктор Лектер. Мы должны немедленно вернуться. Он, вероятно, потерялся, испуган и голодает.       Но их поиски, даже после возвращения и просмотра видеокамер дали непозволительно мало информации. След животного теряется сразу после того, как тот скрылся под лестницей, где, ожидаемо, они никого не находят. И Ганнибал Лектер ощущает… печаль. И вызов его возможностям.

***

      Второе впечатление о подростке Ганнибал мог назвать лишь… Неоднозначным. Нет записей в базах данных, нет родственников, нет памяти. Лишь личность и та под вопросом у бравых ФБР’овцев.       А также он груб. Груб настолько, что если бы не его малый возраст, если бы всё это не было бы наносным, в следствие увиденного, он в тот же вечер оказался бы на его столе, с тмином, розмарином, перцем и солью под сладковатым клюквенным соусом.       Подросток невыносимо груб и всё же его реакция интересна. Агрессия. Практически животная агрессия и неприязнь, чистая ненависть — как Ганнибал Лектер, незнакомец для этого несмышлёного дитя, мог вызвать столь сильные эмоции?       Чистая агрессия, порывистая и бесцельная, как у дикого зверя, не понимающего границ. Но в его глазах горит, глубоко под слоем огня, осторожность, внимательность, которая тлеет. Юноша наблюдает, но не сдерживается в выражениях. Как знакомо. Синяки от копыт на предплечье всё ещё не прошли и Ганнибал не в силах удержаться от того, чтобы не прикоснуться к ним через слои ткани.       Как интересно.       Агрессия в его словах была почти осязаемой, как хриплый и отчаянный рык зверя, загнанного в угол. Но именно этот голос задел в Лектере… Нечто, чему он пока не мог дать название. И прежде чем Ганнибал понимает, что творит, из его рта вырываются слова, которые загнали в угол уже Ганнибала Лектера неожиданным для него смыслом, пока он глядит в неоново-зелёные глаза, в которых бьётся жизнь.       Какие знакомые глаза. Какая знакомая метка. Какая знакомая дикость.       Любопытство затопило его разум, переполнило Дворец Памяти, задушило Лектера.       Подарок Господа, да?       «Сложно винить дикое существо за его острые рога. Оно ведь не знает, кто протягивает руку.» — С тёмным удовлетворением проносится в его голове.