Человек в теле добычи

      С последнего разговора с хоть каким-нибудь живым человеком прошла неделя. Целая неделя молчания со стороны магглов. Даже медсёстры, осматривающие его, не произносили не слова. Как бы Поттер не пытался с ними поговорить, надавить на жалость или устраивать маленькие молчаливые бунты — все молчали, будто у них отняли языки. Они заботились о нём, без сомнений. Кормили три раза в день, отводили в уборную или, если позволяло состояние (а чувствовал себя Поттер отлично), то и в душ, выдав необходимый минимум.       Но они молчали.       А другие к нему больше не приходили. Ни Уилл Грэм, который, вроде как беспокоился о его ситуации, ни Алана Блум, что, кажется, была обеспокоена им — никто не навестил его за эту неделю ни разу, отчего Гарри невольно думал, что он был позабыт.       В этом были и свои плюсы, которые, впрочем, не могли перевесить минусов. Никто не надоедал ему вопросами, не лез с советами, не пытался узнать об его прошлом. И это был огромнейший плюс.       Однако Гарри чувствовал, что минусы расстраивают его куда больше — Гарри Поттер соскучился по простому человеческому общению. Он две недели кряду молчал. Сначала из-за проблемы с анимагической формой, а потом — по непонятной ему причине.       Глубоко вздохнув, волшебник встал с кровати, осматриваясь в комнате, в которой ничего за прошедшие дни не изменилось.       Второй плюс радовал больше чем первый — его отстегнули от наручников, позволив передвигаться самостоятельно по палате. Кисло посмотрев на закрытое окно, ведущее во внутренний дворик, Поттер поджал губы. Вторым минусом был запрет на покидание этой самой палаты без сопровождения медсестры.       С каждым днём, проведённым в молчании, ведь Гарри никогда не имел привычки говорить вслух сам с собой, настроение портилось всё сильнее и сильнее, пока, наконец, Поттер не перестал пытаться добиться хоть какой-нибудь реакции от медицинского персонала.       В таком виде и проходили его дни — скучные, молчаливые и полные пассивной агрессии в сторону молчащих людей, что каждый раз виновато прятали глаза и отводили взгляд в сторону.       — Я начинаю думать, что всё это какой-то дракклов заговор, — яростно прошипел Поттер, занеся руку над головой, чтобы ударить ею по стеклу, но так и не сделав этого. Иррациональное чувство стыда перед медперсоналом, что будут обязаны убрать осколки и залечить его порезы, затопило и, вместе с тем, удивило Гарри.       Опустив её и, хмуро уставившись на дверь, ведущую в коридор, Поттер тихо выдохнул, усаживаясь на подоконник и переводя взгляд на улицу.       Ранняя зима вгоняла в тоску. Очень рано темнело и долго не рассветало, отчего было сложно поддерживать хоть какой-нибудь режим сна. Ещё сильнее его печалило то, что Рождество было всё ближе и ближе, но Гарри застрял в маггловской больнице, не в силах покинуть её. Поттер солжёт, если скажет, что не скучает по Рону и Гермионе. Он скучает даже слишком сильно, а ведь прошло всего полмесяца. Иногда они не виделись месяцы, из-за его ненормированного графика, а также потому что…       Рози взрослела. Его очаровательная крестница становится всё активнее, всё более шебутной, отчего можно было смело сказать, что седых волос на головах друзей прибавилось, даже если те не желают этого признавать. А Тедди? У него на носу были СОВы. Парень, и так слишком беспокойный из-за метаморфомагии, чуть ли не терял самого себя в книгах и подготовке к экзаменам.       И вместо помощи им Гарри прозябает в мордредовой лечебнице, хотя он даже не болен!       — С меня хватит.       Однако едва он произносит эти слова, как дверь в палату распахивается, после незаметного короткого стука и в палату входит… Ганнибал Лектер. Своей собственной, драккловой, персоной.       Нахмурившись, Гарри закрывает рот, садится на подоконнике так, чтобы, в случае чего, среагировать, сложив руки на груди.       Неужели его первый диалог с человеком за эту неделю будет с… Ним? О, нет, Поттер не собирается играть по его правилам. Волшебник был почти уверен, что это был злостный план по ослаблению его бдительности, чтобы подобраться поближе. О, Гарри уверен, что Лектер мог бы запросто заставить людей подумать, что ему, бедному и несчастному подростку, потерявшему память, не имевшему родителей, необходимо время побыть наедине со своими мыслями и не тревожить разговорами.       Поттер, драккл его раздери, уверен, что всё это — дерьмовый план Ганнибала. Он же копается в мозгах жертв (и волшебник не уверен, имел ли он это в виду буквально или лишь метафорически). И Гарри Джеймс Поттер, глава Британского Управления Аврорами, не собирается идти у него на поводу!       — Добрый день, — вежливо, с лёгкой ноткой любопытства, проговорил Ганнибал Лектер, проходя в палату и присаживаясь на злополучное кресло, в котором сидел неделю назад.       В ответ Поттер молчит, он не произносит ни слова, ощущая, как ярость, пока ещё в виде искры, начинает загораться внутри. Была бы его воля, он бы самолично связал бы маггла, вынул бы его воспоминания, сохранив копию на будущее, сдал бы магглам и, пока никто не видит, прикончил бы.       Но, Мерлина ради, он же Гарри Поттер, и в этом вся загвоздка. Он не мог поступить так, как хотелось, не мог позволить себе ни тени импульсивности. Особенно сейчас, когда он беспомощен перед любым магглом, особенно перед таким, как Лектер. Пройдясь взглядом по чужой фигуре, Гарри ощущает кислятину на языке. Увы, несмотря на свои модные костюмы, Ганнибал Лектер был сложен слишком хорошо. Это было видно в мощном развороте плеч, сильной линии челюсти, а также в крепких мускулах, спрятанных под тканью пиджака и рубашки. Если Лектер пожелает, если Поттер взбесит его, то тому ничего не стоит попросту удушить его.       — Молчание — это тоже ответ, — наконец, проговорил Лектер, чуть склонив голову, как будто он изучал интересный экземпляр для зелья, всё ещё барахтающегося на дне котла, — Хотя должен заметить, что подобное поведение редко позволяет прийти к согласию.       Желание кольнуть в ответ Гарри проигнорировал, продолжая молча смотреть на маггла, зная, что если бы он был василиском, то Лектер бы умер в ту же секунду.       Лектер выдержал паузу, словно ожидая, что волшебник все-таки заговорит. Но Поттер продолжал сидеть на подоконнике, неподвижный, как статуя. Только глаза выдавали напряжение, скрываемое за внешним безразличием.       — Как интересно, — произнес Лектер, позволяя слабой улыбке коснуться уголков губ. Он осмотрел его тело с ног до головы, словно составляя в своей голове описание чужой внешности и продолжил, — Ты напоминаешь мне змею, затаившуюся перед броском. Готовишься атаковать меня, мой юный друг?       — Если я вдруг решу укусить тебя, ты узнаешь об этом сразу же, — раздражённо отвечает Гарри, костеря себя за слабость, за то, что поддался чужой уловке. И с каким-то отчаянием Поттер замечает, как чужая улыбка стала чуть шире, будто Лектер услышал нечто забавное, нечто интересное, нечто, что стоит его внимания.       — Ты прав, — кивает мужчина и достаёт из своей сумки какие-то бумаги. — Но, скорее, ты змея, отравленная чужим ядом, нежели та, что обращает его в оружие. Врачи обнаружили несколько действительно интересных феноменов после того, как взяли твою кровь на анализ и…       — Ближе к делу, — Поттер в ответ лишь хмурится, перебивая мужчину на полпути. Было неизвестно, увидел ли Гарри то, как потемнели чужие глаза от недовольства лишь потому, что ему позволили это увидеть или лишь потому, что он внимательно смотрел на лицо маггла, но увидев это, по его спине пробежали мурашки.       — Врачи в этой больнице считают, что ты зависим от неизвестного им нового вида наркотика.       — Что?!       Волшебник спрыгивает с подоконника и подходит к Ганнибалу так близко, как только может, смотря на него сверху вниз. В груди стало жарко. Гнев, ярость и желание доказать, что это, драккл его дери, не так, вспыхнули так ярко, будто он выпил, без передышки, четыре бутылки огневиски, ощущая, что он сгорит прежде, чем донесёт свою мысль до собеседника.       — Я не блядский наркоман! — Не сдерживаясь, кричит Поттер, практически тыкая в Лектера указательным пальцем, будто именно он виноват в таких предположениях. Хотя почему «будто»? Гарри Поттер был уверен, что именно он подкинул этим магглам столь безумную мысль.       — И я склонен согласиться с этим утверждением, — согласно кивает его словам Лектер.       Огонь внутри потух также быстро, как и разгорелся.       — Что… Ты только что сказал, что я принимаю наркотики! — Непонимающе отвечает Гарри, выглядя несколько удивлённым и раздосадованным своей вспышкой эмоций.       Лектер медленно сложил бумаги и отложил их на край тумбочки, стоящей около койки. Его взгляд оставался спокойным, почти отстранённым, но в уголках губ блуждала едва заметная тень довольства — словно он лишь что-то подтвердил для себя.       — Я сказал, что врачи сделали вывод, основываясь на анализах твоей крови. Это их интерпретация, а не моя, — мягко пояснил он, удерживая взгляд Гарри. — Лично я считаю, что твоё состояние имеет куда более… Интересное происхождение.       — Например? — Спустя несколько минут молчания спрашивает волшебник, пытаясь вспомнить все события, которые могли бы как-либо изменить его кровь за последние три года.       — Знакомо ли тебе имя Фредерик Чилтон? — Гарри Поттер не знает, куда Ганнибал Лектер пытается направить его мысли, но это ему определённо не нравится.