Человек в теле добычи

      Как бы Гарри ни ненавидел Лектера, он прекрасно помнил вкус его блюд. Каждый раз, когда тарелка с едой оказывалась перед ним, он чувствовал себя так, словно ест нечто прекрасное.       Он не мог отрицать — Лектер готовил превосходно. Даже в Хогвартсе, где кухню обслуживали домовые, мастера на все руки, еда не была столь же вкусная, как и у этого маггла. У Лектера всё было иначе: точность, внимание к деталям, сочетание вкусов. Гарри не мог не признать, что этот человек мог бы стать выдающимся шеф-поваром. Может, если бы он выбрал этот путь, стал бы добрее?       В этом мире Ганнибал Лектер был врачом. И то, что он творил с чужими мозгами — будь то через разговоры или через что-то более жестокое — заставляло Гарри вздрагивать.       Поттер сам однажды попытался проникнуть в чужой разум с помощью Легиллименции. Воспоминание о том опыте до сих пор оставляло у него неприятный осадок. Чужое сознание оказалось неупорядоченным, хаотичным, как заброшенный лабиринт, наполненный отражениями мыслей, эмоций, воспоминаний. Мысли перескакивали, спутанные обрывки воспоминаний мелькали, словно заевший фильм на старом телевизоре. У большинства людей не было крепких ментальных щитов — лишь слабые завесы, трескавшиеся при малейшем давлении. И всё же, это не облегчало задачу.       Проникать в чужую голову было… мерзко.       Это не походило на чтение книги, где можно просто взять и пролистать страницу, чтобы узнать, что было дальше. Нет. Это было похоже на попытку надеть чужую кожу, впитать чужие эмоции, пропустить сквозь себя их страхи, желания, боль. Гарри чувствовал, что чужие мысли засасывают его, как зыбучие пески, и если он позволит себе зазеваться, то утонет в них. Как люди могли делать это добровольно? Как можно было сознательно касаться чужого разума, рискуя потерять себя?       Он тяжело выдохнул, провёл ладонями по лицу, пытаясь прийти в себя.       Странно было снова ощущать это чувство — чувство беззащитности. Почти такое же, как в детстве, на Прайвет-Драйв, когда у него не было палочки, когда он не мог защищаться магией, а все силы уходили на то, чтобы скрыться от Дадли и его компании. Тогда он был слаб. Он больше не был ребёнком, он был главой Британского Управления Авроров, человеком, пережившим войну, но всё равно чувствовал себя загнанным, будто он в ловушке. Это слабое тело напоминало о себе тупой болью и росчерками шрамов на коже.       Живот болезненно сжался, напоминая о голоде.       Если бы он знал, к чему это приведёт, то, возможно, не стал бы так упрямо бойкотировать медицинский персонал. Последние пару дней он почти не ел. Это был своеобразный протест, попытка сохранить контроль над хотя бы одной частью своей жизни. Но сейчас голод ощущался слишком остро, возвращая воспоминания о тех днях, когда еда была роскошью, когда в чулане под лестницей он мечтал о чём-то тёплом и сытном.       Лектер был непреклонен этим утром. Гарри даже не сомневался — если он не поест добровольно, его накормят насильно. Возможно, не сам Лектер, но каким-то образом еда всё равно окажется у него внутри.       И всё же, мысль о том, что он зависим от этого человека, вызывала у него лишь глухую ярость.       Тем не менее Гарри чувствовал, что с каждым днём, проведённым в этом доме, он теряет бдительность.       Скользкая, безупречно вежливая натура Лектера сбивала с толку. Он был учтив, сдержан, интеллигентен, говорил ровным, успокаивающим голосом, который можно было бы услышать от уважаемого врача или преподавателя, а не от человека, расчленявшего своих жертв с точностью ювелира. И это давило на Гарри.       Никогда раньше он не позволял себе забыть, с кем имеет дело.       Волшебник встречал серийных убийц, тёмных магов, тех, кто был готов забрать чужую жизнь ради каприза. Работа в Аврорате научила его одной вещи: нельзя позволять себе расслабляться. Всегда будь начеку. Всегда помни, что враг рядом, что даже самый незначительный промах может стоить тебе жизни. Не успеешь поднять щиты или не увернёшься от проклятия? Смерть. Не сумеешь достать даже палочку, чтобы контратаковать? Смерть. Те преступники, коих он задерживал немало, никогда не позволяли ему забыть о том, насколько они опасны.       Но Лектер был другим.       Он не был похож на тех, кого Гарри ловил раньше. Не был похож на тех, кто кричал в истерике, когда его загоняли в угол, или на тех, кто скалился, предвкушая битву. Лектер двигался спокойно, говорил тихо, смотрел пронзительно, и в этом взгляде было что-то глубоко неправильное. В нём не было хаоса, не было безумия — только хищный, холодный расчёт.       И всё же…       Выйдя за дверь и оказавшись в коридоре, Гарри замер, пытаясь прислушаться к звукам в доме. Было тихо.       Спустившись на первый этаж, волшебник остановился перед замаскированной дверью в подвал. Рисковать не хотелось — Лектер явно не знал о том, что Поттер не то, что подозревает, а прекрасно знает, кем является маггл. Взгляд невольно бросился в сторону часов — обеденное время почти наступило. С кухни уже слышались аппетитные ароматы приготовленной пищи.       Не став задерживаться около лестницы, он направился в столовую, передвигаясь настолько тихо, насколько позволяло его тело. В нём не ощущались мышцы, подготовленные к долгой нагрузке и это расстраивало. Если ему придётся биться насмерть, то он проиграет и всё из-за своего модредового тела.       В столовой уже был почти накрыт обед. Аккуратно расставленные тарелки с чем-то притягательно пахнущим и настолько же красивым практически притягивали его взгляд к себе. Аппетитный запах поднимался в воздух, и его желудок сжался в судороге. Он ненавидел это. Ненавидел, что часть его, лишённая пищи последние дни, жадно требовала взять вилку и съесть всё до последнего кусочка, жадно смести со стола, как какое-то животное.       Он был очень голоден.       — Присаживайся, — раздался спокойный голос Лектера где-то у него за спиной и Гарри резко обернулся, понимая, что не слышал даже намёка на чужие шаги.       Поттер сжал пальцы в кулак. Голос Лектера никогда не повышался, но в нём было что-то такое, что заставляло чувствовать себя загнанным в угол, даже когда это не были угрозы.       — Я не голоден. Посчитал, что будет невежливо проигнорировать Ваше приглашение и стоило хотя бы предупредить Вас, — с едва сдерживаемым отвращением проговорил Гарри, ощущая, как всё в нём переворачивается от этой вынужденной вежливости и от своего лицемерия. Была бы у него палочка, то он бы…       Очередное напоминание заставило сердце пропустить удар. Зажмурившись на мгновение, он вновь открывает их, сразу же натыкаясь взглядом на чужое любопытство. Лектер стоял прямо перед ним, положив руки на столик-поднос, где расположилось несколько небольших тарелок, накрытых той самой жестяной штукой.       — Тебе необходимо поесть, — Лектер наклонил голову, наблюдая за ним с тем же вниманием, с каким учёный мог бы наблюдать за подопытным животным, — Медицинский персонал, в частности миссис Коллинз, что была закреплена за тобой, сообщила мне, перед тем как тебя выписали, ты предпочитал отказываться от больничной еды. Смею заметить, что приготовленные мной блюда куда вкуснее.       Гарри почувствовал, как в нём закипает раздражение. И во время этой тишины звук разбило урчание желудка. Поттер практически почувствовал, как сильно покраснели его щёки от стыда и гнева на своё проклятое тело.       — И всё же я не голоден.       Лектер лишь на мгновение взглянул на него, словно изучая реакцию под лупой. Его губы едва заметно тронула улыбка — лёгкое движение уголков рта, скорее выражение понимания, чем удовлетворения.       — О, я не сомневаюсь, — спокойно ответил он. — Но, похоже, твоё тело с тобой не согласно.       Гарри сжал пальцы в кулак и почувствовал, как отросшие ногти практически оцарапали кожу до крови.       — Моё тело — моя проблема.       — Как врач, я не могу с этим согласиться, — произнёс Лектер, но в его голосе не было ни нажима, ни укора — только констатация факта. Он неспешно обошёл стол, его движения были плавными, отточенными, но в них не было угрозы — скорее, привычная грация человека, привыкшего быть хозяином положения.       — Я не твой пациент, — резко сказал Поттер, сам не заметив, как шагнул назад, подальше от мужчины.       Лектер чуть склонил голову, словно задумавшись, но тут же легко кивнул.       — Разумеется, нет, — мягко согласился он. — Но ты ведёшь себя так, будто нуждаешься в лечении. И, думаю, мы оба понимаем, что голод не лучший союзник в твоём состоянии.       Гарри уже собирался возразить, но в тишине прозвучал предательский звук — его урчащий желудок. Лёгкое движение — и Лектер снял серебряную крышку с блюда, выпуская в воздух аромат пряных специй, жареного мяса и терпкого соуса.       — Всего лишь несколько кусочков, — предложил он, сдержанно, без нажима.       Волшебник поджал губы. Он ненавидел это. Ненавидел, что его тело предаёт его, что запах еды заставляет его внутренне дрожать от голода. На тарелке лежал кусок идеально прожаренного мяса с хрустящей корочкой, подушкой из картофельного пюре, гладкого, как сливочное масло, и соус глубокого бордового цвета, неприятно напоминающего венозную кровь. Всё выглядело нарочито эстетично.       Гарри поднял взгляд.       — Ты всегда так заботишься о своих гостях? — В ответ Лектер чуть улыбнулся — легко, спокойно, будто каждый день крадёт подростков из больницы под предлогом «заботы».       — Разумеется. Хорошее питание — залог быстрого восстановления.       — Думаешь, накрыв красивый стол, ты убедишь меня расслабиться?       Лёгкая пауза.       — Я не хочу тебя убеждать, — ответил Лектер. — Я предлагаю тебе выбор. Твоё право — принять его или отвергнуть. В любом случае, сегодня у меня нет записей на приём и ужин будет подан вовремя.       — Теряешь хватку, ха? Люди предпочли тебе другого потрошителя мозгов? — Едва Поттер произносит эту фразу, совершенно случайно, лишь в попытке досадить, как замолкает на пару секунд. Рука дрогнула, отчего вилка, которую он почти поднял, звякнула, ударившись о тарелку.       Случайная оговорка практически истощила его. Даже голод почти перестал ощущаться — он уже не хотел есть.       Лектер наблюдал за ним с тем тихим, внимательным интересом, который был куда более тревожным, чем любые слова. Он не спешил, не торопил, не делал резких движений, но Гарри чувствовал его взгляд — изучающий, почти оценивающий.       Как будто он ждал чего-то.       Гарри проигнорировал его и резко опустил голову, уставившись на еду, выглядящую как нечто изумительное.       — Я отменил записи всех пациентов на ближайшую неделю, чтобы помочь тебе адаптироваться на твоём новом месте жительства, — произнёс маггл как ни в чём не бывало, начав есть.       «Что? Целая неделя — и наедине с этим… С этим человеком?!»       Нахмурившись, Поттер вновь поднял вилку, и сделал первый укус, наколов на неё несколько кусочков мяса.       Его вкусовые рецепторы взорвались от насыщенности и неожиданной терпкости. Тёплый, идеально сбалансированный вкус, хрустящая корочка мяса, нежнейшая текстура, глубокая пряность соуса, оставляющая приятное послевкусие. Чертовски хорошо. Настолько хорошо, что его тело мгновенно потребовало большего, голод, который, как Поттер думал он мог игнорировать, взвился в его теле.       Лектер не произнёс ни слова после, видимо, решив опустить раздражающие светские беседы.       Но когда Гарри украдкой поднял взгляд, он увидел это.       Не триумф, не торжество — нет.       Удовлетворение.       Тонкое, сдержанное, почти незаметное, но оно было там — в лёгком изгибе губ, в глубине тёмных глаз, в медленном, размеренном вдохе. Как будто он предвкушал этот момент. Как будто это была его маленькая победа.       Гарри сжал зубы, едва не кинув вилку обратно в тарелку. Но это было бы слабостью, а потому он продолжил есть, крепко сжав прохладный металл.       Лектер, казалось, был чему-то доволен.       — Я рад, что тебе пришлось по душе, — спокойно проговорил мужчина. Гарри не мог сдержать недовольного хмыкания. Конечно он знает, что вкусно готовит. Самодовольный придурок.       — Я бы не ожидал иного.              Лектер поднял бокал, пригубил тёмно-рубиновую жидкость, и в этом жесте было что-то… знаковое. В его глубоких тёмных глазах промелькнуло что-то неназываемое. Удивление?       Как будто он услышал в его словах что-то, чего не знал Гарри, и именно это раздражало больше всего. Поттер продолжил есть, чувствуя, как странное напряжение повисает в воздухе. Тишина. Лектер сидел напротив, спокойно, не суетясь, но его глаза говорили больше, чем любые слова.       Как будто он уже выиграл.       Гарри не мог понять — в чём и это его злило.       «Чёртов Лектер.»