Sweet sadist

***

Их знакомство было таким естественным, что Хенджин с Феликсом даже не помнили точно, как и при каких обстоятельствах увидели друг друга впервые. Просто в один замечательный вечер к Хенджину подошли какие-то странные альфы в подворотне, явно учуяв омегу, — именно так они и познакомились. Нет, Феликса среди них не было — он вообще омега, — просто… так уж сложились обстоятельства. Как по велению судьбы, в самый ужасный момент, когда альфы окружили бедного мужчину, явно собираясь делать с ним не самые лучшие вещи, из ниоткуда появился Феликс, милый парень с очаровательными веснушками на лице. В розовой куртке он без всяких стараний уложил четырех альф. — В детстве я занимался тхэквондо, хен, — уже после сообщил Феликс и с первой встречи стал называть Джина хеном. — С-спасибо? — Хенджин был, мягко говоря, озадачен. Он боялся даже с места сдвинуться. Феликс в его глазах стал невероятно сильным и просто невероятно крутым. Видно было, что омега не в первый раз дерется. Даже несмотря на то, что он был явно младше Хенджина. — Я Феликс, приятно познакомиться, — с улыбкой на лице произнес Ли и в несколько шагов оказался рядом, тут же протянув маленькую ладонь для рукопожатия. Хенджин с опаской посмотрел на Ли, после же неуверенно протянул свою руку в ответ и мягко улыбнулся. Феликс отзеркалил его улыбку и аж покраснел. «Милый», — пронеслось в голове у Хвана. Хенджин смотрел на бедного парня, возможно, пристально и с любопытством, которое он просто был не в состоянии скрыть. Феликс это чувствовал очень даже хорошо, но… словно просто не обращал на это никакого внимания. Как будто заранее знал, что на него будут смотреть и реагировать именно таким образом. Омеги ведь так себя не ведут… — Мне тоже приятно, — было неловко. Хенджин, конечно же, не смог не отблагодарить Феликса, который просто по доброте душевной залез в драку ради совершенно незнакомого человека. У Феликса была всего лишь пара царапин на щеке и синяк на бедре. Хенджин самолично все обработал, намазал заживляющей мазью, ведь не мог… не умел он по-другому! Хенджин сам не знал, как вообще у него в списке контактов появился контакт «Ликс👊🏻🥺», который в скором времени поменялся на «Ликс💕». Он понятия не имел, как они начали гулять вместе и созваниваться почти каждый вечер по видео, когда были заняты и не могли встречаться лично. Он понятия не имел, как Феликс стал одним из самых близких ему людей… Но вот один из вечеров он запомнил на всю свою жизнь… День, когда он узнал о малыше и тяжелой судьбе Феликса, отпечатался в сознании слишком ярко и детально. Феликс решился впервые в жизни поделиться своей историей еще с кем-то. Это было чертовски ценно… Хенджин сидел рядом, он был дома у Феликса, ел приготовленный им брауни и смотрел внимательно на хрупкого на вид парня перед собой. Феликс был одет в белого цвета пушистую толстовку и салатовые штаны, волосы были завязаны в пучок, очки придавали и так милому омеге еще более милый вид. Феликс словно не был реальным, ведь таких идеальных людей не существует, попросту не бывает… Феликс — ангел… — Хен, я думаю… что ты должен знать об этом, — когда омега начал свой разговор, все стало неважным. Феликс рассказывал, как его собственный альфа оказался просто отвратительным человеком. Как он рос в детском доме и был просто наивным дурачком, слепо доверял всем. Вот им и воспользовались по полной. Феликс отдал всего себя, а получил целое ничего. Ли рассказывал, как этот мудак самолично водил его на всякие подпольные мероприятия, уже когда он покинул стены детского дома. Как заставлял омегу драться за деньги с альфами… Как этот мудак без сердца — собственный, блять, альфа! — издевался над ним в периоды течек и даже без его согласия приглашал своих друзей… Тут Феликс заплакал. Хенджин же еле держался. — Феликс… — только и был в состоянии прошептать Хенджин. Он взял Феликса за руку в знак поддержки и все слушал и слушал. Феликс тут же приблизился, обнял Хенджина и с перерывами рассказывал все. Открывался другу с новой стороны с каждым произнесенным словом. Было тяжело, Феликс как-то просто не выдержал. Начал собирать деньги и, как только это получилось, без всяких раздумий в один день купил билет из Австралии в Корею и затерялся в Пусане. Жизнь вроде должна была наладиться, однако именно в этот момент он и узнал о своей беременности. Феликс был слишком молод для детей… всего девятнадцать лет… Но он не смог сделать аборт, не смог бы никогда. Было тяжело, но он как-то справлялся. Справился. Хенджин тогда крепко обнимал омегу перед собой, судорожно гладил по волосам и еле сдерживал свои слезы. Он должен был быть более сильным, показать, что он рядом с Феликсом и что будет рядом с ним всегда, начиная с этой минуты. — Пап? — а когда в комнату зашел маленький мальчик и представился как Нини, Хенджин понял, что не сможет оставить Феликса. Он и так не смог бы… Не Феликса… Ведь уже любил его…

***

Хенджин влюбился. Сам понять не мог как, но понимал почему. В Феликса просто невозможно было не влюбиться. Да, возможно, для кого-то это было вообще неправильным, так еще и влюбляться в своего друга. Хенджин сам долгое время отрицал свои чувства, пока… — Хен, приветик, — Феликс звонил без предупреждения, даже не написал, удобно ли будет Хенджину вообще поднять трубку. — Феликс? — Да, я. Хен, ты как? — хотя, он всегда так делал… еще голос… голос у Феликса в этот раз был совершенно другим. — Что-то случилось? — в лоб спросил Хван. Он не подумал о том, что, возможно, это звучит как-то грубо. — У меня начинается течка, а Нини не с кем оставить, он сейчас спит, — по тону Хенджину сразу же стало понятно: Феликс задыхался. Хенджин чувствует, как по всему телу бежит разряд тока, как мурашки роем появляются на спине с холодным потом. Он не должен так реагировать, черт возьми. Сам ведь омега и тоже проходит через все это. Но ведь именно из-за того, что он самолично понимает, через что именно сейчас проходит Ли, все становится еще хуже, сложнее. — Х-хен? — после недолгого молчания произносит Феликс. Голос дрожит… блять! — Да, я тут, Ликс, — как же Хенджин, черт возьми, надеется, что его голос звучит нормально. — Так ты придешь? — шепотом. — Приду.

***

Впервые Хенджину стало абсолютно плевать на свою работу и на должность. Он просто выбежал из офиса и уже через рекордные 20 минут стоял у порога дома Феликса. Феликс пах слишком сладко, выглядел греховно красиво, еле передвигался на негнущихся ногах, был в шортах… Хенджин не должен был смотреть на худые бедра, не должен был увидеть ниточку блестящей смазки на внутренней стороне бедра. Не должен был заходить в квартиру, не должен был дать Феликсу, который в тот момент ничего не понимал, поцеловать его. Он просто не должен был сам отвечать на этот поцелуй… Феликс цеплялся за плечи, толкал язык в чужой рот и сводил с ума феромонами. Хенджин был не в состоянии устоять. — Папа! — крик вразумил его, но не Феликса. — Феликс, блять, Нини сейчас придет, слезь, — они были на диване. — Не хочу! — Феликс уже сидел на коленях у Хенджина, терся об его стояк своим и просто дышал свежим запахом сирени. — Феликс, дыши просто, приди в себя, боже мой, — просит Хенджин. — Нет, хен, хочу тебя, — Феликс просто не понимал, что творит, с кем и где. — Нини придет, сумасшедший ты омега, — уже шепотом произносит Хван. Как они вообще дошли до этого… Как Феликс начал творить такого рода вещи… — Не хочу отпускать тебя, хен, — Феликс ведет себя как ребенок. Хнычет и мажет губами по гладкой щеке Хенджина. Шустрые руки нагло лезут под футболку, точно так же нагло исследуют впалый живот и бока. Феликс пальцами чувствует, как Хенджин втягивает живот от волнения. — Пап? — голос слышится уже из коридора, а Феликс ищет губы Хенджина, пока собственные выпучивает, приглашая целовать. Феликс выглядит таким нуждающимся, так хочет, так откровенно просит, ерзает на бедрах у Хенджина и делает невозможное. Просто впивается в шею и принимается метить кожу. — Ты что творишь, блять! — Хенджин дергается от секундной боли и пытается нехотя отстраниться как может. — Феликс, черт возьми, успокойся! — Я спокоен, давай целоваться, — Феликс тянется вперед. Хенджин еле останавливает его. — Нини уже у двери, блять. — Возьми меня, хен, я сейчас умру просто, — просит так сладко, смотрит так преданно и начинает облизывать и так уже давно взбухшие, алые и невероятно нежные губки. — Тебе нужен альфа, Феликс, — Хенджин ненавидит себя за эти слова, ведь сам хочет этого больше всего в жизни. Прекрасно помнит, как Феликс боится альф, не подпуская к себе. А ведь именно поэтому он и спас Хенджина в тот роковой день… А Хенджин потерял голову, отдал сердце Феликсу без раздумий. Влюбился в омегу, будучи омегой. Хенджин хотел одного — просто без раздумий и предрассудков впиться в сладкие уста, отдаться и чувствовать, как Феликс… Блять, соберись, Хван Хенджин! — Папа, ты здесь? — малыш все ближе и ближе. Благо Хенджин, пока сканирует глазами все помещение для того, чтобы найти хоть что-то, лишь бы прикрыть их, находит рядом на диване одеяло. Он тут же молниеносно прикрывает Феликса и прижимает его к себе так, чтобы тот не мог двигаться, тереться и ерзать. Лишь бы не травмировать малыша. — Что вы делаете? — Нини заходит в гостиную, трет очаровательные глазки и вопросительно смотрит на мужчин после. Феликс отрывается от шеи Хенджина и просто смотрит на сына. — Нини, хорошо спал? — начинает разговор Хван. Он просто не хочет, чтобы мальчик смотрел на отца слишком долго и что-то понял. Или, возможно, даже учуял его запах. — Ага… — активно кивает Нини. — Папе плохо, мой хороший, ты же не хочешь заразиться? — Хенджин звучит действительно правдоподобно. Сам удивляется. — Папа заболел? — малыш мило дует губы. — Да, Нини, — поджав губы, говорит Хенджин. — Надо к доктору! — решительно топает ножкой Нини. — Сейчас дядя Минхо придет забрать тебя, хорошо? — Хенджин приветливо улыбается, говорит так, чтобы расположить к себе любопытного ребенка. — Я уже позвал доктора, он совсем скоро придет. — А кто это? — уставившись на Хенджина, интересуется малыш. — Мой братик, Нини, он очень хороший, и у него есть котики, — Хенджин начинает с козырей, ведь прекрасно знает, как сильно малыш хотел котика. Нини при нем выпрашивал домашнее животное у папы множество раз. — Ура-а, котики! — малыш хлопает в ладоши и приближается к ним. — А можно будет с ними поиграть? — Конечно можно будет, Нини. И совершенно неважно, что у Минхо никто ничего даже не спрашивал: у него просто не было выбора. Он не смог бы отказать брату. Не в такой ситуации.

***

— Ч-что мы творим? — Хенджин задыхается от того, насколько Феликс вкусный. Пахнет как рай. Ли лежит на спине у себя на постели, слезливо дышит и еле как молвит просьбы. Выпрашивает касания, просит ласку, нежность и заботу. Хенджин сходит с ума. Он сидит рядом, старается смотреть только на лицо Феликса, а то утонет, потеряется. Пока Хенджин в быстром темпе уходил в комнату Нини с ним же, собирал малыша и вручал его недовольному брату, Феликс успел выпутаться из одеяла. Хенджин и не заметил, в какой именно момент Феликс успел оказаться у себя в комнате. — Нини у… — от картины, которая открывается перед его глазами, мозг на секунду перестает работать. Блядство… а по-другому даже и не назвать то, что творит Феликс. — Х-хенд-джин, — стонет высоко омега. — Охренеть, ты что творишь, прости господи, — Хенджин вошел к нему в комнату в тот момент, когда Феликс лежал на спине. Он явно удобно устроился на кровати, так еще и без единого элемента одежды. — Хен, агх, прошу, — пищал, пока интенсивно толкал в себя крохотные пальцы. Как бы он ни старался, пальцы не доставали до нужных мест внутри. Точнее, места. Все бесило. Внизу живота все горело. — Твои, прошу, — Феликс вынимает из себя три красиво блестящих от естественной смазки пальца и кое-как садится. — Мои? — Хенджин садится рядом. Он тянет руку к усыпанной веснушками щеке, гладит любовно и с вопросом глядит в омуты, уже почерневшие. — Ага… — выдыхает Ли и тут же льнет к ладони. — Мои что? — не понимает Хван. Он просто смотрит на омегу и чувствует, как сердце рвется на тысячи осколков. Феликс начинает целовать его пальцы. Влюбился… — Пальцы внутри, хен, — хнычет Феликс. Он еле говорит. — Пальцы? — глаза у Хвана по пять копеек от откровенности Ли. Хотя за сегодняшний вечер он говорил и не такое. — У тебя они д-длиннее, я мерил, — лепечет Феликс, тяжело дыша. Он отстраняет руку от своей щеки и принимается целовать ее, пока не достигает пальцев. Феликс берет в рот сразу три, удовлетворенно мычит с пальцами во рту и смотрит прямо в глаза Хенджина. Это уже слишком. — Ты делал что? — мерил его пальцы… Феликс мерил его пальцы… сравнивал со своими… а сейчас хочет, чтобы Хван засунул их в его же задницу… Блять! — Блять, это так важно? — Феликс, недовольный и раздраженный, падает обратно на уже мокрые от смазки покрывала. Хенджин автоматически кидает взгляд вниз и тут же заливается краской. Что же творит Феликс… Ли, на самом деле, прекрасно знает, что Хенджин смотрит. Он просто не может не смотреть, а Феликс пользуется своим положением. Специально прогибается в спине и шире разводит худенькие ноги в стороны. Смазка обильно стекает по ягодицам, внутренней стороне бедер. Кожа, усыпанная созвездиями веснушек, манит, блестит. — Ликс… — Хенджин хочет прикоснуться хоть раз, почувствовать Феликса кончиками пальцев. Хена своего любимого Феликс не стесняется, не боится его и только желает. Все чувства, которые он так тщательно скрывал больше года, показывает здесь и сейчас. Феликс не может по-другому: когда рядом с ним Хенджин, он и так теряет голову, а тут еще и течка… невероятно спокойный, нежный запах омеги сводит с ума. Он хочет, чтобы на него такого смотрели… Чтобы смотрел именно Хенджин. — Сделай хоть что-нибудь, я сейчас с ума сойду, хен! — он открыто ноет и рефлекторно толкается в никуда, просто в воздух. Хенджин так и стоит: не знает, как реагировать и что делать. — Хен… Ноги слабеют, феромоны течного омеги начинают влиять. Он садится на край кровати, пока вбирает воздух в легкие с неимоверной скоростью. Это и становится ошибкой… ведь аромат действует лучше любого афродизиака. Хенджин смотрит… Феликс просит движениями… — Хе-е-ен! — протяжный, хриплый, невероятно сладкий стон заставляет внутренности сжаться в комок. Сердце перестает биться от вида перед жадными глазами, чтобы уже в следующую секунду сделать это с немыслимой скоростью. Хенджин теряется, тупо отключается от реального мира, когда ясно чувствует, как Феликс недовольно топчет ногой по покрывалу. — Блять, ты… боже, Феликс… — терпеть невозможно, не хочется, да и невыносимо тяжело. Хенджин приближается к хнычущему Ли быстро. Так же быстро он находит желанные губы, впиваясь сладким поцелуем, лишь бы не передумать, просто не думать ни о чем. Хенджин слепо сталкивает в жадном поцелуе их уста, делает это с рыком и таким удовольствием. Неважно уже, что вообще правильно, а что нет, если просит Феликс, если он сам хочет этого больше всего в жизни. Губы сминают чужие, руки толкают Ли на покрывала до тех пор, пока омега вынужденно не ложится на спину полностью. — Вот так, детка, — отстраняется лишь на секунду. Хенджин просто хочет посмотреть на красивые черты лица, запомнить его такого, но Феликс тут же цепляется руками за его шею, приближает к себе. Феликс выглядит таким милым, что хочется просто обнять его и любить, но сейчас явно не этим они будут заниматься. — Не уйдешь? — пугливо спрашивает омега. — Конечно нет, Феликс, — Хван тут же нависает над Феликсом, когда наконец понимает причину легкого испуга и такого поведения Ли. После короткого вдоха он целует Феликса без всяких сомнений. Хенджин делает это… он целует просящие губы с таким удовольствием, ведь наконец может не сдерживаться. Однако, несмотря на весь порыв и желание их поцеловать, поцелуй все равно выходит до безумия нежным и чувствительным. Возможно, все происходит именно так из-за того, что они оба омеги и просто хотят отдаться друг другу, сделать хорошо без порыва на всякие дерзости и желание обладать. Он может любить… Он может показать свою любовь Феликсу… — Феликс… — вздыхает Хенджин томно, опаляя горячим дыханием мокрые от слюны губы Феликса. Он смотрит жадно, вбирает в себя каждое мимолетное изменение на чужом слишком любимом лице. — Я… — тут же отзывается омега. — Какой же ты красивый… — Хенджин не может описать невероятную красоту перед собой. Он просто хочет смотреть и смотреть… — Хен, прошу, — Феликс просит открыто, смотрит разбито. Хенджин кончается как человек. — Я… но я же не альфа, Феликс… — Хенджин плакать от безысходности готов, он же не сможет дать Феликсу то, чего он так сильно хочет, в чем он так сильно нуждается. — Ты нужен, только ты, я не хочу другого, только тебя, прошу, — Феликс задыхается. — Мне не нужен альфа, мне нужен ты, — красные щеки и подрагивающие пальцы, разведенные в стороны, худые, мелко подрагивающие ноги, цепкий взгляд и просящие губы сводят Хенджина с ума. — Я же не… — Заткни свой рот! — Феликс уже не выдерживает. — Мне не нужен альфа, мне нужен ты, хен, понимаешь? Хенджин сдается. Омега не контролирует себя, когда наконец отпускает себя и принимается ласкать руками стройное тело. Хенджин начинает с пряно-нежных губ, пока сладкими поцелуями медленно метит розовые, чертовски чувствительные горошины сосков под протяжный мелодичный стон. Феликс такой до одури чувствительный, отзывчивый и такой неимоверно нежный, он отдает всего себя доверяя. В руках Хенджина, нежно любящих его, он чувствует себя действительно в безопасности без всяких гнезд и альф. Все это время ему просто нужен был покой, нужна была нежность и ласка. Чтобы о нем и вправду думали и заботились и чтобы его ценили. Феликс натурально задыхается, не может уже дышать нормально, бедра лихорадит, все тело ломит от сладкой боли. Как же хорошо… Как же чертовски хорошо… когда Хенджин рядом… — Агх… бля-я-ять, — он не в состоянии понять, когда именно Хенджин оказался у его ног, когда он сам оказался в проигрывающей позиции. Однако Ли все устраивает, лишь бы Хенджин был рядом. Он точно не обидит. Не Хенджин. — Тише, детка, просто расслабься, — мурчит Хенджин. Сам даже понятия не имеет о том, что вообще творит с Феликсом. От такого тона и его «детки» Феликса бросает в жар. Старший омега мило хихикает от реакции и принимается водить пальцами по впалому животу, нежно гладит медовую кожу, пока губы трогает добрая улыбка. Хенджин под внимательным взглядом целует Ли под пупком, кончиком носа касается еле видной дорожки светлых волос и целует все ниже и ниже, полностью отдаваясь процессу. Феликс невольно толкается вперед к прикосновениям, пока издает шумные вздохи и цепляется ручками за покрывало, как за спасательный круг. Этот вид — услада для глаз Хенджина. Хенджин игнорирует мокрый, воспаленный, действительно аккуратный член и спускается еще ниже. Он никогда в жизни такого не делал, становится так волнительно, но Феликс разводит ноги еще шире и просит, просит, просит. Блядство… Все сомнения просто улетучиваются. Уже в следующее мгновение Хенджин вовсю ласкает языком сокровенное местечко Феликса. Он смачно лижет пульсирующую и давно готовую к проникновению из-за течки дырку, пока длинными музыкально красивыми пальцами с удовольствием мнет худые светлые ягодицы, усыпанные веснушками. Как же хорошо, вкусно, невозможно прекрасно. Какой же он вкусный… Хенджин с упоением лижет густую смазку, нежно целует уже опухшие покрасневшие края сфинктера и закатывает свои карамельные глаза от наслаждения. Он просто тянет время, ведь не знает, что и как нужно делать дальше. Нужно время, еще немножко… вот он и принимается попутно избавляться от одежды, хотя дрожащие руки делают весь процесс сильно сложным. — Просто вставь, блять, — стонет в руку Феликс. Омега уже на грани. Хенджин в это время возвращается на свое место, упирается локтями в покрывало, пока ложится у ног Феликса, и принимается дразнить. Он медленно двигает средним пальцем, кружит по краям и после уже начинает потихоньку вводить. Хван неспешно двигает пальцем, он завороженно наблюдает за тем, как Феликс закатывает глаза и моргает несколько раз, успокаиваясь таким образом. Хенджин входит во вкус, прикусывает собственные губы, пока смотрит, как уже два его пальца то входят, то выходят, лаская пульсирующие стенки. — Вставь… блять… х-хен… — В-вставить? — Хенджин смотрит озадаченно на Ли, после же под разочарованный вздох Феликса вынимает пальцы и принимает сидячее положение. — Да, быстрее, — просит Феликс. Он смотрит снизу вверх на старшего омегу и чувствует, как усиливается возбуждение. Хенджин же не выдерживает такого взгляда. Он медленно переводит взгляд ниже, проходится по стройному телу Феликса, цепляется глазами за красивый ствол и нежно-розовую дырочку, пока не останавливается на своем не менее возбужденном члене, что уже каким-то магическим образом находится близко ко входу омеги. Все выглядит так правильно и ошибочно неправильно одновременно… В душе что-то щелкает, сознание меняется. Он хочет увидеть, как Феликсу будет хорошо. Хенджин сам хочет сделать так, чтобы Феликсу было хорошо. Чтобы Ли было хорошо из-за него… — Ох, боже… наконец-то, бля-я-ять, как же хорошо, — Хенджин делает все быстро, ведь боится передумать. Язык, горячий и шершавый, юрко проходится по пухлым губам, кончиком мажет по верхнему ряду ровных зубов, обильно смачивая слюной и так мокрые губы Феликса в порыве страсти, пока Ли откровенно стонет прямо ему в губы и расслабляется наконец-то. — Двигайся, боже, — все не перестает просить Ли. Хенджин толкается медленно, несмотря на просьбы. Он смотрит беспрерывно, пока длинными пальцами очерчивает острую талию и с восторгом отмечает, насколько Феликс восхитительный. Хван плавно спускается к красиво выпирающим тазовым косточкам и рисует бессмысленные круги на теплой коже большими пальцами обеих рук. — Как хорошо, блять, Феликс, как узко, боже мой, — он плавно, медленно и с осторожностью толкается в горячую узость. Феликс так хорошо принимает его, буквально засасывает в себя. Такого он в жизни не испытывал, ведь трахали его, всегда. Новые ощущения превращают мозг в ничто. — Быстрее, прошу, — только и в состоянии вымолвить Феликс. Хенджин тут же повинуется, ведь сам уже на грани. Чувства так и норовят вырваться наружу уже и в виде слов. Еще совсем немного, и Хенджин признается в любви, нарушит все рамки, хотя их никогда и не существовало. — Все хорошо? — Хенджин волнуется. — Все просто замечательно, так хорошо… просто двигайся, хен, пожалуйста, — Феликс уже задыхается. Он близко. От этого «пожалуйста» член Хенджина непроизвольно дергается внутри Феликса, которого аж подбрасывает на кровати от переизбытка эмоций и чувств, мысли покидают голову. Омега прогибается в спине, сам насаживается на ствол, пока звонко стонет и цепляется руками за плечи Хенджина, царапает отросшими ногтями мягкую кожу в порыве страсти. Хенджин мычит от сладкой боли, пока старательно делает поступательные движения бедрами. — Ох… Феликс… детка, хорошо… как же хорошо в тебе, — Хенджин толкается сильнее на пробу и сам с восхищением осознает, как же это прекрасно, приятно, правильно. — Если будет больн… — Мне не будет больно! — тут же перебивает Ли. — Но… — Боже мой, мне очень хорошо и приятно, это очень приятно, хен, — Хенджин тяжело вздыхает и наконец-то принимается за дело. Он видит, что Феликс не врет, ему действительно хорошо. Хван все равно делает все с особой осторожностью и любовью, но уже более уверенно и быстро. Феликс же обхватывает ногами талию Хенджина, и они становятся одним целым, сливаются друг с другом. Хенджин методично вбивается в податливое тело под собой, пока покрывает поцелуями хрупкие плечи и выпирающие ключицы Феликса. Он сам не понимает, как засасывает кожу, после чего на ней расцветают любовные метки. Хенджин ускоряет движения, Феликс громко стонет в тот момент, когда их кожа шлепается друг о друга, а смазка пошло хлюпает. Хенджин чувствует себя так замечательно, только лишь смотря на то, до какого состояния ему удалось довести Феликса. Еще несколько сильных, глубоких и уверенных толчков, и Феликс чувствует, как удовольствие пронзает искрами внизу живота. Он непроизвольно сжимается вокруг члена и слышит, как Хван матерится, после уже простонав. — Я сейчас кончу, — только и успевает произнести омега, когда тело буквально взрывается от переизбытка удовольствия. Он чувствует, как Хенджин кончает в него, и только после этого приходит осознание того, что они не подумали даже о том, чтобы пользоваться резинками. Феликс кричит от удовольствия, ликует внутри и внезапно начинает смеяться и, улыбаясь, плакать одновременно. С Хенджином можно не бояться… — Что… что не так? — Хенджин еще продолжает находиться внутри, от этого становится неловко, дурно, но так чертовски приятно и хорошо. — Просто… я тебя люблю? — сквозь слезы признается Феликс. — Очень люблю? Феликс любит… Любит… Хенджин никогда не был так счастлив, такого не чувствовал и не сможет почувствовать снова. Такое в жизни случается всего один раз. — Я тоже люблю тебя, больше жизни люблю, боже, Феликс, — Хенджин чувствует, как с его щек слезы капают на веснушчатые щечки Феликса. Они целуются и любят друг друга всю ночь, пока Феликс не засыпает в объятиях Хенджина.

***