Маскарад

Эзелхард 5-го года Круга Ветра 4-й день Осенних Скал - Всё настолько плохо? Вы не похожи на того, кто пьет с утра. И еще в таких количествах. Одиноко сидевший за столом, где теперь возвышалась небольшая батарея бутылок, Карантен рассеянно взмахнул рукой и долил еще вина в бокал: - Боюсь, это вы забываете, что я тоже родом из тех мест, где растет виноградная лоза и где сок ее плодов уважают столь же сильно. К слову, завтрак подадут через полчаса. Но если вам тоже есть, что запить после встречи с кесарем – присоединяйтесь. Вальдес усмехнулся, опустился на стул напротив и подтянул к себе второй бокал и одну из бутылок. - Вижу, вы посчитали, что у меня такой повод имеется. - А его нет? – поднял на него уже чуть поблескивающий от хмеля взгляд Карантен. – Про вас говорят, что вы будете смеяться даже в Закате. Что смутить вас или всерьез задеть невозможно. Однако сегодня я увидел, что слух этот оказался несколько… преувеличен. От слов кесаря вы буквально позеленели. Так, словно в выходцы собрались. Недовольный собой Ротгер досадливо передернул плечами: - Видимо, возраст берет свое. Да и спал сегодня… странно. Не стоило ему так расклеиваться. Да еще настолько, что это стало заметно со стороны. Он вспомнил недоуменно-заинтересованный взгляд, которым одарил его стоявший у калитки охранник, когда Руппи и его свита не только ушли, но и скрылись из глаз, а Вальдес все еще бесцельно стоял, словно собирался пустить здесь корни. Он ожидал продолжения расспросов, но почему-то их не последовало. Тогда, посмаковав на языке вино, Ротгер заговорил сам. Слишком уж неуютной ему показалась затянувшаяся тишина. К тому же, лучший способ умерить чье-то любопытство к твоим делам – обсудить чужие. - Боитесь, что Лионель съест вас за нерасторопность? Зря боитесь. Карантен невесело усмехнулся: - Вам легко говорить – вы не доводитесь ему вассалом. - Бросьте, разве эта новость так уж важна? Что такого она меняет? - Просто это было очень… очевидно, что ли, чтобы об этом не догадаться раньше, - поморщился посол, тоже сейчас съедаемый внутренней досадой и тоже не знающий, на чью голову ее бы излить, а главное понимающий, что это бессмысленно, так как виноват все равно именно он. – Кто может быть лучшей партией для представителя новой династии как не дочь предыдущего короля? Особенно, если из всей семьи выжила она одна. И то лишь потому, что удачно оказалась за границей. Ну и наконец, это показало, что наша система сбора сведений работает… не слишком хорошо. - Графиня все же бастард. Хоть и узаконенный. Хотя куда сильнее на вашем месте меня смутило бы не это, а ее возраст. Руперт, конечно, по служебной надобности и с крокодилом бы обвенчался, но лишь при условии, что тот намечет ему достаточно яйц. Один сын, тем более в его шатком еще положении, - это слишком рискованно. - Вот и я рассуждал примерно также. Ждал, что графине, самое большее, предложил брак кто-то из старших Штарквиндов или Фельсенбургов. У отца Руперта был холостой брат, который в Изломный год погиб при невыясненных обстоятельствах, но по сроку он вполне мог бы стать отцом близнецов. К тому же очень сбивали с толку слухи о любви кесаря к молодой королеве Гаунау, которая, впрочем, не мешала ему проявлять повышенный интерес к другим молодым особам женского пола. - В его возрасте и с разбитым сердцем это простительно. - Не осуждаете? - За что? – рассмеялся Ротгер. - Я не священник и не дама. Уверен, если бы и сам полюбил, то время от времени все равно уделял внимание и другим женщинам. Ведь даже самые любимые вина наскучивают, если пить только их. - Но едва ли делали это столь открыто. Это, как минимум, невежливо. Особенно если речь идет о жене и о дочери кесаря. - Да, тут вы, пожалуй, правы… - протянул Вальдес, пытаясь поймать за хвост какую-то ускользавшую мысль. - Возможно, годясь ему в матери, графиня проявляла повышенную терпимость? И все-таки… странно все это. Мне казалось, такие женщины совсем не в его вкусе, чтобы он мог ввязаться даже в небольшую интрижку. Что-то во всей этой истории не сходилось. Если в Хексберг под видом графини жила Габи Файерман, то где в это время находилась настоящая? И откуда взялись дети? Сестра Кальдмеера тоже была беременна и это ее дети? Или их тоже в какой-то момент подменили? Взгляд Карантена на миг показался подозрительно трезвым: - Поэтому эта новость так сильно вас потрясла? Или было что-то еще? «Что-то еще» было, но внутренний голос подсказывал Ротгеру, что с этим человеком об этом говорить не следует. По крайней мере, пока. Пока он сам не до конца понимает происходящее. - Меня задело то, как мало я, оказывается, о нем знал. Я как-то привык, что вижу людей насквозь. А если уж что и прогляжу, то досмотрят «девочки». - Да, когда страдает деловая репутация, это весьма болезненно. Сужу по своему опыту. Про «девочек» хитрец из Эпине спрашивать не стал. Значит, они для него не нянюшкины сказки, хоть эту свою осведомленность он раскрывать не торопился. - Думаю, некоторым утешением и извинением нам с вами служит то, что мы не одни такие. Представьте, что будет твориться в Дриксен через месяц. - О да. Думаю, война между женой кесаря, его матерью и бабушкой за право воспитывать наследника развернется такая, что все драматурги Золотых земель посыплют голову пеплом в знак своего бессилия. К тому же, «старая Элиза» и «волшебница Лотта» были уверены, что Руперт отказывался от всех потенциальных невест из соображений подыскать наиболее выгодную партию. - Что, из-за его похождений не слишком верили в его любовь к Селине? - Они – дамы, им простительно не понимать мужчин. Они оба посмеялись и стукнулись бокалами. - Значит, делить будут мальчика? А девочка, выходит, никому не нужна? - Нужна, конечно, но иначе. Дочь кесаря куда более выгодная партия, чем любая из его сестер, ведь они, строго говоря, всего лишь герцогини Фельсенбург, а не принцессы. - И помимо этого она лучше подходит нашему Карлу по возрасту, верно? - Бесспорно. Вот только… не хотелось бы недоразумений. Происхождение будущего дриксенского кесаря – это проблема дриксенцев, а вот происхождение его сестры… Вальдес изумленно уставился на него: - Вы намекаете, что Руперт им не отец? «А чему я, собственно, так удивлен, если у меня есть подозрения считать, что даже графиня им не мать?» - Формально все дети замужней женщины считаются детьми ее мужа, пока не доказано обратное, - обтекаемо высказался Карантен. - Но что, если оно будет доказано? - Да с чего вы это вообще взяли? - Ну, рассудите сами. Только не подумайте, что я перед вами рисуюсь – честно признаюсь, что сам лишь сегодня это осознал. Смотрите: мы имеем молодого привлекательного мужчину, который годами осчастливливал своим вниманием немалое число своих подданных, тоже молодых и здоровых. Даже если уменьшить число приписываемых ему любовниц раз так в десять и поправить получившееся на численность замужних или особо стыдливых, и поэтому вовремя принимающих ветропляску, то в Дриксен за эти годы должны были появиться на свет не менее полудюжины малышей с характерными родинками. На самом деле их должно было быть больше, так как родить кесарю первенца, пусть и вне брака, поторопились бы даже особо стыдливые. Но детей нет. - Или их тоже скрывают, - указал Вальдес на слабую точку в рассуждении, хоть уже нутром чуял, что Карантен прав. Вспомнилось, как Руппи расспрашивал о кэцхен, о том, что те способны лишить плодовитости, о том излечимо ли это.… «Неужели и он тоже?!» - Допустим. Но за пять лет брака с графиней у них помимо близнецов должны были появиться еще дети. Но их тоже нет. - Выкидыши или что-то в этом роде. Графиня немолода. - Да, за ее возрастом можно было бы прекрасно скрыть свою… проблему. Никто не удивится малому числу детей от супруги, перешагнувшей порог в сорок зим. Иронично, что своим поведением кесарь эту проблему лишь ярче подчеркнул. Воистину, любые излишества наказуемы Создателем. - Хотите сказать, что все это время он не изменял жене или Селине, а пытался оценить свою плодовитость? - Считаю, это допустимым ответом на нашу загадку, - Карантен разглядывал содержимое бокала, словно пытался найти там ответы на все тайны бытия. - К тому же, кем бы ни был отец ее детей, они все равно внуки Готфрида, пусть и по женской линии. Поэтому слухи будут не столь убийственны, как могли бы быть. И все же не хотелось бы, чтобы этот скандал хоть в какой-то мере задел Талиг. Даже в будущем. У нашей династии тоже не слишком лучшая репутация в этом вопросе. - Предпочтете лучше на этом скандале подзаработать? Оторвавшийся от гадания на вине Карантен послал Ротгеру обаятельную улыбку: - Сначала нужно убедиться, что для него есть какие-то основания. Леворукий и все его кошки! Отдал бы любые деньги, чтобы увидеть близнецов до публичного представления! - Бросьте. Если бы происхождение «кукушат» было так легко определить, их количество изрядно бы снизилось. - У Фельсенбургов слишком необычная для дриксенцев внешность, а страну графиня покинула уже будучи в положении. - Так может отцом был тот самый погибший дядя Руперта? - Может и так. А может… вам все же известно нечто, способное пролить на всю эту историю больше света? - Я сказал всё, что считал нужным, - отрезал Вальдес. «Он что? Всерьез надеялся меня допросить, напоив на голодный желудок? Думает, что меня так легко расколоть? Боюсь, моя позеленевшая морда и впрямь попортила мне репутацию. Хотя бы в его глазах». - Речь не о вашей честности или щепетильности, адмирал, - Карантен был само терпение. - Возможно, были какие-то детали, которым вы просто не придали внимания. Как я до сегодняшнего дня не замечал отсутствия у кесаря побочных детей. Даже об этом не задумывался. К счастью, у нас еще имеется время, чтобы всё это осмыслить. И, разумеется, я буду благодарен за любые сведенья. «И Лионель тоже». Отвечать не пришлось – в комнату вошли слуги с долгожданным завтраком. Но долго эта передышка не продлилась. Когда дверь вновь закрылась, Карантен вернулся к прерванному разговору, который теперь пошел куда холоднее и жестче: - Вальдес, надеюсь, вы понимаете, что сейчас одним лишним или неосторожным словом можете испортить жизнь целой династии до конца ее существования? - Я буду очень острожен. В словах. Или вы имеете в виду что-то иное? - Я имею в виду, что вы не выйдете из посольства или этого дома без моего личного разрешения. - Это звучит как оскорбление, но спущу на первый раз. К тому же, если вы вдруг забыли, я – личный гость кесаря, и он не позволит кому-то бы ни было причинить мне вред. Карантен вздохнул: - Боюсь, вы все-таки не понимаете. Если я правильно во всем разобрался, то именно его вам стоит опасаться в первую очередь. Соли?