Девушка с астероида

      В наступившей тишине Стася могла лишь отсчитывать гулкие удары капель конденсата по какому-то металлическому поддону, то и дело сбиваясь, правда, на каждом третьем. Все чувства и мысли вновь разлетелись в разные стороны, как орешки из порванной упаковки. Весть о Гийоме успела больно ранить, то ли как медика, то ли ещё глубже, и… сразу после этого прозвучало предложение руки и сердца. Всё же Бруно как никто другой умел одновременно и успокоить, и порадовать, и вогнать в смятённое состояние.       Наговорив с лишком, мужчина умолк и принялся как бы невзначай почёсывать то коротко стриженый затылок, то чисто выбритый в этот раз подбородок. Видно было, что признание далось ему нелегко, но ещё сложнее приходилось в ожидании ответа.       Совершенно сбитая с толку, девушка тоже пребывала в растерянности.       — А подумать-то можно? Хотя бы для приличия… — тихонько, будто в какой-то детской игре с секретиками, спросила она.       Бруно, обычно разговорчивый, лишь покивал и мимолётно улыбнулся. А Стасю охватило жгучее желание без лишних слов прижаться к мужчине. Теперь уже, видимо, к своему…       Сидя рядом с ним, вновь с упоением вдыхая запах орешков и загадочной боксёрской груши, она отсчитывала вдохи и выдохи, свои и Бруно, но по-прежнему то и дело сбивалась. Ей было хорошо, и совсем не хотелось отвлекаться от этого ненавязчивого, простого счастья, однако расслабиться она не могла. Мысли о стерженьке с начинкой из денег, с которым она со вчерашнего дня не расставалась ни на секунду, упорно не давали покоя. Стася сунула руку в карман — убедиться, что не потеряла заветный брелок.       — Бруно, мне нужно с вами поговорить! — решительно начала она, в душе радуясь, что вот-вот с кем-то разделит эту тайну. Да и не просто с кем-то, а с тем, кто так нежданно-негаданно встретился — при довольно неординарных обстоятельствах — и… полюбился.       — Если только перестанешь выкать! — Бруно по-прежнему крепко прижимал Стасю к себе, словно до смерти боялся потерять её. — Мы же с тобой по меньшей мере друзья, так ведь?       — Угу. — Стася вздохнула и чуть отстранилась от него. — Но для разговора придётся пойти к ва… к тебе. Чтоб никто не подслушал, даже случайно.       — Хм… — оператор погрузчика и по совместительству подпольный боксёр удивлённо приподнял брови. — Вот так, сразу, что ль?       — Чего «сразу»? Вы… Ты о чём вообще думаешь? И чем? — вознегодовала Стася, но не смогла удержаться от короткого смешка в рукав. — Я не о том совсем! Это серьёзно!       — Да ладно-ладно, не шуми. — Бруно склонился к Стасе и примирительно чмокнул её в кончик носа. — Но я предупреждаю: у нас, в смысле у меня и Герма, одна комната на двоих, и он, Герм, то есть, дома сейчас…       — Так ведь оно даже лучше! Его это тоже касается.       Бруно эти слова, кажется, слегка ошарашили. И поделом ему!

***

      Вопреки своей недавней решительности, у самой двери в комнату, где жили Бруно и Герм, Стася ощутила внезапное и сильное смущение. Всё же быть на территории мужчин ей раньше не доводилось. Она вся внутренне сжалась, почувствовала нарастающую волну жара в щеках и даже успела засомневаться, было ли это и впрямь хорошей идеей — вот так вот взять и нагло напроситься в гости к двоим холостякам. Нет, дурных подозрений оба они, конечно же, не вызывали, но Стася, в отличие от той же Лу, всегда была очень — и даже, наверное, слишком — щепетильна в вопросах приличий. Прямо как благовоспитанная девица в доисторические времена.       — Ну… Вот, собственно, и наша берложка…       Бруно этой самой берложки, похоже, стеснялся. Ещё бы! Не убрано и запах стоит такой, что нокаутирует с первых мгновений. По сути, комната мало чем отличалась от импровизированной спортивной раздевалки. К тому же, в простенке, где все типовые жилые комнаты рудника имели дверь в санузел, висел, прикреплённый к потолку цепями, некий пузатый снаряд, обтянутый потёртой коричневой кожей. Наверное, та самая боксёрская груша…       — Угу… — неопределённо прогундела себе под нос гостья и попыталась как ни в чём не бывало улыбнуться.       — Бардак тут, конечно, страшный… Мы ж это… не думали, не готовились… — попытался оправдаться боксёр, но Стася лишь махнула рукой, призывая не обращать внимания на подобные мелочи.       — О, какие люди! Привет, красотка! — Герм, до того безмятежно дремавший на койке в окружении не слишком свежих на вид предметов одежды, увидев Стасю, вскочил и принялся торопливо скрывать рельефный голый торс под первой попавшейся майкой. В отличие от Бруно, его друг телосложением напоминал не крупного неуклюжего зверя, а стройную мраморную статую из музея древних культур. Разве что пятна витилиго на предплечьях и груди портили всю картину.       Стася при этом ощутила себя ещё более неловко. Действительно, явилась в чужое жилище без предупреждения, застала одного из его обитателей врасплох… Оправдание, конечно же, имелось, но разве от этого легче?       — Здравствуйте, Герм… — пробормотал она в ответ и практически на ватных ногах прошла ко второй, едва застеленной койке, куда её, почёсывая затылок, сопроводил Бруно. — Извините, что вот так… Но…       — Ну, по крайней мере увидела настоящую боксёрскую грушу! — без тени смущения отшутился Герм, и от его простоты повеяло поддержкой и доверием.       — Я о ней наслышана, — улыбнулась девушка, однако тут же перешла к делу: — У меня для вас обоих кое-что есть. Вот! — и Стася, дрожащей рукой достав из кармана брелок, тут же активировала его…

***

      — Них… — Герм умолк на явно матерном полуслове, прокашлялся и спросил: — Э…то что?       Стася прекрасно понимала его изумление и даже оторопь, потому как и сама не до конца ещё привыкла к тому, что всё это не сон.       — Деньги всего лишь, — дрогнувшим голосом повторила она вчерашние слова Гийома. — Для перекати-космос. У вас же с ними уговор есть, правильно?       Наверное, мужчинам стоило дать немного времени, чтоб те смогли уложить в голове полученную информацию. Стася даже немного испугалась их возможной реакции, а потому долгое время не поднимала на них взгляда, без особой нужды пялясь на голограмму. Однако и так буквально нутром ощущала их общий, будто повисший в воздухе вопрос: «Откуда?!»       — Хм… Не моё дело, конечно, но… откуда? — только и смог выдавить Герм, придирчиво рассматривая меню девайса.       — От Гийома. — Юлить Стася не собиралась, но неловкость всё же дала о себе знать сухостью в горле и хрипотцой в голосе.       — Чего? От Барби? — вскинулся Герм, не скрывая своего недоверия. — Да он же жмот каких мало! Он все эти годы заколпачивал хренову кучу денег, но никогда их не тратил! Ни на выпивку, ни на баб, ни на что!       — Правильно! Просто в отличие от некоторых он копил! На добрые дела! — точно так же вскинулась задетая за живое Стася, которой стало нестерпимо обидно слышать дурное в адрес Гийома, как будто тот за две коротких и не самых приятных встречи успел превратиться из совершенно чужого в очень близкого для неё человека. Или ей просто невыносимо было даже вообразить себе, что Гийом мог обмануть и дать ей вместо целого состояния обыкновенную пустышку…       Герм, выслушав Стасину пламенную речь, прикусил язык, но спустя пару секунд заговорил уже совершенно иным тоном:       — Вот-те на!.. Слушай, ну мы ж теперь в полном ажуре! Если этим кошельком реально можно воспользоваться, то перекати-космос не только заберут нас отсюда, но и стриптиз перед нами станцуют всей командой!       Стася хмыкнула, едва ли способная вообразить себе то, о чём трепался друг Бруно, но вспомнив о друзьях, она встрепенулась и тут же заявила:       — Будут они танцевать или нет, а взять с собой должны вас, меня и мою подругу Лу! Если нет, то выкину эту штуку, ко всем чёрным дырам, в утилизатор!       — Ой-ой! — махнул рукой Герм, оживлённо гримасничая, будто не о спасении говорил, а о какой-нибудь чепухе во время дружеской попойки. — Да за такие бабки они половину рудника на свою колымагу перетащат, даже если та лопнет от перегруза… Кстати, а ты о них откуда узнала-то? Чё, и тут Барби успел отличиться? Да когда вообще?       Утомившись слушать его болтовню на самой грани дозволенного, Стася перевела, наконец, взгляд на Бруно: что-то он ни словечка не вставил с тех пор, как увидел голограмму.       — Бруно, а вы… Ты что… скажешь?       Вид мужчины сильно удивил и озаботил её. Вместо того, чтоб быть окрылённым тем, что совсем скоро покинет ненавистный рудник, вместо радостного: «Это надо отметить!» — он выглядел каким-то убитым, будто в глубоком, граничащем с комой нокауте.       — Бруно? — вновь позвала его Стася.       — Эй, братан, ты чего? — Герм, судя по голосу, тоже забеспоклился. А Бруно, выйдя из ступора, но так и оставшись в своём необъяснимо странном состоянии, вдруг спросил:       — Стась, ты не обидишься, если тебя до дома проводит Герм?       — Н-нет, — отозвалась в замешательстве Стася; она не могла понять, что заставило Бруно так перемениться и к ней, и в целом. — Но…       — Тогда, давай… Это… Пока. Я дам знать, когда прилетят перекати-космос.       Опустошённый и безжизненный голос, точно такой же взгляд из-под сдвинутых бровей как будто резали по живому, и даже предположить было трудно, что каких-то полчаса назад этот мужчина был решительно настроен на скорую женитьбу, шутил, извинялся за бардак в комнате. И все надежды прояснить ситуацию тут же разбивались о внезапно ледяной тон, которым он практически прямым текстом гнал от себя Стасю — свою, как ни крути, почти что невесту…