Девушка с астероида

      — Да что с ним такое случилось, Герм?       Стася шла по едва знакомым, но до боли привычным типовым коридорам, провожала рассеянным взглядом случайных прохожих, а рядом шагал разнузданного вида мужчина лет сорока, хотя возраст его определялся с трудом — тонул в легкомысленной несерьёзности.       — А… Это? Да не парься, пройдёт, — отмахнулся он, однако тут же, вопреки своим словам, продолжил: — Но зашибись ты его умыла, конечно, ничего не скажешь…       — Умыла? Да вы о чём? — Стася обескураженно уставилась на спутника, резко остановившись посреди коридора.       — Да тут, понимаешь, такое дело… — Герм вдохнул поглубже, явно намереваясь выдать много слов. — Вот мы как жили всё это время, знаешь? Не знаешь, ясное дело, откуда тебе! А жили мы, мать его, весело… Слыхала когда-нибудь про «Молоко Гестины»? Нет? Нет! А это вино такое. Дорогущее, зараза! Даже для нас дорогущее… А мы его хлестали! Ой-йо! — Мужчина озорно прищурил правый глаз и покачал головой. — Один только Барби не пил, хотя родом, говорят, как раз и был с той самой Гестины. Должен, по идее, толк знать в винишке-то… Но не пил. Мы его за глаза как только не склоняли, а он, видишь как… Хм… На добрые дела…       Герм досадливо причмокнул губами.       — Так а с Бруно-то что? — Стася глупой никогда не была, но тут проницательность подвела её. — Он мне сегодня… предложение сделал, таким довольным был…       — Да чего тут непонятного-то, красавица? — развёл руками боксёр. — Про мужскую гордость слыхала когда-нибудь?       — Ну-у… — озадаченно протянула Стася, не в силах моментально сформулировать то, что закрутилось в голове.       — Баранки гну! — передразнил её Герм, хотя о том, что такое «баранки» и зачем их гнуть, не знали оба. — Барби обскакал его во всём, понимаешь? И в спорте, и в деньгах… Ты — девушка Бруно! А деньги тебе Барби дал. И тебе и Бруно заодно… Для мужика — то ещё позорище! Мы с ним и так неудачники, а тут такое… И если мне до фонаря, кто, кому деньги дал, потому что я тут — человек посторонний, то ему…       Стася долго смотрела на Герма и не могла понять, всерьёз ли он говорит всё это.       — Хотите сказать… — начала она, да выдала в итоге совсем другое: — Герм, а сколько вам лет? Вам с Бруно?       — Нам? — переспросил мужчина, слегка озадаченный неожиданным вопросом. — Да… Мне тридцать девять, Бруно тридцать семь. А что?       — А Гийому сколько? — Стася будто мстила ему за всю его недавнюю туманность в высказываниях.       — Барби? Хм… Ну… — Герм задумался, припоминая. — Ну, в том году, когда запретили бокс, он только-только из юниоров вышел, да и то досрочно, потому что в своей возрастной группе достойных соперников у него не осталось. Наверное, сейчас и тридцати нет. Но я что-то не въезжаю, красавица…       Пропустив мимо ушей очередную фамильярность, Стася, вся внутренне дрожа и вот-вот готовая расплакаться, выпалила:       — Вот видите, ему и тридцати нет, а жизнь его уже… Всё! Нет её! У совсем молодого, симпатичного, доброго парня! Зато есть тяжёлая болезнь, есть руки в крови, ещё чёрт знает что есть… И это цена… Цена вашей хвалёной удачи, Герм! Здесь нечему завидовать, совершенно нечему! Знаете, будь Бруно таким же «удачливым», я бы… Я бы этого не испугалась, правда! Я всё равно была бы с ним, но вы не представляете, как я рада, что он… такой вот… «неудачник»! Что он в свои тридцать семь здоров и у него есть все шансы на какое-то более счастливое будущее! Со мной или без меня, но есть…       Закончив говорить, Стася поникла и молча зашагала дальше. Герм так же в тишине побрёл следом.

***

      У самых дверей в девичью комнату Стася и Герм встретили Лу — та возвращалась со смены. Пробурчав что-то невразумительное, она опустила голову и быстро скрылась в своей спасительной двухместной скорлупке. А ведь раньше так любила погулять, посмеяться, пококетничать…       Герм, увидав её, оживился, но сказать ничего не успел.       — Так это и есть твой мужичок с орешками? — бесцветным голосом спросила Лу, когда Стася следом за ней вошла в комнату и закрыла дверь.       — Нет, это его друг, — Стася присела рядом с подругой на её койку и положила руку ей на плечо. — Он, кстати, с интересом сейчас на тебя глянул…       — Это его проблемы, — отрезала Лу и, дёрнув плечом, скинула с него Стасину ладонь.       — Лу, ну ты-то чего? — в сердцах воскликнула Стася, устав от необходимости кого-то в чём-то убеждать; понимала, конечно, что Лу может спасти только надежда на скорое бегство отсюда, но сказать ей о перекати-космос пока не решалась, мало ли, вдруг не прилетят ещё… — У меня вот тоже давно уже эти пятна…       — То есть, я себе это всё надумала, да?! — взвилась Лу. — Конечно, одно маленькое пятнышко можно спрятать, замазать, но оно же будет разрастаться! В столовке чего только не насмотришься: такие уроды приходят, что потом в кошмарах снятся! И я буду такой, понимаешь, дура ты? Мы с тобой когда-нибудь станем такими же, если от рака лёгких прежде не сдохнем! А я не хочу так! Не хочу!       Лу, как и вчера, разревелась, но Стася в этот раз не решилась навязываться с утешениями. События этого дня морально вымотали её.