Кинктобер — 2024

У Яо есть одна серьезная проблема. Он хочет друга своего начальника. Ситуация осложняется тем, что с другом начальника Яо близко знаком и даже в некотором роде обязан. И тот ему тоже обязан. Эта долгая и запутанная история включает родство, школу и баоцзы на завтрак, и даже нынешнее место Яо тоже получил благодаря Лань Сиченю. Лань Сичень (он просит называть себя Сичень-гэ) приходит раз в неделю, ждет в приемной, пока не закончится встреча, перебрасывается парой вежливых фраз и тепло улыбается. Яо каждый раз очень радуется, что у него массивный деревянный стол, а Сичень не просит зеленого чая. Очень радуется. Очень. Хорошо хоть Яо не хочет начальника. Яо легко увлекается и всегда открыт новому опыту, ну или был открыт, пока времени было больше, но по Сиченю он сохнет давно. Пожалуй, что и со школы. Ему он подарил первый поцелуй и почти подарил девственность, правда, наутро Сичень ничего не вспомнил, потому что у него парадоксальная реакция на алкоголь. А второй раз Яо, разумеется, не повезло его напоить. Только для Сиченя у него отключаются ум, достоинство и чувство самосохранения и начинают сыпать сердечки из глаз. Только Сичень вызывает у него слабо неконтролируемое желание сдернуть штаны или хотя бы встать на колени. Только ради Сиченя он согласился на место делопроизводителя в корпорации Не, с наследником которой его связывает публичный секс на столе во время студенческой пьянки. В свое оправдание Яо может сказать, что ему тогда были очень нужны деньги. Словом, подростковое чувство к Сиченю совершенно не мешало ему познавать мир удовольствий, но качественно отравляет взрослую жизнь. Завтра Сичень придет снова. Опустится в кресло для посетителей, скрестит длинные стройные ноги и устремит взгляд своих светлых глаз на Яо. Совершенно не подозревая, что творится в его душе, в голове и пониже спины. Ну, может, пониже спины и подозревая, это Сичень открыл ему наслаждение принимающей стороны. Яо ждет десять невыносимо горячих и сладких минут, в течение которых он должен быть вежлив, спокоен и доброжелателен как мечта. Какого черта его повысили до секретаря. Если бы не секретарское жалование, он бы давно отсосал Сиченю на ковре в приемной. Да, завтра Сичень придет снова, но Яо будет готов. Сегодня у Яо прекрасный коллаж с обнаженным торсом, новая смазка и первый в его ящике резиновый член. На коллаже Лань Сичень с длинными волосами лежит, опираясь на локоть, ханьфу распахнуто на плечах и груди, а под краем узорного шелка между ног угадывается все, что должно угадываться в заинтересованном состоянии. Яо ставит перед собой планшет, ложится на бок и нежными медленными движениями касается себя сзади. Сичень его так и ласкал. Лежал сзади, целовал и покусывал шею, сдвинул бедро вперед и коснулся его… ну, не прямо там, но трогал за ягодицу. Яо чуть ветром не сдуло, его ягодицы раньше никто так вдумчиво не мял. Сичень между ними дотронулся, только когда Яо сам попросил. Сейчас-то можно так долго не ждать, опыт у Яо гораздо больше. Он дотрагивается, представляя, что это пальцы Сиченя, обводит, трет и надавливает. Сичень был такой медленный, такой чуткий, он дожидался, пока Яо от удовольствия всхлипывать не начнет, и только тогда переходил к следующему этапу. Сегодня вместо пальцев Яо почувствует кое-что лучше. Он смотрит на коллаж, на призывно раскинувшегося Сиченя, на его рельефную грудь и живот и тяжело дышит. В прошлый раз Сичень довел его до исступления длинными сильными пальцами, а Яо так хотел член. Длинный, ровный, твердый, горячий член, раскрывающий его готовое тело, прямо как тот, что Яо готовит сейчас. — О-о да, эргэ, да, — шепчет он. — Я готов. И надавливает. Это так хорошо, так восхитительно сладко, что Яо не выдерживает, запрокидывает голову и стонет. Сичень улыбается ему одобряюще, Яо не ждет и вводит член плавными толчками все глубже, пока не воздет полностью. — Сиче-е-ень, — он вздыхает. — Сичень, какой у тебя… «Ты правильно делаешь, а-Яо, — говорит Сичень у него в голове. — Расслабься, милый, пусть нам обоим будет хорошо». — Не надо, эргэ, не жди, — Яо не вытаскивает, толкается на пробу. — Я хочу доставить тебе удовольствие. Ощущения самые удивительные. Нет, с живым любовником лучше, но не с каждым. А такого, чтобы имя другого слушать, Яо и вовсе не знает. Люди, с которыми он занимается сексом, эгоистичны. «Вот так, а-Яо, вот так. Не спеши. У нас вся ночь впереди, мой хороший». Яо двигает рукой, член выходит до середины и снова входит медленно и плавно. Сичень все делает плавно и тщательно, пока Яо не расслабится и не уронит голову, шепча что-то бессвязное. Сзади тесно и горячо, поза неудобная, рука устает, но Яо не останавливается. — Еще, эргэ! Еще-еще! Еще! «Мой милый а-Яо, перевернись, дай полюбоваться тобой». Да, Яо в курсе, что Сичень такого никогда в жизни не скажет, спасибо. Но показать ему себя очень хочется. Яо переворачивается в коленно-локтевую и некоторое время стоит, раскрывшись. Приятно. Он снова заводит руку за спину и скулит. В этой позе он быстро кончит, он на нее дрочит все время. Сичень держит его за бедра, входит быстро и глубоко, ягодицы горят, Яо раскрывается навстречу ему, выгибается и почти кричит. Расставляет ноги пошире, затекшая рука подводит и он падает на постель. «Осторожнее, а-Яо! Ты в порядке?» — Все хорошо, Сичень-гэ, — шепчет Яо дрожащими губами. Так даже лучше. Почему он так раньше не думал? Входит так же глубоко, но как-то полнее. Внутри так тесно, так сладко. Так стыдно, что Сичень видит его таким. «Не стесняйся, а-Яо, покажи мне себя. Хочу видеть, как мы соединяемся». У Яо кинк на это слово из уст Сиченя. Он так и говорил «мы соединялись» вместо «переспали», Яо не смог ему рассказать хотя бы приличную версию правды. В присутствии Сиченя он начисто утрачивает способность к недомолвкам и лжи. — Сичень! Сичень! — он начинает прогибаться, конец близок. — Сделай что-нибудь!.. Сичень… Я сейчас… Обычно в этот момент ему давят на поясницу, не давая кончить, но тут помощи ждать неоткуда. Яо доводит себя почти до края, пока перед глазами не запляшут цветные пятна, а голос срываться не начнет, и вытаскивает. «Еще немного, мой хороший. Ложись, вот так». Яо ложится на спину. Если прикрыть глаза, то можно вообразить как Сичень кладет руки на его колени и разводит их в стороны, скользит ладонями по внутренней стороне бедра. Он так и делал тогда, и дрочил ему, хорошо, что Яо тоже был пьяным. Он, конечно, кончил, но к этому моменту его член снова стоял и Сичень взял его в рот. Яо метался и плакал, Сичень отсасывал, его пальцы снова были в заднице Яо, это было очень долго, очень смущающе и очень хорошо. Яо кончил ему в рот и взял обещание когда-нибудь повторить по-настоящему. Сичень ласкает внутреннюю сторону его бедра, пока Яо не начнет стонать, входит и останавливается. Яо просит сбивчиво, но Сичень обхватывает его член и дрочит. Яо задыхается, бьется на постели, разводит ноги еще шире и толкается в руку. — Сичень! Сичень, пожалуйста! Не надо, Сичень, нет… «Потерпи, мой милый а-Яо. Потерпи еще немного». — Не могу больше! «Мне нравится, когда ты такой». — Ты жестокий, эргэ! «Ты слишком нетерпелив, мой драгоценный а-Яо. Доверься мне». — Позволь мне… позволь мне кончить! Яо всхлипывает, когда Сичень оставляет в покое его член и начинает двигаться. Толчки отдаются по всему телу, Яо дрожит и разводит ноги еще шире, внутри совсем горячо, Сичень двигается в нем быстро и плавно, Яо задыхается от наслаждения. — Кончи со мной, эргэ! «Еще немного, а-Яо». — Не могу больше! Яо накрывает, он бьется, стонет, в глазах темнеет, он прикусывает губу и выгибается. Внутри так сладко, так тесно, Сичень в нем все еще двигается, Яо просит о чем-то. Он на все готов, лишь бы Сичень не останавливался. Ему давно не было так хорошо. — Еще, эргэ! Еще! Когда Яо перестает понимать, что делает, Сичень все еще двигается. «Мой милый, мой послушный а-Яо, тебе было хорошо?» — Мне хорошо с тобой, эргэ. Яо открывает глаза. Сичень все еще в нем, одна конкретная часть Сиченя. Он чувствует себя восхитительно порочным, вот бы когда-нибудь и настоящий Сичень его оценил. Яо гладит себя по животу и между ног, как будто благодарит чужими руками. На груди густые светлые капли, Яо смущается, хотя здесь больше никого нет. Ну, если не считать Сиченя, укоризненно улыбающегося с экрана. Резиновый член покидает его тело с таким звуком, что Яо стыдно перед фотографией Сиченя, хоть она здесь как раз для этого. — Прости, эргэ, но ты же знаешь, без этого я не смогу, — Яо гладит экран кончиком пальца. — Мы не можем быть вместе, ты никогда не предложишь мне секс, а я не осмелюсь из страха потерять работу. Не осуждай меня, надеюсь, завтра я смогу наконец-то тебе в глаза посмотреть. Сичень смотрит на него со своей обычной вежливой теплотой. Яо наконец-то чувствует себя свободным.