Кинктобер — 2024

Сичень испытывает к Яо глубокую симпатию так давно, что даже не помнит. Пожалуй, что и со школы. Год в старшей школе, когда они вместе учились, стал для Сиченя испытанием. Яо был собран, учтив, участвовал во всех тех же делах, что и Сичень, и так настойчиво искал его внимания, словно Сичень был единственным, кто ему мог помочь. Правда, долгое время он и был единственным, это уже потом Яо собственными знакомыми обзавелся. В школе Яо был очарователен — невысокий, с тонкой талией и мягкими чертами лица, большими глазами и ямочками на щеках каждый раз как он улыбался. И с густой неровной челкой, которую Сичень все время заправлял ему за ухо. Сичень обожал его вполне платонически и ни о чем таком не помышлял, пока не выпустился и не начал видеть Яо во всех, с кем встречался. Тогда ему стало понятно, какие чувства он к Яо испытывал, но делать он тоже ничего не собирался. Яо был слишком хорош, чтобы пятнать его грязными помыслами. К несчастью, Сиченю пришлось присутствовать на выпускном и острая тоска с ароматом несбыточного заставила его поцеловать Яо. Подкараулить, затащить в тень деревьев и украсть поцелуй как какой-то насильник, всегда поправляет себя Сичень. Яо тогда впервые на его памяти перестал улыбаться, смотрел огромными глазами и едва заметно кивнул на вопрос, впервые ли он целовался. От ужаса и стыда Сичень сбежал и не показывался ему на глаза пару лет. Лучше бы и дальше не показывался. Всякий раз как Сичень думал, что справился с собой и может контролировать поведение, случалось что-то такое, что разбивало его уверенность вдребезги. То он напился и проснулся с пропуском Яо в постели, намекающим, что спали они вместе. То Яо внезапно полюбил его обнимать. То Не Минцзюэ, лучший друг, сделал то, чего Сичень никак от него не ждал. Ну хоть Яо помог выигрыш, Сичень до сих пор видит сны, где он вместо Минцзюэ. Яо был небогат и происхождения самого низкого, но Сичень никогда не думал, стеснен ли он в средствах, пока не увидел аккуратно зашитую одежду. Сичень был старше, состоятельнее и выше по положению. У них не было ничего общего, кроме отдаленного родства, совместной учебы и Не Минцзюэ — да и то последний появился, потому что Сичень Яо к нему работать устроил. Минцзюэ не особенно интересовался штатным расписанием, но ради Сиченя поручил найти хоть какое-то место. То, что приобретение оказалось удачным, его не особенно радовало. Не огорчало, впрочем, тоже. Минцзюэ уже неоднократно заявлял, что Сиченю по-дружески симпатизирует, но не с такой частотой. Теперь они видятся каждую неделю. Сичень приходит в офис, минут десять или пятнадцать проводит с Яо наедине, а потом Минцзюэ его подкалывает. То есть они разделяют трапезу, конечно же. Яо улыбается ему вежливо и нейтрально, но из-за стола не встает. Сичень любуется его чистой кожей и безупречной прической, то и дело возвращается взглядом к ямочкам на щеках, смотрит на руки с аккуратным маникюром, перебирающие бумаги, на идеально повязанный галстук и мечтает, как опрокинет Яо на этот стол, сорвет с него галстук, свяжет запястья и… и как им будет хорошо вместе. — Господин Лань Сичень, директор Не просил предупредить вас, что сегодня задержится. — Не так официально, а-Яо, пожалуйста, — мягко улыбается Сичень, мечтая, как Яо подойдет и скажет это, заглядывая в лицо. — Не думаю, что это уместно, — Яо смотрит на него с легкой ноткой соблазна. Немного искоса, как будто смущаясь, но пристально и улыбаясь не слишком заметно. — Мы больше не ученики одной школы. Когда Яо проводит по губам кончиком языка, Сичень едва сдерживается, чтобы не застонать. — Думаю, нас достаточно многое связывает, чтобы немного отступить от формальностей? Яо отводит взгляд, будто ему неловко. Сичень печально вздыхает. — Где там этот несчастный? — слышится из-за двери. — Пусть заходит. Сичень перестает улыбаться и поднимается. — Я здесь, мой дорогой друг, — он открывает дверь кабинета. — Ты номер два, — говорит Минцзюэ, подняв голову. — Там начальник отдела снабжения должен ждать. — Хочешь его уволить? — Подумываю. — Он принес заявление на увольнение, — подает голос Яо. — Хотите взглянуть? — Сам написал? — Минцзюэ даже голос не особенно повышает. — Конечно. Своей рукой. Минцзюэ смеется. — Выпиши себе премию, Яо. — Я уже, господин директор, — невозмутимо говорит Яо. — Двадцать процентов. — Еще одну. Компания не обеднеет, не возражай. Подобрал кандидатов? — Конечно. То есть, думаете, наш отдел по работе с персоналом не справится? Минцзюэ берет пиджак со спинки кресла и подходит к двери, которую все еще держит Сичень. — Думаю, что тебе хватит комплиментов сегодня. Яо вздрагивает от неожиданности, но молчит. Сичень гордится им так, словно сам всему научил, хотя он мог разве что морально поддерживать. — Приятного аппетита, господин директор, — улыбается Яо. — Приятного аппетита, господин Лань. — Может быть, присоединишься к нам? — Сичень приглашает его через раз. — Благодарю за вашу заботу, у меня много работы, — улыбка Яо немного виноватая и смущенная, но все такая же светлая. Ему Яо все время отказывает. Минцзюэ дожидается, когда они зайдут в лифт. — Трахни его уже, — ворчит он. Сичень смотрит на него с ужасом. — Ты что! — он зажмуривается. — А-Яо не такой! — Не какой? — насмешливо спрашивает Минцзюэ. — Я никогда не смогу предложить ему ничего подобного! — с жаром восклицает Сичень. — Как можно? — Минцзюэ поднимает брови, намекая, как можно и каким способом. Сичень сникает. — Я осмелюсь только смотреть. — Намекни ему, дальше он все сам сделает. Сиченю эти разговоры… не нравятся. Они выставляют его драгоценного Яо в дурном свете, а Яо не такой. Он любит мужчин и мужское внимание, но он никогда не вел себя недостойно. А-Яо скромный, умный, образованный и хорошо воспитанный человек, он не заслуживает подобного отношения. Сичень никогда не предложит ему ничего такого, что могло бы оскорбить или унизить, хватит и того, что он видит сны. Когда-то давно Сичень пробовал перевести их отношения в более приземленную область, но Яо был столь демонстративно незаинтересован, что понял бы идиот. Лань Сичень идиотом не был. В их следующую встречу Яо в новом галстуке. Сичень делает ему комплимент, улыбка Яо на секунду тускнеет. Сичень тоже перестает улыбаться и умоляюще смотрит с просьбой простить. Он больше никогда не позволит себе ничего настолько фривольного, только бы Яо улыбался ему как раньше. Хотя бы своей вежливой улыбкой для посторонних, ну пожалуйста. Минцзюэ кивает ему на дверь, прерывая безмолвный диалог. Яо опускает глаза, Сичень понуро плетется вслед. — Ты хоть дрочишь? — спрашивает в лифте Минцзюэ Сичень краснеет. — Я бы не запятнал его образ таким, — он смотрит Минцзюэ в лицо, уверенный, что он поймет. Минцзюэ закатывает глаза. Да, Сичень пытался. Он флиртовал — с другими выходило неплохо, но Яо сразу делал постное лицо, так что Сичень зарекся заигрывать. Он дарил подарки, которые Яо почти всегда возвращал. Он приглашал на свидания, на которые Яо если и приходил, то свиданиями не считал так откровенно, что никому другому Сичень бы такой прямоты не простил. Он соблазнял и здесь добился самого большого успеха, они провели несколько ночей вместе, но Яо оборвал их отношения после выпуска из университета. Если бы не случай, они вряд ли бы встретились снова. Так что да, Сичень очень хорошо понимает, что не привлекает Яо ни в каком качестве. — Иногда я вижу сны, где мы только вдвоем. Они сидят на открытом балконе Минцзюэ. Ночь, теплый ветер, Сичень пьет зеленый чай, а Минцзюэ что-то крепкое. Как было бы хорошо, если бы тут был а-Яо. Сичень бы закутал его в плед и усадил на колени, Яо бы жмурился от удовольствия и тянулся поцеловать. А потом — потом они бы проверили, выдержит ли шезлонг их вес. Минцзюэ хмыкает и Сичень возвращается в реальность. — Я б тоже видел. Он стал опытнее. Сиченя перетряхивает. Минцзюэ смеется. — Как тебя перекосило! Да, мы иногда общаемся в неформальной обстановке. С каждым разом он все лучше и лучше. — Тебе обязательно? — цедит Сичень. — Ты сам виноват, — пожимает плечами Минцзюэ. — Он с твоих рук ел, у вас могло быть все что захочешь. Почему ты не сделал его своим? — Он не хочет, — печально сообщает Сичень. — Я его не привлекаю. Минцзюэ фыркает, но ничего не говорит, и на этом спасибо. Утром на кухне его встречает а-Яо. Сичень выходит из душа, обернув голову полотенцем, но в остальном не особенно прикрываясь, Минцзюэ просыпается через полчаса. Яо раскладывает папки на столе, тянется к стаканчику из кофейни и издает придушенный звук, когда встречается с ним взглядом. Опускает глаза и как-то так получается, что скользит взглядом по всему его телу. Сичень мысленно благодарит привычку посвящать занятиям два часа в день. — С-сичень… доб-брое утро, — заикаясь, выдавливает Яо. Кажется, он впервые за долгое время заинтересован. Сичень улыбается нервно. — Рад встрече, а-Яо. Еще больше рада одна конкретная часть. — Хорошо выглядишь. То есть, — Яо сглатывает, не в силах оторвать взгляд. — Я хочу сказать. — Я не знал, что ты придешь, — Сичень подходит ближе и берет его за руку. — Прости, мой вид тебя смущает? Яо, наконец, переводит взгляд от самой заинтересованной части Сиченя выше, по животу, груди и, наконец, смотрит в лицо. — Ты очень красивый. — Ты тоже, а-Яо, — голос подводит, Сичень почти шепчет. — Я так люблю твою улыбку. Яо улыбается несмело. Улыбка расцветает на его лице, она робкая и нежная, словно весенний цветок. Сичень дрожит, Яо редко так искренне улыбается. — Я все время тебе улыбаюсь. — И я счастлив каждую нашу встречу. Яо зачарованно шагает вперед, Сичень обнимает его за плечи, кладет руки прямо на его темно-серый костюм и наклоняется. Касается его губ своими. Яо приоткрывает губы, будто хочет что-то сказать, но Сичень обводит их языком и скользит внутрь. Яо сдается. Стонет в поцелуй, прижимается, кладет руки на пояс, целуется он потрясающе. Сичень не отпускает его, не позволяет отстраниться, только на стол сажает. Яо разводит ноги, чтобы было удобнее, прижимается к нему и стаскивает пиджак. Сичень расстегивает его ремень, пока Яо возится с галстуком, но это слишком долго и они снова целуются. — У тебя что-нибудь есть? — К черту, давай так, — Яо стонет, когда Сичень расстегивает его рубашку. — У Минцзюэ должно быть, — Яо с трудом смеется и ложится на стол, тянет его за собой. — Подожди немного. — Хочу тебя, не хочу ждать. Сичень дрожит. Яо открытый, жаждущий и весь его, он улыбается дрожащими от желания губами и ждет. — Господин Лань? Господин Лань! Сичень моргает и трясет головой. На столе только папки, Яо стоит на приличном расстоянии от него и зовет уже некоторое время. А Сичень снова дал волю фантазиям. — Кажется, вы забыли второе полотенце, господин Лань, — говорит Яо с вежливой улыбкой. Только его слегка покрасневшие щеки и отведенный в сторону взгляд показывают, что обычное спокойствие ему изменило. Сичень сдергивает полотенце и заматывается, Яо издает благодарный вздох. — Приношу свои извинения, — Сичень и сам краснеет. — Не стоит, господин Лань, ничего плохого не произошло, — Яо снова улыбается как обычно. Как ему удается быть таким хладнокровным? Наверное, дело в том, что Сичень для него ничего не значит. — Останешься на завтрак? — Вынужден отказаться, сегодня директор Не поручил мне важное дело, — Яо вежливо кланяется. — До свидания, господин Лань. Он уходит, а Сичень еще долго смотрит ему вслед. Потом берет стаканчик и прижимается губами. Яо пьет американо без сахара, а непрямой поцелуй еще долго будет жить в его памяти. Минцзюэ смеется над ним весь месяц. Сичень сначала перестает ходить в его офис вовсе, но потом понимает, что от этого лучше не станет. Для Яо его визиты все равно не значат, а ему без Яо никак. Яо улыбается вежливо и доброжелательно, а после того утра еще и немного сочувственно, Сичень тонет в его улыбке, нежится как котенок на солнышке, он согласен сделать еще одну глупость, лишь бы Яо улыбался тепло, нежно и только ему. Сегодня Сичень приходит немного раньше. Яо нет за столом, идеальное время, чтобы сделать то, что задумал. Он кладет открытку и маленькую коробочку с конфетами на клавиатуру и выдыхает. Глупо, конечно, но сегодня он хочет посмотреть, как Яо его подарок найдет. Яо любит именно эти и Сиченю нравится иногда его радовать, пусть даже инкогнито. Он садится на диван для посетителей и ждет. Дверь распахивается, Яо быстрым шагом пересекает приемную и кладет папки на рабочий стол. Замечает Сиченя и его лицо озаряет улыбка. Сичень улыбается в ответ. Яо не вежливо улыбается, не мягко и почтительно приветствует старшего, он искренне рад видеть Сиченя и его улыбка слишком широкая. — Рад видеть тебя, а-Яо. — Я тоже, — Яо улыбается еще шире. Крошечная заминка, когда Яо не называет его по имени, делает Сиченя еще счастливее. Яо так делает очень редко. Это компромисс между близким «Сичень-гэ», о котором Сичень его просит, и официальным «господин Лань», выбранным Яо после окончания учебы. Яо никогда не отступает от единожды возведенных барьеров и это маленькое, незаметное, ничего не значащее послабление говорит Сиченю больше, чем любые его слова. — Минцзюэ еще нет? — Нет, он… — Яо садится в кресло и опускает взгляд. — Простите. Он просил передать, что подойдет в два часа. Яо делает какое-то странное движение рукой, словно что-то отталкивает под столом. Сичень не сразу понимает, что Яо сделал. А поняв, растерянно смотрит ему в глаза. — Что-то не так? — тихо спрашивает Сичень. — Не стоит вашего внимания,  — Яо улыбается немного неровно, один уголок рта чуть ниже другого. Словно он не хочет, чтобы Сичень это видел. — Просто досадное недоразумение. — Это подарок, — говорит Сичень еще тише. Яо только что выбросил его конфеты, даже открытку не прочитал. Там, конечно, ерунда, но Сичень ее сам подписывал. — Это попытка добиться моего расположения, они тут бывают периодически. — Яо едва слышно фыркает. — Все знают, что я сладкого не ем. — Я не знал, — Сичень сникает. — Прости, я придумаю что-то другое. Яо перестает улыбаться. Он кажется смущенным, Сичень поставил его в неловкое положение. Нужно извиниться еще раз. — Я не знал, что они… от вас… — Прошу прощения за беспокойство, — Сичень встает и кланяется в знак извинения. Яо тоже встает и выходит из-за своего стола. — Вовсе не… — Все, наконец-то я свободен, пойдем пить! — Минцзюэ останавливается на пороге приемной. — Я помешал? Небеса смилостивились надо мной и вы наконец-то признались? Яо переводит на него беспомощный взгляд. — Ничего подобного, — Сичень выпрямляется, но на Яо не смотрит. — Я принес а-Яо извинения за неподобающее поведение. — Ты? — Минцзюэ хмыкает. — Я бы поверил, если бы ты его завалил. — Господин Лань слишком добр, — Яо сжимает кулаки, Сичень видит, потому что не может поднять взгляд. — Я совершил непозволительное и… — А-а, избавьте меня от подробностей! — Минзюэ раздраженно машет рукой. — Вы оба живы и в одежде, между вами три метра, значит, ничего не произошло. Яо, жду тебя в понедельник. Сичень спешит за ним в лифт. Яо не делает ни малейших попыток его остановить — как, впрочем, и ожидалось. Минцзюэ, что для него необычно, молчит все время пути вниз и открывает рот, только когда садится за руль. — Встречайтесь уже, — говорит он с досадой. — Сколько можно. Сичень грустно смеется. — Мне суждено умереть, не изведав его любви. Минцзюэ произносит под нос несколько сочных ругательств. Не то чтобы Сичень их знал раньше, но понимает, о чем речь. — Да ладно, — Минцзюэ заводит машину. — Вы точно трахались. — Лишь в моих снах, — краснеет Сичень. — Мне не было счастья узнать его столь же близко. Минцзюэ коротко смеется. — На улице слышали, как он стонал на той юбилейной пьянке. Сичень холодеет. Тот единственный раз, когда он напился, был тогда, когда утром в постели пропуск Яо остался. — Не… не может быть, — слабо говорит Сичень. — Я бы никогда!.. — До рассвета, Сичень, — безжалостно уточняет Минцзюэ. — И он тебя по имени звал. — Я думал… — Сичень вздыхает. — Теперь понятно, почему он меня избегал. И почему теперь он Яо неинтересен. — О чем ты? — Минцзюэ мельком смотрит на него. — Он на тебя вешался месяц потом. — Я был уверен, что это сон и у нас ничего не было. Минцзюэ скептически хмыкает. — Там и у святого бы встал. А ты не святой. — Мне было стыдно. Ему  сейчас стыдно. — Но ты можешь ему сейчас рассказать. Поверь мне, он против не будет. — Я попытался сегодня, — и все еще в себя не пришел. — Он отверг мои чувства. — Клянусь, если так еще месяц продлится, я запру вас, — Минцзюэ тормозит на светофоре. — Два идиота. Один вечно лыбится, второй одухотворен. За что мне это, где я прогневил Небеса? — Тебе кажется это простым? — Да что тут сложного? Находишь человека, знакомишься, ведешь его в койку. Все! — Минцзюэ усмехается, словно ему пришла в голову мысль. — Планы меняются. Сегодня мы оба пару найдем. — Но… а-Яо… — А Яо сам виноват, — отрезает Минцзюэ. — Нужно было идти к своему счастью. Ну или хоть улыбаться ему не как блаженный. С этим Сичень не согласен. Яо улыбается как небожитель, Минцзюэ просто завидует. Но, наверное, раз Яо не хочет быть с ним, Сичень может попытаться с другим? Наверное, может.