Тайга

Лейн зажмурилась. Словно держа ее на оптическом прицеле, редкое в этих краях солнце решило метко испепелить ее глаза. Рефлекторно натянув на лицо соседнюю подушку, девушка издала протяжный стон. Первое — снова утро. Снова изнуряющая и всей душой ненавистная тренировка, душ, пресный завтрак и мытарство над фолиантами и книгами. День сурка в унылой дыре. Лэйн уже терялась в догадках, что ей было ненавистно более — злобудни, съедающие их и без того короткие дни, или нашествие тварей, вынуждающих бежать, стрелять, но хотя бы истинно чувствовать жизнь, ее пульсацию в венах. Второе — утро было бы не таким дерьмовым, оставь Дмитрий не только свой запах на этой треклятой подушке, но и все свое туловище. Надежно пряча их от утра, он которую ночь окутывал ее в своих руках, аромате и дыхании — удивительно, но только здесь, на этой кровати холодный бескомпромиссный Генерал становился простым мужчиной. Ее мужчиной. И делить его с Анной, сослуживцами и Донован больше не приходилось. Только не в этой комнате. А потому Лэйн закрепляла своё право на него своими стопами между его ног; своей макушкой под его подбородком, и … Резко размежив веки, девушка уставилась в потолок. Пока взгляд обводил знакомую трещину, тянущуюся от лампы, поясница бесстыдной пульсацией отзывалась свежими воспоминаниями. Каждое утро, в пять с небольшим часов она просыпалась от гулкого перевода дыхания позади, от носа, глубже зарывающегося в ее затылок, а еще от ощущения настойчивого, но бессознательного притеснения в районе копчика. Крепче сжимая ее у порога пробуждения, пока еще Дмитрий естественным образом напоминал, что он живой мужчина, а не бесчувственный механизм. И если в первый раз подобная мелочь воспринялась Лэйн короткой неловкостью и самоубеждением, что природа есть природа, то после из раза в раз, девушке приходилось мириться с липкостью бедер и мыслью, что впору эту мужскую особенность физиологии перевести в еще один вполне естественный процесс. Отказавшись от десятиминутного самоудовлетворения, Лэйн с завидным равнодушием поднялась с кровати. Не утруждая себя заправлением постели, она скинула на пол сорочку, шелк которой призывно оттопыривался от любого телодвижения Дмитрия и, накинув на обнаженное тело безразмерный свитер, не без усилий натянула кожаные штаны, на днях подогнанные волшебницей Аннушкой. Где она добывала одежду, Лэйн по-прежнему не знала, но надо отдать должное со вкусом у младшей Генерала было более, чем прекрасно. «Адам» гудел как улей. Шагнув за пределы их комнаты, девушка стала частью царившей суеты. Безразборным эхом разлетались чьи-то возгласы, зычные приказы и даже смех. Последний, к слову, доносился из общего зала — точки их утреннего сбора. — Если сегодня не отменят тренировку, Луна, можешь раскалываться незамедлительно. Вернув на место скатившийся по плечу вырез черничного свитера, Лэйн неспешным шагом настигла эпицентр утреннего веселья. — Откуда мне было знать, что он женский? Как по мне — это унисекс, — Ноа раздраженно оттянул на груди ткань и поправил на носу оправу очков, выражая свое глубокое разочарование. — Ну, Ноа, не обижайся. Ты выглядишь в нем очаровательно, — Анна примирительно пихнула друга в плечо, по-напускному шикнув на гогочущую аудиторию. — К тому же благодаря тебе мы можем погрузиться в предрождественскую атмосферу, — указав на принт в виде красноносого оленя, девушка помаячила в руках ободком с рожками: — Если доживем, считай, у тебя уже есть праздничный костюм. Всего одна мелочь и … Из рук перехватили аксессуар и бесцеремонно нацепили его на голову пыхтящего Ноа. — И будешь нашим славным оленёнком Рудольфом, — Грег беззлобно усмехнулся, заражаясь всеобщим энтузиазмом. Смеяться вот так от души из-за такой нелепости было лучшее, что могло с ними произойти.— Эй, Лэйн, — заприметив девушку, он махнул рукой, — хоть ты убеди его, что этот свитер ему очень к лицу. Заговорчески подмигнув, Грег схлопотал меж ребер локтем. — Если мы хоть на йоту друзья, не смей им подыгрывать, Лэйн, — Ноа нахмурился. Попытка урезонить товарищей, знатно нарушивших дисциплину апокалипсиса, увенчалась полным фиаско. — Свитер и впрямь больше походит на унисекс, — пристроившись на свободном кресле, Лэйн проигнорировала косой взгляд Пилеона, явно нацеленный на область ниже оголившихся ключиц. — Но это не отменяет того факта, что ты в нем крайне умилительно выглядишь. Не хватает еще шрама на лбу и будет вылитый … — А-а-а, газ мне в глаз, Поттер! Гениально! Мать его мальчик из чулана! — Лестер надрывно из-за смеха просипел и новая волна гогота прокатилась по комнате. — Лэйн, один-один… — Да иди ты на хер, Лес! — сорвавшись на фальцет, Ноа выставил средний палец.— И чтоб я вам ещё обеды готовил… Хрена с два! Одарив всех презрительным прищуром, взор парня упал на Лэйн, чьи губы предательски стремились уголками кверху.— А ты … От тебя я такого не ожидал. — Чего ты в этот раз не ожидал от нашего криптографа? — низкий баритон вмиг осадил разбушевавшуюся толпу. Как один все подорвались на месте, приняв или вертикальную позицию, или заняв свободные места на диване и стульях. — Ничего криминального, — Ноа тихо буркнул, стаскивая с головы ободок и скрещивая на груди руки. Аккурат поверх вышитой морды. — Просто нелепая шутка вышла из-под контроля. Намеренно сделав вид, что не заметил призыв Анны сесть рядом с ней, он занял самый дальний и темный угол комнаты. Фосфоресцирующий нос оленя поставил условную точку во всеобщем припадке, вынуждая всех затаить дыхание, чтобы не сорваться в новые конвульсии. — Что ж, я рад, что все в таком приподнятом настроении. Подобный выхлоп эндорфинов будет особенно полезным для выполнения срочного задания от Донован, — Дмитрий вышел в центр лобного места, пробегаясь по всем спокойным взглядом. Верней, пробегаясь по всем, но запинаясь на вполне закономерной одной. Лэйн с привычной апатией смотрела сквозь него. Опасная метаморфоза — так сладко посапывать и тереться щекой о его предплечье после полуночи и в то же время разъедать ртутью взгляда во все оставшееся время. — Ночью из-за небольшого землетрясения обрушилась часть западной стены. Наша задача за пару дней разгрести завал и параллельно восстановить разрушенный участок, — слова уставной манерой развеяли наплывший морок. Оценив выражения лиц присутствующих, Дмитрий буквально ощутил вибрацию от их мысленного скулежа. Всех, кроме ее. — Значит, никакой тренировки? — Кира едва скрыла разочарование. В отличие от криптографа, местная снайперша буквально расцветала от одного только упоминания этого сакраментального слова: тренировка. — Если под конец дня ваше тело не обессилит — так и быть, можете перед сном потренироваться. А до тех пор распределяйте кто из вас будет поднимать камни, кто развозить их, а кто класть. — Какое провокационное «класть», — на подлокотник незаметно присели, и белое перо прошлось по оголённой шее Лэйн. Её тело моментально покрылось мурашками. — В каком, интересно, контексте Генерал его озвучил? Подобно ленивому коту, Каин нагнулся пониже, так чтобы его вкрадчивый шёпот был слышен только ей. Показалось или нет, но в последнее время ангел с особым энтузиазмом составлял ей компанию, то и дело впутывая в свой хитросплетенный монолог. Особенно в присутствии Генерала. — В том, что применяется к слову «камни». В отличие от ангелов, военные прямолинейны, — Лэйн перекинула с плеча на спину волосы, приковав к себе лишнее внимание не только провокатора, но и его главной жертвы. Дмитрий, озвучивая локальные задачи, не забывал всем своим видом показать, что он все видит. Всех. Его. — Ох, милая Лэйн, насчет прямолинейности военных ты права. Впрочем, — полоснув льдистой насмешкой Генерала, ангел как бы невзначай поддел кончик волос девушки, незатейливо накрутив его на палец.— … Настолько ли наш вояка очевиден? Что-то мне подсказывает его нынешнее «класть» гораздо шире, чем ты думаешь. Нарочно встрепенув крылом и как бы отгораживая им Лэйн от всех, Каин добился своего. — Каин, твоя с Пилеоном помощь понадобится в части патрулирования. Пока из-за стены мы уязвимы, важно втройне быть уверенным в чистоте периметра. Отчеканив, Дмитрий в упор посмотрел на того, кто с каждым днем все больше посягал на чужую территорию. На его территорию. — Как вы еще без нас выжили, — Каин в свойственной ему манере пожал плечами, не то принимая, не то насмехаясь над приказом. — Увидимся позже. Вслед за ангелом засуетились и все остальные. Позабыв о простых минутных радостях жизни, каждый из отряда надел на себя маску беспрекословного винтика постапокалиптической машины. Не заметив, как все разбрелись по своим местам, Лэйн только сейчас осознала, что не оцифровала свои функции. Ей должно разгребать валуны, или дешифровка, пропахших плесенью манускриптов снова ее головная боль на ближайшие восемнадцать-двадцать часов? — Сегодня никто из ребят помочь не сможет, — ответ на мысленный вопрос прозвучал знакомым голосом. Не лишенным командной нотки, но вместе с тем таящим крупицы заботы. Или ей так показалось. — Поняла. Лэйн кивнула и, не оборачиваясь, последовала на выход. Дмитрий был явно с ней не согласен. — Оконную раму починят сегодня же. Чтобы не отвлекали от работы, можешь перебраться в мой кабинет. Камин я тебе растоплю, — Дмитрий или все же Генерал очутился возле нее. В черной футболке и того же цвета джинсах, мужчина выглядел как обычно — солдафонски непроницаемым и равнодушным: — Лэйн? И все же что между ними назревало? Их тет-а-тет связь была лишена хоть какого-то определения. Слишком интимно для начальника и подчиненного; слишком отстраненно для любовников; слишком недоверительно для влюбленных. — Хорошо, — она коротко пожала плечами.— Мне без разницы где расшифровывать страницы. Главное, чтобы был свет. А еще твой запах — табак, смола, бергамот и чистота мыла. Но это потом. — Окна выходят на юго-запад. Самое оптимальная световая сторона. — Как скажешь, Генерал. — Постарайся продвинуться как можно дальше, — явно раздражаясь на инертность девушки, Дмитрий потуже стиснул кулаки. — Сделаю все возможное, — Лэйн одарила мужчину ее взглядом. — Хорошего… — Лэйн! — он выпалил. Дмитрий. Двинувшись к ней навстречу до расстояния в десять сантиметров, он едва ли позволил себе втянуть аромат кедрового озона её волос. Стало только хуже. — Сегодня ночью … Заминка. Весь запал иссяк. Дмитрий набрал в легкие воздух, и на время затаил дыхание. Бегущая строка с вопросом: «А что дальше?» затмила весь поток здравомыслия. Что это? Запоздалый пубертат? Под сраку лет решил вспомнить, что такое мальчишеская нерешительность? И что он хотел ей сказать? Его разрывало с самого утра. Снедало чувство неопределенности, от которого хотелось если не сдохнуть, то на время уйти в забвение. Но даже если так, нахрена его рот сейчас издал эти звуки? Что он хотел этим вызвать? Кроме ее вздернутой брови и склоненной на бок головы. — Сегодня ночью? — Лэйн вторила. Не то для себя, не то для него. Сюрреалистичность происходящего выходила на новый уровень. — Да. Не замерзла? Спасение нашлось в полнейшей тупости. Где-то на задворках сознания он услышал смачные шлепки ладоней о лоб его бывших сослуживцев, однажды ставших свидетелями еще одного его грехопадения. Тоже в адрес девушки. И тоже в контексте прояснения границ. Но только в этот раз границы предполагалось не сужать, а … — Нет, — поймавшая его с поличным, Лэйн выдержала короткую паузу, будто осознавая его фиаско. — Ты умеешь согревать. Выстрел. Ранен. — По ночам, — взгляд исподлобья. — И частично утром. Продолжая изучающе его смирять, девушка не заметила, как с плеча снова сполз рукав, открывая пространство вокруг острых косточек ключиц. Убит. — Нам надо это обсудить, — рука сама потянулась навстречу. Подцепив непослушную ткань, мужчина вернул ее на место. Как и свое самообладание. — Что именно? Лэйн даже не пыталась ему помочь. — Всё, что… — Генерал, вот вы где, — отголоски мяты забрали остаток фразы. — Быстро ко мне в кабинет! Потом еще наворкуетесь. Донован хлестко махнула рукой, погашая тлеющую спичку: — В противном случае твои архаровцы будут отправлены в качестве прикорма для ползучих тварей. Безэмоциональным, но в то же время хищным прищуром она прошлась по двум замершим фигурам. Неизвестно, что у этой женщины было в голове, но Лэйн была готова поспорить, что их с Дмитрием неловкая попытка завязать диалог о «высоких чувствах» ее заинтересовала. Как могла заинтересовать лаборанта активность клеток крови на предметном стекле под микроскопом. — Иду. Едва заметно кивнув, Генерал нахмурился. Вторжение в их нелепое интимное пространство отчасти даже порадовало. Он выбрал не то время, и не то место. Приосанившись и, закрыв расправленными плечами выглядывающий из окна солнечный диск, мужчина указал подбородком на коридор: — Приступай к работе. Больше не позволяя непривычным мыслям нарушать их покой, он удалился. Лэйн провожала фигуры со смешанными чувствами. Ей откликалась попытка Дмитрия (а именно он, а не Генерал пытался с ней поговорить) дать определение их связи, ведь сама она сформировать собственное мнение на этот счет пока не могла. Отношения или их подобие — все это было непривычно. Как в контексте общей ситуации «на грани» катаклизма, так и конкретно для нее. Мужчины, близость с ними с предпосылками на собственнические замашки — как ни крути подобное ее ранее не трогало. От слова «совсем». У нее, насколько она помнила, были те, с кем она могла сходить на свидание или провести ночь, но то были разовые акции в студенчестве — период далекий и нереальный. А сейчас… Дмитрий. Дмитрий. Взрослый, травмированный и поломанный войной и миром мужчина. В кевларовом панцире, готовый прикрыть всех своей спиной — изрезанной, истерзанной… но такой горячей и … уютной. Да! Лэйн от озарения замерла, так и не дойдя до комнаты. Именно уютный. Как дом поместья Романовых — монументальный, грозный, с кучей нетопленных обветшалых комнат, но притягивающий к единственной нужной каминной, сердцем которой являлся огонь. С Дмитрием, когда кроме них никого не было, она попадала в плен чарующего жара. Не было ни страха, ни боли, ни разочарования. С ним Лэйн чувствовала себя цельной и… расслабленной. С ним в кои-то веки она познала крепкий сон, посреди которого не приходилось вскакивать в холодном поту. С ним, к своему удивлению, она открыла новую часть себя — возбужденную и желающую гораздо большего. — Бред. Отогнав на мгновение возникший образ полуобнаженного Дмитрия, девушка зашла в свою комнату. На подоконнике уже стоял короб с инструментами, а потому спешно сформировав стопку из нужных книг, она выскользнула из помещения, лишь бы не пересечься с кем-то из людей Донован. К своему отряду Лэйн уже успела привыкнуть, и даже к некоторым прикипеть, а остальных жителей базы она не особо стремилась узнавать и как-то тратить на них свое время. Время вообще было ее врагом. Кабинет Генерала встретил ее забористым дурманом табака. Втянув во все легкие воздух, Лэйн ощутила на корне языка никотиновую вязкость. Еще одно занятное наблюдение — ее перестал раздражать запах сигарет. Верней, еще хуже, ей полюбились сигареты, процесс по заполнению ротовой полости дымным облаком и неспешным сцеживанием его на длинном выдохе. Однажды попробовав эту антистресс практику, сидя на монументе под дождем, Лэйн пристрастилась вечерами прогуливаться по заднему двору и размышлять в окружении аромата Marlboro. Нет. В аромате Marlboro и его. Сигареты были неотделимой частью длинных узловатых пальцев, уходящих в широкую ладонь и жилистое запястье, оплетенное сетью выпуклых сосудов. И именно эти пальцы вначале сжимали пистолет, чьим прикладом он «познакомился» с ней; одергивали ее; придавливали к полу и ... сжимали талию, обхватывали грудь и под покровом восхода оглаживали ее щеку. Все так. Больше чем к сигаретам Лэйн пристрастилась к его пальцам. К нему всему. Дубовый стол и массивное потертое кресло до самого вечера стали ее убежищем. Удобно пристроившись с ногами, Лэйн неотрывно сканировала пожелтевшие страницы, параллельно выписывая в блокнот новые зацепки. Прервавшись лишь на десятиминутный сэндвич, девушка с неизменным перфекционизмом продолжала штудировать чужие записи. Шея и плечи наливались свинцом от статичной позы, а глаза нет-нет да начинали пощипывать из-за дурной привычки переставать моргать. Личное невольно стало второстепенным, уйдя на периферию сознания. Пока знакомые ноты витали в воздухе и проникали в ее кожу и легкие, Лэйн не считала важным вновь возвращаться к думам о том, кто они. Она — женщина. Он — мужчина. Все просто и понятно. Она не заметила, как оранжевое солнце восхода окрасилось в багровые оттенки заката. Смеркалось. Голоса с улицы стихли, а контрольные три гудка оповестили, что любые вылазки за пределы базы завершены. Когда голова под собственной тяжестью уперлась в выставленное колено, а веки сомкнулись лишь на пять секунд, сквозь дрему Лэйн померещился шорох. Сквозняк. Невесомое касание чего-то гладкого и приятного основания шеи. От щекотки, Лэйн едва заметно улыбнулась: — Дмитрий ... Сорвавшись с губ, имя раскололо ее сон. Резко распахнув веки, она вскинула голову, ожидая встретить Генерала. Пустота. Колышущаяся тюль, лизавшая ее плечо и вечерняя прохлада — возможно от усталости ей уже начало мерещиться всякое. Всякий. Прикрыв окно и окинув взглядом внутренний дворик, Лэйн вздрогнула от неожиданного: — У вас с ним очередное задание? На сей раз явственный скрип двери и вот позади ее уже распяли за очередные псевдо грехи. Генерал. С тенью устали под нижними веками, со скрещенными руками на груди. Перечеркивая все, что она могла о них подумать, мужчина стоял возле ее кресла. Сморгнув остатки сна, Лэйн собралась было уточнить, о чем шла речь, но белое перышко, взмывшее от сквозняка над полом вполне красноречиво дало ответ. — Каин? — губы безмолвно изрекли. Переведя взгляд с паркета на Дмитрия, Лэйн собралась было пожать плечами, однако вид играющих желвак заменил сценарий. — Лэйн? — грозное. — Понятия не имею о чем ты говоришь, Генерал,— равнодушно-насмешливое. Определенно, она его вывернет наизнанку. Сегодня. Этим вечером — она не оставит от него живого места. Заставит корчиться и изнемогать от собственного пламени. У любого дракона сильная броня, но уязвимое нутро.