Родной Дом

Дом.

Интермедия.

      Дом стоит на окраине города. В месте, называемом Расческами. Длинные многоэтажки здесь выстроены зубчатыми рядами с промежутками квадратно-бетонных дворов — предполагаемыми местами игр молодых «расчесочников». Зубья белы, многоглазы и похожи один на другой. Там, где они еще не выросли, — обнесенные заборами пустыри. Труха снесенных домов, гнездилища крыс и бродячих собак гораздо более интересны молодым «расчесочникам», чем их собственные дворы — интервалы между зубьями.       На нейтральной территории между двумя мирами — зубцов и пустырей — стоит Дом. Его называют Серым. Он стар и по возрасту ближе к пустырям — захоронениям его ровесников. Он одинок — другие дома сторонятся его — и не похож на зубец, потому что не тянется вверх. В нем три этажафасад смотрит на трассу, у него тоже есть двор — длинный прямоугольник, обнесенный сеткой. Дом серый спереди и расписан яркими красками с внутренней, дворовой стороны. Здесь его стены украшают рисунки-бабочки, размером с небольшие самолеты, слоны со стрекозиными крыльями, глазастые цветы, мандалы и солнечные диски. Все это со двора. Фасад гол и мрачен, каким ему и полагается быть. Серый Дом не любят. Никто не скажет об этом вслух, но жители Расчесок предпочли бы, чтобы его не было рядом. Они предпочли бы, чтобы его не было вообще.

Дан выбор был,

И выбор сделан.

Оставлен позади кровавый след.

Я вас любил,

Я был вам предан.

И предан вами был в ответ.

      Сентябрь, солнце скрыто за тучами и в воздухе чувствуется, что совсем скоро пойдёт дождь. По дороге идут мужчина и женщина, на их волосах множество верёвочек, с рук свисают фенечки и другие украшения. За ними идёт, на первый взгляд, обычный мальчик, волоча за собой спортивную сумку.       Взрослые о чем-то разговаривают, улыбаются, шутят, но, кажется, что сами не считают свои шутки смешными. Мальчик шагал, ничего не говоря, предпочитая слушать и пытаясь разгадать смысл их разговора и причину такой неловкости. Зачем разговаривать, когда не хочется? Почему просто помолчать, если это не имеет смысла? Непонятно.       Взрослые вообще были непонятными существами для черноволосого ребёнка. Почему они делают то, чего не хотят? Почему они не могут просто поговорить? Зачем им так всё усложнять? Делать что-то, говоря, что так правильно и они этого хотят, а потом, пытаясь облегчить себе задачу, делают что-то совершенно противоположное, неправильное и завязывая мёртвый узел.       Мальчик спрашивал об этом у матери, но она, кажется, не поняла вопроса. Или сделала вид, что не поняла, и отмахнулась фразой, что они ничем себя не связывают и полностью свободны. Может, они просто этого не замечают? Их кто-то запутал, говоря, что надо делать именно так и никак по другому, но это было не то, чего они хотели, и поэтому они срываются, оправдывая себя и делая неправильные вещи, одновременно с этим чувствуя вину, исправляться это и делая ещё хуже? Вопросов много, а ответов ни одного. Разве что неправильный. Хотя как найти правильный ответ, если вопросы такие запутанные?       Мальчик опомнился только тогда, когда родители ушли далеко вперёд, и тут же за ними побежал. Пустой рукав развевался позади него, а сумка кое-как повисла на шее. Куда они шли, оставалось загадкой для юного философа, а женщина при вопросах сразу же переводила тему, неловко переводя взгляд в сторону.       Они остановились у Серого Дома. Почему-то, но всё сразу стало понятно и вопросы отошли на задний план. Как он понял? Просто пришло осознание, что обратно не вернётся, и это его конечная точка.       Взрослые неловко топтались на месте, смотря то на дверь, то на мальчика, и мужчина, немного поломавшись, всё-таки открыл дверь.       «Пойдем», — эта фраза, похоже, должна была быть ненавязчивой и простой, но почему-то прозвучала тяжело.       Ноги двигались сами, а в голове было пусто, как в каком-то поле. Кажется, где-то там прокатился тот самый шарик. Стены, коридор, дверь, люди…       Мальчик очнулся, увидев, как женщина села на корточки, встречаясь с ним взглядами и улыбаясь так мило-мило, с теплотой, но где-то там в уголках пряталась неловкость и вина. Он был прав. — Тебе тут будет лучше, — начала она, оттряхивая и поправляя его и так чистую одежду, и задерживая взгляд на пустом рукаве. — Мы будем приезжать, — добавляет мужчина, ободряюще улыбаясь, но, вглядевшись, мальчик заметил, как он отводил взгляд. Он был прав. Они правда запутались.       Он ничего не ответил, и родители, постояв немного на месте, ушли, перед этим сказав что-то мужчине, стоящему позади мальчика и положившему руку ему на плечо. Когда он там оказался?       Они остались вдвоём, и взрослый сочуственно ему улыбнулся, взъерошив и так непослушные волосы. «Тебе тут понравится, — сказал мужчина, ведя его по коридору. — Правда, обещаю. Подружишься с ребятками. Меня зовут Лось, если что-то понадобится, обращайся ко мне, я постараюсь помочь».       От него исходила теплота, и пахло приятным кондиционером для белья. Мальчику мужчина понравился.       Они быстро дошли до комнаты. В коридорах было много интересных, на взгляд мальчика, и разных людей. Но что-то их объединяло, и он никак не мог понять, что именно. Кажется, на них даже не обращали внимания, хоть и были те, которые оборачивались, пристально рассматривая мальчика. От этого по коже пробегали мурашки.       Дверь открылась, и взгляды мальчишек направились на них. Кроватей было больше, чем людей в комнате, и он предположил, что ещё не всё пришли.       Казалось, что ровесники будут смотреть на него лучше, но, когда их взгляды спустились с мужчины, представившимся Лосем, стало понятно, что это было ложным предположением. Взгляды были… дикими. «Новенький, покажите ему всё, объясните», — коротко сказал мужчина, улыбаясь и сразу же удаляясь из комнаты.       Дверь закрылась, и на лицах мальчишек тут же расплылись улыбки. Дикие, такие же, как их взгляд, хоть и где-то без зубов. «Новенький, значит», — усмехается мальчик со светлыми волосам, кто-то выбежал из комнаты, и в коридоре раздались детские крики: «Новенький! Новенький!»       И этот крик не предвещал ничего хорошего.       Шаг назад, хочется сбежать отсюда, убежать куда-то далеко, обратно к тому мужчине с приятным запахом, но его толкают вперёд, и совсем скоро он оказывается в центре круга.       Хорошего точно ничего не будет.       И он был прав.