Родной Дом

Если хочешь заполучить жизнь, которой никогда не жил, придется делать то, что никогда не делал

Джен Синсеро

Ярость.

      Я вернулся в комнату глубоко ночью, когда все уже спали. Ехать по тёмным коридором было тем ещё заданием, но я хорошо справился, если за «хорошо» считать местами отбитые стены, возможно придавленную крысу (я сразу же отъехал, только услышав писк, но не уверен, что она осталась в целости и сохранности) и столкновение с дверью.       Быстро переодевшись, я свалился на кровать, тем самым заслужив недовольный, сонный взгляд Джина. Впрочем, он не сильно меня волновал, завтрашний день был гораздо важнее, чем ворчливый Фазан. Уставившись в потолок, я вздохнул так, будто бы начинается новая жизнь, и отвернулся к стене.

***

      Я сижу в машине, глядя в окно, но не вижу там ничего, кроме темноты и каких-то клубов дыма. Внезапно чувствую толчок и резкую боль в спине, голове, будто бы меня ударили битой минимум несколько раз, чувствую стальной запах крови. Это уже привычное ощущение, обыденная картина, но сердце всё равно отправляется вскачь и я дёргаю ручку двери, пытаясь выбраться, но, как обычно, ничего не получается. Я смотрю на водителя и не вижу лица — скорее всего, просто потому, что мой разум не запомнил этот момент.       Человек выбегает из машины, а я всё также дёргаю ручку, пока её не открывают родители. Они не смотрят на моё лицо, их полные страха глаза сразу же обращаются на мои ноги. Я знаю, что это придумал себе я сам, ведь тогда точно не было ясно, что этот случай привяжет меня к коляске, но всё равно тошно.       Родители медленно отходят, но их медлительность мне ничем не помогает, ведь я не могу встать. Хочется кричать — я уже научился двигаться с помощью рук, но они, как назло, не слушаются. Между мной и этими людьми выстраивается стена, кирпичик за кирпичиком, теперь я не в машине, а в коляске, и вокруг меня выстроились Фазаны, с осуждением смотря на меня. Они что-то говорят, но я не слышу, что именно, но знаю, что это очередные правила. Меня злит, что эти люди в моём сне — ведь их жалкие замечания не имеют никакого правила задерживаться в моём сознании. Пол расплывается в том месте, где стоит моя коляска, и меня засасывает в воронку. Плакаты, взгляды Джина, собрания, кабинет директора, ответственность на моих плечах, соперничество и желание, желание доказать собственную правоту.       В меня кто-то врезается и я сваливаюсь с коляски прямо под ноги всем Фазанам. Коляска просто испаряется, меня трясёт, и когда не получается подняться, я давлюсь собственными словами и просыпаюсь.       На часах три часа ночи, и в тишине комнаты слышно лишь моё тяжёлое дыхание. Очень хотелось кого-то, или хотя бы что-то, ударить, разбить, сломать так же, как и мою собственную жизнь. Не сдержавшись, сморщился и ударил стену так, как только мог, чтобы не разбудить остальных. Копошение всё равно послышалось, но никаких действий следом не последовало, и поэтому я выдохнул, прикрывая глаза. Я знал, что заснуть больше не получится, и был обречён на заключение в кровати вплоть до утра.       Прошёл ещё час. Я успел сменить уже с десяток доступных мне положений и сейчас пытался сделать так, чтобы ноги опирались на стену, и у меня это получилось. Однако, кровать так сильно скрипела, что я услышал недовольное ворчание и решил больше не двигаться. На потолке насчиталось около тридцати пяти трещин, конечно, их было больше, но вскоре это занятие мне надоело, и я пытался придумать что-то новое.       За этими размышлениями прошёл ещё один час, и лежать бездвижно уже казалось пыткой. Я закрывал глаза, считал овечек, голубей, ворон, фазанов, в конце-то концов, но ничего не получалось.       Думал уже заняться йогой, и пытался придумать, как сделать это в моём положении, как пришло время подъёма. Так активно и радостно я не собирался ещё очень давно, и даже взгляды Фазанов не раздражали так сильно, как должны были.       Директор не говорил, когда за мной зайдёт, поэтому я без всяких угрызений совести поехал на завтрак. Стоит подкрепиться перед долгим днём, да и разглядеть стаи в очередной раз не будет лишним. Хотя, конечно, сидеть долго не стоит, у Акулы терпенье не вечное. На самом деле, его почти что нет, но об этом не упоминают. По крайней мере, перед воспитателями.       Я не обращал особого внимание на Фазанов, хоть Джин и пытался пробудить во мне совесть своим «суровым» взглядом. Чтоб со мной точно никто не заговорил, я сел на самый край стола к зашуганному Киту, и принялся за размышления.       Вторая группа, а если точнее — Крысы. А если ещё точнее, то самое место, куда я точно не хочу. И на это есть ряд причин. Первое: они самая отстающая группа. Нет, не то чтобы я был вундеркиндом, гением и превосходным критиком, но мне всё-таки хотелось сохранить в себе частички разума. Да и со своими увлечениями я расставаться не хотел, а в той среде они точно не выживут. Да и судя по крикам и их виду, могут не выжить не только мои хобби, но ещё и я.       Третья. Птицы. Я не знал, что думать насчёт этой группы. Их черные наряды, странное поведение и какое-то почитание к, казалось бы, точно такому же ученику, как они, навевали неприятные ощущения. Я знал, кто такие вожаки, но не видел, чтобы так было у остальных. А если ему отказать? Не послушать его? Что он сделает? Выгонит? Но, понимая, что выбора у меня немного, вздохнул и решил посмотреть на это с другой стороны. Может быть, Стервятник и вправду заслуживает такого отношения. Может быть, им даже так проще — находиться под чьим-то крылом.       Я задумался над тем, как повёл себя, будь Птицей. Возможно, с моих плеч бы пропал этот невыносимый груз. Возможно, меня бы привлекла эта странная атмосфера семейного уюта. Возможно, я бы тоже облёкся в чёрную одежду, лишь бы остаться там, сливаясь с другими «Птенцами» и стрекоща «Папа Стервятник, Папа Стервятник».       Осматривая стол Третьей, я остановился взглядом на одном парне — Энергетике. Его кличка говорила сама за себя, и я поспешил отвернуться, чтобы он меня не заметил. Но даже если бы он хотел разглядеть меня, у него бы не вышло — почти слепой, на один глаз точно.       Я встречался с ним один единственный раз, в Фазаньем! Коридоре. Что он там забыл я не знаю и знать не хочу, но подозреваю, что у него просто закончились жертвы на своей территории, и поэтому пробрался на чужой участок. В тот день мои часы — очень дорогие, между прочим, с золотым украшением — встали, и как бы я не старался, не мог вновь их завести. Тогда пришлось спросить время у первого попавшегося человека, которым, к сожалению, оказался Птенец. Со светлыми, как лучи солнца, волосами, но тёмными, почти что чёрными глазом, а второй был полностью белым. Я пропустил половину слов, что он сказал, только лишь заглядевшись в них, да и его широкая, клыкастая улыбка — Птицы же не улыбались? — обескураживала. Когда я опомнился, парень уже ушёл далеко от темы: «А вы пользуетесь часами? А правда, что у Джина от Курильщика начался нервный тик? Вам не надоело ходить на каждый урок? Вы так хотите, или вас заставляют? А вы...»       Дальше я его уже не слушал, пытаясь развернуть коляску в другую сторону, но тот либо не понял моих мотивов, либо сделал вид что не понял. Бледные руки, сильно контрастирующие с черным пиджаком, обхватили ручки моей коляски увозя, благо, в сторону моей комнаты. «Как зовут-то тебя, Фазанёнок?» с закатыванием глаз, тяжёлыми обречёнными вздохами и ворчанием, я всё же смирился со своей участью. Новые знакомства ведь лишними не будут?       Раньше я представлялся с прямой спиной, гордо поднятым подбородком и довольной улыбкой на лице — всё-таки, моя фамилия часто производила впечатление. Но это было раньше. О том, что было до Дома, здесь не говорят, и мне приходилось заново создавать себе репутацию. Но всё, что вывели из моих стараний и усилий — — Ярость.       Конечно, Птенец не знал моих внутренних терзаний, что одновременно раздражало и, в принципе, было плевать. «Ого, Фазан, да и с такой кличкой! Ну ладно-ладно, не дуйся. Я Энергетик, будем знакомы! А тебе сейчас точно надо в комнату? А зачем? А дава…»       Побоявшись, что он меня сейчас куда-то утащит, я взял управление в свои руки и, пробормотав что-то на подобии прощания, захлопнул дверь.       После этого случая я видел его несколько раз, но всегда уезжал до того, как он обратит на меня своё внимание. Нет, я не был ни стеснительным, ни молчаливым и уж тем более скромным. Но почему-то именно этот факт общения с кем-то из другой группы, пока я нахожусь в Фазанах, меня пугал. Фазаны меня крайне раздражали, но я всё равно пытался исполнять их правила или хотя бы делать вид, что я подхожу им. Это получалось неосознанно, и, наверное, я просто хотел быть своим хоть где-то. Даже если это мерзкие, противные и лицемерные Фазаны.       Сейчас мне пришло осознание что, в принципе, я уже им не являюсь, но когда все начали расходиться, я уехал так быстро, как только мог, оправдывая себя тем, что для общения с такими людьми нужно запастись энергией. И терпением.       Уезжая, я думал о Четвёртой. Там, вроде как, прижился Курильщик, а если это удалось ему, то там и крокодил приживётся. Так что с этим проблем точно не будет, поэтому я двинулся дальше в размышлениях. С этим были проблемы, потому что людей с той стороны коридора я практически не знал. Я хорошо знал «правила» и обычаи, потому что слушал разговоры Фазанов и наблюдал. Но они редко произносили клички, да и разъезжать по Дому у меня не было времени — вечно конкурсы, концерты, уроки и тому подобное. Так что мои знания ограничивались Логами, перед которыми дрожали все представители Первой группы, Слепым — вожаком Дома (во что меня любезно просвятили Братья Поросята в первые дни, когда я пытался освоиться. Впрочем, на этом мои вопросы кончились), Сфинксом — крестником Курильщика и правой рукой Слепого, а также остальных вожаков: Стервятника, Рыжего (про него я узнал совсем недавно) и Помпея. Ну и, к сожалению, Энергетика. Ещё хоть какую-то информацию я собирал в столовой, смотря на группы и анализируя их. Четвёртая казалась самым оптимальным вариантом, не такие скучные, как Фазаны, не такие активные и агрессивные, как Крысы, и к ним у меня не было такого сомнительного отношения, как к Птицам. Хотя, как мне казалось, я был бы не против, если бы меня строго-настрого отправили в Третью.       Я не видел смысла размышлять над Псами, так как это была настолько большая группа, что их разделили на две комнаты. Да и у меня не было никакого желания ассоциировать себя с этими животными, хоть мне и самому было тошно от своей придирчивости.       Я доехал до комнаты и первым делом начал собирать вещи. Все Фазаны поехали на урок, поэтому никаких вопросов и возмущений ко мне не было, а значит, я успею уехать без их ведома. Размышляя, стоит ли снимать постельное бельё, вспомнил что Курильщик это сделал. В делах, в которых не разбирался, я сидел тихо и наблюдал за другими, просто повторяя за ними и учась у них. Опыта переезда у меня не было, так что его я тоже содрал. Так Фазаны точно поймут, что ещё один гражданин эмигрировал из их жалкого государства.