Я всего лишь похож на него

***

Джон просыпается очень лениво и нехотя — с пробуждением приходит легкая усталость, оставшаяся в теле с вечера, ощущение чужой руки, что легко лежит на его спине, легкий холод, что посылает по телу мурашки и с ощущением слюны на щеке. Джон приподнимается на локтях, сонно щурясь, пытаясь понять где он и почему зрение так размыто — в комнате достаточно темно, так что что-то разглядеть удается с трудом, но стоит Джону немного опустить взгляд на то, с кем он лежит, все не то, чтобы полностью встает на свои места, но становится понятнее. Они переспали с Джодахом вчера вечером, после чего вместе отправились в душ и спать, как будто были уже давно в отношениях — странное, и как решил сам Джон, не очень уместное сравнение, но взгляд карих глаз задерживает на все еще спящем Джодахе гораздо дольше, чем следует. Он выглядит действительно мило, когда спит и Джон правда искренне наслаждается каждой минутой наблюдения за мирно спящим Джодахом. Ему нравятся чужие, растрепанные от сна волосы, которые лежат на подушке и спадают с его плеч, нравятся, как выглядят чужие растрепанные черные перья, которые, скорее всего, было мукой приводить в порядок каждое утро, ему нравилось чужое умиротворенное и расслабленное выражение лица. Он даже не удерживается и с мягкой улыбкой проводит пальцами по чужому лицу, ощущая себя донельзя счастливым, прикасаясь к чужим закрытым глазам, мягко проводя пальцами по чужому носу и останавливаясь на губах, смотря на них какое-то время. Он не замечает, как смягчается его собственное выражение лица, как мягкая нежность появляется в его глазах, и поддаваясь этому теплому чувству, он наклоняется ближе, оставляя на чужих губах мягкий поцелуй. Джодах слегка хмурится во сне, и Джон случайно обращает внимание на то, что перья на его крыльях тоже слегка пушатся и двигаются, что вызывает у него тихую усмешку, и он еще какое-то время наблюдает за мирным выражением лица Джодаха, прежде чем зевнуть, прикрывая рот, и перевернуться на другой бок, желая выйти из этой комнаты и как минимум заварить себе кофе. Он очень хотел бы просто расслабиться в этом ощущении чужого тепла, исходящего от тела, что было к нему очень уж близко и почему-то Джона совсем немного, но смущает предположение того, что они могли обниматься во сне едва ли не всю ночь, но он быстро отгоняет это ощущение, оглядывая пол в поисках какой-нибудь одежды. Он спал нагим — он не помнил, по какой конкретной причине, возможно потому, что его одежда осталась разбросанной в другой комнате, возможно потому, что после душа он был распаренным и ему было жарко, в любом случае одежды на нем не было, а выходить в коридор, где он мог встретить Окетру или Райю, нагим он не хотел — даже у него есть скромные представления о приличиях. Сидя на кровати, он оглядывается в поисках хоть чего-нибудь, что могло бы прикрыть его тело и дать ему дойти до своей комнаты или до кухни, и замечает, что на спинке большой двухспальной кровати Джодаха висит его же большая футболка, которая, на теле Джона, должна доходить где-то до середины бедра. Он не долго раздумывает над тем, чтобы взять ее и накинуть на себя, аккуратно отодвигая чужую руку со своей спины, чтобы Джодах еще немного поспал — откуда уж в нем взялась такая забота он не знал, возможно, у него просто было хорошее настроение с утра, что бывает редко, но все же. Футболка Джодаха и правда доходила ему до середины бедра, но это было уже хотя бы чем-нибудь, а еще на задней стороне этой футболки были проделаны дырки для крыльев Джодаха, что теперь ощущалось лишь легким холодом на спине Джона, но его не очень беспокоили такие мелочи. Он потягивается, сидя на кровати, прежде чем все же встать на ноги и выйти из комнаты, почесывая затылок и зевая, направляясь в сторону кухни. Чайник медленно закипает на большом огне, пока Джон, тихо напевая себе что-то под нос, достает из шкафчика кофе, привычными движениями насыпая его в чашку и размышляя какое-то время перед тем как достать еще одну чашку и повторить свои движения. Он не особо задумывается над тем, почему это делает — странное желание просто сделать приятно Джодаху и принести ему кофе в постель, как делают обычно только слащавые парочки, просто есть в нем и оно никуда не исчезает, так что он решает просто не думать об этом. Когда он вообще в последний раз хотел о ком-то позаботиться? Он не мог вспомнить ни единого человека, помимо Саши, о ком бы он искренне хотел заботиться, кого хотел любить и оберегать и он так давно не чувствовал этого странного удовлетворенного тепла в своей груди, что решил просто отпустить его, позволив ему жить ровно столько, сколько он позволит. — Верни футболку, Джон, она была последней чистой, — Джон не слишком уж удивляется приходу Джодаха, ведь услышал его шаги еще до того, как тот ступил босыми ногами на кафель кухни, но вот то, что Джодах — сонно бормочущий что-то о том, чтобы Джон вернул ему футболку, обнимает его своими руками за плечами, совершенно случайно оголяя его плечо, это было неожиданностью — Какой же ты соня, я надеялся, что ты не заметишь или не проснешься. — с ухмылкой говорит Джон, легко сбегая из объятий ангела смерти, чтобы взять молоко из холодильника и сахар с полочки, вытащив две ложки, одну протягивая Джодаху, которую тот сонно взял, просто наблюдая за тем, что делает Джон. Тот уже привычными движениями наливал себе молоко в чашку, повернув на него голову с легким вопросом «тебе нужно?», на что Джодах кивнул, и в его чашку тоже налилось немного молока, а Джон как всегда продолжил болтать. — Я не могу щеголять здесь голым, уж извини, но выслушивать от девочек, что я — законченный извращенец, мне не очень хочется, — легко пожимая плечами, размешивая сахар в чашке, отвечает Джон, вновь ощущая, как Джодах обнимает его за плечи, и усмехается этому, слегка поворачивая корпус к нему и проводя пальцем по его подбородку и шее, ощущая как его кадык дернулся, когда он сглотнул. — Но раз уж ты хочешь, пернатик, я могу раздеться для тебя. — он улыбается, изгибаясь так, чтобы шептать Ави в самое ухо, улыбаясь ему с хитрым прищуром глаз. — Тебе понравился мой вчерашний стриптиз? — Не испытывай судьбу, Джон. — Джодах говорит это более глубоким голосом, замечая, что Джона это совершенно не пугает, наоборот, как будто бы подогревает его интерес продолжать, и он лишь ехидно улыбается, беря свою чашку в руку и делая глоток, привлекая внимание Джодаха к тому, что находится в его волосах. Джодах даже моргает, чтобы убедиться, что после сна ему это не мерещится — у Джона в волосах осталось несколько его черных перьев, которые торчали почти также, как его собственные, создавая некий контраст и выглядя на удивление гармонично и хорошо. На Джоне это смотрелось правда очень мило, и так странно по-домашнему, что Джодах даже замер на несколько секунд, стараясь запечатлеть этот образ в своей голове навсегда — еще и глаза Джона не были скрыты за его темными очками, что создавало некую интимность происходящего. Джон в принципе редко появлялся без своих очков, предпочитая снимать их лишь для того, чтобы сказать очередную пафосную фразу или нечто подобное, он не мог точно охарактеризовать эти фразы Джона, но теперь он казался в какой-то степени уязвимым и это ему на удивление шло. — Это да? — с ухмылкой спрашивает Джон, замечая странное выражение лица Джодаха и странный блеск в его глазах, но отвлекаясь на то, чтобы опустить взгляд и задержать его на голой, подтянутой и накаченной груди Джодаха, любуясь ею несколько секунд, после беря вторую чашку кофе и протягивая ее Джодаху. — Не бойся, верну я тебе футболку, все равно в ней спине холодно, — он закатывает глаза, когда Джодах машинально забирает протянутую чашку, отвечает Джон, махая рукой, а потом приближаясь и оставляя быстрый поцелуй на чужой щеке. — Не скучай, пернатик. Джодах провожает его взглядом, совершенно случайно опуская взгляд на то, до куда доходит его футболка Джону, прежде чем вздохнуть и отогнать от себя с раздражением шепот демонов в его голове, которые шептали ему отнюдь не невинные предложения.

***

Время близится к полуночи, Джон все еще сидит за какими-то расчетами — он не вылезал из них с утра, ровно после ванны решил полностью окунуться в работу, видимо найдя новое вдохновение, формулу или идею, которая может помочь в поисках Лололошки. Джодах его не отвлекал, наоборот, иногда подходил, уточняя, не хочет ли Джон сделать перерыв и не нужна ли ему помощь в чем-нибудь — с расчетами, деталями, с простой заботой о его базовых потребностях в еде и нечто подобным, но Джон всегда отмахивался от него, пусть от печенья и кофе не отказывался. Джодаха это не беспокоило — он был уверен в том, что Джон выспался, более менее сыт и сейчас является просто небольшим ураганом, носящимся по лаборатории с очередной грандиозной идеей, желая воплотить ее в жизнь. Может быть, сказывался приятный осадок прошлого вечера и в принципе то, что после того «разговора по душам», если это можно так назвать, когда Джодах выразил свое беспокойство о состоянии Джона, их отношения постепенно начали немного налаживаться, выходя из водоворота бесконечных подколов, которые все равно еще присутствовали в их общении, но их было не так уж много и они стали менее ядовитыми, но просто наблюдать за тем, как Джон бегает по лаборатории настолько чем-то увлеченный, что не замечает его, было на удивление расслабляюще. Джодах был не против быть простым наблюдателем за Джоном, тем более, что какая-то нежность к нему осталась у ангела смерти еще с утра — это было ощущение дома, чего он не чувствовал уже очень давно, странное теплое ощущение какой-то странной любви к любому движению Джона, к каждому его бормотанию, выражению лица и в принципе вида того, как мироходец полностью погружен в работу. Конечно же, Джодах не наблюдал за ним все это время, у него были и свои дела, но когда он заходил проведать Джона, то наблюдал за ним пристально и, вероятно, даже чуть больше, чем было необходимо. В последний раз когда он зашел к Джону, тот выглядел более уставшим и сонным — едва не засыпал над бумагами, что было немного необычно для него, ведь обычно Дейви мог продержаться без сна несколько суток, а тут его явно клонило в сон, пусть тот и старался сделать вид, будто это не так. Харрис уже какое-то время стучал по губам карандашом, когда Джодах наблюдал за его действиями, стоя рядом с его креслом на небольшом расстоянии, раздумывая о том, стоит ли вообще пытаться загнать Джона спать или это будет мертвым номером. «Интересно, он меня вообще услышит? Выглядит достаточно занятым» — пробегает достаточно беглая мысль в голове Джодаха, прежде чем он, вздыхая, все же спрашивает. — Ты собираешься сегодня ложиться спать? — вопрос достаточно абстрактен — не настолько, чтобы показать всю заботу Ави, которую Джон бы, вероятно, посчитал забавной и умилительной, и открыл бы новое поле шуточек, но достаточной, чтобы удовлетворить его любопытство. — Не знаю, не думал об этом, а ты волнуешься, пернатик? — даже не отвлекаясь от рассматривания расчетов, спрашивает Джон с усмешкой, поворачиваясь к нему и оглядывая его немного сонным взглядом, почему-то задерживая свой взгляд на его крыльях. — Как давно у тебя была линька? — неожиданный вопрос застал Ави врасплох, и пока он пытался сформулировать ответ, который Джону явно был не нужен, тот продолжил, говоря почему-то о чем-то совершенно отстраненном, нежели о теме собственного сна. — Знаешь, твои крылья выглядят менее ухоженными, чем раньше, я давно это заметил, ты же в курсе, что новые перья у тебя растут ежегодно и лучше помогать им освобождаться от капсул, здоровее будут. — Ты мог бы мне помочь. — пожимая плечами, совершенно спокойно предлагает Джодах, складывая руки на груди и видя тот шок, что промелькнул у Джона на лице. Ави никогда раньше не позволял ему просто к своему телу прикасаться, не то, что к крыльям — перья на голове исключение, да и вообще все, что связано с их вчерашним сексом было исключением из правил, к которому Джон еще не успел адаптироваться и ему было немного сложно воспринимать всю эту нежность и заботу — как свою, которую он ощущал, так и чужую. Джодаха удовлетворяет растерянность, которую он видит на чужом лице и он, улыбаясь, наклоняется к нему чуть ближе, с издевкой спрашивая. — Ты ведь так и жаждал раньше повыдергивать мне пару перьев, а сам теперь боишься? — Чтобы я, Джон Дейви Харрис, да боялся повыдергивать перья какому-то птенчику? — тут же оскалился Джон, едва не вскакивая на ногах на стуле, но лишь резко приближаясь к чужому лицу для того, чтобы также резко откинуться на спинку кресла и едва не упасть, закидывая руки за голову. — Не дождешься. — Тогда я могу ожидать уход от тебя сегодня ночью? — чуть наклоняя голову, заставляя волосы слегка по-другому лечь, спрашивает Джодах, внимательно наблюдая за тем, как Джон бросает взгляд на свои расчеты, а потом вновь возвращает его к Ави. Прежде чем сглотнуть, быстро побегать глазами между ним и работой, все же принимая решение. — Я буду через двадцать минут. — слегка хрипло, видя какое-то зловещее и победное удовлетворение на чужом лице, говорит Джон, на что Ави кивает и выходит из комнаты, пока Джон судорожно начинает записывать все то, что крутилось в его голове, иначе завтра обо всем этом будет трудно вспомнить. Не так уж и неприятно ощущать чужие пальцы в собственных крыльях — непривычно, это точно и все еще есть небольшой страх, что Джон с его безумием может просто выдернуть с силой ему несколько здоровых перьев для какого-нибудь глупого эксперимента, но пока что ученый вел себя на удивление хорошо. Харрис сидел рядом на настолько приемлемом расстоянии, которое только было возможно в их положении — просто рядом, стараясь не сидеть на крыльях, чтобы не давить на них своим весом, и проводил по перьям очень мягко, едва касаясь их, и тщательно рассматривая, чтобы убедиться, что перо нуждается в замене. Такая забота от этого величайшего ученого была приятной, и Джодах лишь сонно смотрел на него из-под прикрытых глаз ровно настолько, как позволял поворот головы. Джон выглядел очень увлеченным тем, что он делал — такое выражение сосредоточенности на его лице почему-то успокаивало, как и в принципе ощущение тепла его тела рядом и тонкие пальцы в его крыльях, что возились, очень заботливо, стоит отметить, с его перьями. Джодах почти засыпал от этого ощущения, если бы Джон даже сейчас не продолжал нести какую-то научную чепуху и делясь совершенно случайными фактами. — Ты знал, что секс вполне можно считать одним из способов профилактики различных заболеваний? — Джон не обращает внимание на то, что Джодах молчит, увлеченный тем, чтобы поделиться интересным фактом с легким намеком, который Джодах, скорее всего, не считает, и проводя пальцами в чужих перьях. Он давно мечтал к ним прикоснуться, они буквально манили его — такие темные и загадочные, словно у падшего ангела, что являлось забавным сравнением особенно по отношению к Джодаху, и теперь у него наконец-то появилась возможность аккуратно пропускать эти перья между пальцев, наслаждаясь их мягкостью. — Вследствие оргазма происходит стимуляция вилочковой железы, из-за чего усиливается выработка иммуноглобулинов, которые борются с инфекциями и усиливают защитные функции иммунной системы. — Джон, с каких пор ты болтаешь о сексе? — сонно интересуется Джодах, не совсем понимая, к чему Дейви рассказывает эти интересные научные факты, тем более ему. Не то, чтобы ему неинтересно или неприятно про это слушать, вовсе нет — голос у Джона достаточно приятный, особенно когда привыкаешь к его бесконечной болтовне, так что Джодах мог бы его слушать, болтай он о чем угодно, просто тема для разговора выбрана странная, но это же Джон, навряд ли у него есть целая причина болтать именно об этом. — Почему нет? — удивленно спрашивает Джон, не понимая, какая в принципе Джодаху разница, о чем он болтает, ведь, если ему не нравится — он мог бы сказать ему просто заткнуться, как делал раньше, а не интересоваться причиной выбранной темы. — А регулярные половые отношения положительно влияют на сердечно-сосудистую систему, что снижает риск инсульта и нормализует давление. — он вытаскивает несколько поломанных перьев, когда говорит об этом легко и без напряжения, проводя руками по чужой широкой спине пальцами, как будто невзначай, цепляя взглядом фиолетовые глаза на крыльях и подмигивая им, пусть за стеклами очков этого и не видно, скорее всего. — Есть более романтичные способы предложить встречаться. — лениво отвечает Джодах с усмешкой, пусть и понимает, что Джон не это имеет ввиду — они не настолько близки, чтобы говорить о любви или нечто подобном, их секс — скорее исключение из правил, а странная нежность и тепло в грудной клетке могут быть просто от привязанности, а не от такого глубокого чувства. — Я не предлагаю тебе встречаться, птенчик, — едва не смеется Джон от того, насколько бредово это звучит — то, что они переспали еще ничего не значит, не факт, что у них будет еще один раз или нечто подобное, а слово «встречаться» отдавало такими розовыми соплями, что аж непривычно. — Я предлагаю тебе бартер — я тебе хороший секс и интересные факты, а ты… — он махает рукой, легко говоря об этом, перебирая чужие перья, всматриваясь, есть ли среди них поломанные, прежде чем придумать, что Джодах мог бы дать ему взамен, когда тот перебивает его, не давая закончить. — И Лололошку. — бормочет Джодах, расслабляясь под чужими пальцами, отказываясь верить в то, что Джон занимается этим впервые — не то, чтобы это было очень уж профессионально, пусть Джодаху не с чем сравнивать, но то, что ему хорошо от прикосновений Джона, он не может отрицать. — Что? — тихо и напряженно, не понимая, откуда взялось это неуютное чувство и страх в его груди, спрашивает Джон, одновременно не понимая, чему он удивляется, но и не понимая, как Джодах может быть настолько бестактным, чтобы портить момент. Хотя, а на что он вообще надеялся — он всеми силами старается отрицать, что мог каким-то образом привязаться к ангелу смерти, он не хочет верить в то, что хотел бы от него каких-то романтических действий и продолжения той нежности, что накатила на них обоих с утра спонтанно, это все так иррационально, так нелепо и нереалистично, что Джон чувствует себя униженным просто за допущение подобных мыслей. — Ты обещал вернуть его. — напоминает Джодах, будто бы Дейви мог забыть об этом, а Джон и правда лишь на несколько мгновений потерялся в собственной нежности к Ави, на секунду решив, что она взаимна, как его вновь опустили в холодную и темную реальность, в которой не было ни единого просвета надежды на нечто подобное. Пальцы его моментально остановились после этого напоминания и остатки той нежности, что весь день крутилась в его груди, словно радостный щенок, наполняя счастьем и энтузиазмом, испарились, заменяясь тоской и отвращением к себе. Не ненавистью, не болью, а простым отвращением, ведь как было глупо даже думать о том, что кто-то его такого неправильного, грубого, эгоистичного и самовлюбленного может не то, что полюбить, а хотя бы понять, что он может вызывать у людей симпатию, а не желание покинуть его общество через пару минут общения и оставить его вариться в собственном холодном и темном одиночестве. Он сам виноват в том, что пошел на поводу своих чувств и похоти, своей минутной слабости и очаровался тем образом, в рамки которого загнал Джодаха, позволив себе поверить в реальность происходящего. — Да. — резко говорит Джон, специально вырывая себя из мыслей, кивая для большей уверенности и с силой заставляя себя оторвать руки от чужих перьев, просто садясь на коленях, пустым взглядом глядя на то место, к которому он только что прикасался, прежде чем еще раз кивнуть и рассеяно сказать. — Его тоже. — он какое-то время смотрит на чужие крылья, подавляя в себе желание вновь зарыться в них пальцами, которые уже привыкли к ощущению перьев, но лишь качает головой, и быстро, возможно, даже слишком, говорит. — Я закончил. — и едва не спрыгивает с кровати, подальше от Джодаха, ударяя себя руками по коленям и натягивая привычную улыбку на губы, трепля волосы рукой и потягиваясь, легко жалуясь на то, что у него затекло все тело так сидеть, а Джодах на это лишь сонно и неразборчиво что-то промычал, медленно моргая, глядя на Джона, замечая, что что-то изменилось. Не сказать, что внешне Джон как-то поменялся — вовсе нет, Джодах давно заметил, что свое состояние Джон умел очень хорошо прятать, если действительно этого хотел. Он приподнимается на локтях, несколько раз сонно моргая, пытаясь понять, что могло испортить Джону настроение, причем настолько резко, но тот явно не хочет это обсуждать, прячась за темными очками и фальшивой уверенной ухмылкой, когда он легко махает ему рукой и говорит, направляясь ближе к двери. — Спокойной ночи, пернатик. — Ты не останешься? — интересуется Джодах, потому что он почему-то думал, что Джон останется — спать с ним было не так уж и плохо в принципе, да и перья в чужих волосах выглядели очень мило, да и сам по себе Джон был более мягким и нежным, пока расслабленно спал, уткнувшись ему носом куда-то в ключицу и размеренно дыша. Не то, чтобы он успел к этому привыкнуть за одну ночь, но от повтора он бы не отказался — было на удивление спокойно засыпать с ощущением чьего-то тепла рядом, а еще ощущение волос Джона между пальцами и его расслабленное выражение лица удовлетворяло взор Джодаха, позволяя каким-то образом хотя бы ненадолго отвлечься от голосов в голове. — Нет, с тобой спать — одни проблемы, столько перьев в голове, ужас, а если мой интеллект от этого пострадает? — начал явно преувеличивать Джон, активно жестикулируя, не желая признавать, что какое-то время простоял в шоке, прикасаясь к перьям, застрявшим в его волосах, почему-то слегка смущаясь того факта, что Джодах его таким увидел — может быть именно это было причиной, по которой он обнял его с утра? Он какое-то время рассматривал себя в зеркале, аккуратно прикасаясь к перьям, как будто бы они могли быть его собственными, прежде чем почти любовно вытащить их и отложить, сохранив одно на память — он даже не понял, зачем, просто сиюминутное желание. — Ну, уж нет. — он вновь поворачивается к Джодаху с самодовольной улыбкой, складывая руки на груди, замечая, как тот лишь вздыхает. — Ты прекрасно знаешь, что это бред. — закатывая глаза, приподнимаясь на локтях и садясь на кровати, говорит Джодах, аккуратно распуская косы, замечая, что Джон почти незаметно поворачивает на него голову и молча наблюдает несколько секунд, прежде чем на его губах появляется дьявольская улыбка, не предвещающая ничего хорошего. — Ты так хочешь, чтобы я остался? — делая медленный шаг ближе, спрашивает Джон, наклоняя голову, пряча руки за спиной и наклоняя голову, прежде чем позволить очкам съехать на край переносицы, открывая вид на его хитрые глаза с озорным блеском, не предвещающим ничего хорошего. — Пернатик, ты подаешь мне смешанные сигналы, а это — он приближается, смотря прямо в аметистовые глаза, незаметно приближая руку к крыльям Джодаха, которые он только что аккуратно избавил от сломанных перьев, прежде чем резко все же выдернуть одно вполне себе здоровое перо, словно в отместку за что-то, получая лишь недовольный взгляд и угрожающий зов по имени, но он лишь ухмыляется и вертит вырванным пером перед глазами Джодаха, прежде чем с ухмылкой махнуть рукой, выходя из комнаты. — Я заберу для экспериментов. Джодах прикасается к месту, откуда Джон, словно на что-то разозлившись, специально выдернул здоровое перо «для экспериментов», не понимая, зачем ему конкретно это перо, разве он не убрал из его крыльев уже тучу старых перьев, неужели не мог взять их? Джодах лишь вздыхает, зная лишь то, что никогда не поймет этого гениального ученого.

***

— Если ты пришел спросить меня про Лололошку — уходи. — даже не оборачиваясь на подошедшего Джодаха, продолжая печатать код на ноутбуке, говорит Джон, чувствуя, как глаза едва ли держатся от усталости, что означает, что ему нужна дополнительная чашка кофе. Он потерял счет времени, пытаясь загрузить себя ровно настолько, чтобы не возвращаться ни к каким посторонним мыслям — он не хотел думать о Джодахе или о своих чувствах к нему, которые к его ужасу не уходили, а заменились тоской от того, что Джон старательно игнорировал Ави на протяжении нескольких дней. Он не хотел возвращаться к тем мыслям, которые его угнетали и были в основном о том, что он сам по себе Джодаху не интересен — все, что интересует Ави связано с Лололошкой и только с ним. Джон не удивился бы, если бы узнал, что Джодах согласился на секс с ним только потому, что он идентичен с Лололошкой на девяносто девять и несколько десятитысячных процентов, это было вполне себе рабочей версией и не могло не угнетать. Он не знал, почему его сущность привязалась к Джодаху, увидев лишь каплю заботы с его стороны — это было иррационально, он это понимал, это глупо и нет смысла надеяться на любовь от ангела смерти, который слишком сильно привязан к его альтер эго. Эти мысли не давали ему уснуть, заставляя сердце биться от страха и тоски в его грудной клетке запертой птичкой, когда сам Джон хотел просто поспать и забыть обо всем этом. Это не должно ничего значить для него, он не должен обращать внимания на такие мелочи, но тогда почему он не может перестать об этом думать, почему его гениальный мозг все не успокоиться и не перестает накручивать его на самые ужасные исходы? — И мы опять вернулись к твоему игнорированию отдыха, что-то случилось? — со вздохом говорит Джодах, кладя руку на чужое плечо, пусть Джон на него даже не поворачивается — он всю неделю вел себя достаточно отстраненно, будто до сих пор обижался на то, на что обиделся, когда помогал ему с линькой. Джодах пытался узнать, что его расстроило, пытался поговорить и даже извиниться, узнав у Окетры, что иногда люди могли обижаться просто так или ждать извинений за какую-нибудь мелочь, на которую партнер мог и вовсе не обратить внимания — и не важно понял ты, в чем виноват или нет. Правда, Окетра говорила об этом по отношению к девушкам, и Джодах не был уверен применимо ли это к ученому, но попытался, пусть Джон это не оценил и вновь завел свою шарманку про «ты меня отвлекаешь от работы». — Джон, ты опять не вылезаешь из работы. — А тебе опять не наплевать. — говорит Джон, на выдохе, проводя рукой по лицу, немного приподнимая очки, закрывая глаза, чувствуя безумную усталость в теле, которая наваливается на него ровно за ту секунду, на которую он прикрыл глаза, и так каждый чертов раз на каждое моргание. — Я работаю, пернатик, не видишь? — Вижу, но работаешь ты без отдыха уже пятый день подряд. — внимательно следя за чужой реакцией и подмечая чужую усталость, такую же как у Джона была тогда, говорит Ави и вздыхает, аккуратно поворачивая его за плечо к себе лицом и говоря, глядя прямое ему в глаза настолько, насколько позволяют чужие очки. — Джон, от чего ты бежишь? — С чего ты взял, демоны подсказали? — усмехаясь, уточняет Джон, складывая руки на груди, игнорируя то, что мозг воспринимает это все со стороны Ави как заботу — вот, он же заботится, справляется о его самочувствии, значит, Джон ему небезразличен, но Харрис гонит от себя эти мысли и лишь кормит птичку отговорками. — Я в порядке пернатик, осталось совсем немного, можешь уже готовить праздничный стол и танцевать. — Джон, не ты ли просил направлять тебя? Если тебе нужно выговориться… — Джодах предлагает спокойно, напоминая о их прошлом разговоре на эту тему — тогда сам Джон вроде как признал, что ему нужна помощь, и Ави был готов предложить ему эту помощь, только вот Харрис теперь навстречу ему идти совершенно не хотел. Он выглядел уставшим и почти разбитым, словно бы что-то долгое время беспокоило его, заставляя не спать ночами и беспокоиться, а конкретно сейчас он выглядел еще и раздраженным, словно бы готов был спустить свою злость на кого угодно, кто вертелся бы в его поле зрения дольше пяти минут, и Джодах сейчас был этим человеком. — Мне нужно, чтобы ты оставил меня — я почти на финишной прямой, а ты меня отвлекаешь, — раздраженно говорит Харрис, закатывая глаза и жестикулируя, а потом более издевательски говоря, припоминая обиду, пусть желая ее забыть и похоронить — он не имел права предъявлять Джодаху за то, что тот не испытывал к нему чувств, Ави не обязан его любить, но его сердцем это воспринималось достаточно болезненно, поэтому он не мог просто погасить свою обиду. — Не ты ли так просил вернуть тебе Лололошку? — с неподдельной злобой сквозящей в голосе, спрашивает Джон и возмущенно всплескивает руками, падая на спинку кресла, заставляя ту покачнуться, когда продолжает более возмущенно, просто глядя на Ави из-за очков. — А теперь, когда я занимаюсь этим, то ты мне мешаешь. Он резко выдыхает, проводя руками по лицу, понимая, что это все может перерасти в очередную ссору, на которую сейчас у него просто нет никаких сил, и он просто устало выдыхает, надеясь, что Джодах не вспыхнет как спичка на его провокацию и не начнет с ним ругаться, а просто закатит глаза, проворчит что-нибудь, да пойдет по своим делам, оставляя его, наконец, в покое. Они какое-то время сидят в тишине — Джодах просто смотрит на него, ничего не говоря и не ведясь на провокацию, а Джон какое-то время ждет ответа от него, прежде чем до него доходит, что ему ничего не скажут, и лишь отмахивается от него, возвращаясь к работе. Какое-то время они проводят в напряженной тишине, но Джон слишком быстро отвлекается на работу, поэтому ему нет никакого дела до того, ушел Джодах или остался, он окунается с головой в расчеты, стараясь не думать о том, что произошло и почему его это вообще гложет — его не должно это беспокоить, это все глупо и иррационально, следует просто сосредоточиться на том, что нужно и уходить из этой реальности в какую-нибудь другую, где нет этого всего, где его не заставляют работать, где нет Джодаха и его нелепых чувств. Он мотает головой, на секунду останавливая руки над клавиатурой, когда чувствует теплое дыхание на свое шее и то, как Ави оставляет легкий поцелуй, ощущающийся как-то странно на его уязвимой, нежной коже, чуть выше, чем повязан шарф, и след от поцелуя посылает легкое покалывание по его телу. Он замирает, слегка ошеломленный и не понимающий, как должен себя чувствовать и как должен на это реагировать, когда Джодах оставляет еще один поцелуй на его шее, щеке — до куда может дотянуться, и аккуратно проходит руками по его плечам, предплечьям и останавливается на ладонях, переплетая их пальцы, пока сам отставляет подбородок на его затылке, до этого оставив на нем легкий поцелуй. Джон поднимает голову, встречаясь с чужими глазами и оглядывая, в каком положении они находятся, на секунду чувствуя себя в полной безопасности — он ощущает тепло чужих рук на своих пальцах, он чувствует тяжесть чужого подбородка на своей голове, смотрит на то, как черные крылья как будто бы укрывают его, закрывая основной обзор по бокам, а белые волосы Джодаха спадают рядом с ним, едва не касаясь его щек. Джон старается запомнить эту картину как самое интимное в плане романтики из того, что у них могло бы быть, не представляя, что могло бы двигать Джодахом, пусть и пытаясь анализировать его действия, только даже у такого гения как он, происходит короткое замыкание в мозге, особенно, когда Джодах легко наклоняется, чтобы оставить легкий поцелуй на его губах. — Что ты делаешь? — неуверенно и тихо спрашивает Джон, не смея оторвать глаз от завораживающего фиолетового цвета чужих глаз и в принципе лица Джодаха, стараясь запомнить каждую его черту. Как только он вернет Лололошку, ему придется уйти, и он понятия не имеет, пересекутся ли они еще раз, да и захочет ли Джодах вновь его видеть, так что все, что у него останется — воспоминания. — Ты сказал не мешать тебе, — спокойно поясняет Джодах так, словно это ничего не значит, наблюдая за растерянностью и странной тоской, в чужих глазах, которую ему непременно хотелось убрать. — Хорошо, я услышал тебя, но это не отменяет моей привязанности и желания прикоснуться к тебе. — Привязанность? — зло усмехается Джон, не желая верить в нечто подобное — они достаточно старые существа, чтобы понимать, что привязанность ни к чему хорошему не приведет, что это пустая трата времени и нервов, да и человек в любом случае уйдет из их жизни рано или поздно, так что такая вещь как привязанность должна была быть им чужда. — Это жалко. — тем не менее, несмотря на это, Джон понимает, что, как и он сам, Джодах глубоко привязан к кому-то — оба доверились своим чувствам и впустили в свою жизнь людей, которых теперь считали очень важными и оба от этого страдали. Джон позволил себе создать иллюзию того, что Джодах мог его любить, а Джодах настолько плотно впустил Лололошку в свою жизнь, что готов был сделать для его возвращения что угодно, даже мириться с нахождением в одной комнате с таким раздражающим существом как он. Но, разве Джон не достаточно эгоистичен, чтобы воспользоваться чужой слабостью? — Сделай так еще раз. И Джодах на удивление прислушивается к нему, очень уж послушно вновь целуя его губы — сначала просто оставляя на них легкое прикосновение, отстраняясь, чтобы увидеть чужую реакцию на это и даже прикасаясь к оправе чужих очков, дожидаясь молчаливого согласия снять их. Они смотрят друг другу в глаза не очень долго, Джон почти бессознательно легко прикасается большим пальцем к ладони Джодаха настолько, насколько может дотянуться, и это становится неким разрешением прикоснуться, потому что именно по этому разрешению Джодах приближается, чтобы поцеловать его нормально и аккуратно. Это немного неудобно из-за их положения, но и оно вполне поправимо. Джон быстро опускает руки, разворачиваясь на кресле и разделяя их губы от поцелуя лишь на короткое время, потому что как только он устойчиво поставил ноги по сторонам от стула, он прикоснулся руками к лицу Джодаха, притягивая его ближе. Они легко сталкиваются зубами и носами из-за напора ученого, и Джодаху приходится положить руку на чужой затылок, контролируя чужой порыв и не понимая резкости такой смены настроения, да, Джон и до этого был достаточно резок, но не набрасывался на него так, словно оголодал. Чужой язык проходился по его быстро и с чувством, обводя как сам язык, так и зубы и нёба, едва не желая залезть в его глотку, на что Джодах пытается слегка остудить его пыл, только выходит достаточно паршиво. Джон обводит пальцами все его лицо, аккуратно и нежно прикасаясь к векам и щекам, поднимая руки, чтобы прикоснуться к перьям в его волосах и быстрыми движениями обводя раковины его заостренных ушей, вызывая легкий стон со стороны Джодаха. Руки Ави аккуратно проходятся по чужим щекам, легко царапая их ногтями — не так, чтобы до каких-то следов, но ощутимо, что заставляет Джона вздрогнуть. Джодах медленно проводит ногтями по чужой шее, наслаждаясь медленным и тягучим поцелуем, в который он хотел бы вложить больше чувств, которые может выразить словами, но Джон явно не обращает на это внимания, куда-то как будто торопясь. Он выглядит немного нервным или дерганным, быстро проводя руками по его перьям на голове, спускаясь к шее и одежде на его груди, пытаясь залезть под нее. — Куда ты так торопишься? — отрываясь от чужих губ, пусть Джон буквально тут же приподнимает его подбородок выше, оставляя на оголившейся шее поцелуй, а потом еще один, слегка прикусывая кожу, не оставляя засоса, но делая это явно ощутимо и как кажется самому Джодаху — до легкого покраснения и едва виднеющегося отпечатка зубов. Джон легко отстраняется, окидывая свой легкий укус взглядом, прежде чем вновь приблизиться к чужой шее, даже особо не вслушиваясь в слова Джодаха, пока тот не поднимает его голову за подбородок, просто вынуждая посмотреть в его глаза. — Я хочу доставить тебе удовольствие, а не просто трахнуть. — Ты доставишь мне удовольствие, если трахнешь меня, пернатик, не разменивайся на слова. — усмехается Джон, закидывая руки на чужую шею, желая быть еще ближе к Джодаху, который почему-то выглядит слишком серьезным для того, кто вновь по своей прихоти решил заняться с ним сексом. Ну и кто Джон такой, чтобы отказываться, тем более, что он сам не очень-то против. Он предпринимает еще одну попытку продолжить, проводя руками по чужой груди и целуя чужое ухо, насколько это возможно из-за спинки кресла, стараясь прижаться к чужому телу, когда Джодах мягко проводит рукой по его затылку и волосам, за них же оттягивая его от себя, когда Джон разочарованно стонет, не понимая сути проблемы. — Пару дней назад ты был в восторге от моего голоса, что поменялось? — спрашивает Джодах, сильнее отодвигая от себя чужую голову, чтобы Джон даже не дергался вновь его поцеловать и уйти от темы, хотя, не то, чтобы тот выглядел больно уж сговорчивым, но это тоже поправимо, как и их положение. Джон едва не скулит от разочарования, уже желая вновь припасть хоть к какому-нибудь участку чужого тела, благо хоть, что руки ему никто не ограничивал и ими спускаться к поясу подобия брюк ему никто не мешал, пусть Джодах сам наклоняется ближе, легонько прикусывая его ухо и томно шепча в него же. — Джон, ты слишком торопишься, какое удовольствие в быстроте? — Черт возьми, неужели тебе сложно? — почти психует Джон, совершенно не понимая, зачем посреди процесса разводить какую-то мыльную оперу — какая Джодаху вообще разница, быстро или медленно? Джону вот никакой разницы — медленнее, значит, с большим чувством, с большей романтикой и размусоливанием этих розовых соплей, которых, видимо, в его организме уже перебор, раз он чувствует себя настолько жалкой лужицей от возбуждения в присутствии Джодаха. — Почему ты такой душный даже сейчас? — он пытается аккуратно отделаться от чужих пальцев в своих волосах, только Джодаху это явно не нравится, он мало того, что хватки не ослабляет, так еще и тянет за них с такой силой, будто собирается вырвать и Джону с шипением приходится подниматься за тянущей его вверх рукой, лишь возмущенно крича. — Эй, ты чего делаешь? — только Джодах заставляет его приподняться на ногах ровно до того момента, пока его поясница не находится на уровне стола, чтобы ангел смерти мог его на него опрокинуть, заставив Джона прошипеть от резкого и неожиданного столкновения его спины с ровной и твердой поверхностью. Джон уже хотел было возмутиться, если уж хотел делать это на столе — мог просто попросить, что за варварские методы по отношению к его хрупкому и красивому телу? Но ошеломленно наблюдает за тем, как Джодах резким движением отодвигает стул, разводя его ноги, пока что все еще облаченные в брюки, и вставая между них, когда рукой он ведет по его шее как-то задумчиво, после пальцами развязывая узелок его шарфа и снимая его. И все бы ничего, Джон бы просто решил, что в этот раз Джодах решил не смотреть его стриптиз, а просто раздеть его сам, пока Ави не взял оба его запястья в одну свою руку, начиная шарфом связывать их между собой, и даже так Джон первые секунд пятнадцать не придавал этому особого значения — ну поиграет птенчик в БДСМ и отпустит его, что уж такого, разве он сам не может пойти у Ави на поводу, как тот пошел ему самому на уступку? — Не порви его, — растянуто говорит Джон, на пробу стараясь дернуть руками, в попытке вырваться, позднее понимая, что больно уж туго Ави завязывает узлы, как будто и не собирается его отпускать, что начинает нервировать. Он не привык быть связанным, наоборот — он привык связывать, лишать контроля над ситуацией и брать этот контроль на себя, извивать как только хотел и делать с партнером, что захочет, а главное — прикасаться так, как хочет, когда хочет и где хочет, а тут его такой возможности лишают. Нонсенс. — Ты… — он с немного нервной ухмылкой хочет что-то сказать, когда Джодах отстраняет свои руки от него, аккуратно укладывая их на бедра, медленно поглаживая, когда Джон наблюдает лишь за тем, как он дергает связанными руками, пытаясь выпутаться, но у него не получается — слишком сильно затянут узел и, вероятно, это скоро начнет причинять боль, а сам, без чужой помощи, что тоже отвратительно, он это не развяжет. Он пробует еще несколько раз, не замечая совершенно удовлетворенный взгляд аметистовых глаз, зато прекрасно чувствуя чужие руки на своих бедрах и мягкие поцелуи на шее, от которых по телу распространяется легкое покалывание. Он закусывает губу, чтобы не издать ни звука, но грудная клетка все равно резко дергается, когда он давит в себе то ли вздох, то ли всхлип, то ли скуление, а потом буквально специально натягивает на себя самодовольное выражение лица. — Ты чего удумал, пернатик? — все же позволяя вздоху сорваться с губ, когда Джодах легко укусил его, зализывая и целуя место укуса, спрашивает Джон, жалея, что не может прикоснуться к щекам Ави, чтобы повернуть его голову на себя. Черт возьми, он так хотел прикасаться к нему, так хотел провести пальцами по его лицу или накаченным грудным мышцам, что их едва не покалывало, неужели это такая филигранная месть ему за что-то? Джон сжимает пальцы на ногах от легкого покалывая в тех местах, где Джодах прикасается к нему, и все старается вырвать руки из хватки, но лишь немного натирает их, окончательно убеждаясь в том, что пока Джодах не наиграется, он его не развяжет, и его этот расклад не устраивает. Он хмурит брови, на что Джодах легко улыбается, и это раздражает, пусть, словно в извинение, Ави приближается к его лицу, медленно выцеловывая его, руками двигаясь с брюк на торс Джона, медленно, почти играюче, расстегивая пуговицы на его пиджаке — одну за одной, так медленно, что охота помереть, и Джон старается сохранять строгость в голосе, когда Джодах оставляет поцелуй на его губах и отстраняется, заглядывая в его глаза. — Развяжи меня. — Расслабься, Джон, и получай удовольствие, я направлю тебя, как ты и хотел. — Джодах лукаво улыбается, глядя на хмурое и совершенно недовольное лицо Джона, который все еще пытается строить из себя то, что ему не нравится, что с ним происходит — как минимум его член, упирающийся ему в ширинку брюк, по которому Ави лишь слегка провел рукой, срывая стон с чужих уст, участившееся дыхание Дейви и его же немного красные щеки, говорят совершенно об обратном. — Ах ты… — говорит Джон, но его обидное слово, что едва не сорвалось с уст, тонет в попытке скрыть стон, когда Джодах кусает его кожу на шее чуть сильнее, явно оставляя красный след от легкого втягивая нежной кожи в чужой рот. Он запрокидывает голову, зажимая рот связанными руками настолько, насколько это позволяет положение, а Джодах наклоняется вместе с ним, наблюдая за его реакцией и все еще расстегивая его пиджак — остается буквально последняя пуговица. — Я не это имел ввиду, когда говорил это… — мотает головой Джон, вздыхая, когда Джодах аккуратно, едва причиняя ему боль, проводит острыми ногтями по его торсу, посылая поток совершенно неконтролируемых мурашек по всему его телу, заставляя его вздохнуть. — Я просто сказал это, тебе не обязательно так на этом зацикливаться, так что развяжи меня. — пробует еще раз Джон, но на Ави это никак не действует, совершенно наоборот — эта пташка гадко ему ухмыляется и легко целует в губы, обводя пальцами его еле заметный пресс, и тогда Джон решает его немного подколоть, надеясь вывести хоть на какие-нибудь эмоции. — Или признай, что у тебя есть фетиш на БДСМ. — У меня есть фетиш на тебя, Джон, — совершенно серьезно говорит Джодах, заставляя наконец Джона замолчать, совершенно не веря в его слова, но шокировано распахивая яркие глаза. Пока Джодах пользуется его замешательством, целуя его в губы, пусть это не сильно приводит Харриса в здравый ум, и Джодах, не очень обращая на это внимание, слегка подталкивает его к тому, чтобы лечь спиной на стол, а тот и не сопротивляется, все еще находясь в какой-то прострации от совершенно оглушающих слов Джодаха. — А обездвижен ты или нет — не так уж важно. — медленными поцелуями спускаясь по груди Джона, слыша как резко тот вздыхает от соприкосновения чужих холодных губ с его разгоряченной кожей, говорит Джодах, аккуратно пальцами расстегивая чужую ширинку на брюках и проводя рукой по эрегированному члену, все еще скрытому за тканью боксеров, на которых виднеется небольшое пятно от предэякулята. — Расслабься и получай удовольствие, гениальный ученый, или тебе нужно даже сейчас все анализировать? — Это что, похвала от тебя? — несмотря ни на что, усмехается Джон, но усмешка тонет в стоне, когда Джодах ведет рукой по его члену и Дейви едва не задыхается от ощущений — вроде бы не первый его секс, но какого-то черта ощущения как будто через край хлещут. Он лишь немного приходит в себя, наблюдая за тем, как Джодах обводит языком ореолы его соска, выглядя при этом чертовски сексуально, прежде чем предпринимает еще одну попытку, все еще чувствуя себя невероятно неловко из-за того, что не может прикоснуться сам, когда его руки буквально чешутся от желании прикоснуться. — Пернатик, я польщен, но все же раз… — Мое имя с твоих уст звучало лучше. — приспуская чужие боксеры и обхватывая член, ведя по нему рукой и заставляя Джона подавиться собственным стоном, наслаждаясь его реакцией, говорит Джодах, прикусывая кожу на груди Дейви, наблюдая за тем, как тот старательно закрывает связанными руками рот, отворачиваясь от него, не желая встречаться взглядами еще какое-то время, пусть Джодаха это не очень волнует. Джон переживает какое-то очередное короткое замыкание в мозгу, не в силах понять, как ему стоит отреагировать, потому что, если бы у него были развязаны руки — он бы притянул Джодаха к себе и поцеловал его, заставив заткнуться, а тут он мог лишь зажимать собственный рот, чтобы Ави не слышал его стонов. Не то, чтобы он их сильно смущался, наоборот, он знал, что в сексе это абсолютно нормально, но стонать перед Джодахом казалось чем-то очень уж смущающим, легче было, когда он мог просто уткнуться в чужую ключицу и хотя бы скрыть свое покрасневшее лицо, а теперь он с обездвиженными руками и может только голову отворачивать, пусть часть его лица, вероятно, все равно Джодаху видна. Джодах оставляет поцелуи на его торсе, медленными движениями проводя рукой по чужому члену, второй рукой снимая с Джона его брюки и боксеры — даже не оставляя их около ног, а снимая полностью, в любом случае на это не нужно так уж много времени. Его забавляет чужая реакция и то, как Джон пытается смириться со своим положением — недовольно пыхтит, явно скрывая стоны удовольствия за своим недовольством, хотя, раз уж мозгом он это отрицает, физические его стороны подводят — его член эрегирован и в принципе отзывается на то, как его ласкают, выделяя еще несколько капель предэякулята, которые скатываются по его стволу, задевая руку Ави. — Не дождешься. — спустя время, между своими тяжелыми вздохами, все же отвечает Джон, немного приподнимаясь на локтях, чтобы смотреть собеседнику хотя бы в глаза, чувствуя себя лишь возбужденным подростком, когда это давно перестало быть таковым, Джодах лишь ухмыляется на его слова, безмолвно обещая, что он пожалеет о них. Джон держался долго и упорно, не желая давать Джодаху такого удовольствия как произнесение его имени — раз уж он этого так хотел, мог бы стараться лучше, чтобы выбить из него это, хотя, вероятно, именно этим Джодах и занимался. На подготовку он потратил достаточно времени — растягивая его медленно и с чувством, сцеловывая едва ли не каждый стон с его губ, что не могло не смущать, пусть Джон всеми силами старался сделать вид, что он не смущен — он же великий ученый, эгоистичный и самовлюбленный, как он может показать кому-то свое смущение, особенно Джодаху, только тот как-то уж больно профессионально выводил его. Но пока что Джон был не настолько в отчаянии, чтобы умолять Джодаха о разрядке, зовя его по имени — Джодах расцеловывал его шею и щеки, убирая большими пальцами слезы с глаз, о которых Джон даже не подозревал, он не оставлял без внимания его грудь, торс и член, постоянно прикасаясь к какой-нибудь из этих частей тела, другой рукой придерживая его за бедра, пока сам он двигался в нем в установленном темпе, а Джон мог все это лишь принимать. У него не было возможности прикоснуться к Джодаху — тот сам ее забрал, связав ему руки, но и полностью расслабиться Джон не мог, да в какой-то степени он был расслаблен, но чувствовал себя не настолько комфортно, чтобы полностью отпустить себя и перестать контролировать реакции своего тела. Он привык контролировать ситуацию, привык все знать и быть готовым к разным вариантам развития событий, но это было за рамками его понимания — ему не нужно было делать ничего, он был чертовым бревном, но не мог избавиться от пут собственного шарфа, покорно принимая все, что Джодах ему так любезно дает. — Неужели для того, чтобы тебя заткнуть мне всего лишь нужно было связать тебя? — наклоняясь к нему ближе, спрашивает Джодах с язвительной ухмылкой, целуя его в мокрую от слез щеку и достаточно глубоко толкаясь, чтобы Джон простонал и злобно на него посмотрел, пусть из-за покрасневших от слез глаз, приоткрытого рта, из которого стекала слюна и в принципе достаточно растрепанного вида, это смотрелось не злобно, а лишь обвинительно, и то даже на обиду плохо тянуло. — И трахнуть. — Не зазнавайся, пернатик, — между выдохами, смаргивая слезы и натягивая на лицо привычную ухмылку, пусть ее сложно поддерживать из-за толчков и того, что с губ постоянно норовят слететь стоны, Джон продолжает. — То, что я на секунду дезориентировался еще ничего не значит, — он усмехается, чувствуя, как хватка на его бедрах стала крепче, а амплитуда толчков стала выше, и он продолжил выводить Ави из себя, добавляя к своему тону больше непосредственности. — Ты, конечно, хорошо отвлекаешь прелюдиями, но свое имя из меня не выбил, да и тем более, не будь у меня связаны руки, это ты бы умолял меня. — он с улыбкой вертит связанными руками, которые буквально отрезали ему весь путь к веселью, из-за чего он уже какое-то время и правда был лишь принимающей стороной и откровенным бревном, которое не могло дать ничего, помимо как своего тела, замечая, что глаз у Джодаха все же дергается на это заявление и тот ускоряет свои толчки, выбивая несколько коротких стонов, тут же за затылок притягивая Джона к себе для поцелуя. Тот не сопротивляется, наоборот, лишь чувствуя приближающуюся разрядку и едва не скуля от того, что он ничего не может с этим сделать — тут он во власти Джодаха и если тот не «смилуется», ему и правда придется просить Ави, и умолять, если тому захочется, но Джон надеется, что до этого не дойдет. Он закидывает свои ослабевшие, затекшие и связанные руки на Джодаха, надеясь, что он хотя бы позволит обнять его за шею, но тот очень легко уворачивается и Джон довольствуется лишь тем, что его руки теперь лежат на чужом плече. Он едва не хнычет от ощущений приближения собственной и чужой разрядки — от собственной, потому что ничего не может с ней сделать, ведь Джодах внимательно следит за тем, чтобы он ручками своими не мог рыпнуться ни в его сторону, ни в сторону собственного члена, отрезая Джону в принципе права на какие-то действия, да и сам он не спешил прикасаться к чужому члену — так, редкая прелюдия для того, чтобы его возбудить и почти довести до оргазма, но оставляя на грани, едва не сводя с ума. Джон предпринимает еще одну попытку, когда Джодах затягивает его в поцелуй, опустить руки с его плеча и дотянуться к собственному эрегированному члену, который так и требовал разрядки, и ему даже удается с минимальной болью в руках это сделать и уже внутренне обрадоваться своей небольшой победе, когда Джодах останавливает и свои толчки, и поцелуй, и отстраняется от него в принципе, хватая за руки и не давая им дернуться. — Да что с тобой не так? — недовольно спрашивает Джон, закидывая ослабевшие ноги на поясницу Джодаху, надеясь пятками приблизить его к своему телу, но не выходит, что, в принципе, неудивительно — разница в массах тел у них была достаточной, но это не мешает ему возмущаться. — Я хочу кончить, ты тоже, но у меня связаны руки, из-за тебя, между прочим, и ты опять мне мешаешь. — он говорит это между глубокими вздохами, едва не плача от того, насколько же сильно ему хотелось кончить, настолько, что это уже ощущалось чем-то болезненным. — Это не совсем то, что я хочу услышать, ты же знаешь, Джон, ты умный мальчик, — с улыбкой наблюдая за чужими страданиями и тем, как же сильно Джон не хочет переступать через собственную гордость, говорит Джодах, делая медленный толчок, чем дразнит и себя, и Джона, заставляя того простонать и закатить глаза — то ли от раздражения, то ли от наслаждения, не было особой разницы. Он все еще держит руку на чужом члене, пальцами легко сжимая у основания, не давая Джону кончить, когда продолжает. — Только скажи и для тебя все закончится оргазмом. — Чертова ты птица. — тихо ругается Джон, запрокидывая голову, не веря в то, что вновь собирается умолять Джодаха позволить ему кончить — нонсенс, но, видимо, у него нет другого выхода, желание пересиливает здравый смысл, когда он смотрит глазами, полными слез, на Джодаха и срывающимся голосом умоляет. — Пожалуйста, Джодах, позволь мне кончить, это так больно…. Джодаху хватает этой слезливой просьбы, когда он что-то бурит себе под нос, возможно, какое-то грязное ругательство, но Джон не слушает, занятый тем, что стимуляция возвращается — Джодах начинает двигаться и вместе с ним рука на его члене тоже двигается, давая так необходимую ему стимуляцию и позволяя ему наконец кончить через несколько толчков с безмолвным криком, сцелованным Ави. Оргазм накатывает на него достаточно сильной волной, в принципе как и усталость — он плохо спал последние дни, много нервничал, и давно не мастурбировал, и еще многие физиологические признаки привели к шуму в ушах и дезориентации, все, что он мог помнить — разливающееся по телу тепло и удовлетворение, и мягкий поцелуй, оставленный на его губах, перед тем, как он все же свалился в отключку, позволяя Джодаху использовать свое тело так, как ему захочется. В любой другой ситуации он бы, пересиливая себя, в любом случае оставался бы в сознании, но здесь разум подвел его, пуская все на самотек. Он уже не вспомнит, как Джодах мягко поцеловал его в губы, еще с минуту гонясь за собственным оргазмом, прежде чем кончить почти на выходе из чужого тела, замечая чужую усталость и то, что Джон безвольно упал от нее на стол, как только Джодах немного отодвинулся. Джон не вспомнит, как Ави аккуратно развязал его руки и оставил шарф лежать на столе, не вспомнит, как Джодах отнес его в ванную и помог принять водные процедуры, вспоминая о том, как после той ночи в душе Джон рассказывал ему о важности гигиены после секса. Не вспомнит, как Джодах относил его в кровать или сушил его волосы полотенцем, чтобы Дейви не простудился и не вспомнит, как Джодах любовно перебирал его мокрые волосы прежде чем уснуть, закинув одну руку ему на талию. Джон не вспомнит этого всего, но отрывки редких приходов в себя за это время, возможно, когда-нибудь, вспыхнут в его памяти искрой, и кто знает, к чему это приведет.