Я всего лишь похож на него

***

Джон не совсем понимал, как до этого дошло — он решил остаться в этой реальности, вернув Лололошку, совсем ненадолго, да и глупо было бы здесь задерживаться — столько радости на лице Райи, Окетры и Джодаха он не видел никогда, и это в какой-то степени задевало. Хотя, ему должно быть наплевать — стоило оставить их всех позади, бросить и уйти, даже не попрощавшись — не то, чтобы они этого заслуживали, они не сделали ему ничего плохого, помимо упреков и вечных напоминаний искать Лололошку, но это было бы правильно. К Райе и Окетре он был равнодушен, так что и так бы с ними прощаться не стал — нет никакого смысла, да и прекрасно он знал, насколько раздражает их, а вот с Джодахом было сложнее, к нему он привязался, с ним хотелось остаться, несмотря на то, что Джодах этого, вероятно, не сильно-то хотел бы. Не то, чтобы он собирался теперь, открыв для себя свои нежные чувства к этому ангелу смерти, бесконечно по нему страдать и оплакивать то, что даже в воображении они не могут быть вместе — это нагоняло на него тоску, безусловно, но не настолько, чтобы мешать всем остальным его планам. Он получил от Джодаха уже гораздо больше, чем когда-либо мог просить — у них несколько раз был замечательный секс, который позже одинокими вечерами Джон сможет вспоминать, возможно, и не по своей воле, ведь физиологию никто не отменял. Поэтому что-то «оплакивать» ему было не нужно — он не собирался требовать от Ави взаимности или любви, это было бы глупо, уже свою привязанность к этому пернатику он считал какой-то патологией и паразитом, что отравляла его гениальный мозг и сущность, делая его более чувствительным, слабым перед Джодахом и слишком мягким. Если задуматься, это было отвратительно — он ни на кого раньше не полагался, ни к кому не привязывался, не привык слишком много думать о «сексе на одну ночь», не привык просыпаться с кем-то в обнимку, пусть с Джодахом это произошло лишь дважды, и не привык быть таким открытым с кем-то даже в сексе. Ему не нравилось вспоминать собственное поведение при их последнем разе, он не знал, что мог быть настолько уязвимым в принципе, он не привык обливаться слезами во время процесса или чувствовать себя настолько жалким, чтобы буквально умолять партнера о разрядке, но, тем не менее, с Джодахом это как будто бы казалось правильным. Очень извращенно и поистине непостижимо, но правильно, словно бы с ним можно было расслабиться и отдаться процессу, а не контролировать собственное поведение, закрываясь даже от партнера по сексу лишь игривой маской. Но теперь и эту связь, и эти глупые чувства в груди следовало оставить, о них не стоило даже заикаться и упоминать их, ведь Джодах его не поймет, и Джон понимал это, даже выстроив уже план, в какую вселенную сбежит после возвращения Лололошки. Он много думал о том, как на нем отразится насильный отказ от чувств, по его расчетам сначала это может быть нечто болезненным, но после сойдет на нет и заменится обычной тоской, прежде чем стать одним из многих воспоминаний. — Да, простое воспоминание. — тихо бормочет себе под нос Джон, вертя в руках чужое перо, рассматривая его в лучах яркого солнца, наблюдая за тем, как переливаются в его свете множество маленьких бороздок и с легкой улыбкой думая, насколько красив перелив из черного в какой-то странный темно-синий цвет на этом пере. — Что же, пора вернуть всеобщего любимца. — с грустной усмешкой говорит он, опираясь руками о колени, чтобы встать и снять с головы очки, возвращая их на законное место на переносице и проводя руками по волосам, улыбаясь. Скоро его ждет новая реальность. Лололошка никогда не умел приземляться элегантно, в этот раз буквально упал на живот и лицо, оказываясь в своей реальности, что позабавило Джона, пусть ему и пришлось сдержать при себе легкий смех, чтобы не получить укора от других. Тем более, что они были так счастливы — Джон не знал, почему конкретно сейчас задумался о том, что не хотел бы рушить момент, они и правда выглядят счастливыми, Райя вообще едва не плачет от счастья, зажимая рот руками, хотя, вероятно, Лололошка ее не помнит. Он видит с какой радостью Окетра смотрит на мироходца и просто отходит немного в сторону, понимая, что, вероятно, они захотят обняться, на удивление Джодах почти синхронно с ним также отходит в сторону, давая им обоим взяться за руки и крепко обняться. «Они выглядят счастливыми» — это все, о чем может думать Джон, наблюдая за счастливым воссоединение этих четверых. Почему-то он немного завидует Лололошке в этот конкретный момент — он сам не помнит, когда его возвращения когда-либо кто-нибудь так ждал, и теперь смотреть на то, как кто-то получает столько любви просто по факту своего возвращения….Он не должен об этом думать. — Поверить не могу, что у нас получилось. — все еще с каким-то удивлением, пусть смешанным с облегчением от того, что она снова видит друга, говорит Окетра, пусть Райя и говорит ей что-то о том, что «это не было удачей, лишь точный расчет и совместная работа». Джон не сильно вслушивается в малоинтересный диалог, на секунду утонув в своих собственных мыслях или провалившись в какую-то прострацию, он уже не мог вспомнить по какой причине отвлекся, думая лишь о том, стоит ли попрощаться с Джодахом. Это было странным вопросом и решалось логичным и рациональным «нет» буквально за секунду, но сердце, да и совесть, почему-то этого сделать не позволяли, будто нужно было хотя бы сказаться Джодаху, что он уходит, пусть он в любом случае не собирался говорить, куда он уходит. Он не понимал причины своей заминки — зачем ему говорить Джодаху о том, что он уходит, неужели это что-то изменит? Ничего это не изменит, Джодах просто ответил бы что-то вроде «хорошо» и вернулся к тому, чтобы наверстать с Лололошкой все упущенное время. «Точно, Лололошка» — и тут же Джон переводит на него взгляд, замечая, как его копия любезно общается со своими друзьями, выглядя так гармонично и счастливо среди них, что Джон впервые ощущает себя настолько лишним. Он никогда особо не был желанным гостем, он всегда приходил без приглашения, не было ни единого заведении, где бы его повторно ждали, но почему-то здесь, наблюдая за тем, как у его копии есть то, чего так отчаянно порой не хватает ему самому, он чувствует какую-то глухую боль в своей груди. Он не может рационально описать свои чувства кроме того, что он безбожно завидует — почему у Лололошки, объективно даже не на долю такого гениального как он сам, который может лгать и никогда никому не отказывает в помощи, порой унижаясь, есть все, о чем Джон может лишь мечтать? Это его наказание за собственную гениальность? — Нам столько всего нужно обсудить! — из его мыслей его вырывает именно это предложение, на которое все отзываются положительно и Райя успевает рассказать о том, что вывела замечательную формулу для создания очень вкусной еды, которая ждет их. И Джон не хочет на этом присутствовать — его присутствие явно нежеланно, и пусть раньше ему было бы наплевать абсолютно, кто там и что думает, как в принципе и сейчас — ему нет большого дела, что они подумают, если он пойдет с ними, но это кажется нарушением и так тонкой грани, которая между ними была. Джон в какой-то степени мог понять остальных — он много думал об этом, было время, свободное от работы, когда все его мысли были заняты тем, почему все так хотят вернуть Лололошку. Лололошку любят за его доброту и бесконечные ресурсы всем помогать, он никогда не откажет и всегда будет открыт как к новым людям, так и к новой местности, и к миссиям, и ко всему, чему только можно, а Джон — его полная противоположность. Он не любит делать чего-то, что сильно отличается от того, что необходимо лишь ему и он вполне может грубо отказать выполнять просьбу, если его благополучия или интересов это никак не касается. Лололошка — милый и отзывчивый, поэтому его так любят, и поэтому так презирают Джона, который болтает слишком много и в основном бросается научными фактами, превознося себя и свою гениальность, который вполне может нагрубить или отказаться делать то, что ему не выгодно. Джон не удобный, вот и весь ответ, а плохо это или хорошо — не ему решать. — Джон? — то, как Джодах тихо зовет его по имени, положив руку ему на плечо, отвлекает его от других мыслей, заставляя едва заметно мотнуть головой и приспустить очки, глядя на Ави, прежде чем усмехнуться и легким движением руки убрать чужую руку от себя. Он прослушал вопрос и понятия не имел, о чем они говорили, но это не так важно, чтобы они там не предлагали, настроения соглашаться и быть вынужденным просто сосуществовать там, пока все так рады возвращению Лололошки не входило в его планы. — Я прилягу, пернатик, не обращай внимания. — твердо говорит он, и правда чувствуя какую-то усталость, из-за которой хотелось бы оказаться в горизонтальном положении, а потом с улыбкой добавляет, отгоняя Джодаха от себя жестом руки, на который тот не реагирует. — Уверен, вы замечательно проведете время. — Тебе что-нибудь нужно? — не совсем понимая полного отсутствия интереса у Джона ко всему происходящему, спрашивает Джодах, ведь Джон был больно уж молчаливым сегодня, что для него, обычно незамолкающему, вообще не свойственно. — Ты ведь ел со вчера, не так ли? — тема заботы о здоровье, кажется, была бесконечной в их разговорах — Джодах старался следить за питанием Джона и за его сном, иногда вытаскивал его на прогулки, но не более того, а Джон обычно отмахивался от него. — О, пернатик, это забота? — смеется Джон так, будто еще не привык к таким вопросам, которые за последние три месяца звучали очень уж часто, особенно от Джодаха, а тот лишь слегка хмурится, стараясь подметить любые изменения в чужом поведении, намекнувшие бы ему о том, что происходит. — Перестань, ты не наседка, давай, иди-иди, оставь меня одного. Он прогоняет его с улыбкой, даже не думая о том, что выглядит как-то иначе — он давно привык прятаться за удобной маской и то, что Джодах совершенно случайно разоблачил его несколько раз — не более, чем простая случайность. Джодах еще несколько секунд стоит около него, будто стараясь заглянуть в его душу и рассмотреть ее всю, поняв, где он недоговаривает, но, тем не менее, вздыхает незаметно, кивает на его слова и отходит, возвращаясь к Лололошке. Джон не совсем уверен в том, сколько времени прошло, что они успели обсудить или как это касалось его — в какой-то момент времени посреди своих тревожный мыслей и невозможности уснуть, он все же просто отключился от усталости, сосредоточившись на каком-то одном звуке, или начав считать очень медленно, он уже не помнил. Тьма радостно приняла его в свои объятия, позволив телу отдохнуть необходимое количество часов, и проснулся он где-то ближе к вечеру по ощущениям, и чувствовал себя едва ли лучше, чем когда уснул. Легкая усталость в теле и глазах все еще была с ним, но теперь еще добавился какой-то гул в голове, который немного раздражал — он был не сильным, но достаточно ощутимым. Он потягивается, разминая затекшие кости, пустым взглядом глядя в стену еще несколько секунд, прежде чем провести рукой по волосам и встать, зевая. Следовало свериться с расчетами, посмотреть, что могло бы понадобиться и в другой реальности, забрать это, да уходить уже по-тихому, в любом случае все слишком заняты возвращением Лололошки, навряд ли его отсутствие заметят, а даже если и заметят, до этого пройдет еще несколько часов. Не то, чтобы это было грустно или пробивало на слезы — да, определенную тоску это вызывало, но Джон все понимал, он был гением, он не мог не понимать. Он прекрасно понимал, что без него в этой реальности будет лучше — вернулся Лололошка, все снова встало на круги своя, пора махнуть ручкой, отдать честь и исчезнуть в портале, найдя себе новое развлечение, может быть стоило бы заглянуть в собственную реальность и проверить своих автоматонов, может быть стоило просто прогуляться по чужой реальности — пока что особого плана не было, был примерный, но и его можно развить до полноценного. Он тихо напевал себе под нос какую-то мелодию — не особо замысловатую, просто случайно где-то ее услышал и также случайно вспомнил, рассматривая свои вещи, которые могли ему понадобиться, отсеивая нужные и ненужные, чтобы скрыть их в пустоте. На самом деле в этом не было особой необходимости — он мог просто все скрыть в пустоте и разбираться по ходу дела, но, он даже сам себе не признается, что просто искал повод остаться здесь еще немного, совсем немного, этого будет достаточно. — Ты должен мне серьезный разговор, Джон. — Харрис слышал, как кто-то зашел в лабораторию, но не обратил на это внимания, подумав, что кто-то из ребят могли просто проходить мимо и заглянуть, чтобы узнать, не делает ли он чего опасного, но это оказывается лишь Лололошка, который почему-то забрел сюда. — М? — вопросительно тянет Джон, не совсем понимая, какой у его копии может быть «серьезный» разговор к нему, да и он вообще не планировал с ним ничего обсуждать, Джон думал, что Лололошка только и проведет все следующие дни в разговорах с своими друзьями, с чего бы вдруг ему понадобилось разговаривать с ним? Тем не менее, Джон достаточно быстро приходит в себя, улыбаясь и отворачиваясь, прикасаясь пальцами свободной руки к переносице, убеждаясь в том, что он в очках и глаз его за темными стеклами не видно. — Красотка, я ничего тебе не должен, если не заметил — я занят. — Чем, собиранием вещей? — закатывая глаза на явное нежелание Джона общаться, пусть этого и не видно за темными линзами очков, спрашивает Лололошка, складывая руки на груди, когда очень резко, словно ребенок, переключается. — Подожди, ты уходишь? Джон и так провел все время вдали от них, когда Лололошка успел узнать все новости, ну или почти все, которые были за полгода его отсутствия, например, его друзья больше не считали Джона таким уж раздражающим — это было удивительно. Они отзывались о нем более менее сносно, девочки назвали его просто «своеобразным», что уже было удивительным, ведь Лололошка думал, что они будут несколько часов возмущаться, как они устали от его гиперактивной, экстравагантной, совершенно бестактной и порой просто грубой версии, но нет. Безусловно, они жаловались, как с Джоном было безумно трудно в начале — они понятия не имели, как к нему подступиться, не знали кто он, какие его цели и безумно переживали за Лололошку, которого Дейви закинул в свою реальность, но потом все как-то успокоилось. Джон не стал спокойнее, но к нему привыкли, да и был он в основном лишь в лаборатории или комнате, если не собирался кого-то целенаправленно раздражать. Да и Джодах отзывался о нем вполне нормально, что не могло не вогнать в ступор — на самом деле в какой-то момент времени они с Джодахом уединились, продолжая обсуждать то, что происходило за то время, пока Лололошки не было рядом и Ави вскользь упомянул свои отношения с Джоном, что не могло не заинтересовать. Ло на самом деле не до конца понимал, почему его так заинтересовали отношения Джодаха и Джона, просто в какой-то момент он остановился посреди слова, припоминая, что уже минут пятнадцать расспрашивает Джодаха о его чувствах. — Удивительная проницательность для моей менее гениальной копии, ты что, читаешь на досуге? — с усмешкой спрашивает Джон, кидая какие-то расчеты, которые он посчитал полезными, в пустоту, а другие тут же сминая и бросая на пол, клеймя ненужными. — Ты разве не хочешь провести все свое время со своими друзьями, а? — Не переводи тему, Джон. — не то, чтобы раздраженно, но уже с непривычки уставая от чужой манеры вести диалог, говорит Лололошка, почему-то теряясь и резко забывая, что он вообще хотел сказать. Он вспомнил слова Джодаха об немного ухудшающемся моральном фоне Джона — это незаметно, но он буквально прячется за своей язвительностью, как еж, боясь, что к нему прикоснутся и подарят ласку, но, если ты найдешь к нему подход, он станет самым ласковым существом, которого ты когда либо знал. Джодах сообщал ему об этом с нежностью, коей раньше Лололошка у него не помнил, хотя, если уж отношения Ави и Джона были на какой-то ступени выше, чем друзья, вероятно, это было в порядке вещей. Лололошка, пусть и совсем уж вскользь, но обратил внимание на то, что ведут себя Джон и Джодах друг с другом чуть-чуть лучше, чем тогда, когда им удалось связаться в один из последних раз — они не препирались и не пытались друг друга задеть, наоборот, кажется Джодах что-то очень спокойно и, вероятно, даже обеспокоенно, спросил у Джона, а тот ответил ему как и обычно. Но в этом их взаимодействии больше не казалось какой-то напряженности и злости, наоборот, это как будто сменилось на другой тон странной заботы, чего Лололошка пока не понимал, но хотел бы понять. — Слушай, я, конечно, зол на тебя за то, что ты выкинул меня в свою реальность и все такое, но… — он мнется, замечая, что Джон буквально за все это время не перевернул лист, ожидая, когда он закончит. — Уверен, у тебя были причины. — Хм, ты стал более рациональным, на тебя так подействовала твоя амнезия? — слегка приспуская очки с переносицы и вновь усмехаясь, словно всегда видя в нем нечто забавное, спрашивает Джон, а потом вновь возвращается к тому, что делал, параллельно спрашивая и даже не ожидая ответа на свои слова. — Или ты просто переобщался с Джодахом? Не слушай этого пернатика, чтобы он тебе там не наговорил, он несет в основном какую-то чушь. — Про то, что ты игнорировал свое состояние в то время как пытался искать меня? — кашлянув, но все равно каким-то сиплым голосом, не совсем будучи уверенным в своей фразе и реакции Джона на нее, спрашивает Лололошка, внимательно следя за чужой реакцией. — О, он был с тобой откровенен, — вдруг задумчиво тянет Джон, не совсем уверенный в том, что конкретно Лололошке наговорил Ави, но не собирающийся раскрывать свою душу еще и перед своей копией. Не то, чтобы он так уж сильно раскрывал ее перед Джодахом, скорее это он был случайным, нежеланным свидетелем нескольких его переживаний, вот и все. — Не принимай на свой счет, красотка, мне ужасно здесь скучно, тут же буквально нечего делать, как ты жил вообще здесь? — и не дожидаясь ответа, подходя ближе к нему, в то время как говорил это, Джон пожимает плечами и отмахивается от него. — Хотя, теперь это твоя проблема, не отвечай, мне неинтересно. — Да? — язвительно спрашивает Лололошка, наклоняясь чуть ближе в чужое пространство, почему-то желая смотреть Джону в глаза, пусть из-за очков это сложно. Нельзя сказать точно, что между ними сейчас было за напряжение, Лололошка его прямо-таки нутром чувствовал, но Джон к нему оставался равнодушным, хотя, может это очередная игра? — Мне кажется, что вам с Джодахом тут было совсем не скучно, разве вы не хорошо провели время? Какая-то его часть прямо-таки хотела вывести Джона на эмоции, возможно, даже увидеть его заминку или смущение, он не мог полностью объяснить этого чувства, он плохо помнил, какие у них были отношения до его потери памяти или как он сам относился к Джодаху и Джону, но странное чувство в груди при взгляде на этих двоих появлялось стабильно. Это было какое-то странное чувство привязанности и нежности по отношению к ним двоим, больше, конечно, к Джодаху, потому что Джон, как выразились девочки «своеобразный» и пока что Лололошке было сложно придумать прилагательное, которое описывало бы Джона более точно. К ним обоим хотелось прикасаться, с ними хотелось разговаривать, наблюдать за ребячеством Джона, слушать его, пусть порой совершенно непонятные, речи, быть с ними, а еще они привлекали его в сексуальном плане. Почему-то Лололошке хватало одного взгляда на них двоих, чтобы это уяснить — его очень привлекал Джодах, который как будто был эталоном мужской красоты и в какой-то степени он был галантен. Джодах с особой нежностью относился к окружающим, которых считал друзьями или важными для него самого, он был внимателен к мелочам и всегда подмечал изменения в чужом поведении, стараясь выяснить причину или хотя бы как-нибудь поддержать. Джон же был его полной противоположностью, пусть от этого он не становился каким-то фриком, которого никто не хотел бы нагнуть над столом — Джон был экстравагантен, это факт, но такое его поведение тоже подхлестывало на некоторые фантазии. У Лололошки как-то уж бурно разыгралась фантазия, когда Джодах, пусть и немного нехотя, или смущенно, он плохо считал чужой тон, сказал о том, что они с Джоном несколько раз переспали и теперь, почему-то, мироходец не мог выкинуть из головы образ, который нарисовал его мозг. — Что такое, красотка, неужели ты ревнуешь? — наклоняясь к нему ближе, словно бы посчитав это вызовом или игрой, едва не заставляя их соприкоснуться носами, спрашивает Джон, игриво приспуская очки с переносицы, глядя в чужие стекла, прежде чем легко похлопать его по плечу и сказать. — Не беспокойся, у нас была простая интрижка, ничего серьезного, а вот с тобой у него…. — он не договаривает, слишком резко обрываясь и замирая, окидывая его взглядом, прежде чем на его губы возвращается привычная ухмылка, а тон вновь приобретает самодовольство. — Отдельный разговор. Но! — резко говорит он, отстраняясь и хлопая Ло по плечам двумя руками, после поднимая их вверх, согнув в локте, и улыбается, отходя на несколько шагов от него, говоря. — Это не мое дело, симпампусик, это все, что ты хотел? — Джодах не назвал это интрижкой, он использовал другое слово. — сгоняя с лица жар, покачав головой, все еще ощущая чужое тепло в нескольких сантиметрах от себя и почему-то имея необъяснимое желание поцеловать Джона, зарывшись пальцами в его волосы, чтобы проверить их на мягкость, говорит Ло. — М? — слегка удивленный тем, что Лололошка с Джодахом вообще обсуждали то, что между ними было, хотя, вероятно, это было очевидно еще по попытке Ло пристыдить его за «веселье» с Джодахом, но ему не было до этого особого дела. — Хочешь заставить меня играть в «угадайку»? Брось, Лололошка, мне это неинтересно. — Да? — язвительно спрашивает мироходец, наклоняясь чуть ближе, а потом окидывая комнату взглядом, прежде чем спросить. — А что тебе интересно? Уж точно не быть здесь в одиночестве, когда можешь побыть с нами и разбавить нашу тишину своими заумными фразами. — Это не «заумные фразы», Лололошка, это — интересные научные факты и ответы на ваши совершенно неоригинальные вопросы, не нужно путать понятия, ты оскорбляешь мой гениальный ум. — более серьезным тоном, складывая руки на груди, и выглядя как минимум задетым, хмуро говорит Джон, вызывая у Лололошки лишь вздох усталости. — Так ты присоединишься к нам или и дальше будешь заниматься своими очень важными вещами? — спрашивает мироходец, жестикулируя рукой и пожимая плечами, замечая в движениях Джона некую заторможенность, словно бы он обдумывает предложение, прежде чем на его лице вновь появляется улыбка. — Ну, раз ты так мило попросил. — с улыбкой, пожимая плечами, говорит Джон, прежде чем приспустить очки и подмигнуть, продолжая. — Так уж и быть, составлю вам компанию. Это было не смешно, совершенно не смешно, если говорить честно, немного напрягало, поэтому Джон еще раз на пробу дернул связанными руками, хмуро глядя то на Лололошку, то на Джодаха, стоящих около кровати и наблюдавшими за ним так, словно он — интересный эксперимент. Это точно все подстроил Джодах — Лололошка слишком уж другой, чтобы пойти на нечто подобное, неужели птенчик на что-то обиделся? С чего бы ему опять связывать Джона без видимой на то причины, ну не собирался же он опять с ним сексом заняться, в самом-то деле. На самом деле было неловко вот так лежать на кровати Джодаха со связанными руками — у Джодаха точно есть фетиш на БДСМ, Джон был готов все на это поставить, ну или хотя бы на связывание, — спасибо хоть, что одетым, хотя атмосфера в комнате подсказывала, что это ненадолго, под чутким взглядом этих двоих. Джон, несмотря на то, что был в одежде, чувствовал себя голым, возможно, это из-за их взглядов, возможно из-за смущения, а может из-за того, что они немного выпили — совсем чуть-чуть, не так, чтобы упиться в слюни, но ощущать приятное тепло внутри и слабость языка на разговор, а может и от всего сразу. — Я, конечно, знаю, что безумно вам двоим дорог и все такое, но пернатик, твои шуточки мне надоели еще в прошлый раз, — он показательно садится, хотя его уложили буквально пару минут назад, и немного приподнимает вверх связанные руки, показывая на причину своего недовольства, но Джодах на это не реагирует. Он остается совершенно спокойным, как скала и почему-то это раздражает неимоверно — Джон ненавидит чего-то не знать, а сейчас он полностью дезориентирован и ничего не понимает, что вообще происходит? Лололошка стоит рядом и выглядит немного смущенным, но до него Джону нет особого дела, Дейви сомневался, что его копия вообще понимала, что происходит, так что с него никакого толка, пусть он все равно слегка огрызается в его сторону. — А от тебя, красотка, я вообще такого не ожидал. — он пораженно цокает языком, качая головой, словно бы полностью разочарованный в мироходце, а потом сурово смотрит на Джодаха, обращаясь уже к нему. — Развяжи меня. — Ты хотел уйти, даже не попрощавшись, не так ли? — как-то слишком уж спокойно спрашивает Джодах со сложенными на груди руками и Джон не понимает откуда он узнал вообще об этом, и с какой бы стати его это волновало. Он ведь вернул Лололошку, сделал все по красоте, как и просили, как они того хотели, тогда почему его словно бы пытались здесь удержать, какой вообще в этом смысл? Раздражение клубиться в его груди, и Джон зло усмехается, чувствуя себя на редкость гадко, и это отражается блеском в его глазах, пусть он возвращает себе напускное самообладание, как и привык. — О, а ты бы хотел слезного поцелуя на прощание? — засмеялся Джон, даже не собираясь отрицать того, что хотел уйти, кажется, это было очевидно, при этом чувствуя, как неприятный ком подкатывает к горлу, но он продолжает острить, защищая собственные чувства и не желая показаться слабым и уязвимым, хотя он и так выглядит достаточно жалко. — Ожидал увидеть, как я рыдаю, расставаясь с тобой? — издевательски спрашивает Джон, пусть на Джодаха это не производит вообще никакого впечатления, словно бы тот что-то знал, что-то такое, что Джон скрывал в самых темных углах своей души и порой даже от самого себя. — Какого же ты высокого о себе мнения, пернатик. — почти разочарованно тянет Джон, когда Джодах делает шаг к кровати и аккуратным движением руки снимает с него очки, делая его еще более уязвимым, хотя казалось бы, куда еще больше. — Я порву эту тряпку, если ты сейчас же меня не отпустишь, — грозно обещает Джон, сурово смотря на Джодаха, но тот лишь улыбается, почему-то считая его заявление забавным, а потом аккуратным движением руки пальцами проходит по его щеке, подбородку и шее, с непривычки вызывая табун мурашек. — Я сделал, как ты хотел — сделка расторгнута. — Джон, ты чего такой злой? — вдруг зачем-то, пугая Джона своим неожиданным прикосновением к его голове, спрашивает Лололошка с такой странной, ничего хорошего не предвещающей улыбкой, что становится как минимум не по себе. Нет, серьезно, что на них двоих нашло и какого черта он в этом замешан? — Тебе что-то не нравится? — Красотка, если не заметил — мне не до тебя, иди навести Райю с Окетрой, ты по ним страсть как соскучился. — все еще язвит Джон, стараясь не поддаваться тому, что Джодах аккуратно положил ему свою руку на грудь и надавливал на нее, видимо желая, чтобы он снова лег, но Джон сопротивлялся этому как только мог. Не будет он у них на поводу идти, словно послушная собачонка. — Не обращай внимания, Лололошка, у него выдался сложный день, не так ли? — первую часть фразы обращая к Лололошке так, словно бы его самого здесь и нет вовсе, что не может не злить, говорит Джодах, после слишком уж резко возвращая взор фиолетовых, слишком ярких в этот момент, глаз к нему и Джон непроизвольно сглатывает. — Джодах, это не смешно. — достаточно серьезно, стараясь добавить в голос как можно больше холодной рассудительности и показать, насколько сильно ему не смешно с их совершенно глупой шутки, говорит Джон, а потом прикрывает глаза на секунду, продолжая с нарастающим раздражением. — Я не знаю, о какой шутке вы договорились за моей спиной, но это не смеш… — Никто не шутит, Джон, кажется, мы обсуждали нечто подобное, ты не помнишь? — проводя рукой по чужой щеке, спрашивает Джодах, а Джон хмурится, не совсем понимая, о чем идет речь. За три месяца их интрижки у них было не то, чтобы мало разговоров на тему секса — Джона это не беспокоило, он мог бы в любой момент и поболтать о сексе, и заняться им с Джодахом, если не был слишком уж уставшим, да и предпочтения его не слишком волновали, главное чтобы это не уходило в слишком уж кровавое насилие, а Джодах пытался заводить с ним такие темы, на что получал лишь шутки. Но это были только шутки, быть не может, чтобы Ави воспринял их за чистую монету, или может? — О, Джодах, ты все воспринимаешь за чистую монету? — хохочет Джон, самостоятельно заваливаясь на кровать спиной и не веря в степень абсурдности происходящего — это было так нелепо, так глупо и скорее всего насильно — он понятия не имел, чего такого Джодах успел наговорить Лололошке или почему тот вообще согласился, но это было так нереалистично, что походило на глупый эротический сон с попыткой в сюжет. — Научись различать сарказм, господи, вы правда что ли два наивных ребенка? — он глядит то на Ло, то на Джодаха, которые не то, чтобы нависают над ним, но чужие крылья неплохо так закрывают ему обзор, да он и не нужен ему сейчас, но сидят в достаточно близости к нему, едва не прикасаясь своими ногами с его телом. — Я шутил, когда говорил о том, что «было бы здорово позвать и Лололошку как-нибудь к нам», а ты перевернул все с ног на голову! — Ты против? — совершенно спокойный вопрос выбивает из колеи и заставляет Джона замереть, не обращая внимания на то, что Лололошка проводит пальцами по коже его головы, играя с волосами, как будто у него своих не было. Вроде бы такой простой вопрос, но он вгоняет в ступор, потому что Джон понятия не имеет, что должен ответить, или что хочет ответить, да и вообще то ли они подразумевали, спрашивая об этом, на что конкретно вообще Джодах разрешения спрашивал. Если бы дали говорить его развращенной стороне, в которой в основном за мысли отвечал возбужденный член, готовый трахать вообще все, что угодно, только бы дойти до разрядки, то ответ был бы безоговорочным «да», но Джон — не чертово животное, думающее лишь своими половыми органами, он — гений, поэтому старается думать рационально, пусть это очень сложно. Мозгу не нужно многого — он сразу и с легкостью рисует множество красочных картин, в которых они втроем могли бы получить удовольствие от секса, но он старается выгнать эти мысли куда подальше, чувствуя, как нарастает возбуждение от одних только картин в голове. Нужно думать, что сказать, это ведь не так сложно, он же обычно не молчит, когда ему задают вопрос, а теперь что, неужели так сложно ответить? Но он молчал уже несколько минут, не понимая, а не сниться ли ему это все? Может быть, тьма наконец решила разбавить себя саму яркой сексуальной фантазией? Он чувствует, как сердце бешено колотится непонятно от чего — все ведь хорошо, он в безопасности, если он откажется его никто не станет принуждать, по крайней мере, он хотел на это надеяться, он достаточно силен, чтобы развязать или порвать эту несчастную тряпку или просто сбежать с помощью магии, тогда почему ему так неуютно? — Джон, отвечай, когда я тебя спрашиваю. — Джон понятия не имел, как Джодаху удается оставаться таким спокойным, и не очень понимал, почему его самого это больше возбуждает, чем напрягает — такой властный, что можно было бы почувствовать себя с ним в достаточной безопасности чтобы расслабиться. Дейви против воли льнет щекой к руке, которой Джодах аккуратно поглаживает его щеку, обещая себе, что потеряется в этом теплом ощущении всего на минуту. — С каких пор ты занимаешься удовлетворением моих извращенных фантазий? — не совсем понимая вкладывая в это тоску, раздражение или некую томность, спрашивает Джон, снизу вверх заглядывая в чужие глаза, все еще не отлипая от чужой руки, когда замечает, как губы Джодаха немного поджимаются, а сам он проводит своими пальцами и ногтями по его щеке более ощутимо, прикасаясь к губам. Минута, данная Джоном самому себе, проходит, и в его глазах вновь загорается огонек, когда он слишком резко отодвигается от руки Ави и едва не падает спиной на Лололошку, который руками поддерживает его за спину, обнимая за талию, удерживая их в сидячем положении, а Джон заводит руки к своему плечу, прикасаясь пальцами к чужой щеке и насильно поворачивая чужую голову на Джодаха, заставляя их смотреть в глаза друг другу. — Уверен моя податливая копия подходит на эту роль гораздо лучше, поэтому, почему бы вам просто не уединиться? Он видит лишь нечитаемый взгляд, которым его окидывает Джодах, а потом как он смотрит на Лололошку несколько секунд и чувствует легкое движение под своими пальцами, будто бы мироходец чему-то кивнул, и на лице Ави тут же появляется странная улыбка, не предвещающая ничего хорошего, в этом Джон уверен. Слишком уж много нежности было в его выражении лица, а смотрели на него так, словно бы он не понимал какой-то очевидной вещи, но их это почему-то умиляло, странное и непривычное чувство, вызывающее немного липкого страха где-то внизу грудной клетки. — Такой гений, а ничего не понимаешь, разве не забавно? — он старается не вздрогнуть, когда Лололошка спрашивает его об этом, наклоняясь прямо к его уху и пугая его скорее неожиданностью вопроса, нежели чем-то другим. Он все еще одной рукой держит его за талию, но она в какой-то момент начинает двигаться, аккуратно поднимаясь по его груди вверх, надавливая достаточно ощутимо, чтобы ощущаться даже сквозь костюм. Это не то, чтобы неприятные ощущения, наоборот, они будоражат, и Джона это пугает — он не хочет полностью отдаваться этим ощущениям и быть в очередной раз лишь какой-то непонятной лужицей или бревном, как в их прошлые разы с Джодахом, это было скорее унижением, чувствовать себя так. Он ощущает чужое дыхание на своей шее, которое посылает мурашки по телу и чужие легкие прикосновения к его груди, когда Джодах, что до этого молчаливо наблюдал за этой сценой, также решает присоединиться к ним, ставя колено на кровать и подползая немного ближе, чтобы положить свои руки на колени Джона, аккуратно поглаживая их круговыми движениями. — Убери руки. — не совсем понятно к кому обращаясь, сдавлено просит Джон, понимая, что под таким натиском может снова просто повестись на чужое красивое личико и сделать все, что они захотят, а этого не хотелось. Чужие ласковые прикосновения приносят удовольствие и раззадоривают, придавая нужное настроение, но Джон не хочет поддаваться чужим чарам, не тогда, когда он совершенно не понимает их мотивов. Зачем им, вновь воссоединившимся, лишь вскользь узнавшим о том, что у Джона с Ави несколько раз был секс, вдруг включать его в свои отношения? Какой в этом смысл? — Ты же помнишь правила игры, Джон, — наклоняясь к нему ближе, едва не касаясь своими губами его, с улыбкой говорит Джодах, опаляя своим горячим дыханием его губы и заставляя лишний раз сглотнуть. — Расслабься и получай удовольствие. — оставляя легкий поцелуй на его щеке, говорит Джодах, немного отодвигаясь, чтобы заглянуть в чужие глаза, считывая эмоции в них. — Не нравятся мне твои игры. — шепчет Джон, замечая чужую усмешку, и тут же придвигается, чтобы поцеловать Джодаха, аккуратно проводя языком по его губам, закидывая связанные руки на чужую шею, что Джодах ему сделать позволяет, придвигаясь ближе, углубляя поцелуй, одной рукой приобнимая его за талию, а другой проводя по торсу Лололошки, вызывая у того легкий вздох. Джодах не торопится, хотя по Джону и его темпу видно, что он хотел бы немного увеличить темп их действий, но почему-то это только забавит — такая отчаянная нужда такого великого, гениального и рационального ученого, который буквально плавится под их прикосновениями, не в силах выдержать медленной и тягучей прелюдии. Лололошка наблюдает за чужим поцелуем со странным ощущением — на самом деле это интимная вещь, которая достаточно его возбуждает и даже немного извращает, за этим хочется наблюдать и не совсем понятно за чем конкретно. Может быть за Джодахом, который так уверенно и филигранно игнорирует все выпады Джона, подстраивая его ровно так, как ему самому нужно и относясь к нему, как к самой дорогой вещи, а может быть за Джоном, который несмотря на все свои выпады и сомнения, на все свои громкие слова, все же отдался процессу, пока что больше не пытаясь возникать, а может быть от их взаимодействия. Было нечто такое в их динамике, что не могло не привлекать и желать присоединиться, разделив с ними этот интимный момент, и ему это позволяют. Джодах, отрываясь от поцелуя с Джоном, когда тому уже не хватает дыхания, несколько секунд наблюдает за тем, как тот глубоко дышит, мотая головой, чтобы согнать слезы со своих глаз, которые еще не сорвались с ресниц, но упрямо к этому идут, аккуратно выпутывается из чужих рук, раздвигая чужие ноги и приближаясь к Лололошке, останавливаясь в нескольких миллиметрах от его губ, словно спрашивая разрешения. Лололошка лишь заглядывает в чужие глаза, словно бы пытаясь развеять свои последние сомнения, прежде чем аккуратно и почти целомудренно поцеловать чужие губы и их поцелуй, как кажется самому Лололошке, ощущается немного по-другому, чем поцелуй Джодаха с Джоном — у них он более тягучий, чувственный и медленный. Они словно бы вкладывают в него все свои чувства, которые у них только есть друг к другу, и это очень приятно ощущать, это похоже на странную радость в груди от прикосновений того, кто тебе нравится и на покалывание на губах от тепла губ этого самого человека и ощущения самого поцелуя. Лололошка отдается чувствам, прикасаясь руками к щекам Джодаха и проводя по ним пальцами, придвигаясь немного ближе, ощущая, как Джодах обнимает его рукой за талию, также притягивая ближе, а вторая рука занята немного другим, нежели прикосновениям к нему. Второй рукой Джодах проводит по губам Джона, запуская свои пальцы в чужой рот и едва удерживая себя от стона, потому что Джон умеет пользоваться языком не только для болтовни. Он слишком умело обводит пальцы в своем рту языком, оставляя на них слюни и играя с ними так, как только может, развлекая себя, пока Джодах с Лололошкой заняты своим поцелуем. Джодах отстраняется, с нежностью смотря в чужие голубые глаза, оставляя еще один мягкий поцелуй на чужих губах и щеке, когда Лололошка улыбается и делает тоже самое, пальцами зарываясь в чужие острые уши и перья, которые расположены рядом с ними, вызывая у Джодаха сдержанный стон. Джон, мирно наблюдающий за этим действом, чувствует лишь завороженное удовлетворение от наблюдения за чужим поцелуем — это странная, интимная вещь, но почему-то смотрится очень красиво и легкие, тихие стоны и обмен слюнями, который может донестись до его слуха, не отвращает, а наоборот, словно бы подогревает интерес. Джона даже немного расстраивает его невозможность дотянуться до куда-нибудь руками, и он быстро анализирует, что мог бы сделать в собственном положении, улыбаясь и медленно проводя даже связанными руками по груди Джодаха, надавливая пальцами на нее и обводя ими же очертания пресса, спускаясь к возбужденному члену, который уже слегка натягивает ткань, за которой скрыт. Это не очень уж удобное действо в маленьком пространстве между ними и Джону приходится даже немного переместиться, привлекая к себе внимание, вызывая у Джодаха улыбку, чего он не видит и легкую помощь в перемещении его рук к тому месту, куда он в принципе и тянулся, а Лололошка опускает свои руки ближе к его костюму, начиная медленно расстегивать пуговицы на нем. — Было бы легче, если бы ты просто меня развязал, — все же прикасаясь к натянутой ткани, игриво проводя по очертаниям чужого члена пальцами, чувствуя, как Лололошка пальцами едва проходит по его чувствительным ключицам, пока Джодах поправляет их позу, подтягивая Джона за бедра к себе немного ближе. — Знаешь, я не собираюсь царапаться или бить вас. — это вызывает у Лололошки тихий смех и он наклоняется, чтобы аккуратно поцеловать Джона куда-то в бровь, и тот замирает на несколько секунд, прежде чем также легко коснуться своими губами его подбородка, не совсем уверенный в том, что им позволено делать друг с другом — принуждать никого не хотелось, да и мало ли, что там за тригерры у него. Не сказать, что к Лололошке он питал такие же нежные чувства, как и к Джодаху, но и особого отвращения он у него не вызывал — мироходец очень милый, порой стеснительный, красивый и отзывчивый, так что почему бы и нет? Только вот подход нужно подобрать, ведь если его отношения с Джодахом перешли в интим как-то плавно, то с Лололошкой было по-другому и Джон не хотел бы, чтобы кому-то из них было неудобно — секс это про удовольствие и согласие, порой про неловкость, но никак не про боль или принуждение. — Еще бы ты делал нечто подобное. — с усмешкой говорит Джодах, аккуратно беря связанные руки Джона в одну свою руку и поднося к губам, оставляя на них — на ладонях, пальцах и костяшках, легкие, едва ощутимые поцелуи, пока Джон заворожено наблюдает за этим, ощущая как руки Лололошки очень медленно продолжает расстегивать пуговицы на его костюме. — Разве в этом нет своего шарма? Не любишь, когда партнер делает все за тебя? — Предпочитаю не лежать бревном, пернатик. — усмехается Джон, слегка задирая голову, подмигивая Лололошке и тому понадобилось несколько секунд, чтобы понять чего он хочет, прежде чем наклониться и легко поцеловать его в губы. Из-за того, что Джон почти лежит на коленях Лололошки это сделать не очень удобно, но обычное легкое прикосновение, которое повторилось несколько раз, ощущалось достаточно приятно. Джон легко проводит языком по чужим губам, на пробу легко кусая чужую губу — не так уж сильно, чтобы пошла кровь, скорее до небольшого покалывания на них, прежде чем вновь с почти нытьем обратиться к Джодаху. — Да ладно тебе, это ужасно скучно, я тебе секс-кукла что ли какая? Лололошка откровенно смеется, выдыхая в чужие губы, когда Джон на это лишь закатывает глаза, вырывая у Джодаха свои руки и легонько, почти ощутимо ударяя Ло по голове, только бы тот не смеялся. Мироходец, смахивая слезу с глаза, легко смеется с действий Джона, который похож на маленького обиженного ребенка, что совершенно не вяжется с тем, чем они собираются заняться, прежде чем вновь поцеловать Джона, возобновляя действия рук на его пиджаке, расстегивая его полностью и проводя руками по обнаженному торсу Джона, вызывая у него легкий вздох. — Зачем же о себе так грубо. — между поцелуями спрашивает Лололошка, на что Джон закатывает глаза, замечая, что Джодах вновь тянется к его рукам, и внимательно наблюдает за тем, что он делает, хотя Лололошка его отвлекает своими частыми целомудренными поцелуями, он все равно скорее чувствует, чем видит, что Джодах развязывает его. Лололошка со своими поцелуями просто не дает выражению его лица смениться на нечто более удивленное, поэтому он просто дожидается того, когда Джодах начинает говорить. — Хорошо, Джон, ты вел себя очень хорошо, — вдруг переходит на какой-то снисходительный тон Джодах, привлекая внимание обоих, заставляя их почти синхронно удивленно похлопать глазами, уставившись на него так, словно бы не ожидали, что Джодах его развяжет. Ави лишь улыбается, переходя на томный шепот, наклоняясь ближе к Джону, и показательно целуя его руку, прежде чем прошептать. — Уверен ты найдешь для чего использовать свои ручки. Джон лишь дважды удивленно моргает, не веря в то, что такой принципиальный Джодах и вдруг решил позволить ему полноценно участвовать в процессе, а не просто быть лежачим бревном, но не отказывается от великого снисхождения ангела смерти. Он быстро приходит в себя, в его глазах появляется самодовольный блеск, а на губах растягивается такая довольная улыбка, словно бы у чеширского кота. Он быстро придвигается снова к Джодаху, одной рукой обнимая его за шею и вновь целуя в губы — медленно и чувственно, как этот пернатик и хотел, а второй рукой все же спускаясь к чужому эрегированному члену и ловко минуя ткани уже привычным движением, легко обхватывая его, прежде чем провести рукой. Джодах стонет в поцелуй и хочет отстранится, но Джону нет до этого дела, он быстро рукой зарывается в чужие волосы, с легкостью не давая Ави отстраниться и втягивая его в новый поцелуй, параллельно с этим размазывая по чужой головке выступившую каплю предэякулята и слегка надавливая на нее ногтем, посылая табун мурашек по чужой коже, но не вызывая боли. — О, пернатик, даже не сомневайся. — жарко шепчет Джон в чужие губы, отклоняясь спиной назад и разворачиваясь корпусом к смущенному Лололошке, что с интересом наблюдал за ними — было видно, как блестели его глаза, что стали на тон темнее от возбуждения, как с губ едва слюна не капала, а руками он с непривычки прикрывал эрегированный член в ткани брюк, что и так был виден, и если честно, в их атмосфере, уже никого не смущал. — Присоединяйся, симпампусик. — легко говорит Джон, и это было единственным его предупреждением, прежде чем поцеловать мироходца, заставив того вздрогнуть. Джон целовался умело, чем смущал его, так как на его фоне Лололошка чувствовал себя неловко, пусть и старался подражать чужим действиям, обводя чужой язык и стараясь не биться зубами и носами. Джон действует достаточно резко, гораздо быстрее, чем раньше с Джодахом — целует более резко и часто, буквально усыпая чужие щеки и подбородок поцелуями, руками расстегивая чужую куртку и рубашку, спускаясь к штанам и отрываясь от поцелуя, чтобы заглянуть в чужие глаза. Лололошка пытается отдышаться от чужого темпа, смаргивая слезы с глаз, когда Джон одной из рук приспускает его штаны с боксерами, заставляя его громко вздохнуть, когда его эрегированный член больше не скован одеждой, а второй аккуратно переплетает их руки вместе. Джон пальцем ловит каплю предэякулята, что скатывалась по чужому стволу вниз, размазывая ее по всей длине, аккуратно двигая рукой по чужому члену, с ухмылкой наблюдая за тем, как Лололошка прикрывает рот рукой, чтобы не было слышно его стонов. Он показательно открывает рот, прикрывает томно глаза и высовывает длинный язык, медленно проходя им по основной длине, глядя в чужие глаза, наблюдая за тем, как Лололошка едва не задыхается от этого, и его это забавит. Он наслаждается чужим замешательством еще около секунды, прежде чем взять чужой член в рот — пусть не полностью, у него все еще имелись проблемы с рвотным рефлексом, но достаточно для того, чтобы заставить Лололошку буквально вскрикнуть и инстинктивно опустить свою руку на его голову, заставляя придвинуться немного ближе. В это же время Джодах, что аккуратно освободил его от пиджака, проводя руками по его голой спине и заставляя Джона незаметно выдохнуть в поцелуй, выцеловывал его позвоночник, проводя по коже ногтями, едва в нее впиваясь и спускаясь все ниже к чужим тесным брюкам, чтобы расстегнуть его ширинку. Он легким движение рук спускает с чужих ног брюки и боксеры, обнажая упругие ягодицы и надавливая рукой на поясницу, проводя по ней рукой и спускаясь ниже, слыша, как Джон тихо стонет вокруг чужого члена, который все еще держал во рту. Отвлечься за смазкой дело достаточно быстрое, поэтому у Джодаха нет абсолютно никаких проблем оставить Джона без внимания на несколько секунд, прежде чем вернуться с небольшим бутыльком смазки и сесть около таких привлекательных ягодиц. Он еще какое-то время просто массирует их руками, привыкая к податливости чужой части тела, в какой-то период времени, даже сильнее сжав и оттянув, чтобы понять, останется ли алый след раздражения на коже, и Джон на это действо слегка недовольно ведет ногой, стараясь пяткой ударить его по колену, пусть у него и не выходит. Джодах проводит рукой по чужой ноге, прежде чем открыть бутылочку и вылить себе на пальцы немного вязкой жидкости, несколько секунд разогревая ее между пальцами, прежде чем легким движением провести по ягодичной складке, смазывая не только вход в чужой анус, но и некоторое пространство рядом с ним, на пробу легко толкаясь в податливое нутро фалангой пальца, вызывая у Джона стон, который короткими вибрациями расходится по рту и глотке, вызывая в члене легкое покалывание и заставляя Лололошку простонать, сильнее рукой надавливая на чужую голову, придвигая едва не к лобковым волосам, только бы это чувство не исчезало. Джон отодвигается от чужого члена, почти доведя Лололошку до разрядки, на что тот едва не хнычет, приоткрывая глаза, в которых застыли слезы, едва не срываясь с ресниц, и этим взглядом буквально умоляя Джона продолжить, ласково проводя пальцами по его волосам, надеясь задобрить гения, пока Джону нужна передышка от собственных ощущений. Он ощущает в себе чужие пальцы, которые раздвигаются на манеру ножниц, растягивая его и параллельно с этим ища его простату, чтобы доставить ему еще больше удовольствия, пока Джодах, не отвлекаясь от своего занятия, оставляет легкие поцелуи на его спине, как можно дольше задерживаясь губами на коже, и Джон боится потеряться в своих чувствах. Он смаргивает собственные слезы, на секунду опуская голову и глубоко дыша, стараясь справиться с множеством приятных ощущений, что пронзали его тело, не замечая, как останавливает руку на чужом члене, и возвращается в реальность только когда слышит голос Лололошки. — Джон, пожалуйста, я… — голос дрожит, формулировать мысли сложно из-за возбуждения и просто невероятного желания разрядки, у Ло ощущения, будто бы, если он сейчас не кончит, то просто взорвется или умрет от перенапряжения. — Все хорошо, красотка, можешь кончить мне в рот, я не брезгливый. — с усмешкой, приподнимая голову, чтобы заглянуть в чужие, почти закрытые, глаза, говорит Джон, вновь слыша свое протяжное имя этим нетерпеливым голосом и вновь возвращается к делу, игриво облизывая языком головку, беря глубже, и ему хватает лишь несколько раз обвести чужой член языком, слегка помогая себе рукой у основания, прежде чем Лололошка кончает ему в рот с его именем на губах, тяжело дыша после пережитой разрядки. Джон на какое-то время замирает, чувствуя пульсацию чужого члена на своем языке и солоноватый привкус спермы, что скатывается по языку и горлу вниз, в последним раз обводя языком чужой обмякший член, прежде чем отстраниться, тут же утирая рот рукой, чтобы те несколько капель, которые случайно начали скатываться по губам вниз к подбородку, не попали на постельное — он сомневается, что у кого-то из них потом будут силы его менять, а на грязном спать вообще не хочется. Лололошка, потратив какое-то время на восстановление дыхания, наклоняется, приподнимая голову Джона за подбородок пальцами, чтобы втянуть его в поцелуй, ощущая легкий соленый привкус на чужом языке, но почему-то не чувствуя отвращения от этого, наоборот, это казалось больше чем-то извращенным и накидывающим еще несколько идей для возбужденного мозга, но никак не противным. Он замечает чужую слабость, чувствует, что у Джона, приподнявшегося на руках для поцелуя, эти самые руки начинают трястись и подгибаться, но он упрямо держится еще какой-то время, пока мироходец сам не отстраняется от него и Джон не падает на постель, какое-то время приходя в себя, пока Джодах останавливается, наблюдая за ними внимательно, улавливая любую перемену в чужом настроении. — Это не гигиенично. — фыркает он, стараясь отдышаться и несколько раз сглатывая, стараясь убрать солоноватый привкус с языка — ему было все равно, как он и сказал, он не придавал большому значению тому, что партнер мог кончить в него, ему на лицо или в рот, но он понятия не имел, как к этому относится его копия, хотя, вероятно, нормально, раз уж он решил поцеловать Джона, а не наоборот. — Ты ведь не брезгливый. — проводя пальцами по чужим волосам, усмехаясь, говорит Лололошка, приподнимая взгляд и встречаясь глазами с Джодахом, что был достаточно близко к ним, так как целовал плечи и шею Джона, оставляя на них едва видные следы, когда Джон тихо и протяжно стонал от этого, уткнувшись лицом в кровать и не двигаясь. Джодах и Лололошка обмениваются еще одним чувственным поцелуем, пока Джон продолжает болтать, не особо обращая на них внимание, скорее приводя свой сердечный ритм и дыхание в порядок, нежели беспокоясь о том, чем заняты его партнеры. — Я — нет, а вот ты, красотка… — говорит Джон, вытягивая руки вперед из неудобного положения и потягиваясь, несмотря на то, что чужие пальцы, которых теперь в нем было три, все еще неспешно его растягивали. — Был уверен, что ты не фанат такого. — выдыхая, говорит Джон, чувствуя, как пальцы из ануса убирают и мышцы в нем непроизвольно сжимаются, приходя, пусть и в немного растянутое, но вполне нормальное состояние. Еще какое-то время к нему не прикасаются, Джон не жалуется, легко приподнимаясь на руках, которые его едва держат и переворачивается сначала на бок, а потом на спину, подальше от этих голубков, наслаждающихся друг другом, чтобы стянуть с себя брюки и боксеры окончательно, потянувшись за бутыльком смазки, который также был удачно отброшен на кровати именно в эту сторону, выдавливая несколько капель себе на руку, чтобы самостоятельно прикоснуться к своему члену. Непроизвольный стон срывается с его губ, когда он начинает медленно поглаживать свой эрегированный член, который слишком долго за этот вечер находился без внимания, и удивляется, когда через пару секунд к нему присоединяется Лололошка, кладя свою немного трясущуюся руку поверх его собственной, начиная подражать движениям Джона, параллельно с этим затягивая его в поцелуй. — Хватит обмена слюнями, правда, — отрываясь от поцелуя, отодвигая от себя Лололошку дальше, говорит Джон, чувствуя нарастающее раздражение — ему уже хотелось перейти к делу, прелюдии — это, конечно, замечательно, но его эрегированному члену тоже нужна разрядка, как и Джодаху, так что было бы здорово уже заняться сексом. — Пернатик, я понимаю, ты преисполнен чувствами и все такое, но ты забыл, что дальше делать или что? — он кидает бутылек со смазкой в его сторону, который тот без проблем ловит и отъезжает поясницей дальше на кровати, откидываясь спиной немного ниже, опираясь на руки, и немного разводя голые ноги. — Подсказать? — Только если позу. — улыбаясь, говорит Джодах, подходя ближе, раздвигая чужие ноги шире, устраиваясь между ними и выдавливая себе на руку еще немного смазки, размазывая ее по члену, когда Джон начинает болтать о какой-то совершенно отстраненной вещи, которая слишком уж тонкой нитью связана с тем, что они делают. — Миссионерская поза достаточно легка в исполнении, а, учитывая, что мои физические характеристики ниже, чем у красотки, для меня это даже лучше, чем поза наездницы, — Лололошка, сидя рядом с ним, наблюдая за тем, как Джон искренне увлеченно начинает об этом рассказывать, и, переводя взгляд на Джодаха, видит, как тот вздыхает и едва не закатывает глаза, аккуратно проводя своим членом по его ягодичной складке, добавляя немного смазки и на пробу пытаясь войти головкой, а Джон продолжает увлеченно болтать. — А еще эта поза обеспечивает достаточную площадь к прикосновениям и максимальную близость с партнером, что способствует…. — Джон, кажется, потерялся в своих словах, что было достаточно забавно — Лололошка едва не смеялся с того, как его другая версия может так легко переключится, а Джодах даже не думал останавливать всю эту замечательную лекцию, короткими толчками входя в него, пока одним резким толчком не вошел до конца, прерывая, наконец, Джона и заставляя его выгнуть спину и громко застонать. Джодах замирает в нем на какое-то время, наблюдая за тем, как резко начинает подниматься и опускаться грудная клетка Джона, а сам он отворачивается, какое-то время пряча выражение лица в сгибе локтя и сдавленно ругаясь на него. — Черт возьми, Джодах! — он смаргивает слезы с глаз, хмурясь и поджимая губы, руками вцепляясь в постельное белье, приподнимаясь, готовя тираду и даже начиная ее. — Предупреждать нужно, ты… — и его прерывают еще одним резким толчком, совершенно не обращая внимания на то, что он там лепечет, наклоняясь ближе и целуя его в щеку, хотя Джон отворачивается и из чистого упрямства не хочет принимать от Джодаха никаких ласк, пусть хватает его ненадолго. — Ты так увлеченно болтал, дорогуша, мне не хотелось тебя перебивать, — тихо смеется ему в губы Джодах, двигаясь теперь в установленном темпе, который был немного глубже и быстрее, чем в их предыдущие разы, кажется, именно этого и просил Джон раньше, только теперь этого не узнать — пока что он в силах только стонать и сильнее впиваться пальцами в одеяло, смещая его по постели и быть настолько упрямым, чтобы стараться даже не смотреть в его сторону. Джодаха это не расстраивало, все же Джону нужно хотя бы немного времени, чтобы привыкнуть к ощущениям, пусть его дезориентация и достаточно милая, заставляющая Джодаха немного сместить поворот головы, чтобы шептать прямо в чужое ухо, припоминая положительную реакцию Джона на похвалу. — Ты очень хорошо справляешься, Джон, просто умничка. — Ох, заткнись, ты… — все же поворачивая на его голову, также тихо и сдавленно шепчет Джон, смотря на него стеклянными глазами, пусть Джодаха это совершенно не впечатляет и он делает еще несколько достаточно сильных толчков, которые выбивают Джона из колеи — он не совсем уверен, что сейчас может получать удовольствие, потому что у них был определенный перерыв в сексе и вновь привыкнуть к обхватам Джодаха было сложно. — Черт возьми, подожди, правда, подожди, я… — трясущейся рукой отодвигая от себя Джодаха, просит Джон, чем моментально вызывает чужое беспокойство — конечно же, Джодах останавливается и аккуратно поворачивает голову Джона на себя, пытаясь понять, что не так, когда Дейви, немного смущенно, смотря куда-то ниже глаз Ави, продолжает, путь голос его к концу предложения становится тише. — Я забыл, насколько ты большой, мне нужно время. Это хотя бы немного успокаивает Ави, ведь это означает, что Джону не больно, а просто непривычно, и Джодах терпеливо ждет, пока Джон полностью не привыкнет и не расслабиться, отвлекаясь на то, чтобы одну руку все же отцепить от постельного белья и вместо этого переплести свои пальцы с пальцами Джодаха, а второй рукой позвать Лололошку ближе, втягивая его в медленный, успокаивающий поцелуй и также переплетая свою руку с его. Джодах начинает двигаться только после легкого кивка Дейви и наращивает темп постепенно, пусть Джон больше не возвражает и в какой-то момент даже издевательски между стонами просит его двигаться быстрее. Лололошка наблюдает за этим с почти голодом в глазах — Джон выглядит красиво, распластавшись под чужим массивным телом, но все еще сохраняя при себе ту харизму, которая у него есть и даже имея силы немного издеваться над Ави, пусть и видно, что делает он это почти насильно над самим собой, в большинстве своем получая удовольствие от процесса. У Джона закатываются глаза, он сильнее стискивает их руки и уже не контролирует стоны, приближаясь к разрядке, в которой Лололошка ему с радостью помогает, проводя рукой по его члену, чувствуя его пульсацию и то, как во время разрядки несколько капель теплой спермы упали на его пальцы, пусть в основном попали Джону на живот. Он даже шепчет какие-то невразумительные грязные слова, скорее сам от этого немного смущаясь, когда Джон глубоко дышит, приходя в себя, и Джодах также делает несколько глубоких и резких толчков, постепенно замедляясь, кончая в чужое тело и наклоняясь, чтобы втянуть Джона в долгий и тягучий поцелуй, чувствуя, как Джон закидывает свои руки на его шею, обнимая и притягивая ближе. Они еще какое-то время все втроем проводят в молчании, наслаждаясь этой тишиной и приходя в себя — это не очень долгое время, буквально пару минут, и Джону достаточно быстро становится жарко и непривычно от близости чужого массивного и потного тела, так что он деликатно, упираясь рукой Джодаху в грудь, молчаливо просит того отодвинуться. Ави покоряется его желанию, выходя из чужого тела и помогая Джону сомкнуть ноги, оставляя того глубоко дышать, глядя в потолок — ему требовалось какое-то время повисеть в прострации или своих мыслях, чтобы потом либо вернуться к игривому настроению, либо сходить в душ и уснуть. Джодах переключает свое внимание на Лололошку, который немного тушуется и прикрывает руками вновь эрегированный член, к которому как-то не решился прикасаться, наблюдая за сексом Джодаха и Джона, и подползает к нему ближе, кладя руки ему на плечи и заглядывая в глаза, молчаливо спрашивая разрешения на поцелуй. Лололошка сам тянется к чужим губам, аккуратно запуская руки в чужие волосы и проводя или по щекам и шее Ави, спускаясь ниже, не совсем уверенный в том, что следует делать. Джодах никуда не торопится, понимая чужое замешательство и пока что оставляя лишь легкие поцелуи на чужих губах и щеках, после отстраняясь, серьезно заглядывая в голубые глаза, прежде чем сказать. — Только если ты хочешь, Лололошка, мы можем остановиться прямо сейчас. — спокойно, пусть и достаточно хриплым голосом, говорит Джодах, замечая, что Джон, лежащий и отдыхающий немного поодаль от них, перекатился на бок, поставив локоть на кровать и оперевшись в него щекой, наблюдая за их поцелуем и разговором без какого либо особого интереса. — Все в порядке, я вам доверяю. — с немного нервной улыбкой, пусть и достаточно уверенно говорит Лололошка — он и правда доверил им, он видел, что, как бы они не язвили друг другу, ни Джодах, ни Джон не причинили боли партнеру, наоборот, заботясь лишь о том, чтобы они все получили удовольствие, поэтому, вероятно, даже если бы он захотел бы все прекратить посреди процесса, он был уверен, что ничего страшного в этом не будет. Джодах целует его в губы, аккуратно надавливая руками на плечи, чтобы его партнер лег на спину, перемещаясь, чтобы вновь встать у края кровати и подтягивая Лололошку к себе ближе, стараясь целовать его как можно чаще, чтобы расслабить. Он проводит руками по его рубашке, расстегивая каждую пуговицу и оголяя чужой торс, аккуратно царапая его ногтями — едва ощутимо, и не оставляя следов, как раз достаточно для того, чтобы мироходец простонал в поцелуй от ощущений, закидывая руки ему на шею, притягивая ближе. Джодах отстраняется, усыпая чужую грудь поцелуями, руками спускаясь к брюкам, расстегивая их и начиная приспускать вместе с боксерами, пока Лололошка зарывается пальцами в его волосы, находя заостренные уши и перья, пропуская их меж своими пальцами и массируя, стараясь также доставить партнеру удовольствие. Брюки оказываются на полу, почти также как и брюки Джона, которые валялись неподалеку, Джодах аккуратно раздвигает чужие ноги, устраиваясь между ними и шаря одной рукой по кровати в поисках бутылька, когда Джон лениво вкладывает его в чужую руку, не отвлекаясь от пока что молчаливого и едва ли не сонного наблюдения — скучно не было, наоборот, чужое взаимодействие было достаточно любовным и приятным на вид, так что его и рушить-то особо не хотелось. Джодах действовал медленно, что для Джона уже было достаточно привычным, он больше наблюдал за реакцией своей копии — было видно, что ему немного не по себе, Лололошка был более зажатым и напряженным, пусть Ави и старался делать все, чтобы его расслабить. Джодах втягивает его в еще один поцелуй, после целуя в лоб и отстраняясь, чтобы провести руками по чужим бедрам и вновь открыть смазку, выдавливая себе на пальцы немного, начиная ее разогревать, а Лололошка смотрит на это с небольшим страхом, что в принципе понятно. Он выглядит достаточно напуганным, Джон даже почему-то сравнивает его взгляд с взглядом оленя, которого вот-вот собьет машина, пусть и усмехается с собственного сравнения, прежде чем выдохнуть и повернуть голову в его сторону, начиная говорить, хоть голос у него немного осипший после стонов, но его это не очень волнует. — Не беспокойся, красотка, Джодах умеет обращаться своими пальцами, — усмехается Джон, заставляя Лололошку повернуть на него голову и сначала удивленно моргнуть, прежде чем смущенно позвать его по имени, видимо намекая прекратить говорить нечто развратное. Джон лишь усмехается на это, наблюдая за тем, как Джодах медленно обводит пальцами чужой анус и ягодичную складку, действуя еще медленнее, чем с ним и проводя рукой по чужому животу, прося Лололошку расслабиться, что получается у того так себе. Дейви вздыхает, наблюдая за этим, и повторяет ровно тоже самое, что говорит Джодах, но ложась головой по постель и протягивая руку к Лололошке, за которую тот хватается, как за жизненно необходимую вещь. — Я знаю, это сложно в первый раз, но постарайся расслабиться, ладно? — Ты…успокаиваешь меня? — не веря в то, что сказал Джон и каким тоном — мягким, совершенно не язвительным и почти преободряющим, спрашивает Лололошка, отвлекаясь на внезапную доброту Джона, почти не замечая того, как первая фаланга одного из пальцев преодолевает сопротивление его мышц, а Джон пожимает плечами, говоря так, словно это самая очевидная вещь на свете. — О, не надо на меня так смотреть, мне в первый раз хотелось бы, чтобы меня успокоили, почему я не могу сделать того же? — закатывая глаза, не понимая, почему Лололошка ведет себя так, словно бы Джон только хамить умел, говорит Дейви, не признавая, что такое неверие задевает его эго — он мог быть грубым порой, но он никогда не врал и вполне себе мог сопереживать и поддерживать, когда действительно этого хотел. Замечая, что его разговоры больно уж положительно влияют на то, что Лололошка отвлекается на его болтовню, видимо расслабляясь, Харрис продолжает болтать, вспоминая теперь просто какие-то случайные факты. — Знаешь, то, что вы займетесь этим в миссионерской — даже к лучшему, это одна из безопасных поз — в ней меньше шансов получить травму половых органов или испытать боль. — он видит как Лололошка удивленно хлопает глазами, не понимая, к чему Джон это сказал, слегка шипя и прикусывая губу, подавляя в себе стон, сильнее сжимая чужую руку, когда Джодах начинает растягивать его двумя пальцами, стараясь больше сосредоточиться на бессмысленной болтовне Джона. — Хотя, проникновение будет глубоким, но, не переживай, птенчик умеет сделать все по красоте, уж не знаю, откуда он этого нахватался, может демоны нашептали. Дейви усмехается, переводя взгляд на ангела смерти, который только глаза закатывает на его фразу и легким жестом мотивирует того продолжать нести подобную ахинею, видя, что она работает. Если раньше Лололошка был больше напуган тем, что проникновение, даже со смазкой, может быть болезненным, то теперь он больше отвлекался на Джона, который рассказывал какие-то факты, которые, вероятно всего, где-то когда-то вычитал от скуки, и крепко держал его за руку. Признаться, это было удивительно, Джодах не ожидал, что Дейви будет поддерживать свое альтер эго во время первого раза, но тот, видимо после секса, был вполне эмпатичным и более чувствительным. — Джон, пожалуйста. — буквально умоляя Джона перестать нести ахинею, которая отвлекала его и сбивала вообще с нужного настроя, просит Лололошка, закрывая свободной рукой глаза, отворачиваясь от гения, но тот продолжает болтать, а Лололошка — слушать. Его немного сбивают собственные стоны и непривычные ощущения ниже поясницы, но они не настолько неприятны, наоборот, растяжение даже подхлестывает слегка его возбуждение и не кажется чем-то противным или болезненным, но его все равно в большей мере отвлекает бессмысленная болтовня Джона. — А ты знаешь, что миссионерская поза была разрешена церковью? — Лололошка моментально поворачивает на него голову, глядя как на идиота, который рассказывает вещи, не относящиеся ни к действиям, что происходит, ни к атмосфере, хотя Джодаха, привыкшего к чужой болтовне, все вполне устраивает. Джон всегда рассказывал какие-то факты, иногда совершенно не к месту, однажды Джон посреди ночи начал рассказывать ему строение глаза просто потому, что его мысли случайно завернули в эту сторону и ему срочно понадобился слушатель, но сейчас это хорошо отвлекало Лололошку, так что все было в порядке. Джодах и сам видел, как мироходец нервничает перед этим, но отвлечь сам мог лишь собственными прикосновениями, поглаживаниями и поцелуями, что помогало с натяжкой даже Джону, а раз уж чужая болтовня смогла переключить чужое внимание, что же, пусть будет так. Джодах поглаживает чужой пресс и бока, проводя по ним пальцами и отвлекая по своему, растягивая Лололошку пальцами, выхватывая тихие стоны, которые срываются с чужих губ и участившееся дыхание, пока Джон продолжает болтать. — Раньше сексом занимались только для зачатия детей, а еще считалось, что сперма попадает в женщину только тогда, когда она находится снизу, поэтому все остальные позы считались грехом. — махая свободной рукой, отвечает Джон, на что Лололошка не совсем понимает, что ему сделать — засмеяться или попросить Дейви помолчать, факт абсолютно не к месту, но он забавный и абсурдный, что вызывает смешанные чувства. — Зачем ты мне это рассказываешь? — все же спрашивает Лололошка, замечая достаточно поздно, что пальцы, которыми его до этого растягивали, срывая с его губ стоны, убрали и теперь словно бы чего-то ждали, хотя, достаточно быстро около его ануса появилось нечто большее чем пальцы, а Джодах крепче и увереннее ухватился за его бедра, что немного напрягало, заставляя сердце ускорить свой ритм, но он все еще смотрел на Джона — почему-то это казалось очень успокаивающим и безопасным, пусть и чувствовал, как Джодах наклонился к его шее, оставив на ней несколько поцелуев, но не прося чего-то большего. — Это отвлекает тебя. — пожимая плечами, легко говорит Дейви, отпуская чужую руку и переворачиваясь на живот, подползая немного ближе, ложась почти бок о бок с Лололошкой, который все еще с доверчивостью глядел на него, прежде чем серьезно спросить. — Тебе больно? — Лололошка лишь качает головой, чем вызывает чужую улыбку и то, что Джон легко наклоняется, оставляя поцелуй на его губах, а потом вновь берет его руку в свою, сжимая ее для уверенности. — Вот видишь, как хорошо, а я могу долго болтать, это возбуждает. — Лололошка почему-то даже не сомневается, чувствуя, как нечто большее, чем пальцы собирается войти в него и моментально напрягается, пусть и понимает, что ничего страшного или болезненного быть не должно, но его все равно это пугает, хотя, Джон своими развратными речами пытается его успокоить. — Не нужно бояться, красотка, ты прекрасно принял его пальцы, почему с членом должно быть иначе? — и Лололошка не успевает возразить, потому что слова какого-то возмущения или смущения тонут в стоне, когда Джодах делает первый аккуратный и совсем неглубокий толчок, входя только на длину головки. — Не перебивай, расслабься, — Джон проводит пальцами по его лицу, смахивая каштановые пряди с чужого лба и оставляя легкий поцелуй около чужих губ, наблюдая как с ресниц спадает одинокая слеза, сосредотачиваясь на этом невинном выражении лица, чтобы начать болтать еще более грязные вещи. — Уверяю, пернатик умеет доставлять удовольствие, признай, тебе нравилось наблюдать за тем, как он меня трахает, — он едва не смеется, а Лололошка лишь пораженно стонет, вновь отворачиваясь, скрывая свое смущение, хотя ровно в этот же момент Джодах наклоняется к нему, целуя его в губы, успокаивающе проводя руками по его груди и торсу, прежде чем отстраниться, а Джон лишь продолжает, поворачивая его лицо за подбородок пальцами на себя, закусывая губу и прищуриваясь, когда говорит с опасным блеском в глазах. — Уверяю тебя, с таким же развратным личиком, как было у меня, ты будешь лежать через две минуты. — он наклоняется ближе, шепча буквально в самое ухо, вырывая у Лололошки, помимо стонов от ощущения того, как его трахают, еще и мурашки, пробежавшие по его телу и жгучий жар стыда и развращенного удовольствия от представления того, что он будет выглядеть настолько же пошло, как и Джон в тот момент. — Джодах возьмет тебя медленно, и ты примешь каждый сантиметр его члена в себя, как послушная куколка, он будет кусать и целовать твою шею, оставляя на ней свои метки, пока ты будешь стонать и принимать абсолютно все, что он тебе даст. — и Лололошка верит в каждое чужое слово, больше не в силах мыслить здраво, отпуская себя и отдавая себя на развращение этого умелого инкуба, чья фантазия не заканчивается на этих словах, он лишь улыбается, глядя в чужие полу открытые глаза, словно бы Лололошка находился на грани сна, и показательно немного отстраняется, показывая их соединенные руки и вдруг обращаясь к нему так, чтобы он точно осознавал, что он скажет в дальнейшем. — Знаешь, до куда он войдет? — Лололошка даже не совсем понимает сути вопроса, лишь мотает в отрицании головой, смаргивая слезы, когда громко стонет от очередного достаточно сильного толчка в свое тело, ведь Джодах уже двигался в его расслабленном теле в неком устоявшемся темпе, наблюдая за тем, что они оба делают и вслушиваясь в развратные речи Джона, чувствуя, как нарастает его собственное возбуждение от его простых слов. — Смотри, — он кладет руку Лололошки на его живот ладонью вниз куда-то около основания члена, прижимая ее собственной достаточно сильно, чтобы мироходец почувствовал некое напряжение и движение внутри себя. — Если он толкнется в тебя достаточно сильно, то на вдохе ты сможешь почувствовать его член в себе, разве не возбуждает? — Джон прикусывает чужое ухо, когда слышит лишь скуление и то, как Лололошка буквально кричит и задыхается, когда Джодах, едва ли не по заказу, глубоко толкается в чужое тело ровно так, чтобы они оба смогли почувствовать под своими руками это движение. — Знаешь, я едва мог обхватить его рукой, когда делал ему минет, а взять его в рот было той еще задачкой, интересно, как ты будешь смотреться с его спермой на лице? — не затыкается на этой ноте Джон, переползая так, чтобы оказаться рядом с чужими бедрами и оседлать их, спиной отклоняясь к Лололошке ближе, а одной свободной рукой упираясь в кровать, разворачиваясь, пусть и не совсем уж элегантно, но достаточно, чтобы видеть чужое абсолютно уничтоженное лицо. — Джон, умоляю. — лицо мироходца залито слезами, которые тот даже не контролирует, его челка прилипла к потному лбу, хотя Джон зачесывал ее своими пальцами назад, его лицо красное, с уголка губ стекает слюна, а рот то и дело приоткрывается в стонах. — Я еще не прикоснулся к тебе, чтобы ты меня умолял. — с усмешкой говорит Джон, отворачиваясь от него и беря одну его руку, чтобы протянуть ее Джодаху, который тут же переплетает с протянутой рукой свои пальцы, поглаживая чужую ладонь большим пальцем, успокаивая Лололошку и одновременно с этим наращивая темп. Джон же перемещается так, чтобы ему было удобно сидеть на чужой пояснице и располагается ровно так, чтобы их члены были на одном уровне и их можно было бы одновременно удовлетворять, доводя до разрядки. Джон вообще-то тоже был человеком с физическими потребностями, и даже его собственные разговоры вывели его на эмоции, так что его нельзя было осуждать за возбуждение. Он берет оба члена в руку, пусть они полностью не помещаются в одной руке, и в последний раз оборачивается на Лололошку с игривым блеском в глазах, нарочительно медленно двигая рукой вниз. — А вот теперь, красотка, умоляй меня. — Умоляю, Джон, пожалуйста…. — даже секунды не проходит с того момента, как Джон заканчивает свое предложение, а Лололошка уже срывается на мольбу со слезами, сильнее сжимая руку Джодаха в своей хватке и не зная куда себя деть от всех этих чувств. И Джон сглатывает, наконец понимая, что перед собой видел Джодах, когда сам Дейви умолял его, и почему тот так хотел увидеть его таким сломленным, и как же он может отказать своей прекрасной, такой жалкой копии? Джон не церемонится, срываясь на достаточно быстрый темп движения руки, не сдерживая собственные стоны и находясь в какой-то абсолютной эйфории от происходящего, как и его партнеры. Лололошка тонул в новых ощущениях, которые доставляли ему сразу в стольких точках, что до этого даже не подозревал, что может быть настолько жалким в какой-то степени и нуждающимся, а Джодах в принципе получал удовольствие как от процесса, так и от наблюдения за взаимодействием Лололошки и Джона, так и от монолога Джона и его небольшого представления напоследок, он уж не знает — специально Джон это сделал или случайно, но вид того, как Джон своей миниатюрной ручкой надрачивает два члена, был невероятным. Первым сдается в погоне за разрядкой Лололошка, кончая с протяжный стоном и обессилено падая на кровать, окончательно выдыхая и расслабляясь, принимая все окончательные манипуляции с его телом как должное, почти не обращая на них внимания из-за гула в ушах и попытки восстановить дыхание и сердцебиение. Джон нагоняет его через несколько секунд, запрокидывая голову и делая несколько финальных движений рукой, прежде чем кончить и подогнуть руку, едва не падая на Лололошку, хотя Джодах удерживает его от этого, входя в Лололошку, также кончая с тихим протяжным стоном, который даже чем-то походит на слабое и удовлетворенное рычание, обнимая Джона и притягивая его к себе ближе, утягивая в поцелуй. Несколько минут после этого, полностью отлипнув друг от друга, лежа на большой кровати, восстанавливая дыхание и сердцебиение, они проводят в полной тишине, стараясь и прийти в себя, и в какой-то степени переварить все произошедшее. Никто не хочет первым нарушать комфортную тишину, они привыкают к легкой усталости в теле и новым ощущениям жидкостей на своих телах, пусть первым приходит в себя Джон, приподнимаясь на локтях, потягиваясь и разрушая образовавшуюся тишину. — Вы как хотите, а я в душ, — он с легкостью встает на ноги, как будто бы те не подкашиваются от усталости и недовольно хмурит брови, указывая на Джодаха, прежде чем сказать. — Во мне все еще твоя сперма, и если ее не убрать, это может привести к нарушениям в организме, — вновь начинает Джон, но удивительно не продолжает свою тираду дальше, а лишь указывает пальцем на Лололошку, который все еще медленно приходит в себя, находясь где-то на грани со сном. — Тебе тоже советую, красотка, — но, видя, что Лололошка не совсем в том состоянии, чтобы его слушать, он лишь вздыхает и вновь обращается к Джодаху так, словно бы тот мог просто оставить Лололошку так, не позаботившись о его гигиене. — Джодах, позаботься о нем, ладно? — Джодах лишь слабо кивает, также приходя в себя и лениво наблюдая за тем, что делает Джон, но тот лишь нежно улыбается, наклоняясь за своей одеждой, говоря, прежде чем выйти из комнаты. — Вот и славно. Он захлопывает дверь в комнату, позволяя этим двоим побыть наедине, пока сам, зевая, проходит в ванную, чтобы привести себя в порядок.