Глава 17
17 марта 2025 г., 01:31
Лиланд
Примерно через четверть пути весь ажиотаж сходит на нет, и Джексон вспоминает, что на нём мой супер-пупер-защитный костюм уровня «неубиваемый». — Надо снять эти штаны, я вообще не могу в них двигаться, — бурчит он, окидывая взглядом заднее сиденье, будто в безупречно чистой машине Генри можно отыскать что-то полезное. — Тебе и не надо двигаться. Главное — остаться в живых, — напоминаю я, обернувшись к нему с пассажирского места. — То есть ты заранее рассчитывал, что я даже помочь не смогу, потому что тупо не шевелюсь? — уточняет Джексон. Я смеюсь. — Именно! — Я хочу задержать этих людей и допросить их, — вставляет Генри, как будто наш разговор вообще его не касается. — Конечно, можешь с ними делать что угодно после того, как я отрежу им языки, — заявляю я. — Он шутит, — спешит добавить Джексон на тот случай, если вдруг Генри этого не понял. — Разве? — Да, — отвечает он с такой надеждой, что аж смешно. — Блин, ненавижу шутки. Джексон качает головой. — Разве шутки — не секрет твоего процветания? — Неее, цвету и пахну я за счет страданий, которые мои приколы вам причиняют. Боль и муки — это как сладкая, сладкая амброзия. Думал, я скажу «сперма», да? — Нет. Никто не думал ничего подобного, — фыркает Джексон. — Все, о чем я могу думать, — это как бы вылезти из этих чёртовых штанов. Генри, у тебя запасных нет? — Штанов? Нет. — Шорты, юбка, платье? Да что угодно! Смотрю на него в шоке. — Господи, ты ж на днях отказался переодеться в девчачьи шмотки, когда я предлагал тебе кроссдрессинг! — Ты хотел меня в чулки упаковать, а не в платье. Поворачиваюсь к Генри. — А тебе, кстати, нравятся чулки в сеточку? — Не на волосатых ногах Джексона, — отрезает тот. — Я вообще-то собирался заставить его побриться. — Помнишь, я тебе рассказывал про симпатичного парня у нас на работе? — спрашивает Генри у Джексона. — О, уже пригласил его на свидание? — интересуюсь я. — Я его недавно видел. Они с Генри будут такой милой парочкой, — кивает Джексон. Генри хмурится. — Я же только что был на твоей стороне, Джексон. — Да я уже смирился с Лиландом целиком и полностью. Ничто, что он вытворяет, меня не обескураживает. Я даже кайфую от этого. — Тебя явно промыли мозги, — замечает Генри. — Я бы никогда! — восклицаю я. — Ты только посмотри, какой он лапочка! Я бы не стал промывать мозги такой прелести. Любуюсь своим парнем — весь обвешанный моим арсеналом, он умопомрачительно сексуален. Надо было раньше его приодеть. Когда добираемся до мотеля, наш план выглядит так: Генри подходит к двери с жетоном и просто объявляет, что они арестованы. Если это не сработает, мы берем дело в свои руки. Последняя часть — моя идея, а не Генри. Он сказал, что если план не сработает, тогда вызовет подмогу, а потом начнется куча скучной фигни, где нет ни погони, ни драки, ни демонстрации моих пушек, так что я перестал слушать. Как только Генри паркует тачку, я вылетаю первым. Джексон пытается угнаться за мной, но ползет, как ленивец, в своем обвесе. — Котик, даже если будешь столбом стоять, все равно выглядишь офигенно, — заверяю его. — Спасибо. Выглядеть круто, конечно, важнее, чем шустро шевелиться, — говорит он, сверкнув улыбкой, и это заставляет меня любить его еще сильнее. Не так много людей могли бы смириться с моим чувством юмора, а он воспринимает все на ура и даже больше. — Люблю тебя, ты, секс-монстр, — признаюсь я. Он качает головой. — И я тебя люблю. Мотель в форме V, с холлом посередине и двумя крыльями по бокам. Двери правого крыла выходят на стоянку, левого — на бассейн. Генри идет налево, мимо бассейна, к номеру 124. А мы с Джексоном, почти вибрируя от возбуждения, стоим у стены вне поля зрения. Дверь распахивается, но отсюда не видно, что внутри, только Генри, который достает жетон. — Добрый день, я… Генри вдруг втаскивают в номер, и мы сразу же вступаем в игру. Не успеваем домчаться до двери, как из нее выбегает мужчина и тут же замечает нас. — Я его догоню! — орёт Джексон, пускаясь в погоню, едва переставляя ноги. А я подхожу к двери и, прижавшись спиной к стене, слушаю, что происходит внутри. — Вам это ни к чему, — говорит Генри ровно, будто читает инструкции. — Мы просто хотим поговорить. Я быстро заворачиваю за угол, пистолет наготове, нацелен на женщину, которая удерживает Генри с ножом у горла. — Ты правда хочешь в тюрьму? — спрашиваю её. Теперь, без маски, я наконец вижу её лицо. Старше меня. Интересно, Лукас её раньше меня подобрал? Неужели она оказалась «недостаточно хороша» для Лукаса? Значит, теоретически, я должен её уделать, да? — Никакая тюрьма мне не грозит, если вы оба будете мертвы, — отвечает она. — Лукас разрешает тебе убивать невиновных? — уточняю я. Она выразительно фыркает. — Лукас ничего нам не разрешает. Он нас нанял — выманить тебя и грохнуть второго. Того нытика, — её аж передёргивает. Бедный Кассель. — Брось пушку, или я перережу ему горло. — Если ты убьешь его, я никуда с Лукасом не пойду. А как тебе такая идея: ты отпускаешь его, а я добровольненько отправляюсь с тобой? — предлагаю я. — Брось пушку. — Ладно, — кладу пистолет на землю и отпинываю его в ее сторону. Он ударяется о ботинок Генри. Я смотрю на бравого стража закона выразительно, как бы говоря: «Толкни ее назад, у меня припрятан ствол, я выстрелю, когда она отшатнется». Но, судя по выражению лица, он считывает это как: «Подними брови и сделай лицо человека с запором, который забыл зачем пришёл в туалет». Киваю чуть заметно и округляю глаза, мол, «Доверься мне, я крутой ублюдок, я тебя прикрою». Его глаза становятся шире, но в стиле «Что за хрень ты несешь, никакой ты не крутой ублюдок». Добавляю жест рукой, который странно похож на дрочку, но должен означать «Убери свою чертову голову, чтобы я не прострелил ее». Он оскаливается, и я на секунду реально задумываюсь — а вдруг у него бешенство? Как я это потом Джексону объясню? Генри скрипит зубами и издаёт какой-то гортанный рык, который, похоже, переводится как: «Я тебя, сука, за жопу укушу, как только всё это закончится». — Да что, блядь, у вас там происходит? — не выдерживает дамочка. И пока она растеряна от нашего комбо из абсурда и идиотизма, я выхватываю пистолет и стреляю ей в плечо. Она отшатывается, а Генри тут же отводит её руку от своего горла, ныряет за спину и заламывает её. Выкручивает до хруста, пока она не роняет нож, а я подскакиваю, чтобы обыскать быстренько обыскать ее. — Никогда раньше никого не обыскивал, — сообщаю Генри, будто это важный факт в моей биографии. — Ты мне куртку прострелил, — мрачно говорит он, глядя на дыру в кожаном плече. — Я же ясно дал понять, что тебе надо отойти! — Ясно дал понять?! Ты выглядел как моя жена в роддоме. У меня глаза становятся размером с блюдце. — У тебя есть дети? Его глаза сужаются. — Ты их никогда не увидишь. Хлопаю нашу пленницу по плечу, и она тут же страдальчески стонет — ну да, это то самое плечо, которое я, возможно… прострелил. — Слышала? У меня есть братья и сёстры! — Ты мне не ребёнок, — бурчит Генри. — Он меня усыновляет, — театрально всхлипываю, стирая несуществующую слезу. — Может, ты лучше о Джексоне побеспокоишься? — Блин! — вскрикиваю я и бегу обратно на улицу, где мой сексуальный зверь придавил мужика к земле у самого бассейна. — Я его держу, — говорит он уверенно. — Боже, это так горячо! — пищу от восторга, вытаскивая телефон. — Не смотри в камеру, Джексон, сделай вид, что не замечаешь съемку. Он делает в точности как велено, и я получаю шикарный снимок в профиль. Когда Генри выводит девку, показываю ему снимок. — Фотка для первоклассной дрочки, — объясняю я. Генри ускоряет шаг, и именно в этот момент мужик, которого Джексон удерживает, резко вскакивает. Джексон, обычно ловкий как ниндзя, вдруг теряет равновесие. Почему — остаётся загадкой… если не считать того, во что я его упаковал. Генри реагирует мгновенно и, схватив мужика, валит его обратно, наступает ногой ему на шею, а я стою и смотрю, как мужчина моей мечты шатается, балансируя на краю бассейна. Всё ещё держу в руке телефон, вместо того чтобы спасать его, как положено мужчине его мечты. Джексон плюхается в воду с громким всплеском. И, мать его, он тонет. Серьёзно, как камень. Будто его что-то тянет ко дну. Хотя… может, это из-за пуленепробиваемого костюма, семи стволов и пары ножей, которыми я его нагрузил. Упс. — Он что, плавать не умеет? — спрашивает Генри. А я в ступоре. Мне ж теперь придётся объяснять, что мой будущий муж тонет исключительно по моей вине. Ну ладно, по любви же, не со зла. Откуда мне было знать, что он решит искупаться? Даю ему секунду. Если прыгну спасать, он потом припомнит и будет нудеть, что я чуть не утопил его из любви. Но он не всплывает. Только барахтается, лихорадочно размахивая руками. Роняю телефон, бросаю пистолет — и ныряю. Хватаю его, и, боже мой, он такой тяжелый! Почему он, чёрт побери, такой тяжёлый?! Без понятия… вообще. Надо посадить его на диету. Тяну его за руку и вытаскиваю. Он всплывает, и для человека, который только что предположительно тонул, как-то слишком быстро находит меня взглядом. — Я чуть не умер. — Не стоило брать добавку на ужин, — отвечаю я. Он просто смотрит. И тут до меня доходит: — Ты ж моих пушечек намочил! Хлор для них очень вреден! Ну-ка, быстро вылезай! Он хватает меня за голову и медленно, с особой нежностью, топит. Я сдерживаюсь, чтобы не заржать, когда вода смыкается надо мной. К счастью, свет жизни моей гораздо добрее, чем я, и держит меня под водой всего пару секунд, а потом отпускает. Вынырнув, хохочу так, что не могу отдышаться. — Я чуть не умер, — повторяет он, хватаясь за край бассейна. Пытается выбраться, но едва не заваливается обратно под тяжестью намокшего костюма. Я хорошенько подталкиваю его задницу — и вуаля, он уже на суше. — К чему такая драма? — Я даже ногами не мог пошевелить. Словно к ним гири привязали. Всё это барахло на мне… — Генри, ты когда-нибудь видел, чтобы кто-то из-за ерунды вот такенную драму разыгрывал? — спрашиваю я в то время, как он пытается удержать обоих персонажей, пока мы с Джексоном, считай, в романтическом заплыве. — Помнишь, я говорил про нового парня на работе? — спрашивает Генри. — Помню. Он свободен? Вы с ним не встречаетесь? — спрашивает Джексон в ответ. Генри зыркает на него, но, кажется, облегченно вздыхает, когда Джексон снова берёт на себя одного из задержанных. — Я просто хотел тебя защитить, — говорю я. — Всё это — из любви. Я ж не знал, что ты решишь искупаться. Джексон фыркает, поднимает мужика и ведет его к тачке, следуя за Генри. Собираю оружие, всё, что посбрасывал, и догоняю их. Оба задержанных уже в машине, Генри куда-то звонит. Парочка незадачливых убийц сидят, мрачнее тучи. — Знаешь, тебе теперь все пушки чистить. — резонно вопрошаю я. — Моих драгоценных малышей. Джексон слишком занят, игнорируя меня, и я поднимаю глаза, чтобы понять, куда он смотрит. Понять я ничего не успеваю, Джексон врезается в меня, валит на землю, и где-то разбивается стекло. Жестко приземляюсь на спину, падаю на спину, Джексон сверху, уже с пистолетом, целится туда, куда только что внимательно таращился. Вскакиваю, вытаскиваю оружие — но никого. — Генри, ты в порядке? — спрашиваю я. — Нормально, — отвечает он откуда-то из-за дерева. — Вы видели, кто это был? — спрашивает Джексон. — Я вообще никого не разглядел. — Кто-то… весь в черном. Не разобрал, он выглядел обычно, если исключить черный прикид. С винтовкой, — сообщает Джексон. Поднимаю глаза и вижу, что заднее стекло залито кровью. Заглядываю внутрь. Мужик и женщина — оба с простреленной головой. Один выстрел. Два трупа. — Он не за нами пришёл, — заключаю я. — Мы стояли как на ладони. Мог завалить нас на раз-два. Он не хотел, чтобы они заговорили. — Это и было тайное оружие Лукаса? — спрашивает Джексон, оглядываясь по сторонам. — Оба мертвы? — уточняет Генри. — Да, одним выстрелом упокоил. У него должно было быть что-то мощное, чтобы пробить стекло и два черепа. Ядрен-батон… А вот и зацепка. — Идем внутрь, пока едет подкрепление, — решает Генри. Подбегает и хватает меня за руку: — Лиланд, в лобби. Живо. Хочу рвануть за стрелком, но понимаю, что бросаться на неизвестного противника — идея не из лучших. Особенно, когда он на шаг впереди. Жаль, не разглядел его до выстрела, но хоть Джексон видел. По настоянию Генри иду в холл, пока он вызывает подмогу. — Что-нибудь интересное успел заметить? — спрашиваю я Джексона. — Нет. Весь в чёрном и слишком далеко, чтобы что-то разобрать. — Ясно. Через несколько минут вся парковка заполняется полицейскими машинами с сияющими маячками.
