Глава 27
16 сентября 2025 г., 01:38
Джексон
— Во что, черт возьми, ты вляпался? — спрашивает Генри. Я вздыхаю так, будто выдыхаю всю жизнь, и оседаю на пассажирском сиденье. Кассель рулит, а я держу его ноут так, чтобы он видел экран, и параллельно пытаюсь собрать свою команду спасения. Выглядит это жалко. — Понятия не имею, — признаюсь я нехотя. — Но ты цел? — в голосе Генри звучит тревога. — Вроде жив. У меня есть координаты Лиланда есть, но нам бы очень пригодилась подмога. — Ты же имеешь в виду полицию? — Ну… не совсем. Проблема в том, что тогда нам придётся что-то объяснять, чтобы заставить их расчехлить пушки. Я думал скорее про «супер-крутую помощь от Генри». — Ты начинаешь говорить как Лиланд. — А что, тебе не нравится быть супер-крутым? — спрашиваю я, когда Кассель бьет по тормозам. — Упс, кажется, я поворот пропустил, — говорит он и резко заворачивает влево. Я роняю телефон, матерюсь, подбираю его и снова прижимаю к уху как раз в тот момент, когда Кассель закладывает вираж вправо. — Генри, я пойму, если ты не хочешь ввязываться… — Постой, я не говорил, что не хочу. Уже машину завожу, — отвечает он. Я выдыхаю с облегчением: — Спасибо. — Думаю, после всего этого нам понадобится отпуск. За счет Лиланда, — говорит Генри. — Он будет в восторге, узнав, что ты хочешь поехать с ним в отпуск. — ухмыляюсь я, хотя внутри всё сжимается: лишь бы вообще дожить до какого-нибудь отпуска. — Чёрта с два. Я имел в виду отпуск подальше от вас обоих. Желательно на другом континенте, — отрезает он. Я усмехаюсь: — Да ну, ты же не хочешь быть настолько далеко от нас, правда? — Ты можешь представить, во что бы мы вляпались, если бы я поехал с вами? Лиланд охотился бы на какого-нибудь мафиози, мы бы снова бежали, взрывы, погони… — он тяжело вздыхает. — Зато мы были бы вместе. — Я подумаю, — отвечает он. — А пока скинь адрес или хотя бы направление, я выезжаю. — Спасибо. Едва закончив разговор с Генри, набираю Мэйсона. — Мэйсон, ты мне нужен. — Может подождать минут десять? Я тут кое-чем занят. — Нет, не может. — Но у меня рекорд! — Лиланда похитили, и мне нужна твоя помощь. Ты целую неделю балду гонял, уверен, справишься. — Что случилось? — на этот раз его голос звучит серьезно. Я объясняю вкратце, ровно столько, чтобы быстрее дойти до сути, что нужна его помощь. — Ладно, беру снарягу и выезжаю. Правда, я уже сто лет не стрелял. — Знаю. Но навык у тебя есть, вспомнишь быстро. Заканчивая разговор, поворачиваюсь к Касселю: — Ну что ж, по крайней мере, двое едут нам на помощь. — Похоже, они остановились. Мячок не двигается уже две минуты, — объясняет он. — Определи координаты и скинь своим парням. — Ага… — туплю в программу. — Щас… Он вздыхает, протягивает руку и пару раз кликает. — Вот, ближайший адрес. Отправляю координаты Генри и Мэйсону, забиваю их в навигатор, чтобы посмотреть, насколько мы отстали. Пока добрались до машины, сняли с меня наручники и тронулись в сторону Лиланда, прошло минут десять. И это без учёта моего заплыва. Не знаю, свалили ли они сразу, как я выпал, или какое-то время потоптались на месте. Ещё мы пару раз свернули не туда. Программа-то показывает только, где находится Лиланд, а не как туда доехать. — Ну что там? — торопит Кассель. — Двадцать минут. — Ёптать, не думал, что они так оторвались. Должно быть втопили на полную, — бормочет он и жмёт газ ещё сильнее. — Но они направляются в сторону дома, так что это неплохо. Значит, Мэйсон с Генри не сильно отстанут. — Поставь комп пока, проверяй раз в минуту, движется ли Лиланд. Я с навигатором поеду, он маршрут лучше знает. Я прихватил пушки, можешь выбрать что-нибудь сзади. Ты же не боишься убить человека, да? Я колеблюсь. Для Лиланда убить — проще, чем выдохнуть, а для меня… сложнее. Но я убивал. Не то, к чему когда-либо стремился, но эти люди — не какие-то там милые добряки. Если я не сделаю хоть что-то, Лиланд умрёт. А их и совесть не кольнет. — Не сказал бы, что это страх… Я несколько лет служил в армии и убивал людей. Но мне это не нравится. Кассель впивается ногтями в руль. — Надеюсь, тебе это никогда не понравится. Мне точно не нравится, но я… больше ничего не чувствую, когда это делаю. Его пальцы сильнее сжимают руль, и я понимаю, это его беспокоит. — После всего этого ты сможешь делать со своей жизнью все, что захочешь. Тебе больше не придется убивать. Или можешь начать охотиться на самых гнусных людей. Пусть твои новые решения компенсируют те, что раньше были не в твоей власти. Он мягко улыбается в ответ. — Я понимаю, почему Лиланд тебя любит. Вот только не понимаю, почему ты его любишь, — шутит он. — Радуйся, что его тут нет. Иначе всю дорогу он заставил бы меня перечислять всё, за что я его люблю. Я бы делал это весь день, если бы это вернуло его ко мне. Глубоко вдыхаю, отчетливо осознавая, что сейчас очень нужно сосредоточиться и отодвинуть эмоции. Всё — запереть наглухо. Иначе сорвусь, приму неверное решение, ошибусь и лишу себя шанса вернуть Лиланда живым. Обычно Лиланд находится в центре внимания, потому что он всегда рвётся вперёд, но я годами тренировался ради этого момента. Я просто никогда не думал, что он случится уже после армии. Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы Лукас заплатил за то, что он сделал с Лиландом, и вернуть его мне, чтобы я снова мог обнять этого невыносимого парня.Лиланд
Как только разряды прекращаются, напряжение в теле немного отпускает. Но прежде чем я успеваю вернуть контроль над своими конечностями, Грима оттаскивают меня, и я оказываюсь прижатым к полу. Лукас медленно опускает на меня взгляд, на его лице расплывается улыбка, от которой я холодею до глубины души. — Я же сказал вам следить за каждым его движением, а вы даже с этим не справились, — говорит он, нависая надо мной с тазером в руке. Его почти не слышно из-за кашля Грима. Когда-то я доверял этому человеку, когда был на его стороне. Я видел его тёмную сущность снова и снова, но благодарил судьбу за то, что она направлена не на меня. Сегодня всё иначе. Эта безумная ухмылка предназначена мне и только мне одному. Лукас почти не изменился с нашей последней встречи, только теперь у него длинный шрам вдоль правой стороны головы. Похоже, на месте ранения больше не растут волосы. Но тот факт, что это чудовище стоит передо мной во плоти, яснее ясного свидетельствует, что моя пуля была не так уж точна. Я промахнулся. Очевидно, серьезно ранил. Но не смертельно, и теперь… теперь я нос к носу со своим худшим кошмаром. — Лиланд, какое удовольствие снова тебя видеть. — Не могу ответить взаимностью. Кажется, я даже чуть-чуть обмочился, когда ты ударил меня током. Его ухмылка становится шире. — Вижу, ты окончательно превратился в остряка. Всегда балансировал на грани, когда хотел быть до чёртиков раздражающим, но я это держал под контролем. — Ах да. Когда у кого-то есть характер, его же надо обязательно уничтожить. Кстати, прическа классная. Он касается места, где волосы больше не растут. — Лиланд, Лиланд, Лиланд. Годы изменили тебя, но я знаю: в глубине души ты всё ещё тот самый Лиланд, которого я воспитал. — Тот, из кого ты вылепил бессердечного убийцу? Поверь, его больше нет. — Я сам себя почти не слышу из-за хрипов Грима. — Грим! Твой ублюдский кашель мешает мне тут крутостью блистать, — рычу я. Мужик будто начинает кашлять ещё сильнее. Похоже, я всё-таки повредил ему шею, когда душил. На данный момент, в его же интересах было бы быть чуть потише. Лукас вздыхает. — Помогите Гриму. Остальные усадите Лиланда на стул. Мне не очень-то нравится вот так смотреть на него сверху вниз. — Разве? А я думал, тебе нравится. Или шея затекла? Лукас ухмыляется. — Да, что-то прихватило. Какие-то чуваки поднимают меня и тащат к стулу, где на меня снова надевают наручники. Лукас придвигает себе кресло, ставит его прямо напротив и садится. Затем вздыхает, глядя прямо в глаза. — Лиланд… — Вижу, имя ты ещё помнишь. — Помню. Похоже, я так хорошо тебя воспитал, что ты стал безжалостным даже ко мне. — Ты использовал меня и издевался надо мной. Он приподнимает бровь. — Издевался? — переспрашивает он с удивлением в голосе. — То, что ты бил меня не так часто, как отец, не значит, что ты не был жесток. С мерзкой ухмылкой он наклоняется вперёд. — Жесток? Нет, я просто лепил из тебя лучшего человека. Я сделал из тебя всё, чем ты мог быть. Ну… почти всё. Ты достиг вершины и вместо того, чтобы воспарить, рухнул вниз и всё разрушил. — Если попытку убить психопата ты так называешь, то да, именно это я и сделал, — отвечаю я, пытаясь понять, смогу ли избавиться от наручников. Но они так туго затянуты, что без ампутации больших пальцев выбраться не получится. — Я готов тебя простить, Лиланд. Ты был трудным ребенком. Снаружи выглядел пустоголовым, просто плывущим по течению, но я всегда знал, что мозг у тебя работает как надо. Ты часто испытывал меня, но каждый раз, превозмогая самого себя, становился лучше. Ты был особенным. Избранным. Тем, кому я передал имя Песочного человека. А потом ты всё уничтожил. Я даже не знаю, что сказать этому психу. — Я готов простить тебя ещё раз. Хочу, чтобы ты вернулся ко мне, Лиланд. Вместе мы можем творить великие дела. — Нет, спасибо. Он бросает на меня полный раздражения взгляд. — Ты думаешь, что счастлив, но это не так. Тот человек подавляет тебя. Он не любит тебя настоящего. Если бы любил, разве он выбил бы твою жажду охоты? Он словно когти тебе вырвал. Ты можешь остаться с ним, и он будет любить тебя только если у тебя подпилены клыки и вырваны когти. — Он любит меня с моими клыками и когтями. — Если это правда, почему ты больше не берёшь заказы? — Потому что мне не нужно убивать, чтобы быть счастливым. — Ты думаешь, что счастлива только потому, что нашёл мужика, который тебя пожалел. Но нет, Лиланд, ты просто слишком слеп, чтобы это понять. Как только он узнает, кто ты есть на самом деле, он не захочет иметь с тобой дела. Ты вызовешь у него отвращение. Но если тебе так уж нужен член, всегда можно найти новый. Как насчёт Касселя? Он милаш. Конечно, его придётся наказать за то, что ослушался меня, но он вполне сможет трахнуть тебя и без рук. — А как же я? Каково моё наказание? — О, что же это? Разве я не могу заиметь любимчика? Ты всегда нравился мне больше всех. — Кассель отличный боец. Готов поспорить, он мог бы уделать меня один на один. Так почему же ты так одержим мной? — Ах, но с оружием он обращается не так мастерски, как ты. Твой потенциал неизмеримо больше. Ты должен был стать моим величайшим созданием, а у Касселя нет ни тяги, ни жажды убивать. Он не смог бы носить маску так же хорошо, как ты. — Я уже не тот, что был десять лет назад. Сомневаюсь, что смогу носить эту маску так же убедительно. — Смог бы, потому что в этом твоя истинная суть. Я ведь не тренировал тебя специально для этого. Да, я дал тебе оружие и научил драться, но это ещё не делает из человека убийцу. Поэтому у меня было столько неудачных попыток. Мне нужно было совершенство, и ты, мальчик мой, приближался к нему. Я могу привести тебя туда снова. Нужно только отдаться мне. Я не собираюсь отдавать ему ни кусочка себя. — В первый раз ты забрал всё. В этот раз я тебе ничего не дам. — У тебя может и не быть выбора, — говорит он, и ухмылка возвращается на его лицо. И я боюсь, что он прав.Джексон
Кассель сбрасывает скорость, когда мы подъезжаем к месту. — Впереди около четверти мили. Машину оставим здесь, а дальше дойдем пешком. — Отлично, — отвечаю я, параллельно отправляя Мейсону и Генри сообщение с указанием места нашей парковки. Выйдя из машины, я открываю багажник Лиландовой тачки, поднимаю коврик и вижу арсенал оружия на месте запаски. Что он планирует делать, если проколет колесо, ума не приложу. Зато уж стволы точно довезут его домой! Господи, как же я по нему скучаю и хочу, чтобы он вернулся. От этой мысли сводит живот. — О-о, да тут по всей машине тайнички с сокровищами, — комментирует Кассель, протягивая руку к одному из стволов. — И Лиланд даже не имеет права злиться, что я их использую. Сам же попался, а теперь мне его спасать. Я медленно поворачиваюсь к Касселю, но он старательно избегает моего взгляда. — Так вот что произошло? Он продолжает разглядывать оружие. — Да? — Ты уверен? — Точно? — Ну… молись, чтобы у Лиланда было хорошее настроение, когда мы его найдем, иначе боюсь представить, что он с тобой сделает. Кассель выглядит сильно встревоженным. Я-то сказал это в шутку, но он выглядит испуганным. — Он же меня убьет, да? — Вполне возможно, — отвечаю я, заканчивая сборы. — Давай осмотримся, а там, глядишь, и остальные подтянутся. Мы пробираемся через заросшее кустарником и бурьяном поле. Если держаться пригнувшись, нас не заметят. На краю поля — спуск, с которого открывается вид на огромную свалку металлолома, где, видимо, и держат Лиланда. Хорошо, что мы на возвышенности. Кучи хлама взметаются так высоко, что здание в центре почти не видно, особенно если находиться пониже. Вокруг — забор, а возле здания стоят четверо и разговаривают, не проявляя особой настороженности. — Я обойду сбоку и загляну за здание, посмотрю, нет ли там кого еще. А ты оставайся и наблюдай за происходящим. — Хорошо, — говорю я, наводя оптический прицел винтовки Лиланда на здание. — Похоже, там еще и камеры есть. — Ладно, гляну, что там с черным ходом. И меня убивает, что рядом нет Лиланда, чтобы вставить шуточку про «заднюю дверь». А Кассель между тем спокойно уходит, даже не осознав, что сказал. Пока я жду, из здания выходят еще двое. Они подходят к машине, но не садятся, а, прислонившись к ней, достают пачку сигарет. И тут я получаю сообщение от Генри, что он здесь. Сообщив ему, где именно нахожусь, я продолжаю изучать свалку. Проблема в том, что отсюда не видно, как подойти к зданию, а на земле огромные кучи металла перекроют обзор ещё сильнее. Я не знаю, кто эти люди, а значит, не знаю, насколько осторожным мне стоит быть. Пристрелят меня на месте? Заслуживают ли они смерти? Или это хорошие парни, которых просто наняли для грязной работы? Услышав шорох за спиной, я оборачиваюсь и вижу, как ко мне пробираются Мейсон и Генри. — Что видишь? — спрашивает Генри. — Кассель отправился поискать другой вход. Здесь примерно пятеро охранников, и как минимум две камеры. В этот момент я снова слышу шум, резко разворачиваюсь, поднимая пистолет. Вздрагиваю и замираю, увидев пробирающуюся к нам детектива Эмерсон. — Эмерсон, я же просил остаться в машине, — говорит Генри. Глаза Эмерсон расширяются. — Серьёзно? Ты повёз меня за кофе, а потом внезапно решил сделать «быструю остановку», потом рванул куда-то в никуда, сказал «ждать» и правда рассчитывал, что я буду тихохонько сидеть? — Ну… — Генри смотрит на меня. Я — на него. — Что происходит? — спрашивает она. — Что-то случилось? — Просто… играем тут, — подсказываю я. Генри вздыхает. — Лиланда похитили какие-то жёсткие ребята, и мы собираемся вернуть его, — объясняет он. В этот момент я замечаю, что Кассель возвращается обратно. — Что значит «похитили»? Кто это сделал? — она спрашивает с тревогой. — Мы пока не знаем. Они взяли нас обоих, — говорю я. — Лиланд помог мне ускользнуть, но его поймали прежде, чем он смог уйти. Нам нужно вернуть его. Она снова смотрит на Генри. — Я не слышала, чтобы об этом докладывали в участок. — Потому что не докладывали, — отвечает Генри. — У нас не было времени. И сейчас времени нет. Кассель, ты что-нибудь нашёл с той стороны? — спрашиваю я. — Там ещё охрана, но я помогу пробраться, — отвечает он, насторожённо поглядывая на Эмерсон. — Ты её знаешь? — Она детектив по делу «Песочного человека», — говорю я. Его глаза моментально округляются. — Ох. — Кто эти двое? — спрашивает она, кивая на Мейсона и Касселя. — Партнёры по агентству, — отвечаю я. — Понятно. — Эмерсон… Я знаю, что мы, возможно, делаем это… не впоолне законно, но нам нужно вернуть Лиланда. Мы теряем драгоценные минуты, вместо того чтобы его спасать. Я пойду туда за ним. Вы можете арестовать меня потом. Мне плевать, лишь бы Лиланд был жив. Она медленно кивает. — Ладно… я помогу. Что от меня нужно? — Я думаю отвлечь внимание, чтобы собрать всех парней в одном месте, — предлагает Кассель. — Кучи металлолома затруднят обзор, но зато дадут прикрытие, — добавляю я. — Кассель и я обойдём сзади. Мэйсон, сможешь сидеть на телефоне и подсказывать, если заметишь движение? — Да, конечно, — отвечает он. — Я отвлеку их, если они двинутся в вашу сторону, — говорит Генри. — Ты уверен? Я не хочу, чтобы ты пострадал. Может, останешься с Мэйсоном и поможешь ему осмотреться? — говорю я. Генри от души хлопает меня по спине. — Как я тогда поведу Лиланда к алтарю, если не помогу его спасти? Не могу сдержать ухмылку. — Подожди, пока он это услышит. Он выглядит более встревоженным, чем при мысли о схватке с людьми внизу. — Ну, уж нет! Нельзя ему этого говорить. Я этого не переживу. Я улыбаюсь в ответ. Улыбка немного натянутая, но мне от этого легче. — Знаю. Мы с Касселем отделяемся от остальных, но я удерживаю Мейсона на линии, пока иду. К счастью, я прихватил наушники из машины Лиланда, так что нет необходимости держать телефон в руке. — С этой Эмерсон всё будет в порядке? — спрашивает Кассель. — Ты ей доверяешь? — Думаю, всё нормально. Она привлекла нас как консультантов, когда искала Песочного человека, пока ты изображал Песочного человека. — А, ясно-понятно. Но она всё усложнит Теперь мы не можем просто убить и свалить. — Делай всё, что нужно, чтобы остаться в безопасности. Она понятия не имеет, кто ты такой, так что если придётся кого-то убить или что-то ещё сделать, мы тебя вытащим. Беспокойся о том, чтобы остаться живым. Кассель кивает. — Ладно. Мы обходим здание с тыльной стороны. Хорошо, что уже достаточно темно, иначе спуститься с холма незамеченными было бы той ещё задачкой. Добравшись до забора, я с сомнением осматриваю колючую проволоку. — Твой заклятый враг. Что будешь делать? — спрашивает Кассель, кивая на ограждение. Я прищуриваюсь. — Лиланд тебе про это рассказал? Он ухмыляется. — Это вообще было первым, что он мне рассказал. — Ну конечно, — бурчу я. Снимаю куртку и набрасываю её на колючку. Потом смотрю вверх по склону, туда, где прячется Мейсон, и говорю в микрофон на наушниках: — Мейсон, как у нас дела? — Секси… А, ты про людей? Они всё ещё тусуются у двери. Генри с Эмерсон идут назад, чтобы прикрыть вам тыл. Боже, Леланд опять пропускает шутку про задницу. — Спасибо. Я начинаю карабкаться на забор, больше всего переживая, что зацеплю штаны. Кажется, я волнуюсь о штанах даже больше, чем о том, что меня могут подстрелить. Засунуть ботинки в эти крошечные дырки чертовски трудно, и на середине пути я срываюсь, но удерживаюсь на руках. Подтянувшись обратно, продолжаю взбираться. Добравшись до верха, стараюсь не зацепиться за колючку, когда перебираюсь через нее. Оказавшись на другой стороне, смотрю на Касселя. Он на целую голову ниже меня, но хватается за ограждение, ловко подтягивается и в два движения перелетает через верх. Просто смешно. Я-то полз как младенец, впервые пытающийся забраться на горку. Кассель замечает мой взгляд. — Гимнастика, помнишь? — А, точно, забыл. — Могу научить тебя быть более гибким, если хочешь. И когда в следующий раз будете резвиться с Лиландом в спальне, влегкую сможешь прикрутить его фонтан шуточек про твою неспособность перелезать через заборы. Я хмуро смотрю на него, а он улыбается. Меня пугает мысль, что он и Лиланд могут сдружиться. Вместе они будут зверски опасной парой. Но Кассель не кажется ни на капелюшечку обеспокоенным, когда отворачивается. Мы идём к грудам машин, наваленных друг на друга, и прячемся за ними, продвигаясь ближе к цели. Хлам даёт прикрытие, но минус в том, что здесь совсем темно, а валяющийся вокруг металлолом при случайном ударе обеспечивает адский перезвон. Приходится красться, едва переставляя ноги. Когда, наконец, добираемся до заднего входа, открывается хороший обзор. У дверей топчутся трое и о чем-то оживленно болтают. — У тебя там всё чисто? — спрашиваю я Мейсона. — Мужики просто курят. Не похоже, что они стоят на страже. Скорее всего, просто треплются, — отвечает он. — Отлично. — Что за…? — в голосе слышится тревога. — Что такое? — тут же спрашиваю я. — Я что-то услышал в той стороне, куда ушли Генри с Эмерсон. Мне отойти с позиции? — Да, пожалуйста, проверь, всё ли с ними в порядке. — Ладно. — Но будь осторожен. — Буду. Я рассказываю Касселю, что там происходит и снова переключаюсь на охрану у двери. — Может, подождём и посмотрим, всё ли там в порядке? — спрашивает Кассель. — Не знаю, — признаюсь я. — Мейсон? Что у вас там? — Вот дерьмо! Их спалили. Какие-то вооружённые парни. Что мне делать? — Блядь! Сколько их? — Чёрт, — отвечает он и замолкает. Я слышу только шелест одежды. — Должно быть, они нас поджидали, — выдаёт заключение Кассель. — Значит, эти, которые языки чешут у входа, не так невинны, как кажутся. Скорее всего, хотят, чтобы мы расслабились, пока они готовят ловушку. Я с беспокойством смотрю на холм, жалея, что не могу увидеть, что там происходит, или добраться до ребят вовремя. — Я не знаю, что делать. Это моя вина, что Генри и остальные здесь… Я чувствую, что должен вернуться к ним, но Лиланд… Кассель качает головой. — Я вернусь. А ты идёшь за Лиландом, понял? Как только удостоверюсь, что с ними всё хорошо, мигом метнусь обратно и прикрою тебя. — Я не хочу, чтобы ты в это ввязывался. — Знаю, но я в этом дерьме с тех пор, как Лукас привёл меня к себе домой. Если представится шанс остановить его, можешь не сомневаться, я им воспользуюсь. Так что я быстренько помогу им, а потом приду к тебе. — Спасибо. Он кивает, но выглядит расстроенным и кусает губу. — Я сделаю вид, что во всем этом нет моей вины, — говорит он, прежде чем быстро уйти. Раз они нас раскусили, надо действовать ещё осторожнее. Мой ботинок ударяется обо что-то металлическое, и я опускаюсь на колени, чтобы схватить находку, одновременно пытаясь придумать, что бы такое сделать, чтобы отвлечь внимание. Мне нужно быстро подойти к зданию, но как пройти тихо, не привлекая лишнего внимания? Если только я не хочу привлечь максимум вниманием. Раз уж они спалили Генри и Эмерсон, на эффект неожиданности рассчитывать глупо. Кладу металлическую хреновину рядом с каким-то штырём, хватаю его, подхожу к машине без двери, приставляю один конец к сиденью и двигаю сиденье, пока он не встаёт как надо. Второй конец втыкаю в гудок. Резкий сигнал визгливо рвёт тишину, монотонный и громкий. Я отступаю назад, не слишком далеко от машины, но достаточно, чтобы иметь хороший обзор. За этой дикой сиреной услышать хоть что-то совершенно невозможно. Как я и думал, сначала выходят только двое. Что-то орут, выбегая из-за угла с оружием наготове. Первый проходит мимо меня, не замечая. Темнота делает своё дело. Я бросаюсь на него, беру в удушающий приём и в тот же миг стреляю в плечо второму из пистолета с глушителем. Хотя какая разница, машина орёт так громко, что звук выстрела не услышишь, даже если захочешь. Чувак, которого я удерживаю, врезает мне локтем в висок. Я оттаскиваю его назад, сжимая сильнее, он всё медленнее дергается и в конце концов падает на землю. Оставляю его и возвращаюсь к обзорной точке у входа. Возле двери двое на страже, ещё двое шерстят окрестности, поглядывая в сторону орущей машины. Отхожу левее, нахожу ещё одну тачку и снова втыкаю кусок арматуры в гудок. Вскоре на меня наскакивают ещё двое. Хватаю первого, валю его на землю и стреляю во второго. Скольких ещё нужно уложить, чтобы добраться до Лиланда? Неважно. Разорву мир на куски, если это вернёт его ко мне. Услышав шум позади себя, быстро оборачиваюсь, бросаю притихшую тушу и вскидываю пистолет.Лиланд
Мне невыносимо сидеть и смотреть в лицо этому чудовищу. Хочется рвать и метать, сделать всё, лишь бы уйти, но я знаю, что мне нужно пошевелить мозгами и подумать. Эмоции берут верх, и их… слишком много, словно они переполняют меня. — Ты очень умён, Лиланд, и знаешь, что это правильный путь, — Лукас шепчет почти ласково. — Стать безжалостным убийцей — это не «правильно». Я слышал, у тебя появился кто-то получше меня, этот… Коса. Так что тебе не в радость-то, а? Он хихикает. — О? Лучше? Я никогда не говорил, что он лучше тебя. Он определенно послушнее. И меткость у него, может, покруче, но в тебе есть нечто… Я знаю, что мог бы вылепить из тебя непревзойдённое совершенство. — А если я откажусь? — Я убью всех, кто тебе дорог. Эта твоя «фальшивая семейка»? Ты потеряешь всё. — Я никогда не позволю тебе найти их. Он усмехается. — Долго их от меня скрывать не сможешь. Я знаю каждого: семью Джексона, того копа, парня из агентства. Готов рискнуть их жизнями? И главное — поставишь на кон жизнь того, кого, по-твоему, любишь? Я и не подозревал, насколько ты эгоистичен, Лиланд. Должно быть, это какая-то новая черта. Раньше ты ведь не был таким, да? От одной мысли, что из-за меня пострадает кто-то из них, у меня сводит живот. И я точно знаю, на этом он не остановится. — Эгоист? Я эгоист? Ты… манипулировал мной, превратил меня в чудовище. И я после этого — эгоист? Ты украл у меня всё, пытаясь слепить из меня безмозглого… убийцу. И ты думаешь, я по доброй воле захочу вернуться к этому? Зачем бы мне это нужно? — Добровольно или нет, я верну тебя, Лиланд. — Ты действительно хочешь заиметь под боком умелого киллера с пистолетом, крайне не расположенного к сотрудничеству? — резонно вопрошаю я. — Есть способы тебя приручить. Внимательно вглядываюсь в него, потому что знаю, что он прав. Способы есть. Вот почему он учил меня никогда ни с кем не заводить отношений. Отношения ломают людей, ими можно шантажировать. Хотя я знаю, что Джексон может постоять за себя, не уверен, что он понимает, какой опасности может подвергнуться, если Лукас когда-нибудь доберется до него. И это одна из причин, по которой я остался рядом с ним, даже зная, что охота на меня началась. От резкого пронзительного гудка клаксона, сердце ухает в пятки. И даже понятия не имея, что там происходит, знаю точно, что это как-то связано с Джексоном. Я дал ему шанс уйти. Оттолкнул ради его же безопасности, а он, как всегда, решил сыграть героя и вернулся искать меня. Должно быть, на моем лице отражается ужас, и я понимаю, как чертовски Лукас прав. Моя уязвимость огромна, размером с человека. Это ревущий, мигающий красный маячок с включенной сиреной. Лукас усмехается, и меня захлестывает жгучая ярость. Никогда никого я так не желал убить, как сейчас хочу убить его. Хочу разорвать его на клочки и сжечь в прах, чтобы он уж точно никогда не вернулся. Никогда больше не мучил меня и не угрожал человеку, которого я люблю. — Ну-ка, что у нас тут? — Лукас мурлычет с усмешкой. Кто-то стучит в дверь, та распахивается, и вбегает человек. Подходит к Лукасу и тихо говорит ему что-то, чего я не слышу, но мне это и не нужно. Маниакальной улыбки на лице Лукаса достаточно, чтобы заставить меня похолодеть. — Похоже, мы поймали мышонка. Он не успел уйти далеко. Нет, нет, нет. Как такое могло случиться? Этого не может быть. Я освободил Джексона. Зачем он вернулся? — О! Целая стайка мышат! Великолепно. Вот из этих и состоит твоя мини-армия? Даже полчаса продержаться не могут, как тут же попадаются! — он искренне наслаждается ситуацией. Во рту — Сахара. В груди — ледяные жернова. Желудок — вот-вот наизнанку. Никогда раньше я не знал такого страха. До этого момента я не понимал, что такое настоящий страх. Теперь он душит меня, и никакие тренировки к этому не готовили. — Ну не томите их, тащите сюда — распоряжается Лукас, и чувак уходит выполнять приказ. Я не хочу смотреть им в глаза. Не хочу говорить, что они здесь из-за меня. Из-за меня их жизнь в опасности. Из-за меня они могут умереть. Страх ядовитой змеёй ползет по венам, когда дверь распахивается и в помещение вталкивают Генри, Мейсона, Касселя и кого-то ещё. Всем, кроме Касселя, надели на головы мешки, так что я не могу понять, кто последний. Очевидно, Лукасу всё равно, что Кассель знает его лицо, потому мешок ему не надели. Какого чёрта Джексон втянул их в это дерьмо? Зачем он вообще привёл их сюда? Кассель смотрит на охранника у двери. — Вы и последнего приволокли, да? Постарайтесь не помять его слишком уж сильно, когда будете тащить его сюда, — говорит он, пока остальные выстраивают нас у стены. — Я просто в восторге, что вы привели моего милого маленького Касселя. Кассель… тебе не стыдно, что тебя поймали охранники? Ты хоть кого-то завалил? Кассель едва не дрожит от гнева, глядя на Лукаса. — Я тебя уничтожу. Уничтожу. Лукас смеётся, как будто это забавно. — Похоже, у тебя отлично получается! Поделишься лайфхаками? — Иди на хуй, — шипит сквозь зубы Кассель. Ярость расходится от него волной, вот настолько он взбешён. Лукас фыркает, отворачивается от Касселя, будто тот вообще не стоит внимания, и снова обращает свое внимание на меня. — У меня при себе мужчина твоей мечты и куча чудесных заложников. Итак, скольких я должен убить, чтобы ты согласился быть хорошим мальчиком? Ни одного. Он не может убить никого из них, потому что они нужны мне живыми. Я выведу их отсюда любой ценой. — Но зачем, Лукас? Если бы я был тебе хоть немного небезразличен, ты бы меня отпустил. Оставил бы меня в покое. Пожалуйста, позволь мне жить своей жизнью. Я так много сделал для тебя, а ты уже столько у меня отобрал. — Я забрал только лишнее. Выкорчевал ту слабость в твоём сердце и сделал тебя лучше. Как ты этого не видишь? — В том, что ты сотворил, нет ничего, что сделало бы меня лучше. — Врёшь. Ты бы сдох на улицах или вынужден был бы продавать себя. И ты это знаешь. Это было бы лучше? Я понимаю, он во многом прав. Жизнь не баловала бы меня. — Не знаю. Но вот я точно знаю, что этого я не хочу. Умоляю, отпусти меня. Лукас встаёт, подходит, хватает меня за подбородок и резко поднимает голову. — Решайся. Хочешь подождать, пока я начну убивать? Пойдёшь со мной, или каждый из них умрёт. Я молчу и ищу выход в голове, что можно сделать, чтобы вырваться из этого ада? Что я могу сделать, чтобы защитить их? Лукас медленно подходит к ряду пленников. — Скольких мне нужно убить? — спрашивает он, прижимая ствол к голове последнего. Я могу сказать, что это женщина, но понятия не имею, кто именно. Она не видит направленный на неё пистолет, но, уверен, она всё понимает, потому интуитивно отшатывается. — Пожалуйста, не надо, — слышу я, и по голосу узнаю Эмерсон. — А может, тебе больше по нраву этот? — предлагает он, подходя к Мейсону. Хватает его за волосы через мешок и резко откидывает голову назад. — Откуда мне знать, что ты их отпустишь? — спрашиваю я. — Я выпущу их на твоих глазах. Мы даже можем навестить их через пару недель, чтобы убедиться, что все они живы-здоровы. — А Джексон? — Джексон… Его я немного попридержу, пока не буду уверен, что ты стал послушным. И когда удостоверюсь, что так и есть, позволю ему уйти. Но помни, что мишень на его затылке никуда не денется. Он будет есть, спать и какать с сияюящей красной точкой на лбу. — А Кассель? — Его я убью. — Ты сказал, что я могу забрать его. — Да, но я могу найти тебе кого-нибудь посимпатичнее, если хочешь. Я к тому, что даже его лицо меня конкретно подбешивает. — Нет, я хочу именно его. Лукас рычит что-то в ответ и коротко кивает. — Ладно, но он должен быть наказан. Поэтому я хочу, чтобы ты пальнул в него. Пусть хорошенько запомнит, что теперь он — мой, — говорит он и поворачивается к охраннику. — Развяжи Лиланда. Хмурый мужик подходит, развязывает мне ноги, но руки оставляет связанными. Лукас достает второй пистолет и разряжает его, а затем демонстративно вставляет в него одну пулю. — Сними с него наручники. Не бойся, он никуда не денется, пока у меня все козыри, правда, Лиланд? Я качаю головой, понимая, что судьба каждого в этой комнате зависит от моих действий и ничего не могу с этим поделать. Но Лукасу нужно подтверждение. Он хочет проверить, рискну ли я что-то провернуть или подчинюсь. — Нет. — Молодец. — Но ты должен доказать, что Джексон в безопасности. — Я покажу, покажу, нетерпеливый ты мальчишка, — лукаво говорит он, протягивая мне пистолет с единственной пулей внутри. Он знает, что мне не составит труда наставить на него пистолет и убить, но он также знает, что я не стану подвергать опасности жизни других людей, когда его охранники держат их на прицеле. — Хочу, чтобы ты выстрелил в Касселя, — твердо говорит он. Я смотрю на Касселя, и его глаза распахиваются в немой мольбе. — Нет! Пожалуйста, — умоляет он. Блядь. Мне совсем не хочется стрелять в Касселя ради спасения остальных, даже несмотря на то, что мы оказались в такой ситуации по его вине. Он тяжело сглатывает, глядя мне в глаза, затем совершает какой-то маневр, освобождаясь от удерживавшего его чувака, бросается к Лукасу и падает на колени. Лукас даже не вздрогнул, как будто был уверен, что Кассель никогда не причинит ему вреда. Кассель всматривается в Лукаса широко раскрытыми глазами. — Пожалуйста, нет. Пожалуйста… Я же привёл их сюда, разве нет? Я помог привести их сюда. Разве это не искупает часть вины? Пожалуйста, Лукас, прошу. Он хватается за штаны Лукаса и получает коленом в лицо. А мучительно генерирую идеи, глядя на разворачивающуюся передо мной сцену. По крайней мере, выходка Касселя купила мне пару лишних минут. Я бросаю взгляд на остальных, но их крепко держат охранники. Человек, удерживающий Мейсона, передает его на попечение амбала, который пасёт Эмерсон, чтобы помочь вернуть Касселя. Теперь за двумя легче уследить, чем за тремя. Лукас с неприятной улыбкой смотрит на съежившегося у своих ног человека. — Кассель, успокойся. Я велел ему подстрелить тебя, а не пристрелить насмерть. Я же сказал, что могу отдать тебя ему, если он хочет, — огрызается Лукас, пытаясь оттолкнуть Касселя. Потом поворачивается к охраннику, который держал Касселя: — Сколько ещё ждать нашего бравого детектива? — Привести его прямо сейчас? — Да, веди. — Ты уверен? — Ты считаешь, я не справлюсь со своими мальчиками? — рычит Лукас. — Делай, блядь, как я сказал. Мужик тут же уходит, а Кассель продолжает пресмыкаться у ног Лукаса и тут же получает мощный пинок в живот. Кассель внезапно дергается вперед и врезается в Лукаса, отбрасывая того к стене. Делает рывок, словно собирается удержать его на месте, в то время как Лукас тянется в сторону, вероятно, за оружием. И ровно в этот момент со звонким треском разбивается окно. Какое-то шальное мгновение я вообще не догоняю, что произошло, пока Лукаса не швыряет вперед, и он спотыкается о Касселя. В его плече расцветает кровавое пятно от пулевого. Зажимая рану, об бежит к двери, за которой исчез охранник. — Чёрт! — рычит он и с силой толкает мордоворота на стрёме, вышвыривая того в дверной проём. Я направляю пистолет на чувака, который удерживает Генри, и стреляю ему между глаз. Тратить единственную пулю на Лукаса значит подписать своим друзьям смертный приговор. А этих мордоворотов можно не жалеть. Раз они получили благословение Лукаса, то вряд ли тянут на звание лучших людей Земли. Второй охранник, что держит Мейсона и Эмерсон, застыл, уставившись туда, где только что был Лукас. И я с облегчением вижу, как Кассель бросается на него и валит на землю. — Заприте их там! — орёт Лукас откуда-то извне. Я испытываю невероятное желание броситься за ним, но гораздо важнее убедиться, что никто из моих друзей не получит пули, тем более что я сейчас без оружия. Беспокоиться не приходится, потому что Кассель врывается в дверь и бросается на мужика, который как раз собирался запереть. Мейсон срывает с себя мешок и почти сразу обезоруживает ближайшего бугая. Когда в распахнувшуюся дверь вваливается один из банды Лукаса, Мейсон стреляет ему точнехонько в обе ноги. Резвый здоровяк заваливается с воем на пол. А я с лёгким изумлением признаю, что отставной вояка мастерски стреляет не только в компьютерных играх.Джексон
Ровно в тот момент, когда Кассель подтолкнул того типа к окну, за которым я, как мы и договаривались, наблюдал, я жму на спусковой крючок. Он позвонил мне, когда увидел людей, схативших Генри и остальных. И это был лучший план, что пришёл мне в голову. Кассель тут же согласился выложиться по полной, чтобы загнать Лукаса к окну с этой стороны, дав мне шанс его прикончить. Я не слишком часто имел дело с дальнобойными винтовками — штурмовое оружие больше по моей части, — но кое-какой опыт у меня имелся. А Лиланд всегда тащит лучшее из лучшего, так что, когда я спустил курок, пуля прошила стекло и влетела Лукасу в плечо. Хотел бы я прострелить ему горло, но шансы попасть в плечо были куда выше. Так что выбрал цель, в которую точно попаду. Надеюсь, что пуля легла поближе к его сердцу, но, чёрт возьми, он так быстро свалил от окна, что хрен разберёшь. Я стараюсь держать окно на мушке, но, похоже, все теперь обходят его стороной, раз уж знают, что оттуда прилетают пули. Поднимаюсь, и внезапно слышу, как кто-то пнул что-то металлическое. Резко разворачиваюсь, едва разминувшись с пулей, которая летела прямо в меня. — Бля, — рычит один избандитов Лукаса, вскидывая ствол и готовясь к дублю два. Я едва успеваю закатиться за ржавую тачку без колёс, как его пуля вгрызается в металл. Закидываю винтовку за спину, выхватываю пистолет, но пули этого гада сыплются без остановки. Каждая рвёт борт машины, пока я маневрирую, пытаясь выцелить его. Только я пытаюсь выглянуть, как пуля бьёт в капот, чертовски близко к моему лицу. Похоже, это Грим. Либо у него патронов, как у Рэмбо, либо он скоро выдохнется, если судить по плотному потоку свинца. Проблема в том, что я не уверен, нужно ли мне сматываться отсюда и прятаться или всё-таки попытаться его завалить. Сейчас ясно, что у него преимущество, а я не настолько глуп, чтобы лезть на рожон без козырей. Ещё одна пуля пролетает где-то над головой, я делаю рывок влево, уворачиваясь, а рядом что-то разлетается вдребезги. Дела хреновые.Лиланд
Убедившись, что все в безопасности и что Мейсон с Генри могут присмотреть за остальными, я несусь в главный зал, но там — ни души. Даже Грима нет. Кассель погнался за Лукасом? Мне догонять? И что там с этим его «охрененно-непревзойденным» оружием? Почему он не здесь, чтобы продырявить мне башку? Тут раздаётся выстрел, и я понимаю — надо срочно найти Джексона. Быстро пробираюсь через здание, держа глаза нараспашку — вдруг кто-то затаился. Но достаточно одного мгновения, чтобы кто-то удачно выстрелил и прикончил Джексона. Я должен добраться до него, плевать, что будет со мной. Главное — защитить его. Вылетаю во двор, до чертиков хочется рвануть за Лукасом, но нельзя. Не тогда, когда Джексон в беде. Бегу на звук выстрелов, мне плевать, что сам лезу под пули. Я должен его прикрыть. Выстрелы всё громче, пока я несусь через свалку, где свет от здания еле разгоняет тьму. Вылетаю из-за угла и вижу, как Грим крадётся к машине, изрешечённой пулями. Не теряя ни секунды, вскидываю ствол и стреляю ему в грудь. Он отшатывается, а я палю ещё и ещё из пушки, которую реквизировал у охранника. Никто, мать его, никто не приблизится к человеку, которого я люблю. Убедившись, что Грим мертвее мёртвого, поворачиваюсь к Джексону — тот, похоже, цел. — Я как раз собирался с ним разобраться, — говорит он с ухмылкой. — Боже, — шепчу я, бросаюсь к нему и заключаю в объятия. Лихорадочно ощупываю его лицо, проверяя, цел ли он. — Ты ранен? — Нет, а ты? Сжимаю его так, что едва не ломаю рёбра. Облегчение накатывает волной, едва не сбивая с ног. Я боялся, что больше никогда его не увижу, и меня колотило от ужаса, когда думал, что Лукас его схватил. — Ёбушки-воробушки, — стону я, внезапно ощутив, как в теле болят даже несуществующие мышцы. Целую его в лоб, и когда он пытается отстраниться, сжимаю ещё крепче. Не хочу его отпускать, но знаю, что время не на нашей стороне. Каждая секунда на счету, когда имеешь дело с убийцей. — Надо найти Лукаса. Джексон кивает, и мы мчим к выходу, но вдали мелькают габариты уезжающей машины. Лукас снова ускользнул. — Где твоя тачка? Догоним его? — Примерно в четверти мили вон на том холме, — говорит он, указывая направление. — Бля, — рычу я в отчаянии. — Пойдём проверим, как там остальные. Когда мы подходим к зданию, из-за угла выныривает Кассель. — Поймал его? — интересуюсь я. Он мотает головой. — Один из его охранников накинулся на меня. Я его уделал и прикончил, но пока возился, Лукас свалил. — Дерьмище, — шиплю я, но винить его не могу. Сам-то я тоже не сильно мешал ему удрать. Вместе заходим внутрь и проверяем, все ли целы. Никто не пострадал, кроме Касселя, чей нос пережил близкое знакомство с коленом Лукаса. Охранники все лежат на полу или мертвы. Мы запираем их в комнате. Наверняка они когда-нибудь выберутся через окно, но оно такое узкое, что им придётся попотеть, особенно с наручниками или верёвками. Выйдя наружу, я поворачиваюсь к остальным. — Простите, что втянул вас в эту заварушку, — говорю я. — Нас никто не заставлял, — говорит Мейсон, хлопая меня по плечу. — Я не мог позволить тебе умереть, — кивает Генри. Офицер согласно кивает. — Теперь я знаю, что лучше не совать нос не в своё дело, — шутит она, но выглядит так, будто её только что переехал грузовик. — Простите… и я так рад, что с вами все в порядке. — Кассель пинает камешек. — Это я виноват, не ты. Я всё затеял, не спросив. Просто… я так хотел его прикончить. Хотел избавиться от него раз и навсегда. Я протягиваю руку и сжимаю его плечо, потому что понимаю лучше, чем кто-либо другой. — Я тебя не виню. Каким-то чудом мы уговариваем Эмерсон, что лучше сделать вид, будто нас тут и не было, и не лезть в это грязное дело. Она понятия не имеет, что дело связано с Песочным Человеком, иначе, держу пари, не была бы такой сговорчивой. Мы говорим, что она может вызвать копов, если хочет, но люди Лукаса, скорее всего, всё зачистят, пока те доберутся до места. Лукас никогда не оставляет улик. Оставшиеся в живых бандиты не знают ничего стоящего о Лукасе. Он не из тех, кто так беспечно лажает. Похоже, она готова согласиться на что угодно, лишь бы свалить отсюда. Когда они идут к полю, где их ждут машины, я останавливаюсь и оглядываюсь. Они идут и идут, а я стою, глядя им в спины, с этим странным чувством в груди. Джексон быстро замечает моё отсутствие и оборачивается, чтобы понять, куда я делся. Он ждёт, пока остальные отойдут подальше, и возвращается ко мне. — Что не так? — спрашивает он, беря меня за руку. Я ловлю взгляд его темно-карих глаз и смотрю в них, пока на его лице отражается беспокойство. — Это моя вина. Всё это моя вина. Я мог угробить каждого из них, потому что не сделал, чего хотел Лукас. Как мне спокойно идти с ними к машинам, если это моё существование подвергает их опасности? Это правильно? Должен ли я возвращаться с ними? Джексон, я не знаю, что делать. Лукас не остановится, он сделает всё, чтобы вернуть меня, и не успокоится, пока не добьётся своего. Это только начало. — Почему ты всё время винишь себя? Ведёшь себя так, будто сам попросил Лукаса устроить это. Кассель в таком же дерьме, как и ты. Разница только в том, что Лукасу плевать, жив Кассель в итоге или нет. Я кусаю губу, глядя на него. Радость на его лице от нашей встречи сменилась чем-то другим. Он выглядит встревоженным, и я гадаю, не думает ли он, что я собираюсь его бросить. Может, потому что и сам чувствую, что должен уйти, чтобы защитить его. В раз это были люди, которые могут за себя постоять, но что, если в следующий раз это будет семья Джексона? Что, если я не смогу их спасти? Что, если Джексон не сможет? Возненавидит ли он меня? Как он сможет смотреть на меня каждый день, зная, что из-за меня он потерял семью? Джексон протягивает ко мне руки. Он хочет, чтобы я их взял, но мне кажется, что, если я это сделаю, то пойду с ним и всё останется как прежде. Ничего не изменится, и он, как и наши друзья и его семья, всё ещё будут в опасности. Его пальцы дёргаются, снова привлекая моё внимание. — Лиланд, умоляю, не бросай меня. Если хочешь уйти от остальных, я пойму. Мы можем свалить прямо сейчас, я скажу Генри, чтобы он охранял мою семью и перевёз их в ещё более безопасное место. Но, пожалуйста, не оставляй меня. Лукас наглядно показал нам, как сложно с ним справиться в одиночку, так что позволь мне быть рядом. Надеюсь, сегодня я доказал, что могу за себя постоять. И я сделаю всё, чтобы тебя защитить, — голос Джексона дрожит. В его голосе столько эмоций, что я замираю, задумываюсь и наконец-то начинаю видеть его точку зрения. Если Лукас хотел Джексона и был готов использовать меня, чтобы добиться своего, я бы ни за что не оставил его. Если бы Джексон оказался на моём месте, я бы сделал всё, чтобы быть рядом и защитить его. Медленно тянусь к нему, но мои пальцы едва касаются его. — Так тяжело решиться подвергнуть кого-то опасности, когда на кону жизнь того, кого ты любишь. Того, кто делает тебя счастливее, чем кто-либо другой. Хочется запереть его в сейфе, чтобы никогда не пришлось жить без него. Он кивает, и я знаю, что он правда понимает. — Я знаю, — шепчет он, — но в итоге это моё решение, и даже если я умру, ты должен понять, что это был мой выбор. В этом нет и не будет твоей вины. Что бы со мной ни случилось, знай, что я был рядом, потому что сам этого хотел. Я хочу провести с тобой каждое мгновение своей жизни, и для этого мне нужно помочь тебе вырваться из лап Лукаса. И я не хочу, чтобы ты делал это в одиночку. Глаза начинают слезиться, когда я стою среди куч мусора, а где-то на фоне орёт автомобильный гудок. Но в этот момент я так рад, что он цел и что мы снова ускользнули от Лукаса, и готов забыть обо всём остальном. — Я не плачу, — говорю я. — Это дождь в глаза попал. Джексон смотрит в небо, где ни облачка, а полная луна пялится на нас. — Чёрт, а я окно в машине не закрыл. Я смеюсь, и эта дурацкая шутка делает меня таким счастливым. Тянусь к нему. И он думает, что я хочу взять его за руку, а я хватаю его рубашку и вытираю ею глаза. — Не хотел мочить свою рубашку этим дождём. Напряжение спадает с его лица, и я рад, что оно ушло. — Ну конечно, как иначе! Я ухмыляюсь и беру его за руку. — Пора, наверное, валить отсюда, пока нас не прикончили. — Было бы неплохо. Ты слишком красив, чтобы тебя убили. — Правда? — Однозначно, — говорит он. — Ты тоже. А теперь я чувствую себя мерзко после всех этих душевных излияний. Кажется, мне нужна ванна с отбеливателем. — Не надо отбеливать свои эмоции. — Я чувствую себя отвратительно, Джексон. — демонстративно вздрагиваю. — Это отвратительно. — Ты такой артист. — Я? — спрашиваю я, старательно изображая шок. — Да, ты. — Тише, мой сладкий возлюбленный. Просто порадуйся, что я тебя спас. Называй меня крутым ублюдком. Он смотрит на меня, таща через поле, заросшее бурьяном и мелкими деревцами. — Такой крутой. Я даже не знаю, как смею держать твою руку, твоя крутизна просто зашкаливает. — Насколько крут? — подначиваю я. — Примерно… вот настолько, — говорит он, показывая расстояние в сантиметров 6 между большим и указательным пальцами. — Я не про размер твоего члена спрашивал, я про то, насколько я крут! Он сверлит меня взглядом. Решаю, что ему надо знать, как выглядел он сам. — Вот ты был реально крут. Когда ты выстрелила в Лукаса через окно, у меня чуть не встал, но я подумал, что было бы немного неуместно прибежать к тебе с эрекцией. — Слегка. — Я и не знал, что мужчина может быть таким секси. Я такой: «Что же мне делать?» А ты: «Просто расслабься, детка. Я здесь, чтобы спасти тебя и разнести всё к херам». — Именно это я и сказал! — говорит он с наигранным удивлением. — Лжец. Он ухмыляется. — Я никогда не вру. — Лжец, — я сжимаю его руку и толкаю прямо в молодое деревце, которое хлещет его по лицу. — Ой, прости, детка. Не заметил его. — О, не заметил? Боже, не пора ли тебе к окулисту? Я хватаю его за штаны спереди и дёргаю на себя. — Неа. Я всё ещё вижу твой крохотулечный член, так что со зрением у меня порядок. Он берет меня в захват. — Ну ты и мелкий засранец. — Я лгу, детка! Твой член ОГРОМНЫЙ. Самый большой, что я видел за последний год, как минимум. — И зачем я тебя спас? — спрашивает он, и я ржу. — Если я не могу подстёбывать тебя, то чем мне вообще заниматься? — Тоже верно, — говорит он, когда мы доходим до машин, где все остальные устроили небольшой трындеж. Наверное, обсуждают: «Больше никогда не даём Джексону нас втянуть в какое-нибудь дерьмо». — Ну что, повеселились? — спрашиваю я. Четыре пары глаз устремлены на нас, и я бы не сказал, что хоть одно выражение лица излучает «веселье», но, кто их разберёт, все проявляют эмоции по-разному. — Мы упустили этого ублюдка, — рычит Кассель. — А, Кассель, — говорю я, подходя к нему. На его лице проступает ужас, и он прячется за Мейсона, который оказался к нему ближе всех. — Не знаю, кто ты такой, но защити меня, и я отработаю! — вопит он. — Хм… — Мейсон будто задумывается на секунду. — Ну, не знаю, у Лиланда неплохо получается меня уговаривать. — Мейсон, отдай его, и я его прикончу, — рычу я. — Ну, не уверен, что стоит доходить до убийства, а? — спрашивает Мейсон. — Сваливаем отсюда, вдруг за нами следят, — говорит Генри Мудрый. — Да! Отличная идея! — восклицает Кассель, несясь к машине. Как только всем становится ясно что к чему, мы с Джексоном садимся в машину с Касселем, который устроился точнёхонько позади меня. Как только сажусь, я откидываю спинку назад до упора. — Ай, бля, — орёт он. — Это ты там ноешь? — спрашиваю я как ни в чём ни бывало. — Неа! Мне нравится, когда больно. Ура! — Отлично, — откидываю спинку ещё сильнее, пока не придавливаю его. Жалко, что он такой мелкий, выдерживает большую часть атаки. — Дома у нас будет долгий и жёсткий разговор. Не тот долгий и жёсткий, который тебе бы понравился, — угрожаю я. — Если честно, то долго и жёстко мне уже не нравится. Я поворачиваюсь на своем сиденье. — В смысле… я так расстроен, что не могу оценить по достоинство твой… длинный и жёсткий? — он выглядит неуверенно. — Джексон, Кассель ко мне пристаёт. Пожалуйста, врежь ему. Джексон медленно поворачивается к Касселю, угрожающе прищурившись. — Ты клеишься к моему парню? — Я уже реально не догоняю, какой ответ правильный. — Отлично. Мне так нравится, — говорю я. — Если ты хоть краем глаза посмотришь на моего парня с этим похотливым выражением, я тебя размажу, — рычит Джексон, и это чертовски горячо. Это превращает мой день из абсолютно паршивого в просто паршивый. — Похотливым? Какая часть моего лица вообще выражает похоть? — стонет в отчаянии Кассель. На его лице скорее ужас, чем что-либо ещё. — Она так и сочится с тебя. Джексон! Меня вот-вот изнасилует выражение лица Касселя! Когда Джексон выезжает на дорогу, он тянется назад и отвешивает Касселю хорошую затрещину, что наполняет меня неподдельным ликованием. Очевидно, что я садист. — Спасибо, — говорю я. — Для тебя все, что угодно, — говорит Джексон. Кассель издает жалобный скулёж. — Вы мне оба не нравитесь, и всё же, как-то так вышло, что вы мои лучшие друзья. Я поворачиваюсь и смотрю на него, придавленного моим сиденьем, тело в странной позе, на лице засохшая кровь. — Это печально. — А сколько друзей у тебя было до встречи с Джексоном? — вскидывается Кассель. Я думаю о Такере и морщу нос. — Ни одного. А, я не про то печально, что у тебя друзей нет. Я имел в виду, что печально, что из всех людей в мире тебе достались мы с Джексоном. — Согласен, — говорит он. В этот момент машина решает включить компакт-диск в проигрывателе, и первая песня — «Kiss the Girl» из «Русалочки». — Любишь Дисней? — спрашивает он. — Это наш секс-плейлист, — говорю я. — О боже, — стонет он, сворачиваясь в позу эмбриона, что довольно впечатляюще, учитывая, как его придавило моим сиденьем.
