Azalea

Возвращаясь домой на такси, Тэхен улыбался. Ночная улица была почти пуста — лишь изредка мелькали одинокие прохожие. Фонари отсвечивали тёплым жёлтым светом, окрашивая асфальт разными узорами от теней от деревьев. Тэхен рассматривал сменяющийся пейзаж за окном, бережно прижимая к груди теплый вязанный шарф, подаренный Чонгуком. «Я увидел его сегодня в магазине и сразу подумал о тебе. Решил купить, чтобы твоя шея всегда была в тепле», — мягко произнес Чонгук всего несколько часов назад, когда Тэхен лишь переступил порог его квартиры, придя к нему в гости. Шарф был вязанный, ручной работы и стоил явно недешево, но Тэхен все равно не стал отказываться. Потому что дело было вовсе не в деньгах, которые Чонгук на него потратил. Дело было в самом Чонгуке. Он был таким... Заботливым, внимательным, немного навязчивым, но в самых теплых смыслах. И от этого становилось... уютно. Рядом с ним Тэхен чувствовал себя комфортно и спокойно, и пока одногруппники упорно доказывали ему, что он ничего в этой жизни не стоит, Чонгук относился к нему так, словно он — самое ценное на этой планете. Пару раз за последние недели Тэхен уже оставался у него с ночёвкой, когда тот уговаривал не возвращаться поздно ночью в общежитие, особенно после смены, когда он едва держался на ногах от усталости. И, стоило Тэхену робко кивнуть в знак согласия, окутывал его теплом, заботой и домашним уютом, которого он не чувствовал уже очень давно. В их совместных ночевках ни намека на что-то большее — они могли позволить себе лишь совместный просмотр фильма перед сном с горячим какао и вкусным ужином в руках, после которого неизменно расходились по разным комнатам. И это подкупало. Тэхен привык жить с убеждением, что ничего не делается просто так. Что все окружение ведомо собственными корыстными целями и обращаются к нему лишь за тем, чтобы извлечь для себя какую-то выгоду. Для бывшего парня он был телом, для матери — кошельком, а для одногруппников — бесплатной шпаргалкой. Все от него чего-то требовали, но ничего не давали взамен. Чонгук же делает для него все, не требуя ничего в ответ. Не просит от него какой-либо помощи, не впутывает в разные интриги для поднятия своей репутации, не претендует на его тело. Чонгук просто находится рядом, и этого оказывается более, чем достаточно. С тех пор, как они отужинали в том самом кафе госпожи Чиен, прошло около двух недель — или чуть больше. Время с Чонгуком будто перестало измеряться днями, и, по ощущениям, пролетало так быстро, что уже через пару часов после разлуки хотелось встретиться вновь. Переписки все чаще перетекали в звонки, звонки — в личные встречи. И будь то хоть ужин в специально закрытом для них ресторане, хоть рамен дома у Чонгука перед телевизором — для Тэхена это было самое счастливое время за весь день. И он даже не мог с уверенностью назвать то, что между ними происходило: все эти встречи, тихие личные разговоры, легкие прикосновения, взгляды, что задерживались чуть дольше, чем того требовал разговор... Это не было дружбой в привычном понимании. В их связи было слишком много нежности, искренности, слишком много света. Но и назвать это чем-то большим Тэхен не осмеливался. Он не хотел давать себе никаких лишних надежд и все усложнять, старался не искать романтический подтекст. По крайне мере... со стороны Чонгука. Потому что сам он уже чувствовал, как в нём что-то распускается. Незаметно, как бутон, тянущийся к свету. Он ещё не до конца понимал, что именно чувствует, но… он хотел быть рядом. Такси остановилось слишком резко, словно наяву вырывая его из приятных размышлений о том, кто пролил на кромешную темноту в его жизни свет. Тэхен резко вскинул голову, встречая извиняющийся взгляд мужчины. — Прощу прощения, — мягко поклонился таксист, указывая пальцем в сторону. — Кошка выбежала прям под колеса. — Ничего страшного, — приподнял уголки губ Тэхен, доставая из кармана бумажник, чтобы рассчитаться за поездку. Но таксист, заметив это, помахал ладонями. — Все уже оплачено. — Вот как? — вскинул брови Тэхен, сам не понимая, почему в очередной раз удивился этому. Чонгук ведь всегда оплачивает ему такси до дома, пускай Тэхен каждый раз и убеждает, что это лишнее. — Тогда... Хорошего вечера вам. Спасибо за поездку. — Благодарю. До свидания. Выбравшись из машины, Тэхен направился к главному входу в общежитие, поднимаясь по ступенькам на свой этаж и даже не сдерживая улыбку, что никак не хотела сходить с его лица. В коридоре стояла тишина, разбавляемая звуками включенного телевизора или чьими-то голосами, и лишь подойдя к своей комнате Тэхен услышал странные звуки. Звон битого стекла. Глухой хриплый смех. И... всхлипы? Тэхен заглянул внутрь — и сердце невольно сжалось от увиденного. Минхек сидел на полу, прислонившись к дивану, с бутылкой пива в одной руке и пустым взглядом, уставленным в никуда. Его глаза были покрасневшими, рубашка — небрежно расстёгнута, а рядом валялись обрывки того, что некогда было рамкой с фотографией. Он поднял взгляд. И в следующую секунду — будто что-то в нём щёлкнуло. Безжизненность в глазах сменилась яростью. Яростью, которой, казалось, он ждал повода вырваться наружу. — Ты... Ты чего лыбишься? — презрительно спросил Минхек, пытаясь подняться на ноги, что удалось ему лишь с третьей попытки. Он пьяно качнулся в сторону Тэхена, остановившись от него на расстоянии одного метра и оперевшись одной рукой о стоящую рядом тумбу, чтобы удержать равновесие. Тэхен неуверенно шагнул назад, а губы вместо счастливой улыбки сложились в тонкую линию. Сердце невольно забилось чаще от ощущения исходящей опасности. — А куда же делась твоя улыбочка? — поинтересовался язвительно, заметив мелькнувший испуг на лице напротив. — Что это у тебя? — кивнув подбородком на бумажный пакет, поинтересовался Минхек. И, не дожидаясь ответа, выхватил его из тэхеновых рук, заглядывая внутрь. — Шарф, значит... — понимающе хмыкнул Минхек, помутневшим взглядом рассматривая вещицу. — Дорогой, ещё с биркой из магазина... — Я... Сегодня купил, — едва слышно вымолвил Тэхен, удерживая голос, чтобы он не дрогнул. Но в животе уже зарождалось холодное чувство опасности, липкой лентой стягивая внутренности. Минхек закатил глаза и коротко рассмеялся. — Ты правда думаешь, что я идиот? Что я не замечаю? — его голос стал ниже, тяжелее. — Думаешь, я не вижу, как ты всё чаще не ночуешь здесь? Как приезжаешь на такси, в новых шмотках? И каждый раз ты возвращаешься таким довольным и счастливым, — его губы скривились, а глаза зажглись презрением. Они никогда не были друзьями. Минхек неоднократно поступал некрасиво по отношению к нему, — чего стоит лишь та ситуация с дневником, — мог подшутить или воспользоваться его беспомощностью, когда дело касалось их общей комнаты. Но Тэхен впервые видел его глаза такими. Полными яда, презрения и злобы. И ему впервые стало настолько не по себе от своего соседа. — Я... — голос слегка охрип от волнения, и Тэхен, слегка прочистил горло, продолжил уже чуть увереннее: — Я ведь на работу новую устроился... Вот и появилась возможность оплачивать себе такси и новые вещи. Минхек в ответ на его слова рассмеялся, запрокинув голову назад. Тэхен оторопело хлопнул ресницами, не понимая такой реакции, но все встало на свои места, когда Минхек вдруг шатнулся к нему, схватив его за грудки. — Да кому ты заливаешь? — уже без тени улыбки процедил парень. — Думаешь, я поверю в это наглое враньё? Просто признайся, что нашел себе... Спонсора, ухажёра, хрен его знает кого... Вот откуда и рожа довольная, и деньги на все это, — голос Минхека звучал уверенно, а на губах играла ядовитая усмешка. — Вот только знаешь что? Такой жалкий педик, как ты, не заслуживает счастья. Не заслуживает улыбки, которая в последнее время с твоего лица не сползает. И я с удовольствием ее сотру, — произносит, прежде чем вскинуть руку, проходясь кулаком по его скуле. Все произошло слишком быстро. Тело Тэхена словно отшатнулось само по себе — он рухнул на пол, сбив дыхание. В глазах потемнело, щека загорелась жгучей болью, будто кожу прижгли раскалённым железом. Но не успел он даже сообразить, что происходит, — Минхек уже навалился сверху, нанеся второй удар. — Ты ничтожество, слышишь? — заорал он, и новый кулак врезался в плечо, затем в бок. — Ты всегда им был. Жалкий, вечно прикидывающийся бедненьким, нуждающимся! А теперь что? Улыбаться начал? Думаешь, правда нужен кому-то? Да от тебя даже мамаша отказалась? Каждое слово сопровождалось новым ударом — тяжёлым, выученным, выверенным, будто он не бил человека, а ломал мебель, стену, что стояла у него на пути. Минхек будто больше не видел перед собой Тэхена. Только куклу. Пустую, безликую оболочку, которую можно избивать до тех пор, пока внутри не станет легче. Тэхен пытался защититься — поднимал ладони, закрывался предплечьями, но каждый удар всё равно находил своё место. В висках стучало, дыхание рвалось на короткие, сбивчивые вдохи, в ушах нещадно звенело от прилива крови. Мир вокруг рассыпался на пятна боли и приглушённые звуки. — Ненавижу... — шептал Минхек, снова и снова, хрипло и с надрывом, как мантру. — Ненавижу тебя… Кровь из разбитой губы капала на пол, но Тэхен уже почти ничего не чувствовал — только тупую, всепоглощающую боль и безысходность. Он не знает, сколько это продолжалось — перестал ориентироваться во времени. И только одна мысль билась в затуманенном сознании: пусть это скорее закончится. И Минхек вдруг остановился. Удары прекратились, и Тэхен, слегка отодвинув руки от лица, с опаской взглянул на своего соседа. Грудь все ещё бешено вздымалась, рубашка на нём была распахнута, лоб покрыт потом. Но глаза... Вместо ненависти и презрения Тэхен смог разглядеть там лишь растерянность и полную дезориентацию. — Черт... — тихо прошептал Минхек, его взгляд прояснился, когда он провел им по синякам и ссадинам на теле Тэхена, оставленными там собственными руками. — Черт, Тэхен... Прости... Я не хотел. Правда не хотел... Он медленно отпрянул, как будто только сейчас понял, что сделал. Сел на пол рядом, опустив голову в ладони, и... вдруг тихо всхлипнул. — Она меня бросила... — голос стал сдавленным, ломким. — Я… я впервые испытывал к кому-то настолько сильные чувства. Знаешь это ощущение, когда тебе постоянно мало этого человека? Когда голова занята лишь мыслями о нем, и ты понимаешь, что никто другой тебе и не нужен... «Знаю», — мысленно согласился с ним Тэхен, однако снаружи даже не шелохнулся, продолжая все так же лежать на полу и безучастным взглядом смотреть в потолок. — Минджи была первой, кто смог меня по-настоящему заинтересовать. Ради нее я захотел исправиться: перестать бухать, ходить по девкам, взяться за ум... А она... Все равно ушла от меня к другому... — разбито закончил Минхек, утыкаясь мокрым носом в собственные колени. Тэхен повернул голову в его сторону, тихо шикнув от того, как сильно горела кожа в местах ударов. Минхек сидел у стены, тихо всхлипывая, и видя его таким — у Тэхена невольно сжалось сердце. Он не знал Минджи лично, однако догадывался, что его сосед наконец-то обзавелся девушкой. Последний месяц он и правда вел себя иначе: стал меньше гулять, дразнить его, больше улыбаться. Он видел, что Минхек меняется, становится лучшей версией себя рядом со своей возлюбленной. И Тэхен на собственном опыте знает, каково это, когда все обрывается в один момент. Когда на телефон приходит короткая смс-ка, содержание которой заставляет что-то оборваться внутри. Тэхен лежал, чувствуя, как всё тело пульсирует тупой болью, но когда Минхек начал рыдать, — по-настоящему, как ребёнок, — что-то в нём защемило. Где-то глубоко, несмотря на страх, на всё, что только что случилось, — ему стало... жалко. Он с трудом приподнялся, почти машинально, не думая. Боль отзывалась в рёбрах и в каждом вдохе, но он всё равно медленно, неуверенно подполз ближе и, оперевшись о стену, опустился рядом. — Тэхен… — Минхек даже не смотрел на него. — Прости… Я… не знаю, что на меня нашло… Я… — его голос сорвался. — Тише, — выдохнул Тэхен, всё ещё не в силах нормально говорить, но каким-то образом находя в себе силы для сочувствия. — Все в порядке... И он просто накрыл его плечо ладонью в знак поддержки. Ничего не говорил. Не осуждал. Не жаловался. Просто был рядом в момент его слабости. Даже после всего произошедшего.

***

14:42 Jungkook_97official: Приветик, не отвлекаю? Я взял твои любимые токпокки и нашел классный фильм на вечер Не хочешь заглянуть сегодня в гости? Бам по тебе очень соскучился И... я тоже)

kimtaehyung:

Прости, сегодня снова не получится...

Много домашки задали, буду занят весь вечер

Может, в следующий раз?

Jungkook_97official: Конечно, без проблем) Эти слова были ложью. Чонгук сжал телефон в руке и нахмурил брови, не понимая, почему Тэхен его избегает. Четвертый день... Четвертый день подряд он пытается с ним увидеться, но из раза в раз слышит новую отговорку: Тэхен то занят учебой, то устал после работы, один раз даже написал, что затеял внеплановую генеральную уборку после вечеринки своего соседа, которая займет весь вечер. Чонгук мог бы во все это поверить и правда подумать, что у Тэхена нет свободного времени, но что-то в глубине души тревожно пульсировало, подсказывая, что это не так. Что Тэхен просто его избегает. Интересно лишь почему... Решив не томить себя догадками и мыслями, Чонгук, попрощавшись с ребятами из студии звукозаписи, сел в свой автомобиль. Насколько он знает, пары у Тэхена по четвергам заканчиваются ровно в 15:30, а потому он ещё успеет его перехватить и наконец прояснить все происходящее между ними. Он заметил Тэхена выходящим из университета ближе к четырем. Его лица не было видно за капюшоном, однако Чонгук уже достаточно знаком с ним, чтобы из тысячи других узнать эту походку, этот черный пуховик, купленный им самим, и опущенный взгляд в пол. Он дождался, пока Тэхен отойдет достаточно далеко от университета и выйдет к проезжей части, прежде чем догнать его, довольно резко затормаживая рядом с ним и сигналя для привлечения внимания. Тэхен испуганно обернулся, но, стоило заметить Мерседес Чонгука, удивлённо округлил глаза. И, дав себе минуту на раздумья, подошёл ближе, без приглашения садясь внутрь. — Привет... — робко произнес Тэхен, усиленно пряча от него взгляд, направленный в сторону окна. — Ты чего здесь? — Мимо проезжал, — солгал Чонгук, его голос, обычно мягкий и теплый рядом с Тэхеном, вдруг приобрел обиженные нотки. Чонгук сам не понимал, что именно так его задело: то ли ложь Тэхена, которой он прикрывался, чтобы избежать встреч, то ли тот факт, что встретившись, он даже не удосужился на него посмотреть. — Мимо?.. — растерянно переспросил Тэхен. — Мимо моего университета четко в тот момент, когда у меня закончились пары? — Именно, — продолжал гнуть свою линию Чонгук, прожигая в затылке Тэхена дыру своим недовольным взглядом. — Это ведь неправда... — сконфуженно произнес Тэхен, коротко посмотрев на время на телефоне. — Да и, насколько мне известно, у тебя сейчас должно быть занятие по боксу. — Я его отменил, — пожал плечами Чонгук, сжав пальцы на руле от нарастающей злости. Ведь Тэхен все ещё сидел к нему почти что спиной, рассматривая скучный и однотипный пейзаж за окном, единственным разнообразием которого были проходящие мимо люди. Мысли в голове роились, сменяя одну за другой со скоростью света: Тэхен больше не хочет с ним общаться? Почему не смотрит? Он ему надоел? Все эти вопросы заставляли сердце биться чаще от волнения, и вдруг его плечи опустились, а тело будто лишилось всех сил. Не выдержав, Чонгук тихо, почти разбито поинтересовался: — Ты... Больше не хочешь меня видеть? Мы прекращаем общение? — Что?! — воскликнул Тэхен, едва не обернувшись, но успев вовремя себя одернуть. — Чонгук, все не так... Я... Как ты мог вообще подумать о таком?.. — А что мне было думать? — удивлённо произнес Чонгук, всплеснув руками. — Ты почему-то избегаешь меня который день подряд, прикрываешься какими-то отговорками... Даже сейчас, когда мы наконец-то встретились, ты ни разу на меня не взглянул. Что происходит, Тэхен? Тэхен виновато опустил голову, прекрасно слыша дрожь в голосе Чонгука. И в этот момент ему стало так стыдно... Стыдно, что заставил дорогого сердцу человека нервничать, теряться в догадках о причине его странного поведения и искать с ним встречи, чтобы расставить все по своим местам. Он тихо вздохнул. И, наконец, повернулся к Чонгуку, снимая с головы капюшон и поднимая на него взгляд. — Тэхен... — голос Чонгука дрогнул. Он пристально вглядывался в его лицо, в каждую деталь — багровую полосу под глазом, синяк на скуле, трещинку на губе, почти зажившую, но всё ещё болезненно красную.. — Что... Что с твоим лицом?.. — Ничего серьезного, просто... — Тэхен попытался отвернуться, но Чонгук перехватил его взгляд. — Ничего серьезного?! — голос стал резче, почти сорвался. — Ничего серьёзного — это когда ты случайно ударился коленом о тумбу, и там остался синяк, а не когда... — он запнулся, поднося ладонь к его лицу. — Не когда выглядишь так, будто тебя избили до полусмерти... Пальцы осторожно коснулись его щеки — легко, едва заметно, с такой заботой, будто любое движение могло причинить боль. Взгляд, бегающий по всему его лицу, был испуганным и взволнованным. Тэхен невольно затаил дыхание. — Мы едем в больницу, — выдохнул Чонгук, отстраняясь, но все еще дрожа от тревоги. — Что?! Нет! — Тэхен резко подался вперёд, перехватывая его за запястье. — Пожалуйста... не надо в больницу. — Ты шутишь? — Чонгук недоверчиво смотрел на него. — Ты видел себя? — Если я туда поеду... — голос стал тише, сдавленнее. — Если я появлюсь там с такими ранами, они сообщат... Я не хочу, чтобы кто-то узнал. Не хочу скандала. Чонгук нахмурился. На долю секунды в его глазах вспыхнуло что-то яростное, почти животное. Но он промолчал, только коротко выдохнул, словно сдерживая себя. — Ладно, — стиснул зубы он. — Больницу пока оставим, но в аптеку точно заедем. Это даже не обсуждается. Мы обработаем все, что можно. А потом ты расскажешь, кто это с тобой сделал. Тэхен опустил глаза, только еле заметно кивнув. — Я не позволю тебе замалчивать такое, — мягче добавил Чонгук, поворачивая ключ зажигания. — Даже если ты думаешь, что защищаешь кого-то... себя защищай в первую очередь. Понял? Машина тронулась с места. Чонгук ехал уверенно и быстро, но в то же время заблаговременно затормаживал на поворотах, чтобы не причинять Тэхену дискомфорта. Из аптеки он вернулся с полным различных лекарств бумажным пакетом в руках, передавая его Тэхену. Тот, удивлённо округлив глаза, тихо запричитал себе под нос, что Чонгук слишком потратился. И даже не заметил, как его тихий бубнеж вызвал на лице старшего едва заметную улыбку. Когда они вошли в квартиру Чонгука, тот сразу направил его в свою спальню, говоря сесть на кровать и ждать его. Тэхен, сняв с себя верхнюю одежду, покорно выполнил его просьбу. Чонгук вернулся из ванной с тазом тёплой воды, купленными лекарствами и пачкой ватных дисков. Он сел рядом с Тэхеном и, не поднимая глаз, начал готовить всё необходимое. Первым делом Чонгук обработал его рассеченную бровь. Рана уже затянулась лёгкой корочкой, однако Тэхен все равно почувствовал неприятное жжение в месте, куда коснулся ватный диск, пропитанный антисептическим раствором. Он тихо зашипел от боли, нахмурившись, и выдохнул с толикой облегчения, когда Чонгук вдруг приблизился своим лицом к его, слегка подув на рану в попытке унять болезненные ощущения. Следом он нанес на рану заживляющую мазь и заклеил все это пластырем, переходя к его разбитой губе. Мягко повернув лицо Тэхена на себя указательным пальцем, Чонгук невольно заглянул в его круглые, полные вины и сожаления глаза. Тэхен ничего не говорил, лишь бегал взглядом по его лицу в попытке понять, сильно ли он зол из-за всего произошедшего. Сильно. Оттого и молчал. Просто боялся, что если заговорит, то в голосе прорвётся слишком много эмоций. Тэхен чувствовал на себе давление тишины, но ещё больше его захлестывало чувство стыда перед Чонгуком. Какой же он дурак... Вдруг он своими же руками разрушил то, что между ними было? Своими отговорками и молчанием отдалил их друг от друга? — Злишься?.. — почти на грани слышимости спросил Тэхен, замирая, когда Чонгук поднял на него взгляд. И, секунду спустя, тихо ответил: — Злюсь, — кивнул, продолжая обработку раны на губе. — Прости... — опустил голову Тэхен, тем самым заставляя Чонгука отстранить свою руку от его лица. — Я... Я правда не хотел тебя избегать. Но я боялся. Что будешь беспокоиться, что станешь разбираться с тем, кто это сделал, что... что снова буду надоедать тебе своими проблемами, которые не то что меня преследуют, а являются неотъемлемой частью моей жизни. Думал, пережду немного, пока хотя бы раны не заживут... — Тэхен, — шепотом окликнул его Чонгук, приподнимая его подбородок указательным пальцем. — Ты мне не надоедаешь. Никогда не надоедал. Тебе стоило сразу рассказать мне обо всем, но... Но ты, почему-то, решил скрыть это от меня. Разве я хоть раз тебя осуждал? Разве хоть раз говорил, что мне что-то в тебе не нравится? Я принимаю тебя полностью, Тэхен. С твоими страхами, причудами, проблемами... Тебе не нужно что-то утаивать от меня, потому что я не испугаюсь и не откажусь от тебя, что бы не произошло. Тэхен неверяще хлопнул ресницами, не понимая, чем заслужил такого человека рядом с собой. Чонгук хороший... Даже слишком хороший, и от этого осознания на глаза наворачиваются слезы. — Эй, ты чего? — обеспокоенно спросил Чонгук, мягко стирая с его щеки одинокую слезу. — Я такой дурак... — шмыгнул носом Тэхен, сдвигая брови к переносице от горечи. — Чонгук, ты... Ты просто замечательный человек, и иногда я искреннее не понимаю, чем заслужил быть твоим другом. — Тебе не нужны какие-то подвиги и достижения, чтобы быть моим другом, — подбадривающе улыбнулся Чонгук, приобнимая его за плечо одной рукой, второй же продолжая вытирать неперестающие идти слезы. — В дружбе как и в любви: ты не любишь человека за какие-то качества. Ведь если они исчезнут... То испарятся и чувства. Ты просто любишь и ценишь человека за то, что он есть. Ты просто есть, Тэхен. И мне этого достаточно, — щёлкнул его легонько по носу, тем самым вызывая у Тэхена на губах робкую улыбку. — Вот, молодец. Улыбайся почаще, тебе это безумно идёт. И не стоит расстраиваться из-за надуманных собой же проблем. Тэхен лишь молча кивнул, а лёгкая улыбка стала шире. Но внутри что-то неожиданно дрогнуло. Его грудь сжало от нежности — той, что давно была забыта и, казалось, недоступна. От слов Чонгука по телу растеклось приятное, почти щемящее тепло, от которого захотелось разрыдаться сильнее, но уже не от боли, а от чувства, будто кто-то наконец нашёл ключ к защите на его сердце. Он не был готов это признавать вслух, но... где-то глубоко в нём проснулось нечто большее, чем просто благодарность. — Продолжим? — спустя пару минут комфортной для обоих тишины, поинтересовался Чонгук. Тэхен коротко кивнул, нехотя отстраняясь от его плеча, будто покидая на время единственное место, где ему было по-настоящему спокойно. Чонгук вновь вернулся к аптечке, продолжая обрабатывать раны на лице. Аккуратно дул, когда лицо Тэхена озаряла гримаса боли, прикасался бережно и нежно. На синяки он нанес заживляющую мазь. Когда Чонгук едва подумал о том, что они закончили, взгляд ненароком зацепился на небольшое фиолетовое пятно, выглядывающее из-под ворота растянутого худи. Он нахмурился, немного резко отодвигая вниз ткань, отчего Тэхен тут же прикрылся руками. Но это все равно не помешало Чонгуку заметить то, что гематомы расползлись по всему тэхенову телу, а не лишь по лицу, как он подумал изначально. — Тэхен... мне нужно осмотреть и остальное. Я понимаю, что это неприятно, но... пожалуйста, — его голос был не приказным, а почти умоляющим. Он осознавал, что его предыдущее действие выглядело немного грубо и нарушало личные границы младшего, а потому не хотел ещё больше его смущать и давить на него. Тэхен замялся, слегка неуверенно сжав подол худи в руках, будто сомневаясь. Но, поразмыслив немного, все же покорно поднял руки вверх, стягивая с тела плотную ткань и открывая обзор на свое тело. На груди, животе и рёбрах расцвела тяжелая палитра синяков — от темных багровых пятен до жёлто-зеленых разводов. — Похоже на космос, правда? — попытался пошутить Тэхен, чтобы сгладить вновь ставшую напряжённой обстановку, но Чонгук его юмор не оценил. — Боже... — выдохнул Чонгук, и рука сама собой потянулась вперёд, чтобы невесомо коснуться синяка чуть выше ключицы. Его пальцы дрожали, словно от холода, хотя в комнате было тепло. — Как ты вообще можешь шутить, когда выглядишь так? — голос сорвался на полушёпот, но в нём уже слышалась ярость, не к Тэхену — к тому, кто с ним это сделал. — И как ты можешь... покрывать его? Защищать? — Я не... Я не защищаю. Просто... Я его не виню... — неловко прикусил губу Тэхен, отводя взгляд в сторону. — Он сделал это не со зла... на эмоциях. Его бросила девушка, он напился и, когда я вошёл в комнату с улыбкой на губах после встречи с тобой, сорвался... — Нет, Тэхен, — Чонгук резко выдохнул и с трудом сдержался, чтобы не повысить голос. — Не важно, что у него случилось. Не важно, был он пьяным, расстроенным или одиноким. Не существует ни одной причины, которая оправдывает физическое насилие. Ни одной, — он смотрел прямо в глаза, твёрдо, спокойно, но с заметным напряжением. — Ты не должен искать объяснений, чтобы извинить того, кто поднимает на тебя руку. Потому что стоит один раз найти оправдание — и оно станет разрешением. Насилие нельзя объяснять. Его нужно называть своими именами. — Я понимаю, но... — попытался вставить Тэхен, всё ещё стараясь звучать мягко, как будто защищая не только того, кто причинил ему боль, но и самого себя — от стыда, от страха, от ощущения, что стал жертвой. — Нет. Нет, Тэхен, ты не понимаешь, — тихо, но жёстко произнёс Чонгук, глядя прямо в его глаза. — Ты слишком добрый. И я люблю в тебе эту доброту, правда. Она делает тебя таким, какой ты есть. Но, чёрт побери, иногда твоя доброта играет против тебя. Потому что ты всё ещё пытаешься найти в его действиях оправдание. Ставишь себя на его место, ищешь объяснение. Но знаешь, что ты при этом делаешь? Ты оставляешь себя без защиты. Ты словно говоришь: "Со мной так можно". А так — нельзя. Нельзя и точка. Он замолчал, стиснув зубы, и лишь спустя несколько секунд продолжил уже тише: — Если бы ты видел себя со стороны... Увидел бы, каким беззащитным выглядишь в этот момент. Это несправедливо. И это не твоя вина. Но, ради всего святого, не притворяйся, что всё в порядке. Это не в порядке. Ты не должен жить рядом с тем, кто превращает тебя в мишень для своих срывов. Тэхен долго молчал. Он не мог выговорить ни слова из-за кома, застрявшего где-то в горле. Ведь в глубине души он знал: Чонгук прав. Каждое слово било точно в цель, разрывая щиты, которые он так долго выстраивал вокруг своей боли. — Я... Я знаю. Ты прав, — наконец выдохнул он, голос был тихим и извиняющимся. — Я не должен это оправдывать. Но Чонгук, прошу... Ничего не предпринимай. Мне тяжело от того, что это произошло, но ещё тяжелее будет, если ты... начнёшь выяснять, кто это. Обещай, что не будешь. Чонгук, сжав губы в тонкую линию, опустил взгляд, с трудом сдерживая желание что-то сказать. Но потом всё же кивнул — медленно, с болью, но кивнул. — Хорошо. Но ты не должен оставаться рядом с ним. Тэхен не ответил. Как он может избегать человека, с которым делит одну комнату на двоих? Это практически невозможно. Но он все же кивнул, старательно убеждая себя, что хотя бы попробует. Будет возвращаться ещё позже и уходить раньше, чтобы меньше пересекаться с Минхеком. После всего произошедшего... Он и правда не знает, чего ещё от него можно ожидать. Заметив его поникшее лицо, Чонгук просто его обнял. Молча, крепко, будто через это простое действие хотел доказать, что Тэхену больше не причинят боли. Что он больше не один. Этой ночью Тэхен не вернулся в общежитие. Чонгук не пустил. Вместо этого он уложил его в собственной спальне, когда глаза Тэхена начали предательски слипаться во время совместного просмотра фильма, заботливо укрыв его одеялом. Чонгук опустился рядом с кроватью на корточки, заглядывая в безмятежное лицо Тэхена, тихо посапывающего во сне. Каштановые пряди небрежно спадали на глаза, и Чонгук, заправив их за ухо, тихо вздохнул. Конечно же, он обо всем догадался. Тэхен ненароком проговорился, сам того не заметив. И, вопреки данному обещанию, не мог оставить эту ситуацию в стороне.