Azalea

— Добрый день, — заглянув в дверной проём, произнёс Чонгук, стараясь сохранять ровный тон, хотя в груди что-то неприятно сжалось от плохого предчувствия. — Вы меня вызывали? — Присядь, пожалуйста, — коротко сказал мужчина среднего возраста, директор Бан Шихек, жестом указывая на стул напротив большого стеклянного стола. В комнате уже сидели несколько сотрудников компании — менеджеры по связям с общественностью, PR-специалисты и один из продюсеров концерта. Все молчали, внимательно наблюдая за ним. Чонгук аккуратно вошёл, чувствуя каждое движение собственного тела. Он привык сохранять лицо на публике вне зависимости от ситуации, но сейчас его пальцы слегка дрожали, когда он опускался на стул, но он сознательно старался держать осанку прямо. Кабинет был оформлен строго: серые стены, металлический блеск мебели, огромный стол, на котором аккуратно разложены бумаги и планшеты с новостными заметками о недавнем инциденте. — Чонгук, мы хотели поговорить обо всех слухах и статьях, что крутятся вокруг попавшей в сеть фотографии, — подтвердил его догадки директор, голос звучал крайне напряжённо и с оттенком недовольства. — Ты знаешь, как мы дорожим репутацией: твоей, остальных наших артистов, компании. Так ответь мне пожалуйста, как ты допустил то, что в сеть сливают подобные снимки с твоим участием? Ещё и перед предстоящим концертом? — Я прошу прощения за невнимательность, — вновь поклонившись, виновато поджал губы Чонгук. — Но на самом деле, это был просто случайный снимок. Я старался соблюдать меры предосторожности, но кто-то успел меня сфотографировать в тот момент, когда я находился на прогулке с... близким человеком. Никаких намерений раскрывать личную жизнь или создавать скандал у меня не было. — Близким человеком? — переспросил директор, нахмурив брови. — Ты понимаешь, что подобный снимок, на котором ты держишься за руки с другим парнем, может вызвать массу вопросов о твоей личной жизни и ориентации? По сети уже поползли различного рода слухи и догадки. Чонгук сделал паузу, чувствуя, как взгляд всех присутствующих скользит по нему. Сердце колотилось, но голос оставался ровным, хотя каждое слово давалось с усилием: — На фотографии действительно мой парень, — сказал он тихо, но уверенно, решив, что быть откровенным хотя бы с директором компании и приближенными к нему людьми — необходимо во избежание разного рода недопониманий. — Я знаю, что это может вызвать вопросы, но прошу отнестись к этому с пониманием и уважением к личной жизни. Я готов взять на себя ответственность за последствия. В кабинете мгновенно повисла тишина, но сейчас она была особенно громкой. Сотрудники начали переглядываться между собой, кто-то опустил глаза на планшеты, а кто-то и вовсе отвернулся, лишь изредка бросая на него короткие взгляды. Чонгук прекрасно понимал, что подобное заявление могло стать шокирующим для коллег, ведь он никогда этого не афишировал. И никто из них уж точно не ожидал, что он вот так прямо признается в своей ориентации. Шёпоты начали распространяться между менеджерами, едва заметные, но заметные достаточно, чтобы каждый ощутил, что атмосфера стала напряжённой как никогда. Директор Бан Шихек хмуро сложил руки на столе, наблюдая за реакцией сотрудников. Его лицо оставалось безэмоциональным, но в глазах промелькнуло что-то вроде недовольства или тревоги — трудно было понять. Наконец, после длинной паузы, директор глубоко вздохнул, словно взвешивая каждое слово, прежде чем заговорить: — Это... кхм, весьма неожиданная для нас новость, Чонгук, — прокашлявшись, произнес мужчина, откинувшись на спинку кресла. — И как давно вы в отношениях? — Уже два месяца, — спокойно ответил Чонгук, не обращая внимания на перешептывания других сотрудников. — Вот как, — поджал губы Шихек, кивнув сам себе, а после вдруг переводя взгляд на стоящего неподалеку Ким Сокджина — личного менеджера Чонгука. — Ты был в курсе? Сокджин кинул на айдола встревоженный взгляд, пересекаясь с ним глазами. Конечно, он был обо всем в курсе. Во время встреч с Тэхеном Чонгук всегда стремился забирать его лично, однако не обходилось без ситуаций, когда при этом участвовал его менеджер или личный водитель. Обоим он безоговорочно доверял и даже неоднократно слышал поддержку с их стороны, а потому считал своим долгом оградить их от образовавшегося конфликта с компанией. — Он не знал, — уверенно произнес Чонгук прежде, чем Сокджин успел открыть рот, поворачиваясь к Шихеку. — Я держал свои отношения в секрете ото всех, включая своего личного менеджера. — Хорошо, — поверив его словам, кивнул мужчина, вновь задумчиво отводя глаза в сторону. Чонгук, коротко обернувшись к Сокджину, заметил его благодарную улыбку. — Ситуация сложная. Конечно, условиями контракта не прописано, что ты не можешь состоять в отношениях, но... — поджал губы директор, строго смотря на артиста. — Но поддерживать репутацию ты должен. И сейчас она падает из-за слухов и скандалов о твоей ориентации. Есть предложение, которое может смягчить внимание общественности… Публично показать тебя с другой известной женщиной. Кто у нас есть на примете? — повернувшись к одной из сотрудниц, поинтересовался Шихек. — Погодите... что вы имеете ввиду? — сведя брови к переносице, напряжённо поинтересовался Чонгук. — Фальшивое свидание с актрисой или айдолом, которое поможет развеять образовавшиеся слухи и восстановить твою репутацию, — пояснил Шихек, уже что-то листая в своем рабочем планшете. — От тебя практически ничего не требуется, лишь пара улыбок и касаний для фото в каком-нибудь уединенном месте. Чонгук откинулся на спинку кресла, закрыв глаза и глубоко вдохнув. Каждое слово директора эхом отзывалось внутри него, заставляя сердце биться чаще. Он понимал, что предложение о «фальшивом свидании» — это чисто деловой ход, рассчитанный на защиту репутации компании и минимизацию шума в СМИ. Но для него это означало идти против собственных принципов. В груди неприятно заныло: он столько лет строил образ идеального айдола, прятал свои слабости, настоящие чувства, сменяя одну маску за другой. Даже когда на душе было паршиво и все, чего хотелось — это выйти в эфир к своим поклонникам и поговорить с ними по душам, Чонгуку приходилось улыбаться и делать вид, что все в порядке, ведь того хотела компания. Но сейчас, впервые за долгое время он чувствовал, что больше не хочет быть для них удобным. Фальшивое свидание, где его жизнь снова превратится в спектакль ради чужого спокойствия. Он понимал, насколько важна репутация, но стоит ли его любовь, его настоящее счастье того, чтобы снова все скрывать, будто это постыдно?.. Перед глазами вдруг возник образ Тэхена. Его смущённая улыбка, когда Чонгук впервые взял его за руку на улице, мелкая дрожь в пальцах, когда они решились быть вместе, не заботясь о взглядах прохожих. И мысль о том, что ему придётся притворяться влюбленным рядом с другой девушкой, лгать своим фанатам, в то время как Тэхен вновь останется в тени, видя это со стороны... обожгла сердце болезненнее, чем трудности от последствий. Чонгук устал. Устал от притворства, от того, что его счастье нужно прятать. Что любовь, которую он испытывает к Тэхену, компания воспринимает как угрозу. Ему не хотелось больше жить в удобной для всех лжи. Он был готов впервые заявить миру, что он — такой, какой есть. Готов признаться, что его сердце принадлежит другому парню. И больше всего он боялся не скандалов, не фанатов, не упрёков руководства. Он боялся причинить боль Тэхену. Ведь любое фальшивое свидание стало бы предательством не только их чувств, но и того доверия, которое они выстраивали шаг за шагом. Мысль о том, что ради красивой картинки он должен растоптать то, что для него свято, была для Чонгука невыносима. — Простите, — наконец сказал он, сжав руки на коленях. — Но я не согласен на фальшивое свидание. Это причинит боль моему партнеру и предаст доверие моих поклонников. — Не согласен? — Шихек хмуро наклонился вперёд, его голос стал холоднее. — Ты понимаешь, о чём говоришь? Это миллионы контрактов, рекламные сделки, стабильность твоего образа. Ты думаешь только о своих чувствах, но не видишь, что стоит на кону. Чонгук поднял на него взгляд. Внутри всё сжималось от злости и усталости. — Возможно, — кивнул он, сцепив пальцы в замок, чтобы скрыть свое раздражение от этого разговора. Он сделал паузу, глубоко вдохнул и посмотрел прямо в глаза директору. — Я слишком долго был "образом", удобным продуктом. Я не хочу порождать новые слухи. У меня уже есть отношения. С человеком, которого я уважаю и люблю. Я не собираюсь делать вид, что этого нет. — Ты хочешь сказать, что предпочтёшь разрушить карьеру? — резко спросил Шихек, оперевшись локтями о стол и хмуро на него взглянув. — Хочешь, чтобы твои фанаты отвернулись от тебя? — решив надавить на самое дорогое, хмыкнул ядовито. — У меня большая аудитория, которая искренне меня любит. Я понимаю, что после моего признания некоторые отвернутся от меня, но будут и те, кто примут мой выбор и останутся рядом, — уверенно ответил Чонгук, взгляд был стальным и серьезным. — И я не хочу лгать им и скрываться. Да, может, не прямо сегодня, не завтра, но в будущем я хочу открыто говорить, что мне нравятся парни. Шихек долго молчал, изучая его, будто взвешивая каждое слово, сказанное наперекор. Наконец он откинулся на спинку кресла, усмехнувшись. — Ты наивен, Чонгук. Думаешь, рынок готов к таким признаниям? Думаешь, рекламодатели будут платить миллионы, если ты перестанешь быть тем идеалом, который они купили? — в голосе, в словах, в движениях директора чувствовался холод и явное раздражение. — Я не собираюсь ставить под угрозу компанию и твой бренд ради твоих "желаний быть собой". Он сделал паузу, приглушённо постучал пальцами по столешнице. Прошло около минуты, прежде чем он, тихо кивнув сам себе, не произнес чуть спокойнее: — В любом случае, я услышал твое мнение насчёт подставного свидания. Пока что ты можешь быть свободен. У тебя скоро концерт в Пусане, много репетиций и съемок. Сосредоточься на этом, — сухо перечислил Шихек, опуская взгляд в планшет, давая понять, что разговор окончен. Чонгук лишь тихо угукнул, ощущая, как в груди разрастается дурное предчувствие. Он слишком долго работает с этим человеком, чтобы не знать, какие методы тот готов предпринять ради сохранения репутации и дохода. И поверить в то, что он вот так легко согласился с его мнением и принял ситуацию — было чертовски трудно. Однако и дальше развивать эту тему сейчас было бесполезно: в конце концов, он дал понять свое отношение к фальшивым свиданием ради отмытия своей репутации и сообщил, что в дальнейшем хотел бы себя раскрыть. И пока что этого было более, чем достаточно.

***

С момента, как их совместное фото с прогулки распространилось по сети, прошло уже три дня, и для Тэхена они выдались самыми сложными за последние несколько месяцев, и в то же время переломными. Когда он вернулся из университета в тот вечер, Чонгук уже был в пути — уехал после съёмок шоу в Пусан для подготовки выступления в рамках промо-тура. Они даже не успели попрощаться, и это отсутствие, хоть и временное, ощущалось пустотой внутри. Ему так не хватало тепла и поддержки, привычного взгляда Чонгука, тех коротких прикосновений, которые всегда могли прогнать тревогу. Но вместе с этим оставаться наедине с собственными мыслями имело и свою ценность. Тэхен понимал, что нужно учиться справляться самому, постепенно опираясь не только на поддержку Чонгука, но и на собственные силы. Слова Минхека, небрежно брошенные в тот день, оставили осадок в глубине его души, посеяв новые крупицы сомнений. Они проникали в мысли, заставляя сомневаться в себе, пускай Тэхен уже умел не так сильно зацикливаться на чужих мнениях. И чем больше он пытался их оттолкнуть, тем отчетливее понимал, что раньше из-за этих слов он и правда бы замкнулся в себе, стал невольно искать подтверждения чужим словам, тем самым ставя их отношения с Чонгуком под угрозу. И пускай эти слова по-прежнему задевали, он понимал, что сейчас это не похоже на прежние страхи, а лишь мелкие колючки, которые он постепенно сможет пережить и перерасти. К этим внутренним размышлениям постепенно прибавились новые тревоги в виде слухов, уже несколько дней гуляющих по интернету. Сначала это были лишь мелкие информационные вбросы от каких-то «тайных источников» — будто Чонгука видели с Лисой, — айдолом из одной женской группы, — в одном из ресторанов в позднее время на совместном ужине. Но маленький снежок быстро оброс подробностями и превратился в огромный снежный ком: новостные паблики и телеграм-каналы наперебой пестрили заголовками о «новой паре». Доказательств не существовало — ни фотографий, ни видео, — но намёков и пересказов чужих слов оказалось достаточно, чтобы толпы людей с жадностью проглотили наживку и начали сами собирать «улики». Каждое новое сообщение, хоть и не имело доказательств, будто накапливалось в душе Тэхена тяжёлым грузом. Он понимал, что это ложь — Чонгук никогда не стал бы идти на подобное и не стал бы ходить по ресторанам с другой певицей, будучи в отношениях с ним, но тревога все равно щипала сердце, оставляя неприятное ощущение беспомощности. Вскоре, в середине дня, вышел официальный комментарий в Твиттере от компании Чонгука. Тэхен наткнулся на него случайно, когда, сидя в столовой за самым дальним столиком в попытке отвлечься от общего безумия вокруг, заметил фотографию Чонгука и Лисы. Он был коротким и будто нарочно оставляющим за собой пространство для двусмысленности: «Чонгук и Лиса действительно близки, однако мы просим уважать их личное пространство и воздержаться от необоснованных домыслов». Тэхен отмотал чуть ниже, немигающим взглядом несколько минут глядя на строку "комментарии", словно борясь сам с собой. Он понимал, что может увидеть, если откроет их. Осознавал, что написанное, пускай и будет догадками людей, все равно причинит ему боль. Но палец, словно против его воли, все равно коснулся экрана. «Так значит, последний альбом Чонгука был посвящен ей?? Божечки, он такой романтик (ღ˘⌣˘ღ)» «Те теории об их одинаковых брелках и футболках были правдой и они действительно встречаются!» «Пускай это и не прямое заявление об их отношениях, мне кажется, что между ними точно есть чувства! Они так переглядывались на премии в прошлом году, я знала, что это не просто так!» Губы Тэхена сжались в тонкую линию. Конечно, сразу после разговора с компанией Чонгук позвонил ему и рассказал обо всем, предупредив, что директор может не сдаться так просто. Тэхен понимал, что все это — отчаянная попытка восстановить репутацию Чонгука после слива в сеть их фото. Но удивляло его не это, а то, как охотно люди поверили в удобный для них сценарий. Разве настоящие чувства ничего не стоят перед чужими удобными представлениями? На мгновение он задумался: как бы отреагировало общество, узнай они правду о его отношениях с Чонгуком? Где тот рядом не с красивой певицей, словно сошедшей с картинки, а с ним — обычным студентом из неблагополучной семьи, неприметным и часто сталкивающимся с чужими насмешками. Так бы они радовались за их пару и писали восторженные комментарии? Ответ был очевиден, и сердце болезненно сжалось от осознания: даже будь он равным Чонгуку по статусу, их любовь все равно не получила бы одобрения. Люди привыкли к удобным историям и нормам, навязанным обществом, и выход за рамки их восприятия воспринимался как вызов, а не как проявление открытости и честности. Тэхен почувствовал, как в груди застрял комок гнева от несправедливости, которая касалась их двоих и их права быть вместе. Конечно, были и комментарии, которые не поверили в то, что айдолов связывает нечто большее, кто-то и вовсе расстроился, что они общаются, но большинство с радостью восприняло эту лживую новость. Казалось, что для посторонних это развлечение, но каждая фраза болезненно колола в сердце, напоминая о чужом мнении, которое не могло изменить правду, но всё равно трогало его чувство собственной незначительности. Их университет эта новость тоже не обошла стороной: уже к следующей паре все активно принялись обсуждать эти слухи и комментарий компании. Тэхен искренне старался не обращать внимания на их слова и пытался абстрагироваться, но это было сложно сделать, когда все вокруг поголовно разгоняли эту информацию и делились своими мнениями. И если раньше он бы поник под тяжестью их слов, позволил им сломать уверенность в их отношениях и начал бы искать все сказанные ими проблемы в себе, то сейчас внутри него зрела странная, непривычная для него решимость. Сколько бы раз они не говорили одно и то же, сколько бы голосов не пытались перекричать его собственные чувства, он знал правду, и ее одной было достаточно. Это осознание жгло сильнее, чем тревога, и давало ощущение опоры. Каждый новый слух, каждая нелепая догадка звучали пусто на фоне того, что он видел: Чонгука рядом, его нежный голос и мягкие прикосновения. Уже сидя в аудитории на перемене перед последней лекцией, Тэхен скучающе наблюдал за остальными. Следил, как некоторые до сих пор мусолили новость о Чонгуке и Лисе и размышлял, а как бы к нему относились, если бы узнали правду? Когда раскрылась его ориентация — это стало лишь очередным поводом для ненависти и унижений, с которыми он итак мирился почти с самого начала своей учебы здесь. Но его парень — один из самых любимых айдолов у большинства его одногруппников. Его бы так же стали обсуждать, поливать грязью, ненавидеть? Или его популярность и творчество все же перевесили бы внутреннюю гомофобию многих? А если бы вскрылось то, что они встречаются, так бы продолжали его ненавидеть или, наоборот, изменили бы свое отношение? С этими мыслями Тэхен провёл остаток учебного дня, и, стоило последней паре закончиться, поспешил собирать вещи. Все эти обсуждения, бесконечные сплетни и новые слухи давили на виски, создавая гул в ушах. Всё, чего ему сейчас хотелось — тишины. Но вместо этого его ждала вечерняя смена в кафе. То встретило его запахом свежей выпечки и только что сваренного кофе, а заодно и привычной суетой. Официанты сновали от кухни и до зала, держа в руках полные подносы, бармен готовил сразу несколько коктейлей, не забывая виртуозно подкидывать бутылки в руках. Обстановка здесь казалась уже чем-то родной и успокаивающей: за два месяца он окончательно освоил новую профессию; пускай он ещё не слишком хорошо умел выстраивать дружбу и общаться, в коллективе его все равно принимали и часто звали с собой на обед или перекур, где Тэхен просто стоял рядом и с мягкой улыбкой слушал возмущения официантов о вредных клиентах. Переодевшись и приняв смену от второго администратора, Тэхен окунулся в работу: звонки на доставку, тихая музыка на фоне, чей-то смех, звон посуды. Смена тянулась долго, и только ближе к ночи поток людей начал спадать. Когда он наконец вышел из кафе, усталый, с запахом кофе, въевшимся в одежду, на улице уже стемнело. Зайдя в пустую квартиру, Тэхен мертвым грузом завалился на кровать, раскинув руки в стороны и шумно выдохнув. День выдался долгим и насыщенным, по ощущениям, выжав из него последние силы. Все, что ему сейчас хотелось, — это услышать родной голос Чонгука, но звонить он не стал. В конце концов, постоянные репетиции и выступления жутко его выматывали, а потому Тэхен не хотел его тревожить, если он вдруг уже спал. Вместо этого он нашел в плейлисте песню из его последнего альбома, посвященную ему самому. Текст был чувственным, пропитанным нежностью и теплом, которые Чонгук испытывал по отношению к нему. И его мягкий голос сейчас успокаивал как никогда, даря ощущение того, что Чонгук и правда находится рядом. Но песня вдруг прервалась входящим телефонным звонком, и Тэхен, открыв глаза, опустил взгляд на экран. Ему звонил Чонгук, словно прочитав его мысли, и эта мысль заставила губы растянуться в умилительной улыбке. Он поднял трубку, прикладывая телефон к уху и, даже не успев ничего сказать, услышал быстрый, встревоженный голос: — Боже, Тэхен, я только двадцать минут назад добрался до своего номера и увидел все эти статьи и комментарий моей компании. Ты уже слышал об этом? — Тэхен лишь тихо угукнул. — Азалия, я клянусь, что это все неправда. Ни написанное компанией, ни комментарии некоторых фанатов, которые уже приписали нам отношения, — протараторил Чонгук, в его голосе сквозило искреннее беспокойство, что Тэхен уже надумал себе чего-то лишнего. — Я знаю, Гуки, — тихо ответил Тэхен, приподняв уголки губ. — Конечно, я тебе верю. На той стороне повисла пауза, будто Чонгука сбило с толку его спокойствие. Потом послышался тяжёлый выдох: — Я переживал, что тебя это ранит. Они такое пишут... Мне больно знать, что ты мог их читать. — Конечно, я читал, — признался Тэхен и чуть опустил голову, пальцами сжимая край одеяла. — И да, было неприятно. Не буду скрывать, что комментарии меня задели, что я невольно слушал все, что обсуждали мои одногруппники. Я боялся, что начну верить в их слова и невольно искать им подтверждения... — Но ты этого не сделал, Тэхен, — мягко перебил его Чонгук, в голосе была слышна гордость за то, что он постепенно меняется и приобретает уверенность в себе, становится независимым от чужого мнения. — Да, не сделал, — приподняв уголки губ, кивнул сам себе Ким. — И пускай мне все равно было нелегко сегодня, я понял одну вещь: это всё не имеет значения, пока у меня есть ты. Я знаю правду, и этого достаточно. — Так и есть, азалия, — ласково подтвердил Чонгук, улыбнувшись себе под нос, но его голос звучал твёрдо. — Мне не важно, с кем меня хотят видеть фанаты, что думает компания или какие удобные сказки они придумывают для публики. Все это не имеет никакого значения, потому что каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу только тебя. Каждая моя песня из нового альбома посвящена тебе и тому, что я испытываю рядом с тобой. Ты — тот, кого я выбираю снова и снова, несмотря ни на что, — искренне признался Чонгук, и от этих слов натурально перехватило дыхание. — Он сделал короткую паузу, будто подбирая слова, и продолжил мягче, почти шёпотом: — Я знаю, что это всё тяжело. Что люди будут судить, сравнивать, ставить под сомнение нас и наши отношения. Но, Тэхен, в этих суждениях нет правды. Она только здесь — между нами. И я не позволю никому забрать у нас то, что мы нашли друг в друге. Не позволю никому отнять мое счастье. Тэхен замер, сжав телефон в руке чуть крепче и тихо шмыгнув носом. Каждое слово Чонгука будто выжигало в нём остатки сомнений, оставляя вместо них тепло и уверенность. Он вдруг понял, насколько этот человек для него дорог — дороже любых страхов, любых мнений, любых барьеров. И, сколько бы испытаний и трудностей им бы не приготовила судьба, он знал, что они смогут во всем справиться. Вместе.