Жажда

Нил до сих пор не уверен, что умеет распознавать своё моральное состояние. Элисон долго возится с ним, они по очереди ходят к психологу, читают книги по теме. Вот только она оживает.  А Нил не знает. Он точно может сказать, когда чувствует себя счастливым. Урывками, какими-то кусками, короткие промежутки времени. Вот он сидит в кресле, и ему никак. А в следующую секунду Элисон кружит его по комнате под вальс и смех Сета с Кевином. И он счастлив, ему хорошо. Через двадцать минут он лежит в своей кровати. Ему снова никак. Вот они бегут по улице с полными карманами краденной ювелирки и хрипло шутливо переругиваются. Солнце нещадно печёт макушки, Сет надувает и громко лопает пузыри из жвачки. За ними никто не гонется. Элисон примеряет безвкусное золотое кольцо с массивным бриллиантом на пару размеров больше её пальца. Кевин деланно серьёзным тоном описывает эпитетами, как же ей идёт. Нил счастлив, ему хорошо. Наличка на руках у них уже через час, рискованно сбывать через одних и тех же людей, но они проверены. Наличка у них на руках, а ему снова никак. Но это «никак» не такое как то, когда он лежит в кровати. Это тревожное, беспокойное.  Он знает, что у него богатый лексикон, он за словом в карман не полезет, но не может выбрать из памяти именно ту фразу, которая бы описала его состояние.  Кевин откидывает одеяло, жалуясь на духоту в комнате и залипает в потолок. Говорит, что ему необязательно в этом разбираться, не стоит зацикливаться и всему давать названия, главное, что он просто чувствует. Кевин переворачивается на бок, снова обхватывает рукой его член и по-кошачьи игриво улыбается. Внешне Нил умеет расслабляться. Он вообще не уверен, что чувствует хоть что-то. Внутри постоянно скрученная до упора пружина. Он засовывает свой язык Кевину в рот, ловя протяжный стон.  Его руки везде, у Кевина на талии, скользят вниз по спине, оглаживают ягодицы, разводят ноги в стороны, одна возвращается наверх, пальцы медленно ведут по скуле. Нил выучил всё, что нравится его партнёру. Он знает как довести его до оргазма за считанные минуты, знает как поцеловать, чтобы Кевин застонал, где погладить, чтобы задрожал, знает в каком темпе, в какой позе, как долго, при каком освещении.  У него даже есть специальный плейлист, который они составили когда-то вместе. Но Нил не чувствует или чувствует, но недостаточно. Иногда, в моменты когда они сидят в своей небольшой кухне-гостиной, у него получается. Обычно они с Элисон за барной стойкой, сидя на круглых стульях и соприкасаясь коленями, давят в мелкое крошево белые кристаллы. Одного грамма на двоих хватает на несколько часов. Кевин, который больше по алкоголю, занимает свой любимый потрёпанный диван с бутылкой виски. Сет с ним рядом, он не совсем по алкоголю, просто осуждает, а осуждать проще под градусом. Они с Элисон предпочитают эйфоретики, иногда галлюциногены. Нил не уверен, возможно Элисон просто употребляет всё то же, что и он. И они не говорят об этом, не говорят о веществах в принципе с тех пор как находят их в особняке миссис Лангоньер.  Сет на тот момент о них лишь читал, они пробуют втроём. Кевин уже тогда только по алкоголю. Он смотрит на внезапное шоу, записывает на камеру и ржёт. В тот вечер они много обнимаются, признаются друг другу в любви, целуются, много танцуют, пытаются невербально наколдовать фейерверки и периодически выдают бессвязный бред. Однако Сет, просматривая запись на следующий день даже не улыбается. Находит статьи, видеоролики о вреде наркотиков и устраивает презентацию. На фотографиях ампутированные конечности, впалые щёки и глазницы, на видео крики умирающих в собственных рвотных массах героинщиков.  Под эйфоретиками у Нила получается смотреть на серость как будто через радужные линзы. Это не героин. Организм волшебников совершенен, они не такие слабые духом и физически как маглы-наркоманы. Нил почти завидует, потому что эффект для сознания маглов, видимо, тоже намного сильнее. После таблеток они с Кевином трахаются несколько часов подряд, Нил захлёбывается, ему настолько хорошо, что тошнит. Под веками взрываются фейерверки, руки, которые его ласкают такие нежные, он думает, что сейчас они спустятся ниже, и кожа на ладонях порвется, зацепившись о торчащие тазовые кости. Нила вбивают в заляпанные спермой белые простыни в бешеном ритме, и ему кажется, что долбящее грудную клетку сердце вот-вот вырвется наружу. А ещё он танцует, смеётся без истерических ноток и много разговаривает. Сет сверлит своим неодобрением, Кевин говорит, что он самый прекрасный человек на планете. Нил смотрит в зеркало и верит, что может больше не использовать косметические чары. Он подозревает, что Элисон составляет ему компанию по той же причине. И потому что отсутствует чувство голода. Ты можешь есть только таблетки и дышать порошком, больше ничего не нужно. Нил думает об Элисон и резко останавливается.  Он не помнит, когда последний раз видел её за едой. Они живут в одной квартире.  За пару месяцев их редкие нетрезвые вечера становятся регулярными. А ещё они избегают Сета. Элисон, которая живёт с ним в одной комнате, спит в одной кровати, встаёт с первыми лучами солнца и буквально сбегает из квартиры. Она резко худеет, улыбка превращается в надломленную, а вечера они всё чаще проводят вне дома.  Нил останавливается. Они снова вместе завтракают, обедают и ужинают, Сет обнимает её мягко за талию и кладёт подбородок на плечо. Элисон приподнимает уголки губ в едва заметной нежной улыбке, но в ней больше тепла, чем в самом жарком дне июля. *** Впервые после судьбоносного июня перед побегом он видит его спустя пару лет. Они уже год в Лондоне, они уже нашли способ заработка, пусть и не совсем легальный, они с Элисон уже слезли с веществ.  Нила по-прежнему разъедает изнутри дыра, будто душу высасывают ублюдки-дементоры. Иногда пустота отходит на второй план, но никогда надолго. Он почти привык жить с этим, не помнит как бывает иначе. Иногда ему хочется назло Сету, втайне от Элисон пойти в один из тех неблагополучных ночных клубов в трущобах. Достать таблетки. А потом позвонить Кевину, снять номер в отеле и снова медленно сходить с ума.  В тот вечер он ссорится с Кевином, когда лежит под ним равнодушным пластом. Нил редко себе такое позволяет, он вообще по запрашиваемой обратной связи очень чуткий, внимательный и активный в постели. Но двигаться не хочется, и ему кажется, что Кевину будет нормально и без его участия. Иногда Нила посещают мысли, что его партнёра интересует лишь тело, так какая разница, что будет в этот момент происходить в голове, тело же вот лежит готовое. Возможно, он перебарщивает. Это же Кевин, который смотрит ему в рот с восторгом, заботливо укрывает ночью одеялом, которое постоянно с него сползает, они же лучшие друзья ещё со школы. Нил и не отрицает, что иногда творит херню, но со своей необоснованной агрессией поделать ничего не может. Срывается на Кевина и уходит, громко хлопнув дверью. Он гуляет по вечернему Лондону несколько часов, сворачивая наконец в первый попавшийся бар.  Ничем не отличающийся от таких же лондонских забегаловок, натыканных по всем уголкам города. Деревянная стойка, приглушённый свет, по углам мелькают массивные кружки пива, забитый татуировками бармен. И тут Нил замечает его. Сначала ему кажется, что это поздно проявившаяся побочка. Но парень за стойкой отрывается от уха своего собеседника и стреляет в того пронзительным взглядом. Нил почти съезжает от шока по стене в том же баре.  Эндрю Миньярд, блядский герой магической Британии обжимается с миловидным парнем в обычном магловском баре посреди Лондона. Всё такой же идеальный, с лохматой светлой шевелюрой и острыми скулами. Нил так и стоит, прижавшись к стене, может тридцать минут, может быть и две, он подвисает. Миньярд успевает где-то скрыться, Нил не может сдвинуться с места. На секунду возникает ощущение, что все проблемы остаются в прошлом, это же тот же самый герой-гриффиндорец Эндрю Миньярд. Нил, на удивление, чувствует себя с ним потрясающе живым и в безопасности.  В адском пламени, в мэноре, в руинах Хогвартса рядом с Миньярдом проблемы будто испаряются. А внимание всегда сосредотачивается на этом придурке. Но Нилу больше не пятнадцать. Он разворачивается и покидает бар в какой-то прострации. И только отойдя за угол на приличное расстояние Нил позволяет себе осознать, что только что произошло. Он, бывший пожиратель смерти в бегах обычным вечером очередной пятницы совершенно случайно застаёт Эндрю-ебаного-Миньярда посреди такого же ничем не примечательного бара.  Он, конечно, показательно затыкает уши, когда Кевин приносит им свежую магическую прессу, но только показательно. И он в курсе, что Миньярд на данный момент самый молодой Глава Аврората за всю историю его существования. Про беглых пожирателей смерти в Пророке ничего не упоминается, но Нил уверен, что доблестные авроры об их существовании не забывают.  Миньярд закинул бы их в Азкабан. После того как устроил бы показательные суды, разумеется. И никакой Франции на этот раз. Нил проклинает свою безалаберность. Ну конечно, чувство безопасности рядом с Миньярдом. Он больше не наивный пятнадцатилетний сопляк. Сейчас Эндрю самый опасный человек для него, Элисон и Сета. И они не должны пострадать из-за его самоуверенности и привычного бесстрашия. *** Он слышит их голоса ещё около часа после того как сам поднимается спать. Элисон говорит, что Миньярд никогда не причинит ему вреда. У неё обычно получается чувствовать такие вещи, но сейчас звучит неубедительно. Прошло пять лет и это уже не тот Миньярд. Люди меняются, их взгляды и отношение, соответственно, тоже.  Они за пять лет остаются лишь слабыми тенями тех подростков. Нил презирает их школьные версии, но завидует по-чёрному. У них есть абсолютно всё и проебать они умудряются это в один момент. Сет почти орёт, что Нилу может и не причинит, но её без задней мысли отправит под трибунал. Нил даже не понимает, почему ему так паршиво. Паршиво от их сочувственных взглядов. Паршиво от того ужаса, которым наполняются глаза обычно бесстрастного Сета. Паршиво от того, что Кевин уходит, хлопнув дверью, а Элисон крепко его обнимает. Нил не понимает, что такого все находят в Миньярде. Он больше не пойдёт в тот бар, в чём проблема? Он не будет появляться даже вблизи того района. В чём их ебаная проблема? А проблемы, кажется, всегда появляются как только на горизонте мелькает фамилия проклятого гриффиндорца.  Они снова сидят с Элисон на кухне за барной стойкой, соприкасаясь коленями. Они абсолютно трезвы, к сожалению. Кевин и Сет заливают в себя виски на кожаном диване, к счастью. Кевин вообще надолго не умеет пропадать, как и держать в себе обиду. Он извиняется за своё резкое, инфантильное поведение. Извиняется, смотрит жалобно и в красках описывает как за них испугался. Сет, сидящий рядом, хмыкает. Кевин берёт с него обещание больше не появляться в том заведении, и жизнь возвращается в привычное русло.  «Что с тобой происходит?» Или возвращается только по его ошибочному мнению.  Элисон тушит бычок о дно стеклянной пепельницы и выдыхает последние крохи сигаретного дыма.  «Не пизди мне о том, как у тебя всё нормально». Нил только успевает открыть рот. Взгляд Элисон цепкий, пробирающий до самых костей. Обычно он такого не удостаивается. Она смотрит так на своих фотографов, на других моделей, на риэлторов, на кассиров в модных бутиках, на официантку, что приносит ей салат с ненавистным луком. На Нила она так не смотрит. Только в тех случаях, когда их ожидает скандал.  Нила пробирает холодный пот, и он думает, что Элисон знает. Знает, что он опять ходил туда. Второй раз за последнюю неделю.  Элисон может не волноваться, его косметические чары не переплюнут даже объединённые усилия всех собравшихся в этой комнате. Его и родная мать узнает под ними не сразу. Нилу просто нужно знать.  Знать в чём проблема, знать кто прав: Элисон или Сет. Миньярд действительно изменился так же сильно как они? Действительно представляет опасность? И действительно ли Миньярд всё ещё тот человек, который способен довести Нила до эмоционального срыва за пару минут? Но Элисон, кажется, не знает ничего. Она запрыгивает на столешницу, двигая пепельницу и свешивая ноги вниз. Садится боком к нему и лёгкими ласковыми движениями начинает перебирать его волосы. Она знает, как трепетно Нил относится к прикосновениям, особенно к волосам, и что такое позволяется только ей. И пользуется. У Нила на шее поцелуи Кевина ощущаются как удавка. Объятия Элисон как кандалы. Он ненавидит это чувство, ненавидит себя за то что испытывает. Возможно он и научился распознавать эмоции, только не те, что нужно. Ему некомфортно.  Хочется рассказать Элисон, что одно присутствие Миньярда в том баре начисто сметает все выстраиваемые годами барьеры. Что он снова чувствует себя сломанной обездвиженной куклой. Что ему опять нужно научиться жить. Скорее всего, она и без слов всё понимает. Понимают все в этой комнате, кроме самого Нила. Нил ходит в тот бар каждую неделю.  Татуированного бармена зовут Брендон, и иногда он наливает ему бесплатно. Где-то между пятым и шестым стаканом.  Нил умирает от ожидания каждую неделю за начищенной деревянной стойкой. А потом снова воскрешает себя шотом текилы и возвращается домой. Чтобы опять ловить жалостливые болезненные взгляды и делать вид, что они совершенно незаметны. Всё в порядке.  Всё правда в порядке до тех пор, пока он снова его не увидит. Как бы не хотелось думать иначе, Нил вряд ли опять сбежит. Он подойдёт к нему, чтобы умереть в очередной раз под этим взглядом. *** Элисон крошит кристаллы в мелкий порошок карточкой ярко-красного цвета. Тусклее, чем её маникюр, но ярче, чем помада. Эти кредитки впаривает всем своим клиентам какой-то новый банк, у Нила тоже есть. Он предпочитает наличку, в отличие от Элисон, поэтому вряд ли когда-нибудь ей воспользуется. Он не уверен, что та тоже использует её по назначению. Она скатывает десятифунтовую купюру в тонкую трубочку и трясущейся рукой вставляет один конец в ноздрю. А другим проезжается по получившейся белой дорожке, и та исчезает. Нила снова одолевает ураган нечитаемых эмоций. Нечитаемых скорее от количества. Ему стыдно перед Сетом.  Он боится за Элисон. А ещё ему пусто, но спокойно. Он напряжён почти всегда, но сейчас кажется ещё и расслаблен. Ему подозрительно комфортно, и так быть не должно. «Ты же в курсе, что нюхать с помощью денег негигиенично?» Элисон насмешливо приподнимает бровь и передает ему десять фунтов. Она говорит, что маги не нюхают потому что у них нет бумажных денег. И громко смеётся.  А Нила её смех ломает и склеивает снова. Они сидят на закрытом балконе в своём любимом клубе в центре Лондона. Ему хочется в тот бар.  Нос щиплет изнутри, восстановленная слизистая скоро опять будет покрасневшей и раздражённой. Постоянно будет чесаться. А ещё будет периодически течь кровь и опять придётся переходить на таблетки. Нил вытирает белую пыль с пальцев и откидывается на диван. Скоро ему снова будет хорошо. Наконец-то он почувствует себя нормально. У них на двоих всего грамм, но этого хватит с головой после такого перерыва, Нил уверен. Уверен, что Сет спустит с них три шкуры, а ещё Кевин опять поможет улететь ему куда-то в стратосферу, втрахивая в шёлковые простыни.  Элисон смеётся с чего-то на экране своего мобильника, Нил приобнимает её за талию. Заправляет за ухо выбившуюся из прически прядь и смотрит. Его малышка Элисон стала такой красивой. Он её уничтожает. Она слишком ранимая, хотя так сразу и не скажешь, и у неё тоже проблемы, Нил должен принимать их во внимание.  Сет о ней заботится, а он опять это портит. В бочке уже не ложка дёгтя, а целый половник. Если он продолжит в том же духе, то ни грамма мёда не останется.  Нил не понимает, спасают ли они четверо друг друга или медленно уничтожают. Что было бы с Элисон и Сетом, если бы его не существовало в их жизнях? Вероятно они уже были бы счастливы, вероятно не возвращались бы в Лондон, может они бы поженились и построили счастливую ячейку магловского общества. А возможно их бы задержали ещё в Индонезии в момент, когда Нил сломал зарегистрированную палочку Элисон, когда та за неё схватилась при виде паука. У Нила кроме них никого не осталось. Ему и не нужно. «Элисон, я вас очень люблю. Тебя, Сета и даже Кевина, который трахает мне мозг ежедневно. Веришь?» В ответ на него смотрят почти удивлённо. «Нил, мы все всего лишь биомусор. Ну знаешь, кожаные мешки с костями и кровью. Ты не должен оправдываться ни передо мной, ни перед Сетом, ни перед Кевином». Нилу хочется разуверить её. Это никакое не оправдание. Но Элисон вдруг смотрит на него странно, как будто знает гораздо больше.  «Пользуйся тем, что можешь чувствовать сейчас что-то настолько прекрасное. Пусть и к нему. Просто чувствуй это, Нат. И ни о чём больше не думай». Видимо порошок, который они снюхали всё-таки был стиральным. Нил ничего не понимает. А возможно понимает слишком многое и не хочет верить. Элисон закуривает, не обращая внимания на замкнутое пространство. Любимые сигареты Сета. Элисон говорит ему, что Сету тоже без разницы, тот его не осуждает ни на грамм, просто боится. Но какой смысл бояться, если они такими темпами вряд ли и до тридцати доживут. Из Элисон льётся бешеный поток речевых оборотов, который пугает. Сет бы уже искал в интернете симптомы сумасшествия.  О Сете думать не хочется, сразу становится стыдно. Поэтому Нил переключается на речь Элисон, рассуждающей о смерти и земных наслаждениях. Это даже красиво. Если бы Нил был одним из тех красиво изъясняющихся поэтов, он был это запечатлел. Чтобы осталось на века. Такой человек как Элисон не должен быть преподнесён в дар лишь нескольким поколениям, о ней должны помнить все последующие.  Элисон говорит ему, что не хочет превратиться в своих родителей. Не хочет отказываться от чего-то в угоду ожиданий окружающих. Она не хочет положить свою жизнь на алтарь традиций и законов закостенелой морали. Говорит, что рада настоящему положению вещей. И не думала, что когда-нибудь сможет стать настолько свободной. Она обнимает Нила, смотрит расфокусированно и ей наплевать слушают её или нет. Она говорит и говорит. Нилу хочется танцевать. Он не слышит музыки из колонок, только её тихий голос.  Нил думает, что лучше бы он сдох от неразделённой любви к Элисон Рейнольдс. Чем от таких же чувств к Эндрю Миньярду.  Элисон достойна того, чтобы её носили на руках все мужчины и женщины этого мира. *** Нил появляется в том баре только спустя год. Он не надеется, уже нет. Ему просто нравится как будто заново выстраивать стену между собой и своими эмоциями. Заново рушить её и снова выстраивать, по кирпичику. В нём уже пол литра виски и половина грамма кое-чего покрышесноснее. Брендон смотрит на него странно, но наливает снова и снова. Он видимо один из немногих кто понимает без слов, что нужно Нилу.  Нил кивком благодарит, утыкаясь носом в очередной стакан. Возможно ему пора что-то менять в своей жизни, как бы не распиналась Элисон про свободу чувств. Они для здоровой менталки явно были не нужны. Нил ещё тоскливо размышляет на тему будущего, когда видит его. И сначала полагает, что из-за смеси алкоголя и веществ у него начинаются галлюцинации. Не может Хэммик находиться в прокуренном дешёвом магловском баре. Но вот его очередная иллюзия в виде такой знакомой невысокой фигуры хлопает Хэммика по плечу, и Нил, кажется, окончательно лишается рассудка.  Он залпом выпивает свой стакан, собираясь сорваться с места и бежать как можно дальше. Но остаётся плотно приклеенным к своему стулу наблюдать.  Вот Ники с Эндрю заказывают себе какие-то коктейли и, кажется, виски. Вот Хэммик что-то активно ему рассказывает, постоянно жестикулирует и смеётся. Миньярд что-то отвечает, и Нил смотрит лишь на него. Он не знает сколько так сидит. Миньярд должен был уже давно превратится в горстку пепла под таким пристальным взглядом. Но он всё ещё сидит и кивает. Ведёт какой-то серьёзный диалог с Хэммиком. Нил повторяет сто виски. Отец бы возмутился, настоящие аристократы пьют сухое вино. Кислое, от которого сводит все мышцы лица. А ещё аристократы не теряют себя полностью от одного присутствия в помещении какого-то забитого полукровки. Аристократы женятся по расчёту, заводят наследников, дрессируют их как послушных псин в питомниках. Чтобы те тоже женились по расчёту, не показывая свои зубки. И тоже рождали чистокровных наследников. Аристократы виски не пьют, Нил снова себе повторяет и не отводит от Миньярда взгляда ни на минуту.  Скоро его начнёт отпускать, начнут трястись руки, голова будет болеть от потока неприятных мыслей. Мозг под веществами работает на полную катушку, вырабатывая серотонин по максимуму, используя все его запасы. А потом приходит обречённость и желание сдохнуть. Обычно он в это время уже лежит в кровати и давит в себе тошноту в объятиях Кевина. Обычно в такие моменты ему хочется Кевина придушить. Нил пугается собственных мыслей. У него в кармане осталось на две дороги, и если он закинется сейчас, то дома будет абсолютно нормальным. Он пройдёт мимо Элисон, поцелует её в щёку, выкурит с Сетом по сигарете, обсудит планы на завтра и поднимется в свою комнату разбираться снова по частям. Нил снюхивает белый порошок в туалетной кабинке бара и думает о том, что подумал бы отец, увидев как низко пал наследник рода. Ему плевать. Он сидит прямо на грязном полу, откинувшись головой на стену и ждёт.  Ждёт снова ощущения прострации, свободы. И вот ему снова плевать на отца.  Он выходит из туалета чуть пружинящей походкой. У него в одном ухе наушник, который перебивает какофонию звуков из помещения бара. Плейлист «эйфория» кажется. Они составляли его вместе с Элисон.  Его руки внезапно оказываются в стальном захвате поднятыми над головой. А в свободное ухо выдыхают: «мне казалось ты во мне дыру прожжёшь своим взглядом». Нил падает.  «Я, кстати, Эндрю». «Эндрю» пристально смотрит ему в глаза. В нём всём, от позы до взгляда, читается насмешка и превосходство. Нил молится на свои косметические чары. Кажется, они работают.  Миньярд спрашивает как его зовут и на молчание в ответ лишь хмыкает. Всё ещё рассматривает его глаза, Нил точно знает, что зрачкам там полный пиздец. Но Миньярд ничего не говорит. Хэммика на горизонте нигде не видно. Они стоят в тени, Нил прижат к стене рядом с выходом из туалета, а Миньярда, кажется, вообще ничего не волнует. Ни люди вокруг, ни кузен где-то поблизости. Он кажется каким-то поехавшим, оттого нереальным.  «Поделишься?» На непонимающий взгляд громко смеётся. Нил будто где-то не в своём теле. Он не чувствует ни рук Миньярда на своих, ни его ноги, прижимающейся к промежности.  Эндрю тащит его к выходу. «Я заметил тебя ещё в прошлый раз, ты и тогда пялился слишком выразительно». Блядский Миньярд даже не подозревает, с кем говорит. Нилу стоит бежать домой. Пока он ещё в состоянии, пока ещё может удерживать себя на грани реальности. Пока у него в голове всё ещё есть заготовки на вопросы Сета.  Нил должен бежать подальше отсюда.  Но он позволяет затащить себя в переулок.  А после того как его губы сминают в грубом поцелуе, после того как ему в рот проникает чужой язык, он готов позволить Миньярду всё что угодно. Нил не запоминает дорогу, которой буквально тащит его за собой Миньярд. Не запоминает, каким образом перед ним внезапно возникает дом, которого на этой улице раньше явно не было. Его глаза почти всё время прикрыты и работают совершенно иные органы чувств.  Миньярд впихивает его в тёмную комнату, кажется гостиную, и прижимает к стене так же как полчаса назад в баре. Так же, но теперь на Ниле нет пиджака. А через мгновение нет и рубашки. Миньярд за долю секунды срывает её и отшвыривает в сторону камина. Нил всё ещё прикрывает глаза. Ему не нужна картинка, нужны только ощущения. От чужих поцелуев на шее, от губ, спускающихся всё ниже. Нил завидует партнёрам Миньярда. Он выгибается навстречу укусам и его языку, зализывающему каждый миллиметр покрасневшей кожи. Нил громко стонет и раздвигает ноги. Ему плевать, как он сейчас выглядит. Плевать на всё, кроме рук и губ Эндрю. Он хочет этого все последние пять лет. Он сам не понимает, как постоянно этого хочет. Ищет это в Кевине, ищет это в веществах, ищет в каждой минуте своего существования, но нигде не находит. Потому что это Эндрю. Нил зарывается пальцами в растрёпанные светлые волосы и думает о том, что скоро просто взорвётся. Распадётся на атомы. У него трясутся руки, то ли от веществ, то ли от алкоголя, то ли от Эндрю, но, скорее всего, от совокупности. Его разворачивают лицом к стене, Нил позволяет. Он позволил бы ему что угодно. Эндрю оставляет на его спине укусы, которые ему ни за что не простит Кевин, тут же их зализывая. Эндрю снимает с него брюки одним движением. Как будто занимается этим каждый день. И Нил думает, что наверно занимается. Ему сейчас плевать. Каждая клеточка его тела так хочет почувствовать Эндрю. Хорошо, что он стоит к нему спиной, он не уверен, что из глаз не брызнут слёзы от испытываемых эмоций. Эндрю коротко целует его в шею и размазывает пальцем смазку по ложбинке между ягодицами. Эндрю усиливает хватку на его плече, второй рукой трахая Нила. У него перед глазами взрываются фейерверки. Под эйфоретиками трахаться особенно приятно, они с Кевином проверяли. Но сейчас с ним не Кевин, Нил думает, что если Эндрю не вставит прямо сейчас в него свой член, то он умрёт по-настоящему. Кажется он озвучивает мысли вслух, потому что Эндрю смеётся. Он никогда так больше не посмеётся в его компании, после того как узнает, кого сейчас прижимает к стене. Эндрю входит в него одним резким движением, и перед глазами Нила вспыхивают цветные круги. Он почти теряет сознание, когда в него вдалбливаются резкими толчками. Нил стонет и пытается схватиться за абсолютно гладкую стену. Нил умоляет Эндрю сильнее, быстрее и почти рыдает. Ему, кажется, никогда в жизни не было так хорошо. Даже когда они с Элисон и Сетом оказываются на свободе посреди заливаемого дождями Лондона. Что значит свобода, когда твои зависимости так ахуенны?  У Нила из лёгких вышибают одним ударом весь кислород. В его теле столько энергии, хочется пробежать кросс и танцевать всю ночь в магловских клубах, а он стоит, практически не шевелясь. Лишь подмахивая бёдрами, вжимаясь сильнее в тело сзади, скользя бесполезными руками по стене, выстанывая его имя и проклиная себя. Нил умирает, возрождается, умирает и снова возрождается из пепла. И всё это Эндрю. Он не понимает, сколько проходит времени. Вот он стоит у стены в гостиной, а вот на кровати, сидит на бёдрах Эндрю и выцеловывает узоры на его плечах. Покачивается на его члене, вплетает пальцы в спутанные волосы, прикрывает глаза и растворяется в ебаном Миньярде. Нил себя ненавидит, ему так хорошо, что он никогда себе этого не простит.  Он кончает с таким непривычным именем на губах и ещё больше себя презирает. У него всё ещё наушник в правом ухе, плейлист он не узнаёт, но даже в песне поётся что-то про страдания, которые Нил утром прочувствует в полной мере. У него уже начинают трястись руки. Эндрю или отхода?