Жажда

Красные капли стремительно пропитывают кипельно-белую ткань бинта. Расползаются, уродливо темнеют. Бинт начинает пропускать разводы уже через минуту, Сет раздражённо его сдёргивает с ладони и выкручивает вентиль с холодной водой. Нил опять будет подозревать его в помешанности на ритуалах. Малейшая царапина, и на плечи Сета снова обрушиваются нотации о том, что пора бы уже перестать пытаться, о том, как это опасно.  Хотя первое время Джостен его поддерживает больше всех. Им двоим, кажется, тяжелее всего даются ограничения магии. Нила они почти ломают. Хотя на него столько разом наваливается, что, кажется, магия просто одна из причин. У Сета – фактически основная. Он растёт, чтобы унаследовать величие чистокровного в тридцать девятом колене рода. Всё детство отец почти насильно удерживает его в библиотеке. Они с матерью засовывают в его пустую голову столько магических знаний, что хватило бы на весь Хогвартс. Мать кажется пытается реализовать через него все свои несбывшиеся мечты о должности главы Отдела тайн в Министерстве. Отец просто хочет, чтобы он стал самым могущественным из своего поколения. Он такой же фанатик идеи совершенствования магии, как и все чистокровные.   Сет к пяти годам знает по именам всех своих предков, все тридцать восемь колен, все их свершения, их положение в магическом сообществе. К семи годам может наизусть воспроизвести около пятидесяти тёмных и светлых заклинаний. Не все получаются, точнее не получается пока большинство. Но Сет знает, что через пару лет сможет наколдовать весь список и даже больше. В него пихают и пихают знания, пока не появляется Мелания.  Сету девять, и он ненавидит сестру с первого дня её жизни. Ненавидит за то что всё внимание семейства теперь сосредотачивается лишь на этой малютке. Сета она стирает с лица земли, даже об этом не подозревая. Он становится невидимкой. И как же он начинает обожать свою сестру, когда спустя месяц осознаёт, на что та его подписывает. Сет по инерции продолжает пихать в себя тексты древних книг, продолжает ещё много лет. Но теперь его никто не бьёт по рукам, когда он задумчиво загибает кончик страницы, никто не давит на позвоночник, когда он сутулится. Сет едет в Хогвартс самым счастливым ребёнком. Он может беспалочково лишить сознания любого за пару секунд, так что появления врагов не боится. Умеет по щелчку пальцев включить свет в помещении и рассеять внимание. Он может гораздо больше, чем его сверстники, и теперь он свободен. И как же больно Сету слышать приговор в суде. Костяшки пальцев белеют от того с какой силой он сжимает деревянную стойку, за которую как агнцев на закланье сгоняют по очереди обвиняемых. Он должен держать лицо, поэтому страдают пальцы. Ради отца и ради сестры. Не ради матери. Её Сет ненавидит.  За то, что она позволяет, отдаёт своего ребёнка как откуп за свободу. Как будто Сет не слышит, как они с отцом делят его и Меланию. Как мать кричит, что он может делать с их сыном всё, что угодно его змееподобному господину, но дочь она заберёт. Дочь видимо получается лучше. Мать исчезает с ней одной из тех летних ночей перед шестым курсом. Через месяц Сет, Нил, Рене, Жан и Элисон становятся пожирателями смерти. Мать и сестру он больше не видит. На судах он умоляет Мерлина и саму магию, чтобы отец выжил в Азкабане. Чтобы ему дали как можно меньший срок, чтобы его стойкий отец не потерял рассудок в этом аду. И чтобы умерла мать. Он стыдливо плачет в объятиях Элисон после их слушаний, прижимается всем телом к такому же бледному Нилу. Злые слёзы не хотят останавливаться, поэтому Сет желает гореть в адском пламени всему Визенгамоту про себя. Голос бы точно задрожал. Нил же рыдает вслух, и Сету становится с каждой секундой лишь хуже. Элисон, кажется, сильнее всего страдает из-за матери. Из Сета вырывают кусок души ещё в тот момент, когда отца швыряют в Азкабан, а фамилию смешивают с грязью. Ещё один кусок от него отрезают сейчас, лишая возможности применять всё то, на что он положил всё детство и юность. У Сета в голове половина домашней библиотеки и даже с этим он теперь никчёмный. Его максимум без палочки это Ступефай и Люмос. Даже нормально защитить себя не сможет.  Нил нервно щёлкает пальцами, пытаясь наколдовать себе воды. Получается лишь на глоток. Эта жалкая картина кажется долго ещё будет возникать перед глазами как символ их полного уничтожения мразями из Министерства. Сет дожидается, пока ледяная вода чуть замедлит кровоток, и снова обматывает ладонь. Это всего лишь приготовление ужина, Нил не имеет права его в чём-то подозревать. Нил имеет полное право, учитывая события четырёхлетней давности. А потом три года назад, два года и даже в прошлом году он ещё пытается. Джостен должен понимать его.  Сет сгорает. Без возможности выпустить магию, которая буквально бурлит в нём, грозясь выплеснуться в любой момент. Сету не нужны проводники для применения магии, так учит его мать. Так говорит ему отец. Они, чистокровные, благословлены самой магией. Магия их суть и к ней можно взывать и без посторонней помощи. И Сет пытается.  Нил, тоже задыхающийся от тех же невыносимых ощущений, пытается вместе с ним. Их спасает отсутствие в ущелье аргентинского пляжа людей и Элисон. Сет теряет слишком много крови, а магический выброс настолько сильный, что вряд ли маглы теперь будут отдыхать в этой местности. Сет аккуратно дорезает рыбу на пласты средних размеров и разогревает сковородку. Порез теперь лишь слегка кровоточит, жаль ему всегда плохо давались исцеляющие, даже с палочкой. Он старается присматривать за Нилом и Элисон. Джостен, кажется, надламливается где-то на шестом курсе, становится слишком подозрительным, ранимым, боится собственной тени. Рейнольдс просто неравномерно сообразительна, так Сет предпочитает думать. То, до чего многие будут додумываться несколько долгих дней она схватывает сразу. Но банальные вещи Элисон может понять не с первого, не со второго и даже не с третьего раза. Сет восхищается, но иногда ему так страшно за адаптацию Элисон в магловском мире, даже по прошествии нескольких лет. Сет за ними присматривает.  Но после того случая на пляже паранойя Нила развивается и в его направлении. Первое время тот чуть ли ножи не прячет. Потом переходит просто на подозрительные взгляды и нотации. Нет, Сет, мы не сможем усилить в себе магию. И даже ритуалами не сможем. И тёмными ритуалами не сможем. Нил прекрасно знает, что они могут. Но кажется вид истекающего кровью Сета производит на него впечатление сильнее, чем призрачная возможность колдовать по щелчку пальцев что угодно. Сет расставляет на столе четыре тарелки, к каждой начищенные до блеска приборы, бокалы. Приём в родовом мэноре или уютный семейный вечер? Спустя пять лет Сет готовит почти совершенно, выучив несколько кулинарных книг так же быстро как справочник по магическим существам на третьем курсе.  Кевин долго восхищается и завидует его утке по-пекински. А Элисон целует, слизывая с его губ остатки паннакотты.  Как же быстро у них получается адаптироваться. Министерские крысы наверняка думают, что без возможности использовать палочки они загнутся за несколько месяцев. Сет ещё выпьет бокал своего любимого шато лафит на могиле Главы Визенгамота. Он мог бы медленно прогуливаться по садам мэнора, иногда выходить в свет на унылые приёмы, встречаться с друзьями раз в неделю, от скуки прожить свою жизнь в магических клубах, заниматься бесполезным конным спортом, возможно занял бы должность в министерстве, номинально ставя подписи на документах.  Но он учит от скуки кулинарные книги, прогуливается по улочкам Лондона, номинально ходит в магловский университет, уже зная программу на год вперёд, так же посещает светские приёмы, на которые приглашают Элисон агентства. Не меняется ровно ничего, Министерство может у него отсосать. Из него вырывается нервный смешок, который в пустой кухне кажется оглушающим. Конечно, ничего не меняется. Кроме паранойи и выгорания Нила и суицидальных наклонностей Элисон. Сет подозревает, что с ним тоже не совсем всё в порядке, но посмотреть со стороны и трезво оценить не может. А Нил и Элисон ему ни за что не скажут. Как он не скажет им, что угрозу их жизням в первую очередь представляет не Министерство, а они сами. Вероятно, стоит спросить Кевина. Который всегда делает вид, что с ними всё нормально и всё нормально с ним самим. Министерство может отсосать у него дважды. Они переживают войну, смерти близких, потерю абсолютно всего, что у них было, падение собственных моральных барьеров и принципов. И переживут ещё многое, переживут всё Министерство скопом, Сет лично проконтролирует. Входная дверь щёлкает замком, Нил вваливается в кухню не привычно ухмыляясь, а со странной меланхоличной улыбкой. Кивает ему и восхищается «обалденным» запахом. Кидает взгляд на перевязанную руку, внимательно всматривается в лицо Сета, но не комментирует. Кажется, паранойю Нил уже пережил, Министерство снова может отсосать. *** Сосёт в этой жизни по факту только сам Сет.  Он смотрит в любимые глаза, радужку которых сейчас почти полностью перекрывает зрачок и судорожно пытается осознать где так крупно проебался.  И когда. Сколько же демонов живёт в такой хрупкой Элисон, что он не может разобраться в них так много лет. Они разговаривают, разговаривают, разговаривают и опять разговаривают.  Во всём разбираются, у них всё прекрасно, Сет живёт почти в сказке, на него смотрят этим долгим умиротворённым взглядом и счастливо улыбаются. А потом Элисон снова срывается и говорит, что у них нет и никогда не было и шанса прожить эту жизнь счастливо. Она уходит, хлопая дверью снова и снова, и Сет может лишь скинуть Нилу смс с просьбой звонить ему сразу, если с ними что-то случится. Сет пытается уважать личное пространство и не спрашивает, где они.  Не спрашивает, когда Элисон с рассветом устало падает ему под бок на кровать. Не спрашивает, почему она растрёпанная и пьяная. Сет уважает личное пространство. Поэтому первая мысль, которая приходит ему в голову, когда он слышит своё имя в чужом разговоре это немедленно уйти. Сет правда уже разворачивается.  Элисон толкает речь Кевину о том, что это не настоящая любовь. Что у него к Нилу что-то совсем не похожее на любовь, скорее больная привязанность, от которой стоит избавиться как можно быстрее. Сет не видит лица Кевина, но слишком хорошо его знает. Элисон сейчас потопталась каблуками по его внутренностям этими заявлениями. То о чём они все знают, о чём обычно молчат и закрывают глаза, когда видят. То о чём знают и он, и Нил, и даже сам Кевин. Но то, что никогда не произносится вслух. Элисон нарушает правило, Сет даже замирает на секунду. Но Кевин спокойно переводит тему, задавая кажется банальный и такой слабенький вопрос: «а что у вас с Сетом?» Сет сейчас его ненавидит.  У него духу не хватает произнести эту фразу несколько лет, а Кевин бросает её так, будто в этом нет никакого смысла. Сет не хочет слышать ответ. Но ноги будто прилипают к полу, он кажется даже дышать перестаёт.  Элисон задумывается на какую-то секунду. Элисон после войны слишком хладнокровно просчитывает будущее, а ещё Элисон проницательная и разбирается не только в эмоциях окружающих, но и свои собственные анализирует прекрасно. Элисон говорит Кевину, что будущего у них нет. Что вероятно они и до тридцати не доживут. Что смысла во всём этом не видит, Кевин, мы должны жить этим моментом. Элисон говорит, что ни за что в жизни не превратится в свою мать. Ни за что в жизни не будет к кому-то привязываться, чтобы создавать семью. Ей хватает того, что есть сейчас и большего не нужно. Сет вдруг понимает, что Элисон знает. Прекрасно видит как он на неё смотрит, как дышит ей, существует для неё. В ответ Элисон с ним много разговаривает, раздвигает ноги, обнимает, отвечает на поцелуи, курит с ним вдвоём ночью на их балконе, смеётся над саркастическими выпадами в сторону Нила, плачет в его плечо. Находится рядом и позволяет себя любить.  Кажется у него и Кевина много общего. Сет болезненно трёт глаза, спускается на кухню и включает кофемашину. Хочется сбежать подальше, не видеть ни спокойную Элисон, ни жалостливые взгляды Кевина, когда внутри его буквально разрывает. Он ожидает чего-то подобного, но услышать подтверждение оказывается не готов. Хочется внезапно проснуться. Он набирает номер Нила. ***   Сет ненавидит терять контроль над ситуацией. Он всегда просчитывает варианты развития событий, пытается минимализировать потери и риски, планирует даже банальную прогулку за пивом в ларёк. Это Сет строит их маршрут от Южной Америки до Европы, вычисляет в каких городах можно будет безопасно остановиться. Сет быстрее всех адаптируется к магловскому миру, просто потому что должен. Он часами ходит по торговым центрам, спускается в метро, покупает первым себе мобильник. Сету нужно всё контролировать, важно быть тем человеком, на которого можно положиться в любой ситуации и к которому всегда идут за советом. И Сет таким является.  Но Нил просит его отпустить ситуацию, ногтем соскабливая этикетку с банки пива. Нил сидит на лавочке в парке, забравшись на сиденье с ногами. Совсем не по-аристократически. Что бы сказала на это Мэри? Нил говорит, что Сету стоит перестать брать на себя всю ответственность, потому что всё равно ничего никогда не сложится так, как он планирует. Судьба та ещё сволочь, Сет. Как бы мы от неё ни бежали, как бы ни пытались её изменить, всё равно никогда не случится так, как мы хотим. Нил слишком бледный, слишком жадно глотает из уже третьей бутылки, а ещё потирает запястье и заднюю сторону шеи, что делает неосознанно, когда нервничает. Сет привык всё контролировать и подмечать малейшие детали, Сет знает. Сет говорит, что он осведомлён о том, что они с Элисон снова это делают.  Нил удивлённым не выглядит. «Я надеялся, что ты на неё повлияешь». Сет хочет знать, что блять происходит с этими двумя.  Нил резко встаёт, усмехается. Выкидывает недопитую бутылку в урну. «Я расскажу. Всё-таки ты всегда был единственным, кто мог меня понять». И всё ещё улыбается странно, не отводя взгляд и чуть наклоняя голову вбок. Сет знает, что это очередная манипуляция. И знает, что Нил говорит то же самое и Кевину, и Элисон. Сет знает, когда им пытаются помыкать, он изучал психологию дополнительно, помимо программы первых двух курсов универа. Сет знает, но всё равно ведётся, берёт Нила за руку и позволяет вести себя куда тому приспичило. Сет всё понимает. И контролирует. *** Его никто не считает глупым, даже наоборот. К Сету часто бегают за советом, просят списать домашку, он приносит больше всех баллов факультету. Элисон называет его гением, Нил с Кевином всегда ей вторят. Они доверяют ему в планировании их вылазок, фактически свои жизни. Кевин говорит, что Сет их мозг. Но Кевин и не подозревает как иногда искусно Нил водит их всех за нос.  Сет где-то читал, что бояться больше всего стоит самых тихих и молчаливых. И с каждым годом Нил становится всё скрытнее и всё меньше позволяет себя разговорить. Нил не меньше Элисон восхищается сообразительностью Сета. И улыбается так невинно. В такие моменты Сет больше всего жалеет, что не может взять палочку и одним заклинанием вывернуть его мысли наизнанку. Ему остаётся только опираться на свои поверхностные знания в психологии и наблюдать.  Сет планирует наблюдать.  Нил выглядит потрясающе всегда и знает об этом. Но сегодня медные волосы будто сияют особенно ярко, черная майка и кожаная рубашка того же цвета поверх сидят на нём особенно красиво. Он похож на библейского демона-искусителя, не хватает лишь запретного плода. «Ты изменяешь Кевину?» Они сидят на закрытом балконе одного из клубов в центре Лондона. Сет знает, что они часто выбираются сюда с Элисон. Кожаные чёрные диваны, низкий стеклянный столик. Отсюда прекрасно виден весь танцпол, где сходят с ума множество девушек и парней, потираясь друг о друга, настолько там тесно.  Они сбегают из магического мира, но видимо остаются такими же богатенькими чистокровными снобами. «Мы с Кевином просто друзья». Нил улыбается опять так невинно, что Сету хочется вывернуть его мозг наизнанку.  «Он так не считает». Нил достаёт откуда-то из кармана пакетик с белыми кристаллами и высыпает прямо на стеклянную столешницу. Смотря прямо Сету в глаза, крошит пластиковой картой кристаллы, превращая их в пыль и продолжает с улыбкой сверлить его внимательным взглядом. «Тогда мне стоит поговорить с ним об этом». Нил делит пыль на мелкие дорожки и вдыхает в себя сразу две. Откидывает голову назад, медные волосы рассыпаются по изголовью дивана. Он прекрасен. Сету хочется его ударить.  Нил кидает на него взгляд и кивает на оставшиеся две дороги, протягивая купюру. Сет понимает Элисон, от такого не откажется даже святой.  «Но ты же не о Кевине хотел поговорить». Сет уже сам не помнит о чём хотел поговорить. Он послушно снюхивает и старается не думать о том, как себя сейчас ненавидит.  Нил достаёт пачку чапмана из кармана его ветровки и в два шага оказывается у балкона. Смотрит на беснующуюся толпу и снова поворачивается к Сету. Закуривает.  «Ты же не куришь». Нил сегодня какой-то весь неправильный. «Когда ты так смотришь, сложно не курить». У Сета перед глазами разноцветные круги, он встаёт и, пошатываясь, буквально доползает до фигуры у края балкона. Перехватывает сигарету и затягивается. Внизу кружит под клубную музыку толпа, у Сета кружится голова. Но кружится приятно. А Нил кажется резко каким-то потерянным.  «Я как всегда всё порчу, Сет. И осознаю это только когда становится уже слишком поздно». «Как думаешь, есть ли во мне хоть что-то от меня самого? Или это всё влияние окружающих? Тебя, Элисон, Кевина, отца, матери, Миньярда в конце концов?» Сет теряется.  «Ну как минимум эти мысли точно твои собственные». Нил выглядит по-настоящему несчастно, Сету больше не хочется его убить. У него перед глазами разноцветные пятна, Нил утягивает его в объятия на диван. Накручивает на палец локон волос Сета. И говорит. Нил в последнее время мало говорит, только смотрит внимательно, постоянно подвисает, часто даже наушники не вытаскивает за ужином. А сейчас говорит. Говорит, что Сет зря беспокоится, Элисон его любит, просто боится, что Сет похож на её отца. Тот тоже постоянно контролировал мать и шагу не давал ей ступить из поместья. Элисон страшно, но Сет не её отец.  Нил говорит, что Сет, как и Элисон, слишком умный, но в самых простых вещах недалёкий, как кусок бревна. Смеётся, получая тычок в рёбра. Сет удостаивается редкой чести, принимая из рук Нила белый беспроводной наушник.  Нил говорит, что плейлист составляли они вместе с Элисон, ему понравится.  Сету уже нравится. Нил прикрывает глаза, откидывает голову на его плечо.  «Сет, почему мы, зная насколько огромен этот мир, до сих пор не научились жить эту жизнь так как хотим? Мы же видели как всем на всех абсолютно плевать, как много на планете маглов, как много стран, какие везде все разные, почему мы не можем забить и делать так как хотим, не боясь постоянно за жизни друг друга?» Сет не понимает. Он спрашивает, не живут ли они сейчас так как хотят. Нил не отвечает. Он тушит окурок прямо о стеклянную столешницу и сразу же закуривает ещё одну. Нил спрашивает, счастлив ли он? Сет не знает, что ответить. «Если бы ты был счастлив, ты бы не закидывался сейчас этой дрянью вместе со мной». Но Сет правда бывает счастливым. Он счастлив, когда они все вместе валяются на крыше их дома на закате и обсуждают ерунду, не стоящую внимания. Он счастлив, когда просыпается в шесть утра и видит в своей кровати растрёпанную макушку, доверчиво прижимающуюся к его боку. Он счастлив, когда они с Нилом едут по пустынному ночному Лондону в машине с открытым верхом, нарушая весь список правил дорожного движения. Он счастлив, когда пьяный Кевин исполняет в центре гостиной танец живота, сопровождаемый всеобщим хохотом. Сет бывает счастлив. Нил говорит, что любит их больше жизни.  Нил просит прощения, а Сет не знает, куда себя деть. Как бы он не пытался казаться непробиваемым, сейчас Нил тот самый подросток, который после войны не смог удержать ни единой маски на лице. Он смотрит на Сета и говорит, что проебался в очередной раз.  Сет уже знает, что услышит. Он знает об этом ещё в тот момент, когда Нил вваливается домой пьяным несколько месяцев назад и говорит, что видел Миньярда в баре. Сет уже тогда знает, чем всё это обернётся. Сет пытается этого не допустить, но контролировать Джостена невозможно, если тот сам не позволяет. «Как давно?» Нил смотрит странно и внезапно как-то грустно улыбается. Снова закуривает и сползает вниз, устраиваясь головой на коленях Сета.  У Сета плывёт перед глазами, и голос он слышит как через толщу воды. Нил слишком хорошо его знает, и порошок явно был не просто так.  Он говорит, что им с Элисон абсолютно ничего не угрожает. Миньярд даже не узнал его под чарами.  «Ты же всё равно не успокоишься, пока Миньярд не поймёт кого именно трахал, Нил, я же тебя знаю». Нил морщится и прикрывает глаза. Ничего не отвечает.  «Мы не знаем, что он сейчас из себя представляет. Ты уверен, что ты сам в безопасности с ним? Он сейчас один из самых влиятельных людей магической Британии». Нил усмехается. «Разве это не возбуждает?» Сету опять хочется его убить. Отец как-то рассказывал ему о том, что как бы Веснински не хотелось казаться ледяными статуэтками, как только появляется кто-то, кто их по настоящему цепляет, с разумом это семейство моментально прощается. Нил истинный сын своего отца и наследник фамилии. Абсолютно безразличный ко всему и обычно безэмоциональный, он моментально теряет крышу как только на горизонте маячит герой магической Британии.   Сет думает о том, что они снова попали в какой-то тупик. Рано или поздно герой поймёт, кого регулярно раскладывает на своей кровати, и последствия будут разрушительными.  «Я знаю, о чём ты хочешь у меня спросить». Нил незаинтересованно листает новостную ленту, периодически закидывая что-то в заметки. Он говорит, что да, у них с Миньярдом нет никакого будущего и да, как только тот поймёт, с кем имеет дело, скорее всего просто Азкабаном дело не закончится.  Сету хочется встряхнуть этого идиота и напомнить, из какой задницы они все выбрались далеко не для такого конца. Хочется залепить пощёчину и напомнить, как он важен для них всех, что без него они не смогут, и что блядский герой этого не стоит. А потом Нил говорит, что ради этого чувства, которое он испытывает рядом с Миньярдом ему не жалко и засосать дементора. Что только с ним он ощущает себя по-настоящему живым и полноценным. Что для счастья ему нужны только он, Элисон, Кевин и Эндрю Миньярд. И сейчас он абсолютно счастлив. А ещё Элисон права, и до тридцати они вряд ли доживут. Нил смеётся, когда Сет прописывает ему тычок с правого локтя.  Они возвращаются домой тихо переругиваясь на пороге, наступая друг другу на ноги и роняя чьи-то ключи на пол. В квартире звенящая тишина, Сету страшно от того темпа, в котором сейчас работает его уставший, но всё ещё накаченный чем-то мозг. Хочется упасть прямо в прихожей. Поставить подножку Нилу, чтобы тот упал тоже. И лежать так всю ночь, пялясь в потолок. Он понимает почему Нил с Элисон постоянно срываются, но сам больше точно ничем крепче алкоголя не закинется.  Нил ржёт на это заявление, но бормочет что-то одобряющее.