ʙᴇᴩноᴄᴛь до ᴨоᴄᴧᴇднᴇй ᴧжи

— Что за ч…. Не успел Уильям договорить, как в правом плече послышался второй щелчок. Одна жалкая секунда, и всю руку, вплоть до кончиков пальцев, насквозь пронзили острые пружинные замки. С громким воплем Афтон схватился за неё и почувствовал, как кровь стремительно вытекает из многочисленных глубоких ран в плече, локтевом суставе, предплечье и запястье.  — Генри!!! — Лучше стой на месте и вспоминай. Вспоминай всё, — от увиденного голос Эмили всё же дрогнул. Отвратительно признавать, но на подсознательном уровне ему хотелось подбежать и помочь Афтону. Скривившись от острой распирающей боли, Уильям слёзно смотрел на Генри и в панике сделал ещё один шаг, который спровоцировал цепочку схлопываний. Сначала зажало одну ногу, из-за чего Афтон с диким воплем упал на колени, что привело к ещё одному моментальному защёлкиванию. Пружинные замки вспороли кожу, впились в хлюпающее мясо и связки, растягивая раны в стороны, а также раздробили особо тонкие костяшки. Это ощущалось настолько отчётливо, что Уильяма едва не вырвало от боли.  — Генри, твою мать! Помоги мне! Афтон поднял голову, уперевшись ладонями в пол и стараясь больше не двигаться и даже не дышать, однако это не помогло и самые большие замки — на туловище, наконец схлопнулись, впиваясь под рёбра и между ними, глубоко вспарывая грудную клетку, лопатки, спину и живот. Истошный вопль эхом пронёсся по всему зданию, Уильям рефлекторно извивался, безуспешно пытаясь отстраниться от замков, что сковали его со всех сторон. Он упал на пол и почувствовал, как одежда стремительно намокает от большого количества крови. — Генри… умоляю… Афтон в бреду продолжил ползти к ногам Эмили, искренне не понимая, почему он не приходит на помощь. Генри стоял как вкопанный и молча наблюдал за происходящим. Он не испытывал ни радости, ни эйфории, ни даже чувства отмщения. Ему было… жаль? Жаль, что он докатился до такого. Жаль, что его лучший друг оказался убийцей. Одна сторона говорила, что Афтон заслужил это, а другая твердила, что нельзя уподобляться таким, как он.

Слишком.

Много.

Противоречий. 

Повторный поворот шестерёнок, и теперь замок схлопнулся на шее, наконец прерывая дикие вопли и просьбы Уильяма. Вместо них он начал издавать сплошные хрипы, голосовые связки оказались сильно зажаты, а изо рта и носа обильно потекла густая кровь. Гортань была изрезана настолько, что становилось тяжело даже хрипеть. От невыносимой агонии и раздирающей боли по всему телу Афтон разрыдался, моля всех богов, чтобы эта пытка прекратилась. Дышать становилось всё тяжелее и тяжелее, лёгкие стремительно заполнялись густой кровью, из-за чего приходилось постоянно сплёвывать её на пол. Забившись в конвульсиях из-за многочисленных спазмов, Уильям открыл рот будто выброшенная на берег рыба. Широко распахнутые глаза смотрели на Генри, мысленно умоляя его о помощи, однако он просто присел на корточки, всё также беспристрастно наблюдая за Афтоном. Под Уильямом растеклась лужа крови, костюм Спринг Бонни пропитался ею практически насквозь, а в воздухе повис стойкий металлический аромат. Афтон, хрипя что-то нечленораздельное и лёжа на животе, каким-то образом вытянул правую руку вперёд, словно пытаясь коснуться Эмили, однако его рука упала от окончательного бессилия.  — Ну что, ты вспомнил? — Генри смотрел на Уильяма стеклянными глазами, в которых застыли слёзы.  Немой крик застрял в горле Уильяма, вместо него наружу вырывались громкие булькающие хрипы и потекла очередная порция кровавой слюны. Афтон не мог соображать, более того, сейчас он даже не слышал Эмили. В ушах стоял оглушающий звон. Уильям не понимал, что у него спрашивают и что от него хотят, он находился в настоящем коконе из невыносимой агонии. В памяти всплыли чёткие фрагменты из прошлого, когда его зажало в первый раз. Уилл вспомнил, что тогда Генри вёл себя совершенно иначе, и даже боль словно была не такой сильной.  — Я тебя спрашиваю, дрянь! — Генри поднялся на ноги и, грубо толкнув Уилла правой ногой, развернул его на спину, тем самым помогая оставшимся пружинным замкам на туловище окончательно проткнуть одно лёгкое и селезёнку. — Ты убил её! За что?!  Афтон оскалился, обнажая измазанные в крови зубы. Он больше не мог мыслить ясно. Сильно зажмурившись и задышав ещё чаще, Уильям повернул голову в противоположную от Эмили сторону, чтобы элементарно не захлебнуться собственной кровью. Какие-то замки продолжали впиваться всё глубже, а те, что охватили гортань, схлопнулись окончательно и перерезали голосовые связки. Уильям забился в очередных страшных конвульсиях, однако буквально через пару секунд резко обмяк, так и не взглянув на Генри.    — Что… нет! Не так быстро!  Эмили развернул голову Афтона к себе и проверил пульс, убедившись, что он ещё жив. Он, чёрт возьми, всё ещё жив. Быстро набрав номер скорой, Генри схватил ключ с пола и принялся разжимать замки один за другим, тем самым освобождая бездыханное тело от металла. — Стой, Уилл. Не смей уходить!  Поджав губы, Эмили замотал головой и начал перевязывать особо глубокие раны. Проблема заключалась в том, что они все были глубокими. Из них всё ещё вытекала кровь, хотя казалось, что из Афтона она вытекла вся. Буквально через пять минут все бинты закончились и в ход пошёл шарф, который ему когда-то подарил Уильям, а затем и любимая зелёная рубашка Генри. Раны Уилла не были перевязаны даже наполовину. В отчаянии Эмили прильнул к телу Афтона и прижал его к себе, чувствуя страх и вину.

Страх за жизнь убийцы.

Как такое вообще возможно? А чувство вины перед ним? Какого вообще чёрта? Все эмоции словно смешались в одну кучу, Генри не понимал, что теперь чувствовать и как быть. Сначала он грезил о мести, представлял, как ему станет легче от мучений убийцы Шарлотты. Но что в итоге? В итоге он прижимает этого убийцу к себе и просит его не умирать. До него дошло, что даже при таком раскладе он не хочет отпускать Уилла. Вой сирен на время развеял тревожные мысли Эмили, а когда в кабинет вбежали медики и с трудом оттащили его от Афтона, то он вовсе пришёл в себя. Уильяма быстро погрузили в карету скорой помощи, а Генри поехал с ним, не желая оставаться наедине с самим собой.

***

Эмили находился в пустом больничном коридоре и молился лишь об одном: чтобы Афтон выжил. Он даже не удосужился переодеться, сидя в окровавленной одежде и пледе, который ему выдали медики. Всё тело не прекращая дрожало, предательские слёзы не переставали идти, а осознание того, что он не смог расправиться с убийцей Чарли или хотя бы получить удовольствие от пытки вгоняло в тотальную апатию. А причина проста: лучший друг. Как такое возможно? — Слабак. Тряпка… что я натворил? Генри скривился от отвращения к самому себе. Что теперь делать? Сможет ли он избавиться от больной привязанности к Уиллу? А вдруг Афтон просто психически болен? Это, конечно, никак не оправдывает его, но данный факт как минимум объяснил бы все его преступления и бред о бессмертии души. Был ли он в себе, когда убивал Шарлотту? Отдавал ли отчёт своим действиям? — Мистер Эмили? Подняв вымученный взгляд, Генри увидел перед собой такого же уставшего полицейского. Вполне ожидаемо. — Да? — Мне нужно, чтобы вы ответили на пару вопросов. — Да, конечно. — Хотите, мы принесём вам другую одежду? — Нет, я пробуду здесь до конца операции и поеду домой. Всё нормально, — Эмили растёр красные от слёз глаза и надел очки. — Хорошо. Может, воды? — офицер сел рядом. — Нет. Задавайте свои вопросы. — Как скажете. Расскажите всё с самого начала. Что произошло? — Нам с… Уиллом нужно было откалибровать механизм костюма-аниматроника. Без участия человека внутри это никак не сделать, поскольку он должен выполнять ряд команд и двигаться согласно этим командам. В итоге пружинные замки не выдержали и схлопнулись, мне не сразу удалось разжать их. — Мы выяснили, что недавно мистер Афтон уже попадал в больницу, а пару лет назад его также зажимало в костюме. — Да, всё верно. — Вы не конфликтовали с потерпевшим? — Что? Нет! Мы лучшие друзья! Генри поверить не мог, что так просто врёт полицейскому. Но ложь лилась одна за другой, создавая убедительную картину очередного несчастного случая. Он, конечно, мог сдать Уильяма прямо сейчас, однако это не входило в его планы. — Я вас понял. Через пару дней вам нужно будет явиться для дачи повторных показаний. Мне сказали, что у вас оформлена опека над мистером Афтоном. Вы останетесь его опекуном? — Да, конечно. — Хорошо. Ваш друг крепкий орешек, он выкарабкается, — полицейский поднялся на ноги и попрощался с Эмили. — Всего доброго, берегите себя. — Спасибо. Время снова шло слишком медленно, а Генри застыл в одной позе и даже не отвечал на звонки. Он знал, что это Майкл, но Эмили понятия не имел, что ему сказать. Из-за слепой ярости и желания отомстить он совсем забыл о главном: у Уилла есть дети. Дети, которые любят его не смотря ни на что. Генри, конечно, расскажет им ту же версию произошедшего, но пока непонятно, выживет ли Афтон. А если он умрёт прямо сейчас, на операционном столе? Что тогда будет с Майклом и Элизабет? Эмили сразу подумал о том, что заберёт их. Этим детям не место в приюте, они заслуживают большего. Из реанимации вышел главный хирург и, приспустив маску, подошёл к застывшему Генри. — Мистер Эмили? — Как он? — Генри тут же подорвался с места, всеми силами сдерживая себя, чтобы не ворваться в операционную. — Мы стабилизировали мистера Афтона, но всё остальное за его организмом. Он получил повторные увечья, которые на этот раз частично ограничат его мобильность на всю жизнь. Если мистер Афтон очнётся, ему предстоит изнурительное лечение с весьма длительной реабилитацией. — Постойте, в смысле «ограничат его мобильность на всю жизнь»? И вы сказали «если очнётся»? — Дело в том, что повторные травмы такого характера не проходят бесследно. Если первый раз он отделался почти полным восстановлением, то на этот раз последствия необратимы. Как, например, в случае с голосовыми связками. — В плане? — Он больше не сможет говорить. После полной реабилитации можно рассмотреть применение голосообразующих аппаратов, однако никаких гарантий я дать пока не могу. — Можно его увидеть? — Эмили нервно потёр плечо. — Не сегодня. Приходите через пару дней, а сейчас езжайте домой и хорошенько отдохните.

***

Майкл весь вечер просидел у окна с телефоном в руках, не понимая, что вообще происходит. Где мистер Эмили? Где отец? Почему никто из них не берёт трубку? Увидев подъезжающее такси, Майкл вскочил со своего места и выбежал на крыльцо, не ожидая увидеть Генри в окровавленной одежде. Элизабет, к счастью, уже спала. — Что произошло?! — Майкл, иди в дом, — Эмили расплатился с ошарашенным таксистом и поплёлся на крыльцо. — Ну уж нет, потрудитесь объяснитесь мне! Где отец? Чья это кровь? — Майкл начинал терять терпение. — Это кровь Уилла. Я сейчас всё расскажу, прошу, иди в дом. Майкл застыл на месте, пытаясь осознать сказанное. Из ступора его вывел громкий голос Генри. — В дом, живо!

***

Глядя на своё измученное отражение в зеркале, Эмили криво усмехнулся собственным мыслям и зачесал влажные волосы назад. Подумать только, он обвёл вокруг пальца врачей и полицию, свалив всё на несчастный случай. И ему поверили! Всю жизнь Генри старался идти по верному пути, чтить закон и соблюдать правила, но за какие-то несколько месяцев его моральный компас настолько крутанулся, что он стал… — Преступником. Эмили шумно выдохнул, вытер полотенцем влажное тело и надел чистую одежду, после чего вышел из ванной. Позавчера ему пришлось объясняться перед Майклом и Элизабет, причём перед последней необходимо было постараться, а вчера Майкл вовсе отказался разговаривать с ним на другие темы и выпытывал, в какой больнице лежит глава семейства. На часах стукнуло восемь утра. Генри поспешно собрался и отправил детей в школу, а сам направился в больницу. Майклу Эмили пообещал, что скоро он увидит своего отца. — Всё хорошо. Всё будет хорошо. Генри ехал по трассе и тихо успокаивал себя, думая над дальнейшим планом действий. Что теперь? Эмили окончательно запутался. Он хотел отомстить Афтону. Очень хотел. И Эмили, казалось бы, отомстил сполна. Но ему этого было мало, а на убийство он не способен. Что сказала бы Шарлотта? Что её отец стал таким же монстром? Подъехав к больнице и получив доступ к палате Уильяма, Генри тихо зашёл внутрь. — Твою мать… Афтон неподвижно лежал на кровати, с шеи до пят окутанный частично пропитанными кровью бинтами и подключенный ко множеству приборов. Лицо, прикрытое кислородной маской, до ужаса бледное, и если не знать, что он жив, можно было смело предположить обратное. Эмили придвинул стул и сел рядом, всё ещё внимательно всматриваясь в него. Впалые скулы, синяки под глазами. Он понимал, что даже пальцы рук и ног были полностью разорваны пружинными замками, поэтому реабилитация, если в ней вообще будет смысл, составит минимум год. — Только попробуй бросить меня, подонок. Генри поджал губы и аккуратно взял Уилла за руку. Будто проверяя, действительно ли он без сознания, Эмили с застывшим взглядом сжал чужую кисть вплоть до хруста уже сломанных костей.

Никакой реакции.

— Хотя бы сейчас ты не лжёшь, друг мой. Когда очнёшься, я заберу тебя из этого места. Ведь дома в любом случае лучше, не так ли? — Генри отпустил его руку. — Я позабочусь о тебе. Обещаю. Из равновесия Эмили вывел тихий хрип. Генри ошарашено отпрянул, глядя на постепенно приходящего в себя Афтона. — Уилл? — Генри широко улыбнулся, снова прильнув к кровати. — Уилл! Ты меня слышишь? Уильям медленно перевёл расфокусированный взгляд на Эмили и, испугано посмотрев на него, попытался отодвинуться. Поморщившись от прокатившейся по всему телу острой боли, Афтон раскрыл рот и хотел было выругаться, однако вместо этого прозвучали только громкие стоны. Но даже они давались с невероятным трудом и оказались ужасно болезненными. — Эй, лежи! Я сейчас позову врача! После этих слов Генри выбежал из палаты, а Уильям, скованный страшными ранами и бинтами, остался наедине со своими последними воспоминаниями. Он помнил всё от и до. Помнил то, как Эмили не помог ему и нёс какую-то ересь насчёт убийств. Стоп.

Генри пытался его убить.

В палату вошёл врач и Афтон всеми силами старался выдавить из себя хотя бы одно слово, но вместо этого получались сплошные слабые хрипы. — Тише, тише. Вы чудом остались живы. Вам повезло, что ваш друг быстро среагировал. Сейчас придёт медсестра, чтобы сменить капельницу. И прошу, не напрягайте голосовые связки. Они пострадали не меньше. Уильям посмотрел на стоящего в углу Генри и, проигнорировав совет врача, снова захрипел. Он хотел сказать, что именно Эмили загнал его в этот костюм и спустил пружинные замки, но повреждённые голосовые связки просто-напросто не давали это сделать. Афтон не мог даже написать, поскольку все его пальцы были искурочены.

Он заперт в собственном теле.

— Я могу забрать его? Заказав всё необходимое оборудование домой, естественно. — Ему ещё стоит полежать в больнице, он только пришёл в себя. К тому же вы понимаете, что понадобится специальная транспортировка? К чему такая спешка? — Понимаю и готов оплатить её. Дело в том, что Уилл не любит больницы, тем более он совсем недавно побывал здесь по другой причине. Я могу обеспечить ему должный уход дома, просто распишите все инструкции и оформите на моё имя транспортировку и аренду медицинского оборудования. Он весьма впечатлительный, поэтому здесь реабилитация будет проходить очень долго. — Хорошо, но я смогу подготовить его к транспортировке не раньше, чем через пару-тройку дней. Мне нужно убедиться, что состояние мистера Афтона стабилизировалось. — Конечно. Оформим договор? — Эмили широко улыбнулся, глядя на застывшего Афтона.

***

Приоткрыв глаза, Уильям тихо выдохнул и слегка повернул голову вправо. Капельница, знакомый интерьер. Он дома. Неужели Генри всё же забрал его из больницы? В углу стояло ещё несколько медицинских аппаратов, однако они не были подключены к Афтону. Сделав попытку пошевелить хотя бы одним пальцем или сдвинуться с места, Уильям слезливо простонал и бросил эту затею. Всё ужасно затекло и было тяжело дышать, но также всё невыносимо болело. Что в капельнице? Там вообще есть обезболивающее? Тело словно в бетонном коконе, сложно было даже повернуть голову или задействовать лицевые мышцы. Казалось, что боль вовсе усилилась в два раза. Уильям захрипел в попытках дозваться своих детей, но на его зов пришёл Эмили. Встав на пороге, он спокойно улыбнулся и наконец медленно прошёл к кровати Афтона, а за спиной держал тот самый кожаный портфель. — Привет. Как ты себя чувствуешь? Уильям смотрел на него широко распахнутыми глазами, боясь сделать лишний вдох. Генри сел на край кровати и заботливо убрал с чужого лба мокрую чёлку. — Уилл, ты чего? С трудом сглотнув вязкую слюну, Афтон поморщился от острой боли в горле и не сдержал тихий стон. Эмили усмехнулся, после чего провёл кончиками пальцем по его шее и начал развязывать бинты. Уильям протестующе замычал, однако Генри поспешил его успокоить. — Я просто посмотрю. Ладно? Ждал, когда ты очнёшься. Эмили выбросил в урну окровавленные бинты и впервые взглянул на свежие раны. Полная перевязка предстоит лишь через трое суток, а любопытство съедало его уже сейчас. — Шрам в шрам. Поразительно. Заворожённо осматривая глубокие колотые раны, Генри провёл пальцами уже по ним, чем вызвал у Уильяма сильный дискомфорт. Они ещё не затянулись, более того, затягиваться такие увечья будут весьма долго. Недовольно замычав, Афтон заёрзал и тут же скривился от очередной волны боли. Однако он всё равно попытался поднять руку, чтобы оттолкнуть от себя Эмили. — Что это ты задумал? — вскинув бровью, Генри усмехнулся. — Ей богу, я словно наблюдаю за зверушкой. Успокойся. Уильям слегка зашевелил ногами, упорно сминая под собой простынь и раскрывая множество ран по всему телу. Улыбка сошла с лица Эмили, он в одночасье вышел из себя и сжал рукой оголённую шею Афтона. Уильям сильно зажмурил глаза, из которых тут же брызнули слёзы, Он захрипел и даже приподнял руки, чтобы упереться одной в грудь Генри. — Скажи, что ты помнишь. Что ты помнишь, как убивал мою дочь. Уильям собрал все крупицы сил и отрицательно замотал головой, хотя это было больше похоже на лёгкие покачивания. Он не помнил. И поэтому не понимал, за что лучший друг так его истязает. — Скажи это! Кивни, блять! Хватит бегать от прошлого и признай, что это ты убил её! Эмили сжал шею Афтона настолько сильно, что двумя пальцами продавил свежие раны и пустил кровь. Другой рукой он вынул из портфеля окровавленный нож и приставил его к скуле напуганного Уильяма. — Узнаёшь эту вещицу? Не делай вид, что не помнишь её! Генри скользнул ножом вниз, приставил кончик лезвия к одной из ран на шее и, вогнав его на пару сантиметров в мясо, прокрутил по часовой стрелке. Уилл вконец потерял самообладание и откровенно зарыдал, всё также мотая головой из стороны в сторону и не убирая руку с груди Генри. Пусть он остановится. Пусть прекратит все эти пытки. Эмили успокоился и отдёрнул руку от шеи Афтона, давая ему вдохнуть полной грудью. Уильям тут же зашёлся кровавым кашлем, так как гортань снова была повреждена, а дышать без дополнительного кислорода пока противопоказано. — Ты и правда не смог вспомнить… даже после такого. Афтон, уже не слыша Эмили, никак не мог унять кашель и начал задыхаться. Слабо схватив переломанными пальцами рубашку Генри, Уильям умоляюще смотрел на него и молча просил помощи. Как тогда, в пиццерии. — Чёрт, сейчас! — Эмили выронил нож на пол, подорвался с места и окровавленными руками схватил большой кислородный концентратор с маской, сразу надев её на Афтона и выкрутив кран на максимум. — Ну же, дыши. Успокойся. Уильям дышал тяжело и прерывисто, но благодаря кислороду приступ кашля вскоре прекратился. Афтон очень хотел оправдаться перед Генри, сказать, что он не мог убить его дочь. Но так ли это? Вдруг он и правда убийца? Уильям не хотел верить в это, не хотел вспоминать, что творил в прошлом. — Уилл, — Эмили с помощью резинки закрепил маску на голове Афтона. — Я сейчас перевяжу тебе шею, хорошо? Не дёргайся. Слабо кивнув, Уильям прикрыл глаза. Хотелось уснуть и забыться, а лучше вовсе больше не просыпаться. — Уилл, не спи. Пожалуйста, — Генри начал перевязку, изредка глядя на него. Афтон послушался и всё же приоткрыл глаза, хотя сонливость накатывала всё сильнее. Всматриваясь в лицо Эмили, он увидел… сожаление? Генри делал перевязку максимально аккуратно, предварительно продезинфицировав свои руки и обработав раны. Лишь сейчас Уилл заметил, насколько у Генри красивые зелёные глаза. И почему он раньше не придавал этому значение? — Вот и всё. Эмили отрезал кончик бинта и выбросил весь мусор в урну. Подобрав с пола нож и спрятав его в тот же портфель, он вынул оттуда ежедневник с записями. Открыв его на первой странице, Генри показал чертежи Уильяму. — Это твой почерк? Афтон слабо кивнул, действительно узнав свой почерк. Вряд ли кому-то нужно было его подделывать, к тому же такие заметки на полях оставлял только Уильям. Эмили перелистнул страницу, на которой говорилось о Шарлотте и Марионетке. — Что это такое? Почему здесь имя Чарли? Причём тут Марионетка? — Руки Генри заметно затряслись. Сделав судорожный вдох, Афтон пожал плечами и виновато посмотрел на Эмили. Он правда не помнил. Он помнил Шарлотту, но не помнил, чтобы убивал её. Мозг словно стёр эту часть, если она вообще была. — Хорошо, — Генри, собрав последние остатки самообладания, перелистнул страницу. — Что такое ремнант? Уильям поджал губы и снова замотал головой, давая понять, что не помнит ничего из собственных записей. Эмили раздосадовано вздохнул и спрятал ежедневник обратно в портфель, после чего ногой пихнул его под кровать. Тихо рассмеявшись, Генри закрыл лицо ладонями. И что теперь? — Послушай, — Эмили спустил руки к губам, — Все улики указывают на то, что именно ты являешься убийцей Шарлотты. Есть вероятность, что ты также убил других детей. Мне достаточно отдать этот нож на экспертизу, чтобы убедиться в своей теории, но я и так знаю, что это ты. И я не хочу, чтобы ты прохлаждаться за решёткой или продолжал убивать. Я хочу, чтобы ты был рядом со мной. Генри встал с кровати, чтобы сменить капельницу. — Я всё-таки добавлю в эту смесь обезболивающее. Ты мне всю ночь спать не давал, твои стоны и хрипы пугают детей. Майкл вовсе не спал и рвался к тебе. К тому же мне не нравится, что ты смог поднять руку. Пожалуй, повысим дозировку. Уильям снова сделал отчаянную попытку оторваться от постели, но всё было тщетно. Какая смесь? Какая дозировка? Что в него вливает Генри? Неужели из-за этого вещества тело такое тяжёлое и частично онемевшее? Афтон, из последних сил сделав резкий рывок, развернулся на бок, упал на пол и сбил с ног Эмили. — Какого хрена?! — Генри оттолкнул Уильяма от себя и быстро поднялся на ноги. — Ты совсем ошалел?! Афтон, хаотично перебирая конечностями по полу, громко застонал и захрипел от прокатившей по телу агонии. Он хотел доползти до двери и позвать на помощь, не осознавая, что это физически невозможно. Боль была такая, будто всё тело в одночасье проткнула тысяча острых ножей. — Жалкое зрелище. Мне нравится. Под протестующие стоны Генри запросто поднял сильно похудевшего Уильяма с пола и прижал к себе, чувствуя, как бинты в некоторых местах пропитались насквозь. Эмили уложил его на кровать и укрыл одеялом до шеи, чтобы скрыть проступившие кровавые пятна. — Не вытворяй больше ничего подобного, хорошо? Ты же еле дышишь. А делать перевязку всего тела по несколько раз в день я не могу. — Мы дома! — звонкий голос прервал монолог Генри, а топот ног по лестнице означал то, что сюда бежит Элизабет. — Уже весь день прошёл? Быстро, — Эмили взял руку Афтона, осторожно отодвинул бинты, чтобы обработать уцелевшую часть сгиба локтя и ввести иглу в его вену. — Не волнуйся, обезболивающее я добавлю и в капельницу. — Дядя Генри! — Элизабет ворвалась в комнату и остановилась у кровати Афтона. — Папа! Ты очнулся! Уильям смотрел на неё и не мог поверить своим глазам. За всё это время он так успел соскучиться по своей дочери. Ему казалось, что из всех оставшихся людей лишь она любила его по-настоящему. Стараясь скрыть одышку, боль и дискомфорт, Афтон вымученно улыбнулся и не сводил с Элизабет глаз. — Вот и всё! — Генри спрятал руку Уильма обратно под одеяло и выбросил шприц. — А что это такое? — Элизабет указала на урну. — Обезболивающее. Оно необходимо твоему папе, — Эмили снова надел на него кислородную маску. — Он уже очнулся? — В проёме показался встревоженный Майкл. — Боже, выглядит просто ужасно. — Да, но ему необходим отдых. Давайте оставим его, а пока можете помочь мне приготовить ужин! — Да, ужин! — Элизабет чмокнула Афтона в висок и побежала вниз. — Чур я готовлю папе! — Пойду присмотрю за ней, а то она всю кухню спалит. Я зайду позже, — Майкл кивнул Уильяму и последовал за Элизабет. Генри тихо вздохнул и, приподняв очки, потёр переносицу. Бросив взгляд на Уилла, он заметил, как несколько слезинок покатились по его виску и упали на подушку, а сам Афтон теперь не моргая смотрел в потолок. Препарат начал действовать быстрее обычного. — Ты не заслуживаешь этих детей. Я стану для них лучшим отцом, — Генри погладил Уилльяма по волосам и коротко поцеловал в лоб, после чего прошёл к выходу из комнаты и остановился в проёме. — Но и тебя я не брошу, Уилл. Несмотря на то, что ты со мной сделал. Ведь теперь вы моя новая семья.