ʙᴇᴩноᴄᴛь до ᴨоᴄᴧᴇднᴇй ᴧжи

Дни были настолько одинаковыми, что слились в один сплошной временной отрезок. Уильяму казалось, что прошла целая вечность, но на самом деле это были какие-то жалкие две недели. Генри больше не срывался на нём, однако другие издевательства на этом не прекратились. Эмили переехал в комнату Афтона, спал с ним на одной кровати и намеренно не давал ему обезболивающие. А чтобы Уильям не мешал отдыхать ночью, Генри наглым образом запихивал ему в рот кляп и заклеивал скотчем. Детям он успешно лгал, что глава семейства спит мирным сном и практически не чувствует боли, когда из-за неё Уильям едва ли не начал галлюцинировать.

«Ты не помнишь нас, Жёлтый Кролик?»

«Вспомни нас, Жёлтый Кролик».

«Скажи, Создатель, зачем ты оставил свои творения?»

«Ты больше не признаёшь нас?»

***

Поначалу Афтона несколько раз в день навещали дети, и это, пожалуй, было его единственной радостью. Однако Эмили начал постепенно пресекать посещения и перетягивать внимание на себя, играя роль идеального отца. Отца, которого у них никогда не было. Уильям почувствовал себя брошенным и никому не нужным будучи запертым в собственном искалеченном теле. Он даже не подозревал, что Майкл, несмотря на заботу друга семейства, всё равно постоянно рвался к своему отцу и недоумевал, что происходит. В какой-то из дней Генри по настоятельной просьбе Майкла принёс в комнату телевизор, и это хотя бы немного скрасило скучные дни. Вот только Афтон искренне жалел, что не может переключать каналы, поэтому приходилось довольствоваться тем, что есть. Сегодня, к примеру, выбор Эмили пал на канал Дискавери, а после он ушёл на работу. Последние две недели Генри пропадал там с утра до ночи. Интересно, как обстоят дела в пиццерии? Теперь Уильям часто размышлял над тем, заметил ли хоть кто-нибудь его отсутствие. Скучно, больно и грустно. Пожалуй, именно так можно описать нынешнее существование Афтона. Осилив половину документального фильма о синих китах, Уильям впал в глубокий тревожный сон. А когда проснулся, увидел сидящего на краю кровати понурого Генри. — Уилл? Эмили смотрел на него в упор совершенно не моргая. За окном уже стемнело, как давно он здесь сидит? Почему он вообще здесь сидит? Стало жутко. Свет от единственной горящей лампы освещал его худое лицо и подчёркивал множество морщин, а во взгляде читалась тихая ярость. Афтон задышал чуть чаще, с потрохами выдавая своё предпаническое состояние. — Проснулся, — Генри резко переменился в лице и заботливо поправил на нём одеяло. — Ты так смешно сопел. Уильям почувствовал стойкий запах перегара. Эмили был пьян, причём не просто пьян, он нажрался в слюни. — Я отправил детей погостить к своим родителям, им нужна смена обстановки. Ты же не против? Вижу, что не против, — Генри опустил взгляд на свои руки, в которых держал небольшую игрушку. — Смотри. Это любимая игрушка Шарлотты. Ещё была шкатулка, но она куда-то запропастилась в день её… смерти. Эмили показал Афтону плюшевую версию Марионетки, после чего посадил её на прикроватную тумбу, прямо возле лампы. Уильям чувствовал себя максимально некомфортно, напряжение росло с каждой секундой и его бросило в холодный пот.

Хотелось встать и уйти.

— Знаешь, Уилл. Сегодня я подробнее изучил все твои записи и чертежи, — Генри навис над Уильямом и сорвал одеяло с его тела, на котором не было ничего, кроме пропитавшихся кровью бинтов. — Эти эксперименты. Ты действительно думаешь, что душа или как ты там это назвал может привязаться к какой-то механической кукле? Как давно у тебя поехала крыша? И я не нашёл Марионетку, куда ты её дел? Афтон вжался в подушку, а Эмили громко рассмеялся и провёл кончиками пальцев по его щеке. Генри всегда считал Уильяма красивым. Настолько красивым, что в молодости даже влюбился в него. Не признался, конечно, но факт остаётся фактом. Кажется, он до сих пор любил его. — Если это правда, есть вероятность, что душа моей дочери где-то… там? В одном из аниматроников? И я могу снова поговорить с ней? — Генри мягко взял лицо Уильяма в свои шершавые ладони, с потрохами выдающие его вид деятельности. — Ну же, подтверди. Кивни. Замычав, Афтон вяло завертел головой и сделал пару попыток поднять руки, на что Эмили грубо сжал его подбородок. Он не хотел говорить на эту тему, потому что ничего не помнил. А если бы и помнил, то желание обсуждать Шарлотту всё равно б не возникло. Сердце стучало так быстро, словно норовило пробить грудную клетку, а воздуха заметно начало не хватать. Уильям стиснул зубы от боли и собственной беспомощности, стараясь не растерять последние частицы гордости и самообладания. — А ещё я нашёл в твоём кабинете чертежи весьма занятных аниматроников. Линейка фантайм, — Генри наконец отпустил чужое лицо и склонил голову в бок, глядя на переменившуюся реакцию Уильяма. — Ты вспомнил. Кивни, если да, чёрт бы тебя побрал! Я пытаюсь выстроить диалог! Ответ не заставил себя долго ждать и Афтон кивнул, продолжая пристально следить за каждым движением Эмили. Тот подвинулся поближе и провёл ладонью по щеке Уильяма. — Я думал, ты свернул проект. На макетах они великолепны, признаю. Особенно Баллора, — он скользнул рукой к волосам Афтона. — Но какого хрена ты сделал из них оружие? — Генри сжал волосы у корней и потянул голову Уильяма на себя. Афтон тихо зашипел и поддался вперёд настолько, насколько это вообще было возможно, лишь бы ослабить натяжение. Однако он даже не мог опереться на локти. — Я всё узнал. В искусственном интеллекте Цирковой Бэйби заложена функция подсчёта детей в помещении, а также она может хватать подошедшего ребёнка механической клешней, если тот останется в комнате один. Блять, Уилл, механическая клешня?! Ты собрался ловить детей с помощью аниматроников? Чем больше Эмили говорил об этой линейке аниматроников, тем ярче из подсознания Афтона всплывали воспоминания о них. О днях и ночах, в которые он корпел над этим, как он считал, произведением инженерного искусства. Генри прекрасно видел, что Уильям понимает, о чём речь. — Фантайм Фредди способен имитировать голоса и выполнять слежку за родителями с помощью Бон-Бона, плюс оборудован специальным хранилищем. Зачем? Фантайм Фокси обладает способностью повторять записанные фразы и применять разные вещества с помощью распылителя газов. Это что, мать твою, за хрень? Ты сделал из них орудия для своих больных экспериментов? Отвечай! Теперь Афтон вспомнил всё, что связано с фантайм-аниматрониками, поэтому не видел смысла юлить и поспешно закивал, лишь бы Генри отпустил его. К счастью, Эмили так и сделал. Также Уильям вспомнил, что вся линейка уже была готова к эксплуатации и покоилась в подземной обсерватории, о существовании которой Генри ещё не знал. — Я так устал от всего этого, — Генри внезапно перескочил на другую тему. — Не хочешь провести ещё один эксперимент? Ты же любишь эксперименты, не так ли? Афтон недоумённо смотрел на Эмили, искренне не понимая, что он от него хочет. В данный момент Уильям способен только лежать и хлопать глазами, какие ещё к чёрту эксперименты? Все вопросы отпали в тот момент, когда Генри недвусмысленно провёл рукой по бедру Афтона и перешёл к паховой области, которая не была повреждена пружинными замками в связи их отсутствия в данных местах. — Тебе повезло, что я не снабдил костюмы замками тут, — Эмили сместил руку на вялый член Уильяма, чем буквально шокировал его и заставил предпринять очередные попытки отстраниться. — Эй, ну ты чего? Таращишься на меня так, словно я собираюсь убить тебя и твоих детей. Тихо рассмеявшись, Генри убрал руку, забрался на кровать и навис над Уиллом. Тот стал ещё более бледным, холодный пот выступил на его лбу сильнее, а конечности мелко подрагивали.

Страшно.

— Ты боишься меня? Интересно, каково оказаться на месте своих жертв? Обездвиженным, загнанным в угол и абсолютно беспомощным. Я прочитал весь твой дневник, Уилл. Это ужасно. Ты убил и тех пятерых детей. Эмили прильнул к перебинтованной шее Афтона и коротко поцеловал прямо в проступившее красное пятно крови. Уильям начал слабо извиваться, тем самым всячески стараясь уйти от прикосновений, однако он делал хуже только себе. Генри резко раздвинул чужие ноги и устроился между них, из-за чего Уилльям, в попытке закричать от боли, отчаянно захрипел. Колотые раны на бёдрах неприятно растянулись под бинтами. Эмили дотянулся до верхнего ящика прикроватной тумбы и вынул оттуда нож Афтона. — Смотри, что я подготовил. Твоя любимая игрушка. Уильям задышал чаще, всем своим видом давая понять, что просит Генри не делать этого. Эмили лишь упивался этой картиной. — Не бойся, всё будет хорошо. Знаешь, даже жаль, что ты больше не можешь говорить. Я всегда любил слушать твою болтовню. Генри провёл кончиком ножа от шеи до пупка Уильяма, а затем поддел бинты и скользнул в обратном направлении, тем самым разрезая их. Взору Эмили открылись многочисленные колотые раны, которые создавали уже знакомый причудливый узор. — Красота. Генри обвёл ножом одну из ран на ребре и под взгляд Афтона, который был полон паники, всковырнул тонкую внутреннюю корочку. Уильям сильно зажмурился и вжался головой в подушку, не проронив ни одного стона. Плата за них была слишком большой. Эмили это не понравилось, поэтому он начал медленно погружать нож в каждую из слегка заживших ран, таком образом добравшись до шеи. На этот раз Уильям не смог сдерживаться, и хаотичные стоны с последующими хрипами заполонили всю комнату. Было слишком больно. — Так-то лучше, — Генри оставил нож рядом, а сам вынул из кармана маленький тюбик лубриканта. — Смотри, что я принёс. Уильям окончательно впал в истерику. Простонав от боли и отвращения, он безуспешно старался избежать любых прикосновений. Нет, Эмили не может так с ним поступить. Афтон отказывался верить в это. Генри расстегнул брюки и обильно смазал свой член, а остатки вытер о край анального отверстия Афтона. Он не собирался растягивать и готовить его, для старта достаточно было большого количества лубриканта. — Ты ведь у нас был только по женщинам, не так ли? Выходит, в этом плане ты девственник. Приятно знать, что я буду у тебя первым. Приставив головку горячего сочащегося члена, Эмили одним резким движением ввёл его внутрь. Уильяма дёрнуло в сторону от резкой пронизывающей боли, а болезненные хрипы и стоны стали намного громче. Ему не удавалось сказать ни слова, всё, на что он был способен, — это бессмысленный вой на весь дом и мелкие подрагивания тяжёлыми конечностями. Сморгнув пелену слёз, Афтон отвернул голову в сторону, но Генри схватил его за волосы и заставил посмотреть на себя. Ощущения были весьма необычными, а алкоголь лишь добавил храбрости решиться на такое. — Ахах, серьёзно? Ты плачешь? Боже, ну и ужас! Это всего лишь секс, Уилл, — Эмили провёл кончиками пальцев вниз по чужому животу и нащупал образовавшийся бугорок в самом низу. — Ты стал таким тощим. Уильям поджал губы, всеми силами стараясь держать себя в руках. Исколотое тело болело и ныло, а в задний проход словно вставили раскалённую кочергу. Генри медленно сделал несколько пробных толчков, привыкая к новым для себя ощущениям и чувствуя, как от такой сильной тесноты он возбуждается всё сильнее и сильнее. — Чёрт возьми, до чего же это приятно! Афтон не хотел верить в это. Его лучший друг не мог так поступить с ним, это не Генри Эмили. Всё это — один затянувшийся кошмар, и он наверняка вот-вот проснётся.

Нужно только подождать.

Совсем немного.

— Уилл! Хлёсткая пощёчина вернула Уильяма в реальность, а прокатившаяся боль в ногах и животе окончательно доказали ему, что это всё же не сон. Не сдержав позорного плача от непрекращающейся боли и принесённых унижений, Афтон начал беспрерывно ёрзать и окончательно выбесил Эмили. — Приди в себя! — Генри схватил его за горло и сжал на нём длинные пальцы. — Смотри на меня, дрянь! И не смей абстрагироваться, ты должен прочувствовать ситуацию каждой клеточкой своей мерзкой сущности! Уильям поднял взгляд, не в силах остановить слёзы. К чёрту гордость, к чёрту самообладание. Ему страшно и больно. Эмили усмехнулся этой картине и, закинув ноги Афтона себе на плечи, схватил его за шею и второй рукой, а затем начал вдалбливаться в без того истерзанное тело. Уильяму катастрофически не хватало воздуха, весь организм отозвался жгучей болью. Большими пальцами Генри со всей силы надавил на раны в области шеи, будто специально нащупывая их. Из вновь раскрывшихся отверстий хлестнула кровь, а из-за образовавшихся разрывов та же кровь тонкими струйками потекла и по ягодицам Уилла. Вся комната была наполнена хрипами, стонами и шлепками, и эта какофония не на шутку заводила Эмили. Власть опьяняла его сильнее раннее выпитого виски. Афтон всё же нашёл в себе силы приподнять одну руку. Он упёрся ею в чужую грудную клетку, но это было бессмысленно. — Ты должен поплатиться за свои преступления, даже если ты их не помнишь. Это не освобождает тебя от ответственности, друг мой. Генри ещё сильнее надавил на горло Уильяма, полностью перекрывая ему доступ к кислороду. Афтон в панике распахнул заплаканные глаза и уронил свои руки на руки Эмили, однако Генри даже не обратил на это внимания. Уильям задыхался. Толчки Эмили стали настолько хаотичными и интенсивными, что Афтона возило по постели, а некоторые бинты на спине и бёдрах вовсе сорвало. В один момент Генри вышел полностью, но только для того, чтобы снова загнать член полностью и обильно излиться в Уильяма. — Блять… Эмили разжал руки и упал на Афтона, чем причинил ему ещё больше боли в области груди, рёбер и живота. Почти все оставшиеся повязки, на которых лежал Уильям, пропитались кровью. Генри обращался с ним так, словно никаких повреждений и не было. Подняв голову, Эмили увидел пытающегося отдышаться и прийти в себя Афтона. Ему до сих пор не хватало воздуха и Генри это вовремя заметил, поэтому поспешил подняться с чужого тела. Вытерев свой член со спермой и кровью о внутреннюю сторону бедра Уильяма, он самодовольно улыбнулся и взял нож. — Знаешь, а ведь я до сих пор дорожу тобой, — Эмили с задумчивым видом принялся ковырять кончиком ножа самую ближайшую к паху рану, и как только оттуда пошла кровь, он перевёл нож на член Афтона. — Я изменился из-за тебя. И мне это не нравится. Уильям совсем легонько сжал переломанными пальцами простынь, всё ещё пребывая в шокированном состоянии.

Унизительно.

Неужели он и правда заслужил подобные пытки? Не в силах сглотнуть вставший в горле ком, Уильям, в моменте почувствовав себя грязным, униженным и осквернённым, тихо зарыдал. — Эй, успокойся, приятель! — Генри отложил нож в сторону, присел рядом и осторожно взял его за руку. — Тише, тише. Я и подумать не мог, что ты у нас такой чувствительный! Рыдания не прекратились, а лишь перешли в хрипы, сильный приступ кашля и рвотные позывы, из-за которых Эмили пришлось экстренно перевернуть Афтона на бок. Рвотная масса с кровавыми прожилками сию минуту оказалась на полу, а Уилл, спустя пару громких прерывистых хрипов, в одночасье обмяк. Этого хватило, чтобы Генри на секунду начал мыслить трезво. — Уилл? Блять, Уилл! Проверив пульс и убедившись, что Афтон жив и просто потерял сознание, Эмили с помощью нашатыря привёл его в чувства и надел кислородную маску. Протяжные болезненные стоны пронеслись по всему дому, кажется, их было слышно даже на улице. Афтон буквально выл не прекращая, боль окутала его со всех сторон. — Да успокойся ты, чёрт бы тебя побрал! Генри в очередной раз распалился, отчасти из-за страха, что их услышат соседи. Новая вспышка гнева не заставила себя долго ждать: он грубо развернул Уильяма так, чтобы тот в итоге улёгся поперёк кровати, а голова свисала с неё. Маска оказалась сорвана. — Будь хорошим мальчиком. Афтон не понимал, что происходит. По всему телу растеклась новая волна боли, ориентироваться во времени и пространстве совершенно не получалось. Уильяму казалось, что все его нервы оголены, и сейчас по ним беспрерывно проводят наждачкой. Эмили надавил большим пальцем на уголок чужого рта, тем самым заставляя Афтона открыть его. Лишь сейчас Уильям увидел прямо перед собой вновь вставший грязный член, из-за чего протестующе замычал и завертел головой в разные стороны. Очередная отрезвляющая пощёчина не заставила себя долго ждать. — Угомонись! Афтон хотел выдавить из себя хотя бы пресловутое «не надо», но вместо этого он издал череду нечленораздельных хрипящих звуков. Генри придержал член у основания и скользнул им в чужой рот, однако тут же почувствовал острую боль и резко отпрянул от Уильяма. — Тварь! Эмили на секунду схватился за прикушенный член, а Афтон пытался отдышаться и сползти с кровати. Генри шатко подлетел к нему и начал бить кулаками по лицу, напрочь позабыв о том, что он дал себе обещание не оставлять следов на открытых участках тела. — Ты что себе позволяешь, а?! Уильям нашёл силы прикрыть лицо забинтованными руками, чтобы хоть как-то избежать ударов, однако Генри тут же убрал их и продолжил избивать его. Афтон сдерживал подступающие слёзы и внезапно вспомнил, как убивал последнего ребёнка. Мальчика, который остался в одном из новых аниматроников. — Смотри на меня, дерьма кусок! — скинув с кровати переваривающего новую информацию Уильяма, Эмили со всей дури пнул его ногой по животу и надавил ногой на голову. Лицо Афтона было раскурочено в мясо, но Генри это совершенно не волновало. Он убрал ногу, присел на корточки и взял Уильяма за волосы так, чтобы можно было поднять его голову и пересечься с ним взглядом. — Ну что, проделаешь этот трюк ещё раз? — Эмили начал медленно успокаиваться, но волосы Афтона так и не отпускал. Уильям, уже не сдерживая громкие рыдания и едва ли не захлёбываясь кровью из носа, отрицательно замотал головой и из последних сил пытался поднять руки, которые теперь просто болтались и не несли никакой функциональности. Генри одним резким движением поднял Уильяма и кинул его поперёк кровати, чтобы снова развернуть на спину и притянуть к себе за волосы. — А теперь давай попробуем ещё раз, но без глупостей. Хорошо? Афтону ничего не оставалось кроме того, как закивать. Лишь бы больше не били. Самодовольно усмехнувшись, Эмили раскрыл чужой рот и скользнул в него частично упавшим членом. Уильям задышал чаще, но не от нехватки воздуха, а от сплошного отвращения и беспомощности. Это было до ужаса мерзко. Слёзы не переставая стекали по вискам и капали на пол, с каждым толчком Афтон отчётливо чувствовал, как член Эмили твердеет и увеличивается в размерах, достигая израненной глотки. Когда он встал полностью, Генри, не церемонясь, вогнал его на всю длину и тем самым проехался по незажившим ранам. — Твою ж мать… Простонав от удовольствия, Эмили схватил Афтона за голову и начал вдалбливаться членом в его глотку. Уильяму совершенно не хватало воздуха, поскольку из носа продолжала течь кровь, которая затекала и в горло. Член упирался в стенку глотки, из-за чего Афтон не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть, а постоянные рвотные позывы делали только хуже. Поняв, что он задыхается, Уильям забрыкался и попытался оттолкнуть от себя Генри. — Ты же обещал, что будешь хорошо себя вести. Эмили посмотрел вниз, лишь сильнее возбудившись от такой картины. Афтон зажмурился до мушек перед глазами, с членом во рту сплёвывая кровавую слюну и пытаясь банально не задохнуться, поскольку она затекала и в ноздри. Толкнувшись ещё раз, Генри снова набрал скорость и протяжно простонал от настолько приятного ощущения. Стенки гортани сжимали пульсирующий член со всех сторон, а раны, которые уже были потревожены, закровоточили с новой силой. Уильям раскрыл рот как можно шире, чтобы вдохнуть хотя бы каплю воздуха, но вместе с этим из его рта снова начала обильно стекать кровь со слюной. А позже, когда движения Эмили стали совсем бесконтрольные, Афтон почувствовал, как часть горячего семени потекла по гортани, а часть вытекла наружу. Уильяма едва не вырвало от того, что ему сейчас пришлось проглотить. — Блять, это что-то невероятное. Генри вытер излишки телесных выделений о волосы почти потерявшего сознание Уильяма, после чего застегнул брюки и направился к выходу. — Я скоро вернусь, а ты никуда не уходи.

***

Телефонный звонок заставил уснувшего в гостиной Эмили проснуться и ощутить весь спектр головной боли. Пьянки и похмелье были не по его части, однако на этот раз он не смог устоять перед соблазном залить своё горе. Нащупав телефон в кармане брюк, Генри поморщился от накатившей мигрени и ответил на звонок. — Алло? — «Здравствуйте, мистер Эмили. Вы обещали забрать нас сегодня утром», — голос Майкла был крайне недовольным. — Ох, чёрт! — Генри взглянул на наручные часы. — Майкл, я совсем забыл! — «Так нам ждать вас сегодня? В принципе ваш отец предложил подвезти нас». — Нет! Погостите у них ещё немного, я заберу вас вечером, — Эмили вскочил с дивана и с ужасом посмотрел на лестницу. — «Но мы хотим домой». — Ты уверен? — «Ладно, я хочу. Элизабет в восторге от кроликов ваших родителей», — Майкл обречённо вздохнул. — То-то же. Окажи услугу и проведи время со своей младшей сестрой. — «Ох, хорошо. Как там папа?» — Он… неплохо, — отрывки вчерашнего вечера обухом ударили по голове Генри, после чего он со всей дури побежал на второй этаж. — «А что он сейчас делает?» — Он сейчас… спит, — Эмили с опаской открыл дверь в комнату Афтона. — Господи… — «Что такое?» — голос Майкла стал более обеспокоенным. — Ничего, я тебе позже перезвоню, — скинув звонок и убрав телефон в карман брюк, Генри подбежал к лежащему на полу Уильяму. — Эй, Уилл! Ты меня слышишь? Никакой реакции не последовало. Эмили в панике нащупал слабый пульс, после чего поднял Афтона на руки и хотел было уложить на кровать, однако она была очень грязной. Генри окончательно вспомнил вчерашний вечер и не мог поверить, что сотворил подобное. — Что я наделал… Эмили временно уложил Афтона в соседней комнате и попытался привести его в чувства, но Уильям никак не реагировал. Он словно крепко спал. — Уилл? Хватит придуриваться, открой глаза. Ну же, — Генри нервно улыбнулся, взяв опухшее от побоев лицо Афтона. Синяки только начали расцветать, поэтому Эмили понимал, что самое страшное впереди. — Блять, и как я объясню это Майклу? Тихо застонав, Уильям открыл глаза и посмотрел на Генри. Левый глаз едва открывался, так как опух сильнее всего. — Уилл! — Эмили широко улыбнулся и поцеловал Афтона в лоб. — Боже, ты очнулся! Уильям пока не понимал, где находится и что возле него делает Генри, поэтому никак не реагировал на происходящее. Он боялся пошевелиться, поскольку знал, что за малейшим движением последует боль. Как обычно. — Я сейчас приведу твою комнату в порядок и отнесу тебя назад! Подожди немного! Афтон проводил Эмили безразличным взглядом. Он дышал тихо и размеренно, стараясь не тревожить искалеченное тело. В памяти неожиданно всплыл целый ворох фрагментов из жизни Уильяма.

«Хорошего дня, Уилл. Я занесу обед тебе на работу».

«Я лишь хотел пошутить! Это была невинная шутка, я не думал, что Эвана зажмёт в пасти! Пап, посмотри на меня! Папа!»

«Мистер Афтон? Ребята не впускают меня обратно в пиццерию! Скажите им, чтобы прекратили!»

Уильям сморгнул слёзы и осознал, что вспомнил абсолютно всё. Афтон пошевелил пальцами рук и ног, понимая, что Генри давно не вливал в него то странное вещество, от которого тело становилось непослушным и ватным. Эмили всё узнал и намеренно сделал из него калеку, над которым можно всячески издеваться. Но Уильям не собирался мириться с этим. Стиснув зубы, Афтон приподнялся на локтях и спустил ноги на пол. Под рёбрами и в животе неприятно закололо, а внизу всё высохло и начало неприятно стягивать кожу. Вставать было нельзя, поскольку он однозначно упадёт.

И что дальше?

Уильям вспомнил о пистолете, который хранился в сейфе. О нём знал только он, а сейф был надёжно скрыт от посторонних глаз в комнате Афтона. На пробу сжав и разжав руки, Уильям вернулся в исходное положение, чтобы не вызвать лишних подозрений. — Как ты тут? Генри вернулся слегка запыхавшимся и, подойдя к кровати, заметил, что взгляд Уильяма изменился. — Уилл? — Эмили склонился над Афтоном и взял его на руки. — Всё хорошо? Быстрый ответ в виде кивка не на шутку удивил Генри. Вздохнув, Эмили отнёс Уильяма в его комнату и уложил на чистую кровать. — Сейчас приведём тебя в порядок. Генри ушёл в ванную, чтобы набрать таз тёплой воды и взять все гигиенические принадлежности. Афтон кинул взгляд в сторону стола, за которым был тот самый сейф. Однако теперь Уильям начал сомневался, что вообще сможет преодолеть это расстояние и набрать сломанными пальцами код. Но ведь можно хотя бы попытаться? Вытолкнув воздух из повреждённых лёгких, Афтон с трудом сел на кровати и спустил ноги на пол, чтобы после тихо сползти вниз. Как он и предполагал, вставать на них было бы огромной ошибкой. Уильям до скрежета стиснул зубы и, стараясь игнорировать жгучую и колющую боль, на одном адреналине пополз в сторону своего рабочего стола. Из глаз брызнули слёзы, а кровавая дорожка, которую оставлял за собой Афтон, становилась всё шире. На половине пути силы Уильяма почти иссякли и ему показалось, что этот план уже провален, однако он всё равно продолжил ползти вперёд. — А вот и я, — Генри вошёл в комнату с небольшим наполненным тазом и увидел лежащего в углу Афтона, который дрожащими руками наставил на него пистолет.