ʙᴇᴩноᴄᴛь до ᴨоᴄᴧᴇднᴇй ᴧжи

— Не дёргайся и тогда на запястьях не откроются раны. Генри ловко завёл дрожащие руки Уильяма над головой и не слишком туго связал их своим ремнём. Он прекрасно видел нарастающую панику и внутреннюю борьбу Афтона, однако ему невероятно льстило, что теперь Уильям хоть как-то пытается держать себя в руках. Захрипев от боли в запястьях и нежелания продолжать всё это, Афтон вжался головой в подушку. Это неправильно. Но ведь если слушаться, тогда не последуют избиения и прочие издевательства? Эмили, нежно поцеловав Уильяма в уголок губ, опустил руку на его часто вздымающуюся грудь и даже сквозь плотный слой бинтов почувствовал бешеное сердцебиение. — Ну же, успокойся, — Генри скользнул рукой к члену Уильяма и, мягко обхватив его у основания, плавно прошёлся до головки и обратно. — Я хочу, чтобы ты расслабился. Если будешь хорошо себя вести, получишь ещё одну дозу обезболивающего. Афтон уже откровенно захныкал, слабо пытаясь уйти от назойливых прикосновений, которые уже успели стать частью его жизни. Нет, он не может. Ужасно хотелось снова перестать чувствовать тело, которое предательски отзывалось на прикосновения Эмили. Уильям мог оправдать пьяного Генри, но уж точно не трезвого. Почему это вообще повторяется? Он действительно решил, что это лучший способ наказания? — Так-то лучше, — Генри взял свою подушку и для собственного удобства подложил её под поясницу вовсю захрипевшего Уильяма. — Всё хорошо. Эмили расплылся в довольной улыбке, чувствуя, как чужой член начинает подрагивать и медленно увеличиваться в размерах. Скользнув пальцами обратно к головке и накрыв её ладонью, Генри задержал взгляд на раскрасневшемся и уже выдохшемся Уильяме, который делал всё, лишь бы не смотреть на Эмили. Афтон поверить не мог, что сейчас он испытывает настоящее смущение и подобие стыда. — Не бойся меня, Уилл. Мы ведь даже не начали, а ты уже извёл себя. Афтон не хотел этой близости. Не хотел, чтобы это делали с ним. Он ему, чёрт возьми, не жена и не любовник. Однако при этом на физиологическом уровне прикосновения Эмили были до ужаса приятными, что жутко раздражало и разочаровывало Уильяма. Он и правда изголодался по чужим прикосновениям. Генри на секунду привстал, но только для того, чтобы расстегнуть свои брюки, раздвинуть чужие ноги чуть шире и вынуть из кармана заранее подготовленный лубрикант. Из-за вечно пытающегося что-то разузнать Майкла хранить его в одном месте не представлялось возможным. В памяти Афтона всплыли все фрагменты предыдущего раза, отчего он забрыкался с новой силой и всячески пытался скинуть с себя Эмили. — Уилл! Сильная пощёчина заставила Афтона резко утихомириться. Покрасневшую щеку ощутимо прожгло, а в груди неприятно закололо от обиды, беспомощности и унижения. — Угомонись, я ведь стараюсь быть с тобой мягче! Генри обильно смазал свой уже вставший член прохладной склизкой субстанцией и, прижавшись к рефлекторно сжимающемуся анальному отверстию, с некоторым усилием скользнул головкой внутрь. Он не видел смысла подготавливать и растягивать Уильяма, ошибочно считая, что тот может и потерпеть. — Боже… — Эмили вздрогнул одновременно с зажмурившимся Афтоном, который уже вовсю мычал и хрипел от резкой пронизывающей боли. Без минимальной предварительной подготовки это было сравнимо с пыткой. — Тише, Уилл. Всё хорошо, ты сейчас привыкнешь. — Генри с нетерпением ждал момента, когда смог бы вновь прильнуть к лицу Уильяма, и вот он наконец настал. — Уилл, посмотри на меня, — Эмили взял его лицо в ладони и грубо толкнулся вперёд, заставляя Афтона открыть заплаканные глаза и почувствовать, как в животе всё больно скручивается в клубок. — Постарайся расслабиться, ну же. Уильям не мог расслабиться, да и как тут вообще можно расслабиться, когда ты чувствуешь собственные внутренности, а внизу всё охватило жгучая боль? Генри сделал ещё пару пробных толчков и, привыкнув к невероятно приятной тесноте, окончательно вошёл во вкус. Всем своим весом он буквально вдавливал растерянного Уилла в матрас. Эмили снова не брал в расчёт то, насколько покалечено тело Афтона, и как ни в чём не бывало сомкнул длинные пальцы на его перебинтованной шее, а потом сжал с такой силой, что Уильяму стало трудно дышать. — Ох, Уилл… — Эмили лишь через пару минут отпустил истерзанную шею и пальцами одной руки снова обвил уже частично упавший член Афтона, быстрыми и точными движениями довольно быстро приведя его в рабочее состояние. — Отдайся мне наконец. Пойми, что у тебя нет выбора. Кроме меня ты больше никому не нужен. Простонав больше от боли и безысходности, чем от возбуждения, Уильям из последних сил дёргал связанными руками и исколотыми ногами, словно это могло что-то изменить.

Это не тот сценарий.

Всё должно было сложиться совершенно иначе.

Вся его суть кричала о том, что нельзя сдаваться. Афтон всё ещё находится в собственном доме, у него всё ещё есть прямой доступ к своим детям и личная, можно сказать великая цель. Нельзя так просто сдаться и принять чужие правила игры, тем самым изменив самому себе.

Или же можно?

Повязки на запястьях приобрели алый оттенок, раны и без внешнего воздействия в целом заживали катастрофически медленно, из-за чего постоянно болели. Уильям протяжно простонал от перенапряжения и многочисленных ноющих отверстий в теле, но Генри снова трактовал это по-своему. Расплывшись в довольной улыбке, он начал двигать бёдрами в такт собственной руке на члене Афтона. — Так-то лучше. Надеюсь, ты осознаёшь тот факт, что Майкл просто отвернётся от тебя, если узнает всю правду о твоей мерзкой и лживой натуре? Я единственный принял тебя со всеми твоими изъянами, так будь благодарен мне. Спустя каких-то пару минут Уильям почувствовал лёгкий жар в области лица и паха, осознав, что по крайней мере внизу больше не так больно. Поджав сухие губы, Афтон рискнул поднять взгляд на Эмили. Всё это время Генри пристально смотрел на него. Это выглядело до ужаса жутко, с каждым днём Уильям всё меньше узнавал своего давнего товарища и партнёра по бизнесу. Товарища, которого Афтон сам превратил в монстра. Генри то ускорялся, то замедлял темп, внимательно следя за языком тела Уильяма. Он сам не понимал, почему испытывает к этому человеку столь противоречивые чувства: в один момент его хотелось прижать к себе и крепко обнять, а в другой — причинить такую боль, чтобы он корчился в агонии несколько часов и захлёбывался слезами. От нахлынувшего возбуждения Афтон приоткрыл рот и почувствовал приятное покалывание в члене, а сочащийся предэякулят выдавал его с потрохами.

Только не это.

— Больше нет смысла лгать мне, Уилл, ведь теперь ты для меня как открытая книга. Впредь никаких секретов. Природная упёртость Афтона не позволяла ему признать тот факт, что Эмили снова добился своего, но физиология оказалась намного сильнее, отчего с очередным толчком и движением рукой Уильям запрокинул голову назад и протяжно застонал. Дыхание сбилось окончательно, а смесь из боли и приятных ощущений просто сводила с ума. — Умница, — Генри, наконец увидев отдачу, счастливо улыбнулся. Это и правда имело для него значение. Для Афтона подобное было чем-то новым, тем, к чему он сам никогда бы не пришёл. До Эмили он имел близость с несколькими девушками из колледжа, а позже лишь с Кларой. После её смерти Уильям поставил крест на интимной части своей жизни и сосредоточился на одной главной цели: месть Генри и бессмертие души. Можно сказать, что секс перестал его интересовать полностью. Он не хотел умирать, желание Афтона жить вечно и стать существом более высшим, нежели человек, полностью поглотило его больной разум. Однако новая глава жизни перевернула всё существование Уильяма с ног на голову, происходило то, что даже он не мог представить в самых смелых фантазиях. — Вернись ко мне. Из размышлений Афтона выдернул Эмили, который теперь осторожно выцеловывал дорожки на его ключицах, попутно распуская бинты на животе и груди. Всё ещё не выходя из чужого тела и теперь держа очень медленный темп, Генри блуждал руками по всей грудной клетке Уильяма и задерживал пальцы на колотых ранах, царапая и продавливая их пальцами, чтобы погрузить фаланги внутрь. Афтон старался дышать спокойнее и ровнее, хоть как-то контролировать болезненные стоны, однако эта идея провалилась с возобновившимися грубыми и быстрыми толчками. Эмили наконец приподнялся и, перейдя окровавленными пальцами к ранам на боках, вцепился в них и значительно ускорил темп. — Ты не представляешь, насколько красив. А с этими шрамами ты стал ещё лучше. Генри вдалбливался в Уильяма резче и жёстче, даже не обращая внимая на то, что из продавленных пальцами ран потекла кровь. Сделав ещё несколько рваных толчков, Эмили гортанно застонал и кончил в уже ничего не соображающего Афтона, которого переполняло новой вереницей ощущений. Уильяма не смущал ни собственный вид, ни тот факт, что под конец ему стало чертовски приятно от разливающегося внутри тепла. Даже интенсивная боль не смогла заглушить это наслаждение, а лишь усиливала его. Афтон из последних сил подмахивал бёдрами, лишь бы как можно скорее получить долгожданную разрядку, но мешало полубессознательное состояние и ничтожная амплитуда покалеченного тела. Генри вынул окровавленные пальцы теперь из полностью открытых ран и, обхватив пульсирующий член Уильяма одной рукой, довёл его до волны оргазма всего несколькими точными движениями. Эмили даже подумать не мог, что эта комната когда-нибудь наполнится иными хриплыми стонами его друга. Стонами, в которых не было мучений.

***

Настойчивый стук в дверь разбудил сначала Генри, а затем и Уильяма. Афтон, который лежал на больном боку и держал равновесие лишь благодаря обнимающему его Эмили, недовольно вздохнул и медленно отстранился, чтобы дать ему встать с кровати. Генри тут же вскочил как ошпаренный. — Секунду! Чёрт… Эмили, пока ничего толком не соображая, с трудом нашёл на полу свои брюки и лишь потом надел очки, увидев, что все его руки в засохшей крови. Уильяма, уже устроившегося на истерзанном боку без посторонней помощи, это даже позабавило. Он пытался больше не заострять внимание на произошедшем и не прокручивать все события в голове, так как считал, что это лишь усугубит его без того плачевное моральное состояние. — Да-да, секунду! Я сейчас открою! Генри, споткнувшись о ковёр и едва не пропахав пол лицом, подлетел к тумбе и наспех протёр руки влажными полотенцами, а затем скрыл их под горой мусора в ведре. Лишь после этого он открыл дверь и встретил на пороге недовольного Майкла, выражение лица которого сменилось на полное недоумение при виде полуголого запыхавшегося Эмили. — Я уже минут десять стучу! — Майкл обошёл Генри и, быстро окинув взглядом комнату, подошёл к кровати. — Эй, ты как? Всё хорошо? — он осторожно взял Уильяма за голое плечо. Афтон запоздало кивнул и посмотрел на надевающего рубашку Эмили. Генри молил всех богов, чтобы Майкл не подумал ничего дурного и не раскусил их. — Я пойду быстро приму душ и приготовлю завтрак, а затем вернусь к вам. — Хорошо. Если что, я отвёл Элизабет в школу. — Ох, спасибо, Майкл, — Эмили неловко потёр плечо. — Да чего там. Когда Генри оставил их наедине, Майкл хотел было приспустить одеяло, чтобы проверить повязку и в случае чего осмотреть спину, но Уильям успел перехватить его за запястье двумя наиболее зажившими пальцами. — Пап, ты чего? — Майкл взял его за перебинтованную руку и подвинулся поближе. — Я просто посмотрю. Афтон покачал головой, давая понять, что не хочет этого. Майкл искренне недоумевал, но настаивать не стал. Теперь Уильям следил за каждым действием своего сына. — Он тебя точно не обижает? — Майкл поправил подушку Афтона и внимательно посмотрел на него. Уильям вспомнил все события ночи и то, как им снова нагло воспользовались, но всё равно отрицательно качнул головой. Генри был прав, если Майкл узнает всю правду, то откажется от своего без того дерьмового отца. Подтянув ноги к себе, Афтон слегка поморщился от неприятных ощущений. К его счастью, под утро Эмили рассщедрился на двойную дозу обезболивающего, поэтому сильной боли пока не было. — Ты ужасно похудел, — вздохнув, Майкл смахнул чёлку со лба Уильяма и задержал взгляд на сходящих ссадинах. — И всё же я не до конца верю, что это результат падения с лестницы. Я могу сходить в полицию, если ты дашь добро. Афтон вновь замотал головой. Вот кого, а полиции ему здесь точно не хватало. Было так странно наблюдать искреннюю заботу и внимание от человека, которого ты открыто презирал и даже поднимал на него руку. Хотя этот человек приходится тебе сыном, а ты должен был стать для него опорой. — А вот и я! В комнату вошёл окончательно проснувшийся и уже переодевшийся Генри, в руках которого был поднос с кашей и тремя наполненными кружками. — Майкл, одна твоя. С кофе, — Эмили поставил поднос на тумбочку. — Прости, Уилл, но ты пока будешь чай. Уильям аккуратно развернулся на спину и принял помощь Майкла, чтобы удобно усесться и при этом не потерять одеяло, которое с другой стороны пропиталось кровью. Генри присел на край кровати с тарелкой в руках и тихо вздохнул, понимая, что простой приём пищи снова будет проходить достаточно тяжело. — Попробуем? Сейчас ты должен съесть хотя бы шесть ложек. Тебя ещё нужно вымыть, сделать перевязку и одеть в домашнее. Сегодня привезут твоё кресло, — Эмили фактически закутал Афтона в одеяло по шею, чтобы оно ни в коем случае не соскользнуло при Майкле, так как никакой повязки под ним также не было. — Теперь он похож на гусеницу, — Майкл не сдержал смешок. — На недовольную гусеницу, — ответил Генри и для начала зачерпнул ложкой совсем немного каши.

***

Звук разбивающихся о бетонный пол капель методично раздавался по всему мрачному коридору, который вёл в обитель мёртвых душ. Тени плясали по стенам, а если прислушаться, можно было услышать чьё-то дыхание и красивую мелодию, доносящуюся из старой музыкальной шкатулки. Марионетка стянула с линейки фантайм уже запылившийся брезент и осмотрела каждого аниматроника, словно изучая их впервые. Для неё они были пустыми, а искусственный интеллект и продвинутый интерфейс не означал ровным счётом ничего. Однако на них у Шарлотты были отдельные планы. — Я хочу покинуть это место. Теперь напротив аниматроников стояла маленькая девочка, глаза которой были полны грусти. — А ты? — Шарлотта повернулась к мальчику, сидящему рядом с аниматроником в виде собаки и смотрел в одну точку. — Я хочу к маме, — вздохнув, мальчик всё же взглянул на Чарли. — Мне жаль, но пока вы точно не увидитесь. Как тебя зовут? — Стив. — Красивое имя. — Мы ведь умерли, да? — Да. — Мама говорила, что после смерти люди попадают на небеса. Почему тогда мы туда не попали? — Потому что плохой человек держит нас здесь. — Это он постоянно приходит сюда? — Нет, это… другой человек. — Плохого я не помню, но помню Жёлтого Кролика. — Ты вспомнишь. — Почему ты ни разу не выходила к тому грустному дяде? Он так звал тебя. — Ещё не время. — А как твоё имя? — он всё же поднялся с насиженного места и с некоторой опаской подошёл к Шарлотте. — Марионетка.

***

Майкл сидел за письменным столом и смотрел в одну точку, пытаясь утихомирить весь бушующий поток мыслей в своей голове. Он никогда не верил в предчувствие, но именно оно ему подсказывало, что за его спиной происходят и происходили странные вещи. Вещи, о которых он, возможно, даже не думал. Или он просто стал параноиком? В его комнату ворвалась Элизабет и с громким смехом запрыгнула на кровать, однако Майкл не обратил на неё никакого внимания. — Эй! Вообще-то я смяла твою постель! — Да, отлично. Умница. Теперь Майкл размышлял о том, был ли честен с ним отец. Хотя о какой честности может идти речь, если Майкл, пусть случайно, но убил своего младшего брата? Вина за тот инцидент пожирала парня изнутри каждый божий день, Майкл не знал, куда от неё деться и как теперь жить с такой тяжёлой ношей. — Эй, ты в порядке? — Элизабет уже стояла возле стола и осторожно опустила руку на его предплечье. — Что? Да, — Майкл попытался улыбнуться, однако даже ребёнок видел, что ему это даётся с огромным трудом. — Врёшь же. — Возможно. — Скажи правду! — Элизабет несильно пихнула его в плечо и облокотилась о стол. — Ты ещё совсем маленькая, чтобы я делился с тобой такими вещами. — Ты винишь себя в смерти нашего брата? — Что? — Майкл нервно усмехнулся. — Папа как-то говорил, что ты убил его. — Когда он это сказал? — Не помню, это было давно. Тихо выдохнув, Майкл старался не терять самообладание хотя бы перед Элизабет. Да, Уильям в порыве гнева говорил ему много неприятных слов и напрямую обвинял в смерти Эвана, но Майкл даже подумать не мог, что он делится своими мыслями с Элизабет. В любом случае Майкл считал, что заслужил подобное отношение к себе. И был намерен полностью вернуть расположение своего отца, что, кажется, наконец начало получаться. — Но я ему не верю, — продолжила девочка. — Почему? — Это случайность. Ты хороший. — Хах, спасибо, — Майкл потрепал Элизабет по голове, на что она рассмеялась и скинула его руку. — Пойдём погуляем? На улице отличная погода. — Пойдём! Со стороны двери раздался стук, и через секунду в комнату заглянул одетый Генри. Он старательно делал вид, что ничего не слышал. — Ребят, мне нужно уехать по делам. Справитесь одни? — Конечно, — Майкл поднялся со стула и подошёл к своему шкафу, чтобы одеться для предстоящей прогулки. — Папе что-нибудь нужно? — Нет, он уже спит. Я приеду где-то через три часа, если что, встретите курьера? — Конечно, мы сейчас идём на прогулку и вернёмся до его прихода. — Чудно, будьте осторожны. Элизабет, ты за старшую, — Эмили улыбнулся подбежавшей к нему девочке и приобнял её одной рукой. — Есть, сэр!

***

Сначала Генри планировал доехать до пиццерии и разузнать у старшего администратора как обстоят дела, однако желание скорее встретиться с дочерью оказалось сильнее, и он в последний момент изменил маршрут до подземной обсерватории. Теперь Эмили сидел в машине и смотрел на ничем непримечательное здание в какой-то глуши на окраине города. Никто даже не подозревал, что эта постройка является входом в огромный подземный комплекс, сооружённый чёрт знает когда. Генри так мчался сюда, что из-за противоречивых чувств не знал, стоит ли вообще спускаться. Каждый раз ему приходилось собираться с духом, чтобы спуститься в холодное подземелье, но не из-за страха, а из-за осознания того, что там заточена его дочь. И он понятия не имеет, как ей помочь, ведь она предпочитает контактировать с ним исключительно через аниматроника. — Боже, вдруг она просто не может иначе… идиот… Эмили заглушил мотор и вышел на улицу, заметив, как небо затянулось тяжёлыми грозовыми тучами. Нащупав в кармане пальто ключ-карту, он направился к зданию и вскоре спустился в обсерваторию. Некоторые лампочки перегорели, а часть из них были близки к этому, сигнализируя нервным мерцанием. — Раньше здесь было не так сыро. Генри быстро миновал коридор и прошёл в главный корпус, сразу заметив, что на линейке фантайм отсутствует брезент, а шкатулка больше не воспроизводит привычную мелодию.

Абсолютная тишина.

— Шарлотта? Эмили с некоторой опаской сделал несколько шагов, внимательно озираясь по сторонам. Обычно Марионетка встречала его сразу, но сейчас всё было совсем иначе. — Чарли? Это я, твой папа. Где ты? Нервно выдохнув, Генри остановился напротив большой подарочной коробки, однако она оказалась пуста. Пугающее напряжение зависло в воздухе и едва ли не ощущалось кожей, пока за спиной Эмили не раздался детский голос. — Привет, пап. Генри моментально обернулся и не мог поверить своим глазам: Шарлотта, его маленькая девочка, сейчас стояла перед ним как ни в чём не бывало. В голове Эмили пронеслись воспоминания со дня похорон, из-за чего его охватил сильный диссонанс, хотя казалось, что за всё это время он должен был привыкнуть ко всему нелогичному и иррациональному. — Чарли! — Генри подлетел к Шарлотте и, упав на колени, крепко обнял её. Она словно не была каким-то призраком, ведь к ней можно было прикоснуться. Однако от тела веяло абсолютным холодом. — Я скучала по тебе, — Шарлотта обняла Эмили в ответ, так и не изменившись в лице. Когда Генри немного отстранился, чтобы посмотреть на неё ещё раз, он увидел на щеках Шарлотты фиолетовые дорожки от слёз. Такие же, как у Марионетки. Её лицо было абсолютно спокойным, но во взгляде читалась невероятная грусть и ярость. — Я тоже по тебе скучал! Ты представить себе не можешь, насколько сильно. — Скажи… ты же не сердишься на меня? — Что за глупости? За что я могу сердиться на тебя? — За это. Эмили не успел задать следующий вопрос и в принципе сказать хоть что-нибудь, как сзади его схватил один из фантайм-аниматроников — Фантайм Фредди. Крепко прижав его к себе и подняв над полом, аниматроник смотрел на Шарлотту, которая спокойно наблюдала за пытающимся вырваться Генри. — Я хочу покинуть это место. — Чарли! Давай всё обсудим, прошу! — Нет, ты не понял, — к Эмили подошёл Лолбит и с громким смехом сначала вынул из его кармана ключ-карту, на котором был код отключения защиты периметра, а затем и телефон. — Я также хочу поквитаться с тем, кто сделал это со мной. Кто сделал это с нами. — Выслушай меня, пожалуйста! — Генри безуспешно пытался вырваться из металлических лап, но где-то внутри он прекрасно понимал, что в нынешнем положении это невозможно. — Я не причиню тебе зла, папа. Мне нужен лишь один человек, — Шарлотта взглянула на Лолбит и тот, сначала разбив телефон, удалился к главному компьютеру. — Я знаю, что он жив. И я знаю, что ты укрываешь его. Смерть открывает в человеке новые границы, даже в таком маленьком, как я. Фантайм Фредди тяжело двинулся в сторону подсобки, на что Эмили начал вырываться и лупить его ногами с новой силой. — Шарлотта! Пожалуйста, не уподобляйся ему! Отпусти меня, я всё объясню! Чарли, так ничего и не ответив, отошла к открывающимся металлическим дверям. За ней последовали Баллора, её Минирины, Фантайм Фокси и Цирковая Бэйби. — Ты что-то хочешь сказать? Стоящий в трёх метрах Стив, неуверенно перебирая пальцами, смотрел на Шарлотту испуганными глазами. Он успел пожалеть о том, что помог ей и сломал музыкальную шкатулку. — Куда ты уходишь? — На встречу со старым знакомым. Если хочешь, идём с нами. — Я не хочу… — Тогда не мешай и пригляди за моим папой. За взрослыми нужен глаз да глаз.