Animagus

Минерве, как и ожидалось, пришлось в одиночку руководить старостами, а после того, как поезд остановился на станции в Хогсмиде, собирать первокурсников у озера. Они постоянно норовили оставить свои вещи в поезде или взять с собой в лодку. Несколько раз пришлось объяснять одному из мальчиков, что карета действительно привезет его вещи в школу. Как будто кому-то действительно есть дело до вещей одиннадцатилетки, Мерлин! Казалось, что все нервные клетки покинули тело девушки к моменту, когда она привела учеников к берегу озера, где уже ожидал профессор Кеттлберн. Преподаватель ухода за магическими существами считался одним из самых эксцентричных из всех профессоров Хогвартса. Именно этот человек заменил гигантского змея для театральной постановки сказки барда Бидля на заколдованную огневицу, что обеспечило ему сорок восьмой испытательный срок. Но, кажется, он не покинет школу никогда: никто не хотел добровольно терять конечности, поэтому большой очереди на эту должность не было. Хотя, имея вместо кисти левой руки и половины правой ноги протезы, он все равно постоянно недооценивал риск, связанный с уходом за такими существами, как оккамии, гриндилоу, огненные крабы и другие. Он считал их настоящими милашками. К счастью, Минерва не выбрала этот предмет для изучения. И она не была единственной – многие ученики побаивались Кеттлберна. Кажется, только лесничий Хагрид разделял увлечение преподавателя опасными, неподконтрольными (а иногда и противозаконными) существами. Профессор Кеттлберн имел седые растрепанные волосы и карий глаз. Один, потому что второго он лишился еще до поступления Минервы в Хогвартс, а потому большую часть лица загораживала светлая повязка, скрывающая самый большой недостаток мужчины. Множество шрамов могли бы сделать преподавателя устрашающим, но честная улыбка и невероятная харизма подкупали учеников и преподавателей. Разве что директор был не так уж расположен к профессору Кеттлберну. Преподаватель носил довольно странную, потрепанную и несуразную одежду под старым плотным плащом: штаны в клетку, зеленую рубашку, желтый джемпер крупной вязки. – Мисс Макгонагалл, где мистер Урхарт? – спросил профессор, когда Минерва подошла ближе к озеру и скомандовала первокурсникам занимать лодки. – Он отправился в школу с одной из учениц, сэр. Ей понадобилась помощь. Макгонагалл, конечно, сильно исказила правду. Она действительно видела, как Урхарт одним из первых направился в сторону карет в сопровождении своей школьной подружки Араминты Блэк. Он держал ее за талию, крепко прижимая к себе. Не для поддержки, конечно. Но это знать профессору совсем не обязательно. Минерва никогда не могла ответить на вопрос, почему бы просто не рассказать правду. Возможно, так она проявила бы свою слабость, а гриффиндорское сердце не готово было сдаваться. Но раз за разом, что бы ни происходило, она прикрывала Урхарта. Хотя на первых курсах слизеринец мог наговорить о другом что угодно, если это было достаточно выгодно. С годами он стал более скрытен. Кеттлберн испытующе взглянул на Макгонагалл, сомневаясь в рассказанной истории. Именно такой взгляд, направленный на нее, девушка и видела при первой встрече с преподавателем. Но, как и тогда, он поверил в искренность студентки. Профессор вообще верил в лучшее в людях. – Понимаю, – кивнул он, переводя взгляд на первокурсников, которые с трудом держали равновесие на покачивающихся лодках. – Спасибо, можете идти к каретам. Макгонагалл прошла вдоль берега, и у кромки леса, окружавшего Хогвартс и Хогсмид, села в единственную оставшуюся карету. Девушка знала, что она запряжена фестралами, о которых им рассказывал профессор Кеттлберн еще перед распределением по факулттетам, но, как и многие другие ученики, Минерва их не видела. Что к лучшему, по словам Нириины Стонделл. Однокурсница Макгонагалл, когда увидела их впервые на втором курсе, испугалась так сильно, что упала в обморок. Минерва тогда обратилась к книге в библиотеке, и, если судить по рисунку, чего-то действительно лучше не видеть вживую. Массивные главные ворота, которые охраняют статуи крылатых кабанов, открылись перед каретой и закрылись после того, как она въехала на территорию школы. Мрачный пейзаж сумеречного леса должен был пугать девушку, но она уже так сильно привыкла к школе, что не видела опасности там, где она была. Даже Запретный лес, в который, очевидно, ходить было запрещено, не вызывал у учеников страха, несмотря на столь близкое расположение. До самого́ замка Минерва добралась довольно быстро. Покинув карету, она прошла через открытые двойные дубовые двери Хогвартса. За ними – тускло освещаемый факелами коридор, который заканчивался лестницей на второй этаж. Двери, что расположены по обеим ее сторонам, ведут к разным помещениям в Подземелье. Двустворчатая дверь справа от входа ведет в Большой зал, а напротив нее небольшой холл, где совсем скоро первокурсники будут ожидать своего распределения по факультетам. Профессор Дамблдор, заместитель директора, совсем скоро должен будет прийти сюда, чтобы подготовить первокурсников к церемонии. Минерва глубоко вдохнула и прикрыла глаза от наслаждения. Хогвартс пах именно так, как и всегда: временем, чернилами и масляными красками. Именно так и пахла амортенция для гриффиндорки. Когда Минерва подошла к двери в Большой зал, помимо шума сотен голосов, раздающихся из-за нее, девушка услышала стоны и вздохи, которые не оставляли ничего для фантазии и доносились со стороны лестницы. Девушка не хотела лезть в чужую личную жизнь, но чувство ответственности было сильнее воспитанности. Внутренне собравшись, девушка достала из мантии свою волшебную палочку и двинулась дальше по коридору. Звуки исходили из-за приоткрытой двери аудитории №11. Решительно открыв дверь шире и заглянув внутрь, Минерва обнаружила неосвещенный кабинет для учебных занятий, которым никогда не пользовались. И в нем, скрытые от лунного света, бьющего из окон, гриффиндорка увидела именно то, что и ожидала: спину старшекурсника, который скрывал за собой прижатую к стене девушку. Видно было только ее ногу, цепляющуюся за бедро парня. Минерва не впервые видела парочки, которые ищут различные места, где можно было бы уединиться. Во время ночного дежурства таких было множество: в спальнях слишком велик был риск превратить что-то столь интимное в публичное. Хотя, если верить слухам, это не останавливало некоторых старшекурсников – для них и гостиные факультетов были удобным местом для ничего не значащего секса. – Ученики должны находиться в Большом зале! – строго сказала Минерва, продолжая сжимать свою палочку. Она прекрасно знала, как некоторые волшебники могут отреагировать в момент испуга. Брошенное «Остолбеней» могло стать ее самой маленькой проблемой. Девушка, что была скрыта, вскрикнула. Нога быстро опустилась на каменный пол. Пока ученица спешно приводила себя в порядок, парень развернулся, прикрыв спутницу. Это лицо Минерва видела сегодня слишком часто. Да и все шесть лет до этого оно не вызывало приятных ассоциаций. Урхарт самодовольно улыбнулся, склонив голову немного вправо и вскинув подбородок. Но улыбка быстро превратилась в оскал отвращения. Минерва хорошо знала это выражение – он был зол. Скрытый в тенях слизеринец казался зловеще опасным. Но гриффиндорцы никогда не пасовали перед опасностью. – Араминта решила выбрать что-то побольше, – Урхарту показалось это смешным. – Брысь отсюда, Макгонагалл! Кыш, киса! Последнюю фразу он повторил после небольшой паузы, когда девушка не сдвинусь с места. Для наглядности он даже указал на открытую дверь. Челюсти гриффиндорки сжались от раздражения, граничащего с яростью. Она была в секунде от того, чтобы бросить «Петрификусом» в его смазливую мордашку. Молчание было бы ему к лицу. Он не спросил о том, рассказала ли Минерва правду профессору Кеттлберну о том, где и чем занимался Урхарт. Не поинтересовался возникли ли какие-либо сложности с первокурсниками. Подобная несерьезность не имела никакого значения на пятом и шестом курсах, когда их обязанности не пересекались, но теперь его промахи будут влиять и на Минерву. И это было еще одной причиной воспользоваться палочкой. Возможно, тогда девушка почувствовала бы себя лучше. Гриффиндорка отвела пышущий гневом взгляд от Урхарта, когда из-за его спины вышла Араминта. Эти платиновые волосы можно было узнать где угодно. Несмотря на то, что большинство Блэков, в том числе и двоюродные братья девушки, Сигнус и Альфард, были брюнетами с вьющимися волосами, некоторые представители этой семьи сильно отличались (они имели белоснежные прямые волосы, бледную, почти болезненную кожу, хрупкое телосложение). Даже характер девушки был не такой взрывной – она была спокойной, собранной и хладнокровной. Но это никак не отражалось на ее взглядах относительно важности чистоты магической крови. На эту тему она могла спорить часами. Что никак не прибавляло ей очков в глазах Минервы. Да и вкус в парнях у нее довольно отвратительный. Красивое лицо и тело, ужасный характер – вот атрибут всех парней, которые неизменно пользовались популярностью у противоположного пола. И Блэк не стала исключением, увлекшись Урхартом. К ее сожалению, она не была единственной, кому он уделял свое внимание. И это даже не было секретом. Минерве это было совсем не близко́. Она отдала свое сердце Дугалу Макгрегору, сыну фермера, чья семья проживает по соседству с домом девушки в Шотландии. Они встречаются уже несколько лет, хотя переписываются крайне редко (совы у маглов не в почете, а потому приходится пользоваться услугами почтальонов). Но каждое лето они неизменно проводят много времени вместе. Этот учебный год ознаменовывал последнюю их разлуку. По прибытии Минервы домой они договорились обручиться. Дальше их планы пока не простирались, но девушка была уверена, что они смогут найти путь, который устроит обоих. Дугал был полной противоположностью Урхарта: спокойный, честный, добрый, открытый. Он был романтичен, верен, заботлив. Всего этого сильно не хватало слизеринцу. Блэк и Урхарт то встречались, то расставались, начиная с пятого курса, когда оба стали старостами своего факультета. Их ссоры слышал, кажется, каждый студент и преподаватель Хогвартса. Возможно, они даже поженятся после школы. Брак для чистокровных – это договор со множеством условий. Хотя, Минерва была вынуждена признать, эти двое не дождались вступления в брак для очень многих вещей. – Ты даже избежать своих обязанностей нормально не можешь, Урхарт? – в голосе Минервы осуждение соседствовало с зеркальным отвращением. – Ты уже должен был сидеть за столом в Большом зале в окружении своих воздыхателей. А если бы тебя увидел кто-то из преподавателей? Он безразлично пожал плечами. – Что им делать здесь, киса? Из всего Хогвартса только ты преследуешь меня. Ну… это была полная херня. – Годрик! – Минерва закатила глаза с тяжелым вздохом. – Ты прямо лучик света в моей жизни, Элфи. – Вкладываю все силы, – его губы растянула фальшивая улыбка. Макгонагалл знала и это выражение лица. Она изучила Урхарта довольно хорошо за эти годы. Не лучше, чем Блэк, конечно. Что уже является очевидной победой. Минерва решила не применять палочку, поэтому просто вскинула средний палец левой руки, направив его в сторону слизеринца. – Очень культурно, котенок, – Урхарт медленно подошел к Макгонагалл. Его походка, как всегда, принадлежала хозяину положения. – Уверен, что у тебя в запасе еще много жестов, но мне не слишком интересно. Когда парень оказался на расстоянии метра, довольно длинная палочка гриффиндорки, которую она держала у пояса, слегка сдвинув вперед, уткнулась в его ногу. Слишком близко к способности иметь потомство. – Ты можешь оставить нас наедине, – это был не вопрос, а приказ. Очевидно, Урхарт привык распоряжаться другими. Но Минерва никогда не входила в число его подчиненных. – Нет. Я не собираюсь вновь отвечать на вопросы, где носит второго старосту школы, пока я выполняю все обязанности. Они вряд ли захотят услышать правду. Глаза Урхарта подозрительно сузились. – И что ты сказала Кеттлберну? Макгонагал повторила движение слизеринца, безразлично пожав плечами. – Правду, – девушка почувствовала, как парень слегка подался вперед, и палочка сильнее вжалась в его плоть. – Что у тебя зудит в деликатном месте. – Сука, – в разговор вступила Блэк, которая до сих пор стояла у стены. Неужели она ожидала того момента, когда они смогут продолжить то, на чем остановились? Как жалко. Минерва выглянула из-за плеча парня слизеринки и спокойно сказала: – Я бы отправила тебя помыть рот с мылом, но, боюсь, это не поможет. Там уже занято. Когда из коридора послышался топот десятков ног, три студента-старшекурсника замерли. Кеттлберн с первокурсниками прибыли в замок. Если все три старосты не окажутся в зале до начала церемонии распределения, их возвращение привлечет внимание всех студентов и преподавателей. Минерва первая отступила к двери и покинула кабинет, направившись к Большому залу. Позади себя она вскоре услышала и шаги Урхарта и Блэк. – Почему вы еще не в зале? – поинтересовался Кеттлберн, когда заметил приближающихся семикурсников. – Мы идем из больничного крыла, – быстро нашлась Минерва. Урхарт полоснул по ней гневным взглядом, на что гриффиндорка ответила абсолютно невинным. Профессор перевел взгляд на Араминту, которая шла последней, и поинтересовался: – Мисс Блэк, вам уже лучше? Девушка сконфуженно кивнула. Интересоваться у преподавателя подробностями, а уж тем более переубеждать его в чем-то было не в ее интересах. – Тогда поскорее займите места за своими столами, – Кеттлберн кивнул в сторону двери. – Профессор Дамблдор скоро приведет первокурсников и мы начнем. Когда старшекурсники зашли зал, который был переполнен голосами учеников, Урхарт приблизился к спине Гриффиндорки и, схватив ее за плечо, прошипел: – Что ты ему сказала? Минерва вырвала руку из захвата и, прежде чем уйти к своему столу, бросила довольно громко (так, чтобы услышали несколько десятков учеников, но не преподаватели): – Упс, кажется я сказала, что это у Блэк зуд в причинном месте. А ты как настоящий рыцарь вызвался ей помочь. Такой молодец.