Зачарование для феи

      Минхо проснулся от того, что острый бумажный самолетик без конца настойчиво колол его в щеку. Он отмахнулся от надоедливой записки и потянулся со стоном, щурясь в темноту комнаты и лениво думая о том, что больше никогда не поведется на уговоры Рози продегустировать новые настойки, потому что парочка последних определённо были лишними. Он отбросил одеяло, прикидывая, что пора бы его заменить на более теплое, потому как дожди закономерно участились, а совсем скоро температура приблизится к нулю, и он точно начнет замерзать, и никакие согревающие зелья Сынмина его не спасут. И ледяной пол под босыми ступнями был далеко не последним в списке того, что подтолкнуло его к подобным решениям.       Старые часы на стене показывали, что до обговоренного времени встречи еще два часа, так что он не особенно спешил, согреваясь под горячим душем и натягивая свой любимый свитер поверх рубашки. Наконец разворачивая бумажного виновника его раннего пробуждения и читая короткое «мне нужна точная дозировка, а не простое побольше», он усмехнулся, поставил чайник, достав мед и заранее нарезанные дольки лимона. Если завтрак он мог смело пропустить и разделить его со стариком Джу уже после утренних приготовлений в лавке, то отказаться от утреннего чая казалось совершенно нелепой затеей, особенно после относительно тихого, но все же долгого вечера с оказанием помощи по вырезанию тыквенных лиц под убийственные настойки и кошмарные серенады их совершенно чокнутого, но всеми любимого барда. А Сынмин всё еще сходил с ума от одной мысли, что в приготовлении ужина используется понятия «на вкус», «чайная ложка» или «добавь еще немного», а не выверенная до крупинки дозировка, и Минхо вряд ли когда-нибудь надоест эта упрямая баллада о покорении кулинарного искусства, сопровождающаяся дюжинами неудачных блюд, крайне изощренной нецензурной бранью на четырех языках, включая орочий, и влюбленными глазами Чанбина, кажется, всё ещё не осознающего до конца, что упертость Сынмина держится исключительно на его любви набить желудок.              Дождь снова начал противно моросить, когда он наконец свернул с жилых кварталов на потаенную волшебную улицу, пропускающую внутрь только тех, в ком тихо плескалась магия, и Минхо порадовался своей предусмотрительности, раскрывая широкий зонт и наслаждаясь тихим покрапыванием над головой. Лужи ему не грозили, потому как отталкивание воды было первым, что он накладывал на свою обувь, а вот противный ветер временами пробирал до мурашек, так что он поглубже уткнулся подбородком в широкий шарф, ускоряя шаг и забегая под козырек, прежде чем закрыть зонт и отыскать старый ключ в глубоком кармане пальто.       Дверь открылась с привычным скрипом, и Минхо спешно вошел внутрь, закрывая ее за собой, зажигая свет и вешая тяжелый ключ с маленьким, цветастым и не очень уместным брелоком в виде черного кота в остроконечной шляпе на гвоздь возле рабочего стола. Троллья вешалка приветственно прохрустела, стоило ему повесить на нее тяжелое пальто, на что Минхо почти дружески похлопал по ней, бросая в тишину «И тебе доброго утра, старушка», что было чем-то вроде ежедневного ритуала, и он отказывался признавать, что разговоры с вешалками не были чем-то нормальным. Он вообще отрицал понятие нормальности, которое так любили люди. Вокруг него вообще мало что было нормальным. Его друзья, к примеру, точно не относились к этой категории. Старый кран обдал его почти кипятком, на что Минхо с тяжелым вздохом подумал, что тот просто пытается быть дружелюбным и согреть его, такого продрогшего, с улицы. Чистить дорожку сегодня категорически не хотелось, так что он бросил еще один мрачный взгляд на залитые мелкими каплями большие окна и набросил рабочий фартук, прикидывая, какие работы им предстоит сделать в первую очередь.       Крис-Чан появился на его пороге ровно в девять, на что Минхо мысленно фыркнул, потому как в его краях «прийти в девять» нечисть обычно слышала как «приди как минимум за десять минут до назначенного времени, иначе никого не застанешь на месте или же рискуешь прослыть существом, делающим все в последнюю секунду», иного объяснения Минхо так и не нашел за всю жизнь. Он приветственно улыбнулся вновь бессмысленно стряхивающему капли со своего пальто Чану и повернулся к его спутнику. И застыл на месте, потому что, для начала, его брат вовсе не был ребенком, что казалось вполне логичным, исходя из возраста самого Чана, но мозг Минхо по какой-то необъяснимой причине нарисовал себе карапуза лет десяти, а парень перед ним был как минимум подростком, хотя, еще вероятнее, что ему было не меньше двадцати, но это не было главной проблемой. Она заключалась в том, что перед Минхо стояло самое светлое существо из всех, кого ему доводилось видеть. Парень поднял на него свой взгляд, широко улыбаясь в ответ и коротко кивнув головой в приветствии, и Минхо был готов поклясться, что тому принадлежали самые, черт возьми, чистые и невинные глаза на всем белом свете. Его длинные белые волосу будто светились и, ради всего святого, Минхо почти видел над его головой чертов нимб. И все это так отчетливо кричало о катастрофе, что Минхо почти заскулил.       — Как люди до сих пор не сожгли тебя, ты же так чертовски очевиден, — промямлил он вслух, тут же мысленно давая себе звонкий подзатыльник за кошмарную бестактность по отношению к милейшему существу. Милейшее существо, вопреки его ожиданиям, растянуло губы в хитрой улыбке, насмешливо фыркнуло и пожало плечами, шустро скидывая с себя дождевик.       — Они слышат мой голос, и все подозрения исчезают в ту же секунду.       Минхо моргнул. И еще раз моргнул. Он открыл рот чтобы что-то сказать, но так и не придумал, что именно, пока не услышал несдержанный смешок со стороны Чана и открытый смех его брата. Смех все тем же низким, глубоким, проникновенным голосом, совершенно не сочетающимся с его солнечной внешностью. Минхо подумал, что люди идиоты, если это тот самый контраст, которого достаточно для того, чтобы отмести подозрения в его совершенно неземной природе. По его мнению, это усиливало влияние в десятки раз, но такова была природа фей — что-то в них должно было портить их светлый образ, на генетическом уровне, в целях безопасности, и это что-то действовало конкретно на людей как абсолютное отведение подозрений. Видимо, чем светлее был образ феи, тем контрастнее работала их генетическая защита. К их несчастью, работало это только на тех, в ком не было ни грамма волшебства, а на празднование Хэллоуина стекались абсолютно все волшебные создания, и далеко не все они были дружелюбны друг к другу, так что для многих, кто вполне мог обмануть людской глаз самостоятельно, на больших скоплениях людей и нелюдей специальные зачарования все же были необходимостью, дабы шумный праздник ненароком не превратился как минимум в потасовку. Им предстояла чертовски сложная работа. Минхо вздохнул, протягивая ладонь для знакомства.       Феликс, а именно так звали фею, действительно оказался совершенно очаровательным существом. Что и требовалось ожидать от светлой феи, но Минхо видал разных существ за свою жизнь, и никто из них не мог даже близко сравниться с тем светящимся комочком счастья, что внимательно слушал все его инструкции, заразительно улыбался и, спустя пять минут после знакомства, с самым невинным видом из возможных протянул Минхо коробку пирожных собственного приготовления, справедливо рассудив, что они явно проведут в лавке время второго завтрака. К своему ужасу Минхо осознал, что совершенно не способен сопротивляться этому взгляду, который, к слову, был чуть ли не единственным, что объединяло их с братом. Чан, укутанный в черное с ног до головы, с его темным взглядом и черными как смоль волосами, на фоне Феликса выглядел скорее как его телохранитель, а не старший брат. Спустя час нудных приготовлений заготовок Минхо вздохнул, стянул с вешалки свое пальто, прихватил коробку пирожных и сообщил, что знает прекрасное место, где можно перекусить и обсудить детали дальнейшей работы.       — То есть, мне нужно проводить рядом как можно больше времени? — переспросил Феликс, держа в руках большую кружку ароматного чая, идеально подходящего для погоды за окном. Чан внимательно слушал все наставления, план работ и приблизительный график, иногда задавая разумные уточняющие вопросы, за что Минхо мысленно поставил ему пару плюсов в личном оценочном листе. Далеко не все его клиенты были способны действительно понимать в моменте, что конкретно он рассказывает, а просто на все кивали, чтобы после недоумевать или закатывать скандалы, будто он не распинался перед ними обо всех нюансах битый час.       — Да, и с учетом того, насколько сильна твоя магия, боюсь, это время близится ко всем двумстам восьмидесяти восьми часам, что у нас есть в запасе.       — И сон? — уточнил Чан, протягивая руку к одному из пирожных, которыми они успели задобрить Ханну, эльфийку, держащую любимую чайную лавку Минхо.       — Держать под подушкой будет достаточно, — уточнил Минхо, — однако график промежуточных зачарований довольно неудобен, так что иногда мне буквально придется поднимать вас с постели посреди ночи. Надеюсь, вы живете не особо далеко от деревни? Добираться куда-то в ночи весьма проблематично.       — Не особо, однако, глядя на предстоящий план, не будет ли удобнее пока что обосноваться в одном доме? — Уточнил Чан. — Я понимаю, что это, возможно, чересчур, но это сильно сократит расходы и облегчит процесс для всех нас. Если ты согласишься, мы можем предоставить тебе комнату и все необходимое для работы.       Минхо улыбнулся, стряхивая с лица крошки.       — На это я и рассчитывал, — просто ответил он. — По моему мнению, это единственный вариант, при котором мы можем надеяться на успех. Однако, я все же настаиваю на том, чтобы не стеснять вас своим присутствием больше необходимого. Если вы согласны на перенос всех работ в ваш дом, то я буду приезжать, когда это требуется, и, возможно, все же оставаться на ночь в тех случаях, когда без этого не обойтись.       Не то чтобы он был чрезвычайно рад тому, как складывались обстоятельства, однако в этом были громадные плюсы в виде работы, без которой он откровенно скучал; сложной задачки, над которыми он обожал работать; и закрытыми дверями лавки, которые утрут Чанбину нос, когда Минхо заявится не праздничную вечеринку с загадочным рассказом о том, что уезжал в отпуск и отлично провел время. Что отпуск являлся фактически рабочей командировкой, тому вовсе не обязательно знать.       К обеду, когда базовые чары были наложены, Чан успел совершить глупую геройскую попытку починить кран, за что расплачивался залечиванием ожогов пальцев, а Феликс с крайне сосредоточенным видом наполнял прядями своих волос несколько предоставленных стеклянных бутыльков (потому что Минхо умудрился ляпнуть, что волос феи используется не только в зельеварении и темной магии, но и сильно упрощают процессы сложных зачарований, и теперь ничто не могло остановить того от благодарного жеста, просто потому что «пусть они будут у тебя, на будущее, на всякий случай, мне не жалко»), дверь резко распахнулась, впуская человека, которого Минхо определенно точно ожидал увидеть на своем пороге сегодня днем.       — Ты не ответил на мое письмо, — без приветствий сказал Сынмин, и только после этого бегло оглядывая странную компанию, сосредоточенную каждый на своём деле. Минхо коротко улыбнулся этой предсказуемости, но быстро натянул обратно непроницаемую маску.       — Ага, я его сжег, - промычал он, не отрываясь от работы. - Не распугивай мне клиентов и закрой дверь с той стороны.       Сынмин, как и Чанбин накануне, полностью проигнорировал его слова, сбрасывая мешок с контейнерами на прилавок и исчезая в его коморке.       — Твой обед начался десять минут назад, — невозмутимо послышалось под привычный шум воды и скрежет вентилей. — И я надеюсь, что твои гости смыслят в кулинарии.       — Феликс печет потрясающие пирожные. Я оставил для тебя парочку, чтобы ты наконец понял разницу между съедобным, и той дрянью, которой ты нас пичкаешь.       Вопреки своему брезгливому тону, Минхо уже поднялся из-за стола, скинув фартук и перчатки, и притащил свой рабочий стул ближе к прилавку, встречаясь с Сынмином насмешливым взглядом. Сынмин, как и каждый раз до этого, не обратил на его слова ровно никакого внимания.       — Итак, уважаемые гости, сегодня нас ждет дегустация очередной порции мясного пирога, и прошу вас быть исключительно честными в своих отзывах, потому что этот настойчивый упырь терпеть не может лесть. А еще он злобное, злопамятное существо и по истине раздражающе великолепен в самых пакостных зельях, так что вам стоит меня послушать, если не хотите страдать от запоров ближайшее столетие.       — Чани обожает мясной пирог! — С энтузиазмом воскликнул Феликс, подбираясь ближе. — Лет пять назад я убил два месяца на то, чтобы довести свой рецепт до идеала, так что этот вопрос определенно по адресу. — Он поднял взгляд на немного изумленных Сынмина и Минхо, и немного смутился, быстро моргнув и почти покраснев. — Я, эм, я Феликс, кстати, — протянул он руку Сынмину, — Минхо зачаровывает для меня скрывающий амулет к Хэллоуину.       Сынмин коротко улыбнулся, выглядя совершенно довольным, пожал руку и кивнул в ответ.       — Я знаю его со школьной скамьи, так что могу заверить, что вы обратились по адресу. Он, конечно, исключительный придурок, но лучшего зачарователя вы бы не сыскали.       Он отпустил руку Феликса, кивнув головой на несколько аппетитных кусков пирога, молча призывая присоединяться, и вопросительно повернулся к Чану, заставив того тут же протянуть руку следом.       — Чан, можно Крис.       — Сынмин, — кивнул тот в ответ. Минхо наблюдал за этой картиной, лениво развалившись на стуле и уминая пирог, потому что расхваливающий его Сынмин — это не та ситуация, при которой он мог бы не испытывать смущения. Даже если это элементарный этикет при общении с чужими клиентами. — Так, значит, Феликс, совершенно очевидно, фея, а ты?       Чан коротко улыбнулся, возвращаясь на стул и присоединяясь к обеду.       — Маг, я специализируюсь на изучении волшебных животных, и здесь на год для защиты своей степени магистра.        — Вау, наука, — пресно протянул Минхо, никогда особо не понимая тяги к исследованиям. Он всегда был практиком, так что окончив школу и определившись с направлением, устроился подмастерьем и был верен своему ремеслу. К его немалому удивлению, Сынмин поступил также, начав подрабатывать еще во время учебы и вскоре открыв свою небольшую лавочку, хотя Минхо всегда был уверен, что тот соберет чемоданы и уедет куда-нибудь из их деревеньки писать талмуды о сложных ингредиентах. В любом случае, Чан наконец рассказывал о себе, расслабленно и с подробностями, которые вежливо уточнял Сынмин, и Минхо не мог игнорировать осознание того, что получал ответы на интересующие его вопросы, которые сам он почему-то отказывался задавать на протяжении всего их, пусть пока и короткого, но все же знакомства, в силу, вероятно, своего упрямства. Он не знал конкретных причин, как своего молчаливого игнорирования интереса к личности Чана, так и того, откуда этот интерес вообще взялся. И что он вообще имел место быть, однако тот факт, что он внимает каждой детали, давно забыв о своей главной задаче, а именно об оценке вкуса свежей порции пирога, заставил его чувствовать дискомфорт от всех этих закономерно навалившихся вопросов. Может, все дело было в том, что Чан, в отличие от Феликса, не казался таким уж открытым и разговорчивым, хотя и обратного он также не демонстрировал. Просто он казался… Немного не таким. Спустя еще десять минут бесполезных витаний в своих ощущениях, Минхо пришел к выводу, что все дело было в том, что он не местный, а что-то чужеродное всегда привлекало внимание, так что ничего удивительного во всем этом вовсе не было.       — Вердикт? — Спросил Сынмин, выжидательно глядя на всех по очереди. Он на удивление быстро нашел общий язык с Феликсом, и последние несколько минут они обсуждали праздничную кухню, уже, кажется, договорившись об обмене парой рецептов. Минхо подумал, что Чанбину это бы понравилось. Понравился бы и Феликс, и то, что Сынмин общается с кем-то с таким интересом. Несмотря на давнюю дружбу их небольшой компании, Сынмин мало с кем мог действительно разделить свои интересы, а не ограничиваться тем общим, что было у них всех в той или иной степени. Чем сам Минхо с ним сцепился, он, если честно, по прежнему не имел понятия. Вероятно, возможностью бесконечных взаимных дружеских издевательств.       — Думаю, можно использовать чуть меньше соли, — наконец задумчиво сказал Чан, на что Минхо захохотал в голос под разочарованный стон Сынмина с последующим усталым стуком лба об стол.