Сдохни или умри

Это очень жестокая мудрость

Но у жизни таких хоть коси

Никого, никого как бы не было худо

Никогда ни о чем не проси

             Солнце понемногу припекало, а после дождя так вовсе парило. Мы останавливались ещё дважды: первый, чтобы подождать, пока горная река превратиться обратно в дорогу, а второй пополнить запасы воды из источника у придорожного святилища. К сумеркам наша процессия наконец-то добрались до скрытой в горной долине деревушки. У входа нас встречают двое какуши с фонарями на палочках. Настолько сказочно, словно вот-вот выкатится Колобок.              — Приветствуем дома! — синхронно произносят они, затем продолжает тот, что ниже.              — Господин Ренгоку, Шинадзугава, Камадо, Хашибира и Агацума — просим проследовать в поместье Бабочки. Господин Химеджима, — кланяются оба, — вас ожидает Мастер.              Последний важно кивает и, сложив руки в молитвенном жесте, вещает:              — Да будет благословлён ваш путь!              Ренгоку звонко благодарит в ответ, пока парни в знак прощания кланяются Скале. Повторяю за ними.              — Госпожа Курофуту, прошу за мной, — когда какуши выделяют меня, я выравниваюсь и закидываю забранный с телеги Ренгоку зонт на плечо. Значит для меня отдельное сопровождение? Логично.              — До свидания! — из какуши слов удостаиваюсь лишь от Каки. Главный врач пользуется тем, что я обращаю на них внимание и, не сводя тяжелого взгляда, кивает, за ним кратко следует его ассистент. Не удивительно. Небось после нашего прибытия по углам такая слава обо мне пойдёт, хоть сбегай.              Троица парней торжественно поворачивается и теперь кланяется мне:              — До следующей встречи, госпожа Рара! — декламирует за всех Камадо. Определенно, возвращение домой не на шутку их воодушевляет.              — Я покажу тебе грибы, женщина! — предложение Иноске больше похоже на угрозу, на что Генья еле сдерживается, чтобы страдальчески не взвыть. Танджиро с натянутой улыбкой цепляет Кабана за локоть и тянет за собой. Тот на ходу взмахивает руками, представляя мне такую грибную шляпку, что сгодится за лист лопуха. — Во-о-от такие!              — Обязательно!              Поддакиваю. Я не прочь пожарить маслята или грузди, или любимые опята, если он действительно разбирается где нормальные, а где ложные. Я-то только пару грибов реально знаю, а он вырос в лесу. Как-то справимся. Если их Мастер, конечно, будет ко мне благосклонен. Если же нет, вряд ли мне дадут дождаться выздоровления Ренгоку в стенах их «военного городка».              — До встречи! — взмахивает рукой сидящий в телеге Пламенный Столп, и я без задней мысли машу в ответ.              Если раньше я боялась, что на этом наши дороги окончательно разойдутся, и я останусь одна-совсем одна за бортом дома глицинии, то теперь жизнь обретает краски. Как минимум, меня ждёт мой должник! Я смотрю вслед удаляющимся и про себя надеюсь, что Генья не успел купить огнестрел. Он же дорогой, да? Детям не продадут? Что здесь вообще считается детством?              Со мной остаётся парень-какуши с необычными глазами, который с трудом достаёт шапкой до моего уха. Местные повально раскосые — азиаты, как никак, — но внешние уголки глаз этого были ниже и производили впечатление усталости. Прежде чем последовать дальше, его грубый голос объявляет:              — Вам положено проживать в гостевом доме.              — Хорошо.              Я следую за ним закинув зонт на плечо. Деревушка, на первый взгляд, небольшая, наверняка наполовину сокрыта в лесу, да и сюда, прямо скажем, впадлу добираться. Правду клерк в банке сказал, иностранцам здесь делать нечего и с точки зрения местных жителей, и с точки зрения пользы тоже. Вокруг много огородов, заметно меньше хижин и ни одного заливного поля. Слишком убого. Если это их штаб, у меня вопросики по поводу мечей, качества формы и денег.              — Госпожа рангаку, — заводит какуши, чем заставляет меня перестать озираться по сторонам и уставится на него. Ренгоку? Я что-то прослушала и меня всё-таки записали в брачный договор, о котором я не знаю?!              Он замечает моё недоумение, тушуется и кланяется:              — Простите!              Не надо прятаться за поклонами! Я не хотела его смущать, но он тоже молодец, ляпнул такое! Я стараюсь взять себя в руки и указываю руками:              — Нет-нет, не переживай. Подымись. — Он с некоторой опаской меня слушается. — Повтори, как ты меня назвал?              Парень заметно потеет:              — Р-рангаку? — он снова кланяется. — Простите, если был не прав!              Я прикладываю руку к груди и облегченно вздыхаю. Послышалось…              — А что такое «рангаку»?              Он заметно расслабляется, когда понимает в чём причина нашей недомолвки.              — А, это… Так мы называем людей, которые знают европейские науки.              — А-а-а, вот в чем дело! — я приободряюсь, и мы следуем дальше. «Знаток наук», как же звучит! — Да, тогда всё верно. Это я. А, — гляжу на него, — что ты хотел спросить?              Какуши опасливо на меня поглядывает и кашляет в кулак. Ладно, поняла, но, надеюсь, чем глубже в лес, тем проще будут разговоры? Всё равно в потёмках с фонарём всё вокруг кажется одинаково чёрным. Где-то ухает сова, где-то поют сверчки, а, когда подымается ветер, шум ветвей наводит на самые разные подозрения. Если бы не наш огонёчек на палочке, я бы ни черта не разглядела. Насколько же спокойнее было идти толпой…              — Госпожа рангаку, — аккуратно заводит низкий голос какуши. Наконец-то! Мне и вправду нужно отвлечься.              — Да?              — Я хотел спросить…              Пока он сомневается, я пытаюсь рассмотреть что ожидает в конце нашего тёмного пути. Похоже, что мы идём к какой-то поляне или около того; там светлее.              — Говорят, мастер Ренгоку встретился с Высшей Луной.              — С двумя, — негромко поправляю я, бросив на него мимолётный взгляд. — И одна из них и вправду Высшая.              В Лунах я теперь разбираюсь также, как и сами пацаны — особо никак, потому что те краснокнижные и не отсвечивают. Если столь редкая встреча всё-таки происходит, исхода всего два: Луна уничтожена, а значит смысл брать её на учёт нет, или Луна убила члена организации, но тогда и информация о ней будет скудной.              Парень едва на месте не подпрыгивает:              — Вы её видели?! Взаправду?!              — Конечно нет! — меня забавляет его волнение, отчего тихо смеюсь и машу руками. — Боги были милостивы ко мне! Мне хватило Низшей Луны, которая насылала гипнотические сны и пыталась поглотить своей плотью весь вагонный состав.              Он выразительно на меня смотрит, а затем сглатывает. Мне тоже становится совсем не до шуток, стоит вспомнить поездку на «Бесконечном». Никакой денежной компенсации не хватит, чтобы это забыть. Продолжаю:              — Я видела то, что Высшая Луна сделала и мне этого с головой хватило. В итоге, — стараюсь изобразить ухмылку и в итоге поджимаю губы, — главное, что все мы здесь. Если верить охотникам, она выжила и продолжает представлять опасность.              — Это верно. Конечно, — севшим голосом отвечает тот. Некоторое время мы идём в тишине, пока он же её и не нарушает, на этот раз со сдержанным восторгом. — Сила мастера Ренгоку восхищает! Мощь Столпов по-настоящему ужасающая!              — А есть ещё много Столпов?              На первый взгляд, я задаю невинный вопрос, но какуши качает головой и решительно отвечает:              — Я не имею права говорить с вами об этом.              — Прости. — Ясно, я ведь не часть их организации и заданный ранее вопрос ещё может сыграть против меня.              Мы выходим на открытую местность. Дорога простилается между одноэтажными хижинами и вдалеке растворяется во мраке, пока по правую сторону расположено несколько заливных полей. На улице никого и лишь в одном окне я умудряюсь разглядеть свет. Звёздное небо тёмное, но освещает дорогу всяко лучше, чем под кронами деревьев. Ветер продолжает шуршать в траве и доносит не самый приятный запах. Отстойник? Запах растительной смерти, который вечно сопровождает эти рисовые водоёмы. Всё хорошо и опрятно, но это…              — Прости, пожалуйста, — завожу я, не зная как обращаться к сопровождающему. Тот вроде не жалуется. — Что это за запах?              — Вы про какой?              — Похож на… — Не могу же я сказать, что он напоминает мне кучу навоза на наветренной стороне! — Застоявшуюся воду.              — О, вы имеете ввиду запах от рисовых полей?              Поглядываю на них, чтобы убедиться ещё раз. Чем ближе подходим, тем он сильнее. Главное сдерживать отвращение.              — Да, видимо. Почему он такой? Это не мешает зерну в нём расти?              — Ни в коем случае, госпожа рангаку! — охотно отзывается он. — Наоборот, мы используем человеческие отходы, чтобы удобрять поля! Тогда рис даёт хороший урожай!              Он гордо сжимает перед собой руку в кулак, пока я ощущаю как на спине выступает холодный пот. О нет-нет-нет, он просто прикалывается. Пускай это будут огрызки от яблок, да? Хозяйственные! Да, конечно! Компост!              — М-м-м, — стараюсь найти соломинку и складываю руки за спиной, чтобы те не выдали во мне лишнего волнения. — А как же, например, домашний скот?              — Куриный помёт совершенно не годится, — с видом эксперта отмахивается собеседник. Ясно, я нашла агронома. — А коров и свиней содержать очень затратно. Поверьте, нашему многовековому опыту: человеческие фекалии подходят лучше всего!              В какой-то момент мне кажется, что я лишусь чувств и так останусь лежать на земле рядом с этой лужей смрада. И мрака! Я же ела рис! Господи, неужели… да все ели! Все! Я невольно прикладываю похолодевшие руки к щекам и чувствую, как под ложечкой образуется тугой узел. Нет. Забудь. Выкинь это из своей головы!              — А? — Какуши настолько увлекся своим рассказом, что прошел вперёд и заметил моё отсутствие только через пару шагов. К этому моменту я шумно вздыхаю и упираю руки в бока. Как сделать так, чтобы продолжить дышать и при этом вдохнуть как можно меньше?! Он подбегает и обеспокоено спрашивает: — Вы в порядке? Я что-то не так сказал?              Лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Горькая блевотная!.. Ну почему здесь вечно что-то не так?! Теперь я прекрасно понимаю почему с трудом выношу этот рис!              — Наверное, я устала с дороги, хах, — пытаюсь придумать адекватную причину своего мелового лица. — Немного голова закружилась.              Внезапно мужчина приседает, поворачивается ко мне спиной и призывающе машет кистями. Он предлагает на него залезть, я правильно понимаю?              — Прошу, позвольте мне понести вас на руках!              Я ошарашено качаю головой, не в силах вымолвить и слова. Быстрее, бери себя в руки! Надо поскорее уйти отсюда куда он там меня ведёт! Хоть в ад, лишь бы не здесь!              — Нет, прости, я не хочу тебя обременять! — голос звучит слабо и играет истеричными нотками. Он оглядывается через плечо, но продолжает сидеть. — Уже прошло! Просто не уходи далеко, хорошо?              — Да! — он выравнивает по струнке. — Можете положится на меня!              Я тяжело улыбаюсь, пока внутренний крик разрывает воображаемые лёгкие. Мы двигаемся дальше, торопливей из-за моего ускоренного шага. Я хочу. Очень хочу, не знаю, прыгнуть со скалы?!                                   Наша захолустная хижина располагается у опушки леса рядом с дорогой. Деревянный домик выглядит пустым, а веса ему придаёт массивная соломенная крыша, переложенная камнями и палками. По сравнению с домом глицинии пол поднят над землей пониже, а вместо веранды — я опознаю её только по камню-ступеньке на земле — эдакая мини-терраса с одной стороны, хорошо, если на троих. Ничего себе, «гостевой домик». Это испытание моей непритязательности или…              — Мы будем вдвоём? — следую я за ним хоть и в пустую, но тесную прихожую, которую освещает его фонарь.              — Да, — он смотрит на меня через плечо, а затем ставит светильник на угол «чистой» половины дома и принимается разуваться. — Завтра утром я должен отвести вас к уважаемому Главе.              Я в два движения снимаю свои деревянные тапки и захожу внутрь. Агроном следует за мной, освещая путь внутри. Интересный запах, немного похож на преющую солому. Хм, если закрыть глаза, даже напоминает будущий хлеб. Какая ностальгия. Гостиная хорошо если «два на три». Из-за темноты на голову давит даже потолок.              Парень выуживает из кармана зажигалку и находит на низком столике лампаду. Я уже видела подобные масляные лампы, когда мы гостили в отелях при дороге. То, что дальше в горах не будет электричества очевидно, но я всё равно немного иначе себе это представляла.              — Я разведу печь и постелю постель. Прошу, располагайтесь.              Он кратко кланяется, забирает фонарь и оставляет меня посреди тесной преющей комнатушки с маленьким огоньком на столе. О его отдалении сужу по скрипучим половицам вплоть до коридора, а затем наступает тягучая, практически ощущаемая кожей тишина.              Я вздыхаю и прикрываю лицо руками. Господи, как же я хочу домой…                                   Просыпаюсь от приятной прохлады и получше кутаюсь в тонкую простынь. Ммм, какое наслаждение! Что может быть лучше, чем проспаться после долгого пути? Ох, наверное, ещё искупаться в теплой ванне и вкусно покушать. Покрепче обнимаю одеяло и сворачиваюсь калачиком. Сладкие мечты…              Из приятной дрёмы постепенно вытягивает солнечный свет. Он не светит прямо на меня, но помещение на удивление светлое, как для деревенской халупы, в которой я оказалась. В любом случае, меня никто не разбудил, так что не вижу смысла торопиться. Прикрываю глаза рукой, но сон уходит слишком быстро. Вспоминаю события ушедшего дня.              С командой охотников мы разошлись. Перекинулись с какуши парой слов по поводу японского быта, его прошлого, нравится ли ему работа. По образованию тот аптекарь и, узнав на какие бесчинства способны демоны, решил применить свои навыки на благо великого господина. Небольшой огонь он развёл ради травяного чая, а из еды предоставил принесенные с собой коробочки с обедом. Как бы я не была голодна, в тот момент меня здорово отвернуло от риса, поэтому я ограничилась жаренной рыбой и овощами рядом. Сейчас же в животе урчит так, что я готова съесть не то что рис, а кого угодно.              Я раскидываю руки по сторонам и пугаюсь: комнатушка тесная, я точно приложусь рукой о стол, как вдруг вскакиваю и замираю. Это не моя комната. Столько пространства, бумажная стена напротив украшена рисунками журавлей, а приоткрытая дверь ведёт на какого-то фантастического вида сад. То есть… Где я?!              — Доброе утро, госпожа рангаку!              Неожиданно раздаётся знакомый голос с улицы, пока я не знаю в какую сторону мне уползти, чтобы опасность меня не достала. Да, офигенно просыпаться в богатом доме, но когда знаешь как это произошло!              — Вы позволите мне войти?              Я стоически молчу и судорожно оглядываю помещение. Тут… здорово? Нет, правда, тут очень красиво! Может на этот раз я попала в тело какой-то японской принцессы? Оглядываю себя. Пока не увижу лица особо не о чем судить.              — Простите, госпожа рангаку. Вы проснулись?              Нет, обращаются-то ко мне по-прежнему. Я всё ещё Лара. Жую губы и в итоге поправляю белый ночной халат, кидаю простынь обратно на матрас и сажусь на него, подбирая ноги:              — Да. Входите.              На фоне прохода в сад показывается тот самый какуши-агроном! Ах ты гнида, да я прямо сейчас тебя здесь и допрошу! Только пускай подойдёт поближе… Он, видимо, гнев в моих глазах читает сразу и дальше дверей не проходит. Не боится. Знает, что победит на своей территории!              — Где я?              Парень опускается на колени и кланяется в пол:              — Прошу простить меня, госпожа рангаку. Я обязан хранить тайну расположения поместья нашего господина.              Я не сразу перевариваю его слова. Странно. Я не могла проспать настолько длинный путь. Как минимум, вытащи он меня из постели… Нет, своим ощущениям я привыкла доверять. Растеряно спрашиваю:              — Как?              Он садится и смотрит прямо.              — Настой благотворно влияет на крепость сна.              Я вскидываю брови и смотрю на него настолько выразительно, что его веки всё-таки дрогнули. Да ладно! Снотворное?! Как мне доверять им после такого?! А если бы он решил развлечься со мной, пока я беззащитна?!              Я сокрушенно вздыхаю и всё-таки встаю. Неторопливо следую в сторону какуши. Тот вначале не знает оставаться ему на месте или нет, но чем ближе я подхожу, тем быстрее он подымается на ноги и отходит в сторону. Я оказываюсь в ночном халате и лохматой головой на идеально покрашенной открытой веранде и осматриваю территорию. Прудик с забавной пародией на фонтан из бамбука, вода с которого стекает из верхнего уровня пруда в нижний. Старые сосны причудливо извиваются вместе с аккуратными густыми кустарниками на фоне белой, словно стерильной гальки. Нигде и травинки не разглядеть.              Страх и обида постепенно улетучиваются, и даже про какуши я ненадолго забываю. Дом их Мастера. Местные ритуалы или я действительно могу быть настолько опасной?                                   Несколько часов мною занимаются какуши: помогают сориентироваться в поместье, привести себя в порядок и приносят завтрак, после которого заявляют, что встреча с их господином состоится в ближайшее время. Я здорово удивляюсь своему спокойствию, но оно и не мудрено. Никакой агрессии и препятствий, полное содействие в моих просьбах, да и убегать отсюда мне банально некуда. Не говоря уже о том, как мне легко заблудиться в лесу и умереть где-то под кустом…              Глава местного дворца выглядит болезненно и при этом производит впечатление хитрого человека. Более того, он, похоже, мой ровесник, чего я совершенно не ожидала. Вряд ли он отгрохал это заведеньице за десяток лет— наверняка работа поколений, а значит он чертовски богат и относится к аристократам. Вдобавок, мужчина заведует службой по уничтожению демонов, а значит уж кто-кто, а он сможет мне помочь! Отдельно впечатляет его лицо — словно ошпаренное, покрыто вздутыми венами, а глаза выцветшие и слепые. Внутри меня беснуется желание спросить о состоянии здоровья, но я сдерживаюсь.              Отдельного внимания стоят два клона по обе стороны его рук. Девочки с белыми, как серебро, каре, в богато украшенных кимоно и великолепными заколками в виде глицинии, оказывают отталкивающий эффект. Они буквально отражения друг друга и практически не моргают, когда смотрят своими мутными красноватыми глазами. Одинаковы даже улыбки. Они держат Мастера за руки, точно два послушных ребёнка, и даже идти начинают с одной ноги. Как куклы. Какое-то «Проклятья Чаки».              — Приветствую в моём доме, Рара Курофуту, — учтиво кивает он вместе с девочками, пока я стремлюсь поцеловать пол, как и рекомендовал Танджиро. Словно он увидит… Тот, будто читает мои мысли и выдаёт: — Прошу, подымитесь. Я Кагая Убуяшики, глава организации истребителей демонов. Простите меня за проявленную грубость. Расположение нашего Штаба не должно разглашаться.              — Я понимаю.              За это время я на самом деле смирилась. Да, это не та часть приключений, о которой мне захочется вспоминать, но хороших впечатлений у меня и без того немного. Не вижу смысла нервничать и препираться.              — Рад это слышать.              Он в сопровождении двух близняшек проходит к столу и с их помощью садится, после чего девочки занимают места за вторым столиком по левую руку и одномоментно воззряются на меня с милыми улыбочками. Жуть какая.              — Я наслышан о вас, — плавно ведёт Глава. — Если позволите, мне бы хотелось узнать кто вы на самом деле.              Я думала, он уже узнал про меня больше меня самой! Не выдерживаю и всё-таки смотрю на близняшек. Они здесь для психологического давления, да? Нет, надо собраться. Кто я на самом деле… Если речь обо мне-Наташке, полагаю, с историй Столпов сложился определенный образ. Что до Лары, она не Анжелина Джоли, без треугольной груди и пистолетов, а значит ничего общего с той Ларой Крофт, на плакат которой молился мой старший брат, не имеет. Начинаю, как в заученных текстах по английскому.              — Как пожелаете. Моё настоящее имя — Наташа, мне 21, и я обучаюсь в медицинском университете в Российской Империи в 2019 году. Я не знаю как и почему оказалась здесь. У меня и моей семьи нет никаких связей с Японией.              — Угу, — понимающе кивает он, складывая руки на коленях. — Какое ваше первое воспоминание здесь?              — Я просыпаюсь на скамье в «Бесконечном». Чтобы узнать где нахожусь, я обратилась к китайцу, который представился юристом Чжэнем. Мы несколько часов разговаривали. К ночи он попрощался и ушел в другой вагон. Он сам говорил, что поезд следует без остановок, и я не поняла почему он не сел на своё старое место.              Как-то неловко пересказывать свои непонятные подозрения. Может он реально был в соседнем вагоне, а я элементарно его не узнала? Мне до сих пор сложно отличать азиатов между собой, не то что в первые часы. Я наблюдаю, как одна девочка берёт чёрно-красную чашку, а вторая насыпает в него зелёный порошок, который потом растирает щёткой — один в один как для бритья у моего деда. На их столике весьма антуражный чайный набор, явно подороже того, что предоставляла у себя «миссис глициния».              — Прошу, — отвлекает от воспоминаний Глава, — продолжайте.              — Я решила, — с трудом отрываю глаза от их скрупулёзной работы я, — что Чжэнь мне чего-то недоговаривает и пошла за ним, но он как испарился. Я прошла весь состав вдоль и поперёк. — Особенно запомнилось, как я стояла в тамбуре последнего вагона и разглядывала ночную округу. Это ощущение нереальности происходящего. — Нигде не могла его найти и на обратном пути решила подойти к господину Ренгоку.              — Почему вы подошли именно к нему?              — Большинство пассажиров дремали, — настораживает меня его вопрос. — А они были активны и не планировали засыпать. Я подумала, что если кто его и видел, то они.              — А что до проводника? Вы интересовались у него?              — Конечно, в первую очередь. Даже уборщиц опросила. Никто его не видел.              — Что было дальше?              — Танджиро сказал, что Чжэнь действительно проходил мимо них, но от него не веяло демоном.              — Он сказал это сразу? — слышу нотки настороженности в его голосе.              — Нет-нет, — встаю на защиту. — Он рассказал это после нападения первого демона. Он тогда и прервал наш разговор. Возник прямо в проходе, и я с перепугу, — опускаю голову, словно в этом есть что-то предосудительное. А может и есть. — Спряталась под скамейку. Когда вернулся Танджиро, я попросила остаться с ними и только тогда узнала, что они охотники на демонов.       — Хорошо. Искусство демонической крови Первой Низшей Луны — насылать сны и убивать спящих. По словам моих детей, — я начинаю подозревать, что свора детворы, которая пыталась заколоть нас шилом, принадлежит ему, но быстро опровергаю это. Очевидно, они работали на демона, и Убуяшики не дал бы умереть своему Столпу. Я надеюсь. — Вы проснулись первой и вам снился неприятный сон.              Не знаю кого конкретно он имеет ввиду, но с последним соглашаюсь. Что есть, то есть. Он и вправду знает всю историю в мельчайших подробностях. Кривлю губы:              — Отвратительный сон. Ученики господина Ренгоку уверяли меня, что смысл чар заключался в грёзах, благодаря которым он получал контроль над спящими.              — Вы помните свой сон?       Качаю головой в попытке воссоздать детали, пока девочка уже с минуту растирает порошок в чашке до состояния пены. В чём смысл, если он и так уже измельчён? Зелёная пена для бритья…              — Смутно, — признаюсь честно, когда мой взгляд замечает вторая, и возвращаюсь к Кагае. — Я не знаю где происходили события. Вокруг стоял грохот и вспышки, меня это раздражало, и я вышла к скале. Внизу бились волны и я, — смешно об этом говорить, — посчитала, что было бы неплохо поплавать. И спрыгнула.              — Вот как, — растягивается в ласковой улыбке тот, чем настораживает меня пуще прежнего. — Вам не рассказывали, что единственный способ развеять магию — это умереть?              Я хлопаю глазами. В смысле «умереть»? Это же сон! Это не смерть, а скорее приколы, после которых ты хорошо если в закат не на унитазе улетаешь!              — Нет.              — Юному Танджиро понадобилось каждый раз отрезать себе голову, чтобы проснуться. Вы решили эту проблему иначе, но, тем не менее, добились нужного результата.              «Нужный результат». Я бы не назвала это так, но теперь ситуация проясняется. И демон что, реально налажал со мной? Я думала это проделки Незуко! Погодите-ка, что значит «каждый раз отрезал себе голову»?!              С лёгкой улыбкой Убуяшики продолжает:              — Почему вы решили, что нужно отсоединить вагоны?              — Эм, ну, — тушуюсь я, стараясь привести мысли в порядок. Даже это рассказал, чёртов Ренгоку! Твоих рук дело, да? — Я подслушала разговор господина Ренгоку с учениками. Он сказал, что нужно найти голову демона-поезда и отрубить её. Я посчитала, что голова — это «голова» поезда и попросила Иноске это сделать.              — Вы не знали где тело демона?              — Я даже не знала, что оно у него есть. Я видела, как Зеницу и Незуко его атаковали и как рассыпались отрубленные части. Если где-то и была голова, как мне казалось, лучше изолировать её от состава. Чтобы этот кошмар побыстрее закончился.       — Ясно, — кивает он моим словам. В этот момент синхронно расставляют чашки, и мужчина приглашает: — Прошу, угощайтесь.       — Благодарю, — выполняю просьбу я. В поместье стоит удивительная прохлада и горячий напиток неожиданно оказывается к месту. А как пахнет! Это явно не обычный чай, и я на мгновение боюсь его пробовать, опасаясь какой-нибудь отравы. Убуяшики такие сомнения не посещают, и он с наслаждением отпивает:       — Отличная работа, Хинаки, Ничика.       — Премного благодарим, отец! — те не только отвечают в унисон, но и синхронно кланяются. Раз так, лучше я тоже попробую, чтобы там ни было. Напиток не сладкий, одновременно насыщенный и мягко травяной. Никогда такого не пробовала. И вправду, отлично.       Интонация Кагаи становится вкрадчивее, но на лице ничего не меняется:              — Почему вы решили, что он сможет отцепить вагоны?              — Хм. Я не вдавалась в такие детали. Да, я не ездила на старых составах раньше, но увидела как Иноске пробил головой крышу и, — неловко улыбаюсь, — он бы точно их снёс.              — Поэтому вы позвали Иноске, а не Столпа пламени?              — Я не знала, что он Столп и что это значит. Иноске … — Я вспоминаю как с отчаяньем смотрела то на бамбук во рту Незуко, то на спящего на ходу Зеницу. — Не то чтобы у меня был богатый выбор. Где в этот момент были господин Ренгоку и Танджиро я не знала.              — Когда вагоны были отцеплены, — продолжает сыпать вопросами Глава, — и тело демона разорвано, что вы делали?              — Господин Ренгоку велел позаботиться о пассажирах, — я тактически умалчиваю, что стоило демону исчезнуть, как спящий Зеницу упал навзничь и продолжил спать, и, уж тем более, как по моей милости попал под состав. — Вагоны сами начали тормозить, но, когда я увидела, что паровоз опрокинулся, вместе с Незуко дернула стоп-кран.              — «Стоп-кран»?              — Специальный механизм, который блокирует колёса, — мужчина понимающе кивает, и я продолжаю: — Мы пошли проверять пассажиров, а потом Зеницу услышал звуки боя и убежал к остальным. Мы с Незуко остались вдвоем. Вернее, втроём. Один из детей, что помогал демонам, перешёл на нашу сторону.              — Наслышан, — со значением кивает мужчина, и на мгновение мне кажется, что он действительно знает всё на свете. — Незуко вас не напугала?              Я вспоминаю мычание в коробке, как она смертельно владеет своими ногами и как я посчитала бамбук за соску.              — Кхм, ну, я видела её ребёнком, который просил успокоить Танджиро. Я не подозревала, что она демон.              — А когда узнали?              — Я, — увожу глаза, — не знаю как у вас принято, но она не представляла опасности и защищала меня с пассажирами на протяжении всего пути. Я не уверена, что её стоит бояться.              Он мягко улыбается и кивает.              — Хорошо. Танджиро будет приятно об этом услышать. — Он отпивает чай и удовлетворенно вздыхает. Девочки за это время с места не сдвигаются, и я набираюсь смелости посмотреть дышат ли вообще. Если и да, то за широким поясом роскошных кимоно не разглядеть. — Когда пассажиры стали приходить в себя, почему вы не рассказали им правду?              Вопрос Главы звучит двояко, поэтому уточняю:              — Какую?              — Про нападение демонов.              — Зеницу…              Хм, а я ведь не знаю его фамилию. Про Иноске так вообще молчу. Он должен быть либо местным «Ивановым» или называться в честь горы, которой «повелевает». Хах, Кабан Эльбрусович. Поясняю словами блондина:              — Он рассказал мне, что ваша организация не публичная, и мне совершенно не хотелось пускаться в уточнение всех деталей. По отбытию пассажиры и без того грозились «Бесконечному» расправой, — веду плечами, вспоминая как они пререкались с двумя несчастными железнодорожниками. Никогда не понимала людей, которые порицают других за то, что те выполняют свою работу. — Им ни к чему лишние беспокойства.              — Благодарю за ваше понимание, — немного наклоняется вперед он. — Рассчитываю на ваше умение хранить тайны и впредь.              Я повторяю за ним, ничего не отвечая. Я бы предпочла не участвовать в событиях в поезде, но, проходи наш путь без эксцессов и выйди я посреди незнакомого города без гроша за душой, моя жизнь обернулась бы куда хуже. Ситуация мне не нравится, но, признаю: это своеобразный подарок судьбы. Если забыть про то, что на путешествия во времени и пространстве я как бы и не подписывалась.              — Думаю есть ещё кое-что, что вам следовало бы узнать, но прежде…              Убуяшики столь мастерски кидает интригу с видом мальчика-одуванчика, что я заметно напрягаюсь. Он что-то обо мне узнал, да? Может есть какая-то Луна, которая управляет временем? Мы отправимся за ней?              — Зачем вы взяли на себя ответственность за одного из моих детей?              Вопрос снова звучит неоднозначно. Словно я всё прекрасно знала про демона в поезде и своими действия просто замыливаю им глаза, чтобы проникнуть в стан охотников за демонами. Глупо было бы меня не подозревать. Если эти две куколки называют его отцом, да и сходство причёсок уловить несложно, его детей в «Бесконечном» определенно не было. Ну, разве что они встали на плечи друг друга, обвязались одним кимоно, прилепили к лицу гитлеровские усы и надели шляпу. И назвались Чжэнем, ага.              — Не совсем понимаю.              — Вы не обязаны были ему помогать.              Возникшее дежавю намекает на прямое участие Столпа пламени. Сдал меня с потрохами, да такими, что их Глава наш диалог уже на цитаты разбирает! Ничего удивительного, что его мысли звучат в унисон с подчиненными!              — Была, — хмурюсь я. — Он попал в беду, когда спасал целый поезд. Я должна была помочь.              — Я, безусловно, разделяю ваше мнение, но после появления наших какуши не было нужды справляться о его здоровье. С какой целью вы продолжали это делать?              Он ожидает услышать про корысть? Может сразу о моём предательстве?! Сложно в это поверить. Так и знала, что этот их Мастер непростой фрукт! Что не вопрос, то ребром!              — Он воин, который не заслуживал, — прихожу к выводу я, — гибели на больничной койке.              — Хм, — вздыхает он, сохраняя блаженную улыбку, — но о гибели речи не шло.              Ну молодец, выдала оговорочку! На деле шло, если бы глаз действительно воспалился! Ладно, хуже, чем есть я уже не сделаю! Скажу всё!              — Признаться, — вырывается у меня вздох, — поначалу я не доверяла вашим лекарям. Я боялась, что они сделают хуже. Всё же между нашей медициной сто лет разницы, однако, прояснив детали, я бросила это дело и больше не сомневаюсь в их квалификации.              — Вы знаете, что в итоге какуши последовали вашим рекомендациям?              Я пораженно распахиваю глаза, а затем прищуриваюсь. Нет, только не говори мне, что… Мужчина словно видит мою реакцию и поясняет:              — Они удалили глаз тем способом, на котором вы настаивали.              Серьёзно?! Тот брюзга почему-то меня послушался?! Вряд ли же дело в шприце морфина? Я реально была права? Поэтому он так заливисто хохотал на стоянке? Увы, учитывая, что мы с Главой сейчас сплетничаем, это не даёт мне права спрашивать у давеча «главного какуши» напрямую. Пораженно мямлю:              — Я не знала.              — Наш главный врач, Столп Насекомого, также оценила ваши способности как рангаку и хотела бы переговорить с вами лично. Если вы будете так любезны.              Ещё один Столп? И кого, насекомого? Что-то не слышала, чтобы они ухитрялись кого-то убивать чем-то, кроме анафилактического шока, но ладно. Конечно мне будет интересно с ней переговорить! Убуяшики отпивает чай и на выдохе говорит:              — И всё же… Это не объясняет вашего упорства.              Разве не объясняет? Профессиональный интерес, желание поблагодарить его и парней за всё, что они делали в «Бесконечном». Речь и не о собственной значимости — это последнее, ради чего бы я действовала. Скорее сочувствие. Нет. Я просто хочу, чтобы такой человек как Ренгоку вернулся в форму, взял меч и пошёл жечь демонов дальше, только и всего! Не знаю. Я желаю ему здоровья?              Вдруг до меня доходит подтекст вопроса, и я аккуратно выдаю:              — Ничего личного. Если бы на его месте оказался кто-то другой, и тоже действовал из благородных побуждений, я бы поступила также. — Я делаю маленький глоток удивительного напитка и позволяю себе добавить: — Кроме того, я бы не смогла ему помочь, если бы не содействие его учеников.              — Хорошо, — наконец-то мой ответ его устраивает. — Брать на себя ответственность за жизнь незнакомца, когда вы даже не знаете кем являетесь, требует большей смелости, чем может показаться. Теперь я понимаю почему Кёджуро решил вам помочь.              Эм, кто? Может он имеет ввиду Танджиро, но он не «журо». И фамилия у него Камадо. Сердце начинает набирать скорость, когда я судорожно пытаюсь припомнить кто так представлялся.              — Я не намерен препятствовать его, как вы верно подметили, благородному намерению, но должен предупредить: после выздоровления он вернется к своим обязанностям истребителя демонов. Я прошу вас не чинить его работе препятствий.              А, так речь о Ренгоку! Эта вежливая формулировка звучит как «пошла в жопу со своими проблемами, не отнимай у нас Столпа!». Что-то я сомневаюсь, что демонов поуменьшится, и у него появится для меня свободное время. Звучит как пассивный плен. Как Глава вообще себе это представляет?              — Полагаю, вы в замешательстве, но не переживайте. Если Шинобу решит, что вы способный человек, я могу пожаловать вам должность в нашей организации. Это облегчит ваши поиски.              — Вы берёте меня на работу?              — Возможно, не сразу, — мягко ведёт он, передавая пустую кружку девочке по правую руку, и та смиренно ставит её на свой столик. — Я, как и Кёджуро, не желаю подвергать вашу жизнь опасности, но, порою, она может скрываться в бездействии. Каков бы ни был исход, я окажу вам свою поддержку, госпожа… — он делает драматическую паузу и неожиданно выдаёт: — Натася.              Я кто? Почему моё имя звучит настолько ужасно?! Нет, определенно, надо проверять и слух, и голову! Главное не смеяться с этого произношения, он всё-таки Глава охотников на демонов! Я делаю последний глоток и тоже отставляю чашку, которую тут же забирает одна из девочек.              Вместе с тем, Убуяшики звучит как изворотливый предприниматель. Тяжело не повестись на условия, где тебе дадут хлеб, кров и помощь. Это вовсе не умаляет сложности ситуации и подводные камни, о которые наверняка ещё предстоит споткнуться. Собственно, на это он и намекает. Что же, дарёному коню, как говорится…              Кланяюсь:              — Я очень вам признательна.              — Рад, что мы пришли к взаимопониманию. Напоследок, прошу, поделитесь тем, что вам удалось про себя узнать.              Подвести итог самой интересно, и я приосаниваюсь:              — Я Лара Крофт из Девоншира, Великобритания. Я проснулась в поезде только с пледом и рюкзаком, который не упускала из виду. Из необычного внутри в подкладку был зашит шприц морфина с запиской «Надеюсь, вам он не понадобится» и книга Николло Макиавелли «Государь». — Ночная сорочка, которая больше напоминает современный кружевной пеньюар, для меня тоже необычна, но решаю её не упоминать. — К сожалению, это всё.              — А что до вашего расследования в городе?              — В нём действительно проживает семья иностранцев с фамилией Крофт, но на месте их не оказалось. Дворецкий ознакомил меня с семейным древом, но Лары там нет. Я оставила им контакты дома глицинии на случай, если они меня признают. Также я обратилась в контору «Бесконечного» за компенсацией стоимости билета и узнала, что Чжэнь, оказывается, прибыл до меня. А ещё у меня есть счёт в банке и на нем четыре тысячи йен.              По крайней мере теперь, после всех моих покупок. Мастер вскидывает отсутствующие «брови», но ничего не говорит. Я завершаю:              — На этом всё.              Он проводит пальцами по подбородку:               — Вы утверждали, что должна была состояться земельная сделка. Если вы не Рара Курофуту, откуда вы про неё узнали?              Я растягиваюсь в глупой улыбке и вздыхаю:              — Наитие.              — Наитие? — впервые удивленно переспрашивает он.              — Да, понимаю. В «Бесконечном» я наугад представилась Ларой Крофт из Англии и только потом заглянула в документы. Поэтому я подумала, мол, моя выдумка про чайные плантации тоже может оказаться реальностью.              — Хм, — вдумчиво тянет слепой. Кажется, его это интересует больше, чем всё сказанное ранее. — Ведь вы откуда-то узнали, что являетесь Рарой Курофуту… Как любопытно.              Сдерживаю страдальчески вздох. Согласна, звучит абсурдно до умопомрачения, но и вправду, чем чёрт не шутит? Хозяин дома глицинии обещал заглянуть в кадастр и попытаться ускорить дело, а пока впереди чуть меньше трёх недель до ответа.              — Значит у нас осталось две зацепки, верно? Таинственный юрист из Китая и вопрос о владении землёй. Я буду очень удивлен, если она на самом деле существует!              Он так улыбается в конце, что я не сдерживаю смешок. Да неплохая же выдумка, в самом деле! Того гляди, я окажусь при недвижимом имуществе посреди чужой страны! Чувствую неприятный укол в груди от мысли, что тут придётся задержаться гораздо, гораздо дольше, чем я себе представляю.              — Верно.              — Хорошо. — Неожиданно мужчина учтиво кивает, а его однояйцевые близнецы так вовсе кланяются. — Я рад нашему знакомству, Натася. Добро пожаловать в штаб охотников на демонов.