Сдохни или умри

Полетаешь — полетай Лишь бы нервно вылетай Не держи не отпускай

             После многозначительного диалога с главой охотников на демонов, после которого я до сих пор в смешанных чувствах, меня ведут к уже по-настоящему гостевому домику. До него от поместья Убуяшики хорошо если полчаса ходу, но, когда я выхожу на пригорок, с которого открывается вид на небольшую, наполовину скрытую в лесу долину, то не узнаю её. Выходит та деревня, где меня оставили…              Я сопоставляю маршрут всю дорогу до нового жилища и всё равно не могу взять в толк. Во-первых, меня снова ведут мимо деревенских хижин, а значит готовиться надо к прелой лачуге с соломенной крышей. Во-вторых, ни одного заливного поля от горизонта до горизонта. Точнее, от горы до горы. В-третьих, может в темноте мне запомнилось одно, а при свете дня всё другое? Когда я спрашиваю какуши, тот подтверждает мои опасения: это совсем другое место, а доставили меня сегодня засветло и откуда он понятия не имеет.              Мы спускаемся с пригорка, переходим через ручеёк по деревянным доскам, а затем идём вдоль опушки, чтобы свернуть на третьем повороте. На фоне гор дома смотрятся по-особенному гармонично, со своими высокими крышами. Застройка не плотная, каждый клочок земли обработан и покрыт стройными рядками зелени. Даже обнадёживает как-то. Напоминает бабушкин посёлок на азиатский лад.              Гостевой домик располагается на небольшом подъеме практически посреди долины и огорожен от остальных скорее каменной насыпью, которая выравнивает фундамент, чем забором. На первый взгляд, от прочих он отличается несколько большим размером, но всё равно уступает поместью глицинии минимум раза в три. На сад и намёка нет, лишь небольшой внутренний двор, заточенный под бытовые нужды. Кажется, я начинаю скучать за городом.              — Здравствуйте, госпожа рангаку!              Нас встречает небольшой коренастый мужичок ростом мне по ухо. Его лицо настолько идеально круглое, а глаза настолько узкие, что я не удивлюсь, если его погоняло «Полнолуние». На его макушке смешная залысина, смоляные волосы собраны в странного вида пучок на затылке, одет он как ранее встреченные деревенские, а накинутая синяя накидка только подчёркивает вид на пивной животик. Если пиво тут, конечно, в ходу.              — Рад нашей встрече, — оно заметно мешает ему кланяться. — Я хозяин дома, в котором вам велено жить. Прошу, зовите меня просто Тору!              — Тогда меня, — пользуюсь возможностью я стереть формальности, — просто Крофт.              Какуши велит не покидать домик до дальнейших распоряжений и оставляет меня наедине с «хозяином». Я правильно понимаю, пока это территория Штаба, настоящим владельцем всё равно остается Убуяшики? Не хотелось бы мне нажить проблем с каким-то субарендодателем. Он указывает широкой ладонью в сторону входа:              — Прошу, проходите!              Внутри всего четыре небольших комнаты: гостиная, кухня, закрытая кладовая и спальня, что выходит на хозяйственный двор. Окон не было как явления, все полы покрыты плетёными ковриками, большинство стен бумажные, а помещения болезненно пустые. Курятник стоит слева на небольшом отдалении и, несмотря на жару, не даёт специфического запаха, зато с десяток куриц спокойно бродят по округе.              — И как, — иду я за Тору, — они у вас не склёвывают весь урожай?              — Ближайшие поля принадлежат мне, — окидывает рукой мужчина весьма приличную территорию. — Это не ваша забота!              Он проводит экскурсию по двору, указывает на колодец в конце улицы, знакомит с сортирными тапочками, указывает на общую баню через дорогу от его дома, а ещё представляет меня своре кур. Они полностью меня игнорируют, с пару мгновений разглядывают своего кормильца, а когда не получают еды, расходятся по своим куриным делам. Исключением становится единственный на этот гарем петух, что с настороженным кудахтаньем пытается разглядеть что это у меня такого интересного в тапочках.              — Будь осторожна, Курофуту, они иногда путают пальцы с червячками! — хозяин не упускает возможности пошутить и упирает широкие ладони в живот. Мне его обращение по нраву, и я весело хмыкаю.              — Вы же будете их кормить, да?       — А их что корми, что голодом мори — всё равно клюются! Я буду приходить два раза в день, присмотрю за ними. А ещё вон та, видишь? — он указывает на хохлатую рыжую курицу с маленьким розовым гребешком. — Дура совсем. Жрёт свои яйца. Если раскудахтается, можешь сразу заходить забирать.              Я городской человек. Пару раз была у бабули в деревне, но это не то же самое. Да, эта рыжая похожа на оторву, которая по ошибке может и чужой глаз клюнуть, но я и заходить забирать?              — А что потом с ними делать?              — Как что, Курофуту? — забавляется он с моего вопроса. Да ладно, я уже догадалась, что есть, но это ведь казённое имущество! Ещё потом предъявят, что я охотников объедаю. Мало ли. — Спокойно можешь их есть, — продолжает он. — Первая рука побеждает!              Я легко соглашаюсь на его условия и спустя короткий разговор о местном быте, хозяин тоже меня покидает. Первые пару минут торопливо бегущие по небу пушистые облака, отдалённый гомон птиц и шум ветра в лесу приносят умиротворение, но только вначале. Я оглядываю глухую деревню сначала со стороны двора, где открывается вид на ручей и пригорок, затем прихожей, становясь достопримечательностью для сельчан, которые идут по дороге у леса и таращат на меня круглые лица. Затем с веранды гляжу на укрытый лесами горный массив и небольшой курятник слева, а потом оцениваю те же виды с гостиной и спальни. Домик на всеобщем обозрении, поэтому я в своеобразной безопасности. Да, не город, но всяко лучше прошлой соломенной халупы.              Последний пункт, который завершает мой обход — кухня. Глиняная печь, топка дров, чугунные котелки и странная конструкция в несколько деревянных тазиков. Пароварка, наверное. Вареников бы, да с вишней… Посуда на фоне поместья Убуяшики унылая, однотипная, хоть и новая на вид, а когда я нахожу на тумбе палочки для еды размером с пол моей руки, с нетерпением облизываю губы. Побыстрее бы их использовать! Азарт уходит также быстро, как и пришёл.              Значит мне надо учится топить печь, готовить на углях, за водой бегать к колодцу, как-то организовать мытьё посуды не в ледяной воде, да и геля для мытья тоже не предвидится. Откуда брать еду пока не понятно, а холодильник ещё не скоро войдёт в обиход. Да, если и забирать яйца той курицы, то съедать их придётся быстро. То, что даже уличный туалет снабжен тапочками вообще вводит в замешательство. Помнится, как миссис Глициния первый раз велела мне их надеть, пока я представляла что внутри может быть настолько ужасного, что требуется переобуваться.              Правильно я тогда подумала, когда узнала о смерти Кохаку: надо было остаться в том полном жизни поле и умереть. Если бы это было так просто, как звучит…                                   «Войско союзников — это вид бесполезного войска»              Пхах, какая любопытная книга, в самом деле.              «Союзное войско» что-то делает, «не дорожит победой, потому что оно опасней» какого-то другого. Слово похоже на «меценатство», но читается иначе. Подписывать карандашом здесь нечего и в дальнейшем по тексту оно часто повторяется, так что или куплю словарь, или всё-таки догадаюсь.              «Оно действует как один человек».              Вполне ожидаемо. Войско союзника — это представитель главы соответствующего государства и в первую очередь оно действует в своих интересах, а затем уже помогает нуждающимся. Помню, на уроках истории нам рассказывали насколько разрозненными они были. Вплоть до того, что местные князья вечно не могли поделить друг с другом землю и объединялись в самые разнообразные союзы, лишь бы отхватить кусок послаще. Как это, феодализм?              Повезло, что Япония сейчас цельная страна.              «Лучше проиграть со своим войском, чем выиграть с чужими», непонятный оборот и что-то типа «неправильная с чужим оружием».              Блин, мне начинает нравится эта книга. Она наполовину непонятная и перевожу я через абзац, но какими цитатами сыплет! Словно мне это когда-то пригодится, но тем не менее.              — Госпожа Курофуту! — на веранде показывается Каки, отчего я тут же бросаю своё занятие.              — Каки! Привет! Какими судьбами?              Она смущенно машет мне рукой, заходит в комнату и садится рядом.              — Тебя вызывают в дом Бабочки.              — Отлично, — я захлопываю книгу и встаю из-за низкого столика. — Чем быстрее, тем лучше.              — Я должна кое-что рассказать.              Я возвращаюсь на место и становлюсь серьезнее. Она не выглядит взволнованной, но раз ей «нужно», значит дело безотлагательное. Не так уж я туда и тороплюсь.              — Заведует поместьем госпожа Шинобу Кочо, Столп Насекомого.              — Угу, — киваю я. Слышала про неё.              — Она совсем небольшого роста и самая маленькая из всех Столпов. Прошу, не привлекай к этому внимание.              Странно, я бы и не сказала незнакомке про её внешние данные, за исключением, скажем, испачканного лица или не застёгнутой сумки. Я и не думала, так-то.              — Госпожа Кочо очень вежливая и строгая, поэтому используй только вежливую речь.              — Без проблем.              — Она очень не любит шутки.              Я усмехаюсь её словам. Тут я действительно могу проколоться.              — Хорошо. Буду максимально вежливой.              Она смотрит на меня с неким волнением, я бы даже сказала недоверием. Правильно делает, я вчера и к Убуяшики пару раз обратилась чересчур просто, но если он меня вроде как простил, то эта «бабочка», видимо, сожрёт с потрохами. Ещё и этот её экзамен по медицине, а я в травах разбираюсь хуже чем в грибах. Не говоря уже о местных…              Пора посмотреть правде в глаза: всё гораздо хуже, чем я себя убеждаю.                                   Поместье бабочки уступает таковому у Главы, расположено на пригорке и состоит из нескольких зданий по два этажа, чем заставляет засмотреться у ворот. Они стоят на разных уровнях и тот, что на пригорке, особенно впечатляет. Вот это прям совсем офигенно. Очень красиво. С порога оно встречает развешанными белыми простынями и небольшими сосенками по сторонам. Теперь наши разговоры с Каки затихают, и мы молча следуем в обход дома во внутренний двор, где тут же показывается размахивающий деревянным мечом Генья.              — Госпожа Рара! — восклицает он и кланяется. Я на ходу машу ему в ответ:              — Доброе утро, Генья!              Он резко краснеет и упорно провожает меня взглядом, словно ничего не произошло, пока мы не заходим в следующий дом.              — Это наши больничные палаты, — учёно ведёт Каки. И действительно, по пути нам попадаются одетые в одинаковые светлые одежды черноволосые азиаты, с трудом достигающие меня по росту. В самом коридоре свежо, но никак не выветрить знакомый запах трав, антисептиков и перевязочного материала. Навстречу идут несколько какуши с подносами с едой и, когда один из них открывает двери в палату, я вижу … Я невольно замедляю шаг, на что Каки реагирует сразу и настоятельно просит:              — Поторопимся.              Я послушно следую за ней в прежнем темпе, но увиденное никак не уходит из головы. Мне же не показалось. Не могло показаться, потому что парень находился явно выше уровня пола!              У них тут что, есть нормальные кровати?!                            — Госпожа Кочо, по вашему распоряжению я привела рангаку!              Я стараюсь держать себя в руках, потому что только сейчас у меня догорел фитиль. Дом только снаружи похож на японский, а внутри выполнен в европейском стиле! Никакой рисовой бумаги — только деревянные стены и раздвижные двери. Трелью звучит тоненький женский голосок.              — Пускай заходит. Можешь идти.              Каки кивает мне, я, пока меня не видно за стеной, ей, и мы расходимся. Когда я захожу сразу понимаю, что она имела ввиду. Посреди привычных взгляду европейца шкафам, стола и стульев сидит миниатюрная японка. Натурально небольшая хрупкая девочка с большими фиолетовыми глазами с незаметными зрачками, что невольно заставляет задуматься об отравлении мухоморами или вроде того. На ней привычная униформа охотников, а сверху надета накидка в виде перепончатых крыльев. Одуреть она над стилем поработала, выглядит поразительно.              Всю атмосферу портит идиотская мысль, что Столп Насекомого она из-за своего размера. Благо проходит не много времени, прежде чем я додумываюсь поклонится. Она тоже подскакивает со своего места и кланяется в ответ:              — Приветствую вас в поместье бабочки, уважаемая иностранка! Присаживайтесь!              Она указывает на круглый стул — мой любимый. Самый удобный на кафедре хирургии. Правда, когда я всё-таки скрутила ему «голову», как сумасшедшая носилась по городу, чтобы починить его за выходные. Легендарная история.              Я привычно на него запрыгиваю, опирая одну ногу на подножку, а вторую оставляю висеть в воздухе. Ту самую «крутящую», которая вечно норовила закружить меня до смерти, а учитывая, что ни одна карусель не доводила меня до тошноты, крутиться я могла часами.              — Позвольте представиться! Я Шинобу Кочо, Столп Насекомого и глава этого поместья!              — Лара Крофт, — каждый раз я произношу это с особой интонацией, словно озвучиваю трейлер, что не прекращает меня забавлять. Правда, рядом с этой девочкой совершенно не хочется веселится. Её добродушность напоминает миссис Глицинию.              — Наслышана, — мягко улыбается обладательница фиолетовых кончиков волос. Они уже в начале 20 века волосы красили? Я думала только Ренгоку положено, как пламенному Столпу. — Мне довелось ознакомится с результатами ваших трудов. Спасение господина Ренгоку истинное чудо, — она снова делает небольшой полупоклон, и я начинаю улавливать что-то колкое в её словах.              — Верно, — отвечаю ей тем же, — без воли случая здесь не обошлось.              — Также мне поведали за вашу необычную практику, — расставляет акценты она. С таким голоском я бы дала ей лет 14 и приписала бы к характеру что-то завистливое. Или язвительное. Она пытается меня на понт взять? Проверяет мою сообразительность? — Новый европейский метод поддержания жизни. Я поражена вашей отвагой! В наших кругах случившееся считается неприличным. Если бы ничего не вышло, за вами бы пошла дурная слава.              Надо же, а за мной ходит хорошая? Отвечаю:              — Я бы не сказала, что у меня был выбор.              Она прикрывает глаза, важно кивает:              — Угу, — и внезапно восклицает: — Я бы хотела ознакомится с ним более подробно!                    Она так нагнетала, чтобы тоже ему научится? Сначала Танджиро, Зеницу, теперь Насекомое. Может сразу устроить уроки на весь штаб?! Странно, но раньше эта мысль вызывала во мне куда больше отторжения.              — Конечно. Он прост в исполнении, овладеть им может кто угодно.              — Хорошо. Как вам наш госпиталь?              — Я видела вскользь, но западные мотивы приметны.              — Наверное, чувствуете себя как дома?              Теперь моя очередь улыбаться. Да, на -10 из двадцати.              — Мастер велел мне узнать сможете ли вы нам помочь. Я уверена, что ваших знаний достаточно, однако от какуши требуется дисциплина и хорошее владение своим телом.              Я вспоминаю приблизительный объем их работ со слов знакомых. Какуши носят охотников на спине, сопровождают на миссиях, зачищают места сражений. Да, вообще-то, Убуяшики бы стоило получше уточнить что конкретно из этого всего буду делать я! Дареному коню в зубы не смотрят, но я совершенно не хочу погружаться в жизнь охотников настолько! Я бы и в жизнь охотников не погружалась, да у меня другого выхода не предвидится. Ладно, зайдем с позиции набившего оскомину смирения.              — Мои физические данные вряд ли смогут соответствовать таковым у охотников.              — Разумеется. Об этом даже речи не идёт, — приторно улыбается Кочо. — Часть какуши действительно охотники, которые по своим причинам отказались от убийства демонов, но это лишь часть. Например, девушка, которая вас сопровождала тоже не охотник, однако очень прилежно и ответственно выполняет свою работу, а её немало. Поэтому я должна проверить вашу выносливость!              Она так задорно заключает последнее, что желание в этом участвовать пропадает вовсе. С другой стороны, я снова слышу вызов. Это вступительный экзамен? Если мне надо стать ассистентом хирурга или медсестрой — я только за, лишь бы не таскать на спине поджарых парней десятки километров. Она же не будет губить талант рангаку?              — Как скажете. Что мне предстоит делать?              — Мне нравится ваш энтузиазм! — она подхватывает со стола сложенную по вертикали бумагу и одной рукой протягивает мне. Мне, чтобы дотянутся до её кукольной ручки, приходится провернутся на стуле и вытянуть руку, что совершенно меня не смущает. Мемуары раскрываются подобно ставням на окне и глазам предстаёт внушительный список в четыре колонки. Я бы даже сказала, бесконечный, как бы я не ненавидела это слово.              — Это список дел?              — Да, с завтрашнего утра это ваш рабочий день, — учтиво кивает она. Другой бы сказал, что Столп Насекомого искренне в него верит и готова поддержать. Я же нутром чую её насмешку. Пожалуй, единственная помощь, которая мне от неё светит — разве что подножка. Она лучезарно улыбается, немного наклоняя голову набок: — Если справитесь, я отправлю рекомендации Мастеру, и мы станем работать вместе!              Я сомневаюсь, что не справлюсь с работой по дому — по крайней мере, мне пока так кажется, — но всё-таки рискую уточнить:              — А если нет?              — Тогда дорога в поместье бабочки вам будет закрыта!              Я уж думала она скажет «заказана»! Не то чтобы она мне особо нужна… Гостевой домик вполне меня устраивает, но есть в этом что-то провокационное. Внутренний голос также подсказывает, что иностранка, которая не справляется с японским бытом потешит самолюбие всем кому не лень, а значит главное качество, которое желательно проявить — это не бездумное упорство, а изворотливость. Впрочем, наверняка найдутся вещи, которые я откажусь выполнять. Кроме того, откуда в ней такая уверенность, что в моих знаниях не стоит сомневаться? Может я только стелю красиво?              Пожимаю плечами и соглашаюсь:              — По рукам.              — Отлично! — хлопает в ладошки девушка. — Тогда вы свободны! До завтра!