Сдохни или умри

Теперь я знаю, дорога — наркотик Какой в этом смысл? Кто ищет находит Эту тысячу лет при любой погоде Я всегда в пути, я всегда в дороге

             Железка довозит нас до очередного около-Фудзиямного городка, вершина которой всё чаще проглядывается между деревьями. Японское море за горным хребтом и как бы мне не хотелось увидеть его, да я лучше дойду до перевала, чем снова буду взбираться на новую вершину! Понятия не имею откуда во мне столько сил гоняться по ним за Ренгоку. Хах, может секрет в отсутствии долгих остановок?              Следующее задание подстерегает не среди людей, а в получасе ходьбы в глубину здешних охотничьих угодий. На этот раз нам достаётся эдакий «домик лесника»: посреди густого лиственного леса, спутанных между собою кустов и неожиданными для меня зарослями бамбука по пути. Комната в доме одна, совмещенная с прихожей на уровне земли и со стороны несильно отличает от миниатюрной кладовки на улице. В «прихожей» слева располагается совсем небольшая буржуйка, у которой я сейчас и сижу. Сегодня будем без риса, ведь я решила опробовать новое, не совсем походное блюдо. Посуды у этого «лесника» не шибко много. Благо мы отобедали в забегаловке около часа или двух назад, а заодно набрали еды на сутки вперёд, чтобы в этом лесу с голоду не помереть. Вокруг ни какуши, ни селян, что позволяет мне спокойно ходить без шапки и маски какуши, зато начинают посещать мысль о медведях, кабанах и диких индюках на деревьях. Хотя, разве в Японии есть медведи?              — Господин Ренгоку! — пользуюсь тем, что он проходит мимо снаружи дома. Тот поворачивается со своей неизменной улыбкой и разминает левое плечо.              — Да, госпожа Рара!              Откуда столько внимания к руке? Не замечала за ним этого раньше. Ладно, вопрос про медведя пока откладывается, как и моя возня с продуктами сейчас.       — У вас что-то с плечом?              Пламенный не меняясь в лице удивленно вскидывает брови:              — С чего вы взяли?              — Вы, — стараюсь сказать как можно деликатнее, отвлекаясь от раскладывания продуктов. — Уделяете ему внимание.              — А, это! — он несколько раз демонстративно хохочет и снова начинает его разминать, словно что-то проверяя. — Есть немного! Потянул мышцу. Это не стоит ваших хлопот!              — Почему сразу не сказали? В поместье бабочки меня научили справляться с этим.              И, будем честны, если мои руки реально решали проблему это приносило мне огромное удовольствие! Ренгоку замирает в дверях и, кажется, какое-то время смотрит сквозь меня, а затем пробегается взглядом по комнате и неожиданно воодушевленно восклицает:              — А давайте!              Знать бы ещё что он взвешивал в своей голове, прежде чем согласится. Парень проходит внутрь, садится рядом со мной и смотрит на два чёрных, как уголь, куриных яйца.              — О! — тут же подхватывает одно. — Вулканические яйца!              От его возгласа меня пробивает на смех. Блин, чем моя жизнь не ситком, рядом с этим Столпом? Только закадрового смеха не хватает!              — Ахах, да-да! — демонстрирую второе как шедевр Фаберже. — Опаленные недрами ваших гор! Надеюсь, — искоса на него поглядываю и улыбаюсь, — внутри они обычные.              И не так воняют, как сейчас. У прилавка я подумала, что товар вообще протухший и никак не могла взять в толк откуда столько покупателей. Ренгоку пояснил, что это абсолютно нормально, потому что неподалёку располагается «Долина Большого Ада». Ага, после такого их резко захочется съесть, а как же! Как ему только скидку не сделали за его огненный костюм в этом контексте? В процессе оказалось, что это долина гейзеров и территория очередного храма, но нам было туда, мягко говоря, не по пути, так что довольствоваться пришлось только сваренными в серном кипящем источнике, смердящими иссиня-чёрными яйцами.              — Когда их попробуем? — передаёт пламенный его обратно и я кладу то в тарелку. Как же неудобно, что нет холодильников…              — На ужин. А что до массажа?              — Я хочу поискать следы демона в лесу, пока светло, — мельком смотрит он на меня, а затем встаёт. — До охоты будет лучше всего! Массаж поспособствует крепкому сну!              — Хорошо, — киваю я. — Как скажете.              Он, словно сам себе, гулко угукает в такт краткому кивку и снова выходит наружу. Внутри нарастает мандраж от осознания, что мне придётся заняться тем, в чем я далеко не мастер. Додумалась же брякнуть! Да, это поможет ему, наверное поэтому я открыла рот, но, чёрт, мне бы не помешало предварительно набить руку! Блин, лишь бы не опростоволоситься. Додумались же назвать меня «рангаку»…                                   Мы договариваемся на промежуток между его дневной разведкой и отсыпным перед ночным патрулём. В тени деревьев приятно свежо, а в воздухе витает запах хвои и древесины. Что-то мне совсем не хочется оставаться в этом хлипком сарае посреди ночи в одиночестве, но увы, Ренгоку-таки нашёл следы демона и теперь от ночёвки никак не отвертеться. Подумать только, боюсь ночевать одна в лесу. Никогда бы не подумала, что мне вообще придётся! Обязательно нужно зажечь благовония из глицинии на ночь, а то мало ли.              Я закатываю рукава и позволяю себе расстегнуть пару верхних пуговиц рубашки, чтобы приоткрыть шею, пока Ренгоку с оголённым торсом садится ко мне спиной. Даже завидно немного. В жару наборчик из майки и шорт от Маэды был бы очень кстати, да и Канроджи же ходила с сиськами на проветривании. Очень соблазняет надеть хотя бы майку с открытой спиной — я же в лесу, кто меня осудит? — но «сохранить лицо» всё-таки важнее. Главный свидетель хоть и одноглазый, но сейчас сидит передо мной.              Прежде чем приступить к массажу, я прошу Ренгоку собрать волосы в высокий хвост. Тот справляется, но те слишком жесткие и разной длины, чтобы удержаться в прическе и мне приходиться закрепить оставшиеся своей большой заколкой. Ничего особенного, просто обработанное дерево со скудным выжженным узором, которое не способно удержаться на шелковых волосах Лары, зато отлично справляется с его! Хм, вроде пламенная грива наощупь не пересушенная краской, как бывает от пергидроля. Неужели натуральный цвет? Да не может быть.              Выяснилось, боли начались после миссии на болоте. Ренгоку рассчитывал, что сон и разминка всё разрешат, но шара не прошла. Спрашивать почему он не сознавался я считаю некорректным — мне в Штабе хватило сцен, где Аой отчитывала охотников за неосторожность. Такое себе зрелище. Не хочу на неё походить. Или он действительно считает случившееся фигнёй, или до сих пор мне не доверяет. Если последнее, не могу его осуждать.              При свете двух ламп-фонариков я растираю между ладонями массажное масло, точно Гёмей свои чётки во время молитвы, а затем одномоментно опускаю ладони на смуглую кожу и принимаюсь его распределять. В домике повисает лёгкий запах гвоздики, а сам парень шумно выдыхает. Ох, какая-то напряженная атмосфера создаётся.              — Укус от пиявки, — завожу я в попытке её развеять, — уже затянулся.       Ренгоку в ответ лишь угукает. Я приступаю к разогреву. Мда, площадь работ здесь побольше, чем у младших. Наверное, для Гемея нужен целый спецотряд, чтобы он просто что-то почувствовал. Видимо, пламенного всё устраивает, но а кому бы не понравились поглаживания? Его кожа интересно ощущается под ладонями: у плеч и на пояснице шероховатая, ближе к бокам нежнее, а ладонь практически всегда где-то, да «спотыкается» о рубцы. Большинство из них тонкие, если забыть о том растянутом на животе и единственном глубоком около поясницы, будто от удара чем-то тупым и горячим. У охотников помоложе порою встречались чудовищные шрамы от демонических когтей, пламени или чего-то жутко едкого, и те по-настоящему уродовали их тела. Хах, правду говорят, что шрамы — украшение мужчины. По крайней мере, такие как у него.              Вспоминаю об его отсутствующем глазе и рассеченной брови, которая показывается за повязки. Надеюсь, они не сильно его беспокоят. Как бы странно это не звучало, зная его тягу к самопожертвованию — а это «прикладывать вдвое больше усилий!» мне достаточно, — Ренгоку себя бережёт! Да и спит спокойно, но кто знает? Может я настолько выдыхаюсь с дороги, что его копошения во сне никак меня не беспокоят.              — Господин Ренгоку, всё хотела вас спросить. Если позволите.              Он же этого от меня ожидал, когда просил называть на «вы»? Раболепия?              — Я слушаю, — тут же откликается он не настолько громко, как обычно. Правильно, его тело нужно мне расслабленным.              — Как чувствует себя ваш пострадавший глаз?              — Хорошо! — ни мгновения не сомневается он и умолкает.              Угу, ясно, на этой теме не разгонишься. Мне говорили, что ему должны были установить протез, но сделали это в итоге или нет неизвестно. Насколько я помню, их подбирают минимум несколько месяцев, пока отёк в глазнице не спадёт окончательно. А может на нём просто глухой шов. Или пустая полость. Мне бы хотелось посмотреть, но, боюсь, его обезображенный вид может надолго запасть в память.              Я достаточно быстро справляюсь с подготовкой мышц и, прежде чем приступить к самому массажу, предупреждаю:       — Я начинаю. Если где-то будет неприятно, — слова «больно» парни чурались как огня и стоически терпели, а вот «неприятно» обычно развязывало язык, — обязательно мне говорите.       — Знаю, — гулко заявляют в ответ. — Не беспокойтесь обо мне!               Хах, да, он в этом деле явно поопытнее меня. Тревожно от такой ответственности. Вот бы это были «рельсы-рельсы, шпалы-шпалы»! Нет, никаких отсылок к поездам! Итак, теперь приподняться на коленях и перейти к самому приятному лично для меня: шея и плечи. Я мягко запускаю пальцы по его шее снизу вверх, чтобы не запачкать волосы в масле, останавливаю их у затылка и начинаю массировать. Замечаю как его кожа покрывается мурашками. Да, я тоже это люблю.              Неторопливо проминаю подушечками больших пальцев вдоль позвоночника всё ниже, пока не достигаю верхних краев лопаток. Теперь найти одно из самых чувствительных мест у основания шеи, что с его мускулатурой — готовым анатомическим атласом, не меньше, — проблемы не составляет. И действительно, когда я со второго раза до них добираюсь, тот облегчённо вздыхает. Вот же, всё больше хочу оказаться на его месте. Но не в его руках.              Молчание не даёт мне до конца отдаться работе. Ренгоку всё ещё со мной — я слышу это по его неровному дыханию время от времени, — но при этом никакого шума, кроме ветра и заливающихся пением птиц снаружи нет, отчего каждое новое движение словно начинает звенеть в ушах.              — А вы, — негромко завожу я, переходя к плечам, — давно начали тренироваться?              Он довольно мычит и под конец отвечает:              — М-м-м, с детства. Отец говорил, что я был бойким ещё в чреве матери!              Я сдержанно улыбаюсь его словам и на мгновение прикрываю глаза. Слишком искреннее и неловкое заявление, пускай и сказанное низким, а не обычным громким голосом. Определенно, его нормальная речь гораздо приятнее для моих ушей, особенно когда её причиной являюсь я. Мне рассказывали, что он потомственный охотник и это не на шутку интригует. Если он не пытается уйти от разговора таким способом, конечно.              — А когда взяли в руки меч?       — В пять, — больно легко изрекает парень, да настолько, что, кажется, попроси я его под шумок переписать на меня квартиру, он так и поступит. Я поражённо замираю. Стоп, во сколько?! Интонация наверняка это выдает:              — В пять?!              — Ха-ха, — он поворачивает ко мне голову ровно настолько, чтобы я попала в поле его зрения, приоткрывает золотой глаз и растягивается в довольной улыбке. — Если бы я окреп раньше, с радостью бы взял клинок в четыре!              Я старательно возвращаю свои мысли к технике массажа и еле подбираю что-то на замену «А почему не в три?!».              — Разве это не опасно?              — Нет, конечно нет! — слышу смешок. — Мой отец предыдущий Столп пламени и прекрасно знает, когда следует начинать обучение.              «Отец»? Я решаю экстренно съехать с темы. Во-первых, открыто в Штабе не говорили, да шептались, что его отец после смерти жены ушел с должности и страдал от душевного недуга. Звучит так, словно я лезу в личное и почему он мне это позволяет узнавать не хочется. Во-вторых, неловкость начинает отвлекать, а я не хочу показаться ему неумехой, особенно после похвалы накануне. Хотя, будем честны, с такой мышечной массой и тонусом, Ренгоку промять уже сложнее. Шалтай-болтаям не позавидуешь. Порядком успокаиваюсь и перехожу на зону между лопатками:              — Тут всегда принято рано начинать тренировки с оружием?              — А, вы имели ввиду, когда мне достался боевой клинок, — поправляется Ренгоку и неторопливо продолжает. — Я прошел экзамен на горе Фуджикасане в 13 лет.              Я вспоминаю разговоры парней. Им довелось столкнуться с ужасами этой самой горы в 15 лет. Ренгоку бы еще в 10 отправили!              Осознание заставляет пробежаться холодок по коже, что в жаркую погоду ощущается неестественным. Если мечник реально с пелёнок готовился стать следующим Столпом, может поэтому ведет себя несколько странно? В смысле, у него типа что-то похожее на детство было? Наверное, должно было быть, раз с нравственностью проблем я пока не заметила. Хотя, это всё ещё открытый вопрос, так как мы не то чтобы общаемся особо искренне. Он знает мою историю как облупленную, пока я питаюсь общедоступной информацией и слухами. По факту, мы совершенно друг друга не знаем, да и чему удивляться? Мы путешествуем сколько, около месяца? Без мобильного сложно уследить.              — Я думала, раньше 15 лет идти в бой с демонами слишком опасно.              — Все кандидаты предварительно проходят специально обучение. Без одобрения своих наставников и самого Мастера Убуяшики на экзамен не попасть.              Ветер шумит в такт моим сомнениям. Убуяшики Убуяшики, а Иноске на экзамен пришел с бухты-барахты, и ничего, его спокойно приняли! Подумаешь, он отобрал два солнечных клинка у какого-то несчастного охотника, которому не повезло забрести на его гору (а может и у двух)? В такие моменты их организация жутко напоминает цирк с конями… Хотя, какие «их», я теперь тоже с ними.              Приходит время более глубоких и точных движений. Набираю ещё чуть масла, чтобы руки беспрепятственно скользили по его телу и дальше. В итоге увлекаюсь настолько, что невольно забываю кому это тело принадлежит. Хорошо накануне вечером подстригла ногти и теперь точно его не поцарапаю. Хотя с таким количеством ранений не уверена, что Ренгоку ощутит подобный дискомфорт. Разговор, как назло, клеится с трудом и сопротивляться молчанию с каждым разом становится всё сложнее. Ладно, последняя попытка.              — А вы слышали историю Иноске?              — Иноске? — бормочет он. Да ладно, он что, его не помнит? Кабан же западает прямо в душу!              — Да, мальчика с головой кабана, — удивленно веду я, переходя на левую половину спины и ведя пальцами параллельно рёбрам. Движения приходится делать более размашистые, а кисти напрягать сильнее прежнего, но не слишком, чтобы не вызвать боль в межреберных промежутках.              — А, кабаноголовый! — в его голосе прибавляется жизнерадостности, что здорово меня радует. Он пытается издать смешок, но тот прерывается от лёгкой дрожи в его голосе. Ух, надеюсь, я все правильно делаю… — Разумеется я его помню! — заключает Ренгоку обычным голосом. — Что с ним приключилось?              — Его вырастили кабаны, — равномерно повествую я, чтобы не потерять концентрацию. — Он носит на себе голову предыдущего «Короля гор». Своего поверженного кабана-противника. Иноске рассказал, что пришел на экзамен прямо из леса без предварительного обучения. Ему позволили его пройти.              Ох, Кабан, конечно, дикарь, но мне приятно рассказывать о его невероятных навыках! Просто жемчужина!              — Похоже, вы хорошо с ним поладили! — слышу теплоту в голосе Столпа. — Не сомневайтесь. Если его допустили до экзамена, значит на это была воля семьи Мастера.              О да, я помню его старших дочерей-близняшек! Их тяжело развидеть! Госпожа Убуяшики в моих глазах до сих пор мать-героиня. Как мне объяснили, она занимается финансовыми вопросами семьи, пока муж занят организацией Штаба и координацией миссий вместе со Столпами. Сомневаюсь я, что старшие дочки что-то понимают в боевой подготовке будущих охотников, чтобы кого-то куда-то допускать.              — Моя ученица, Канроджи, — после небольшой паузы гордо продолжает пламенный, — обучалась у меня всего шесть месяцев, прежде чем прошла экзамен! Это очень короткий срок, но он не сравниться с выдающимися навыками юного Столпа Тумана. Ему только исполнилось 14, когда он занял своё место среди нас!              Мои руки задерживаются на его спине, пока я торопливо пытаюсь вспомнить пересекались ли мы когда-то. В организации немало мальчишек, но чтобы Столп… Он, наверное, на первый взгляд, выглядит как Кочо или вроде того, но больше золотых пуговиц на чьей-либо форме я не замечала. Разве для становления Столпом не нужен опыт и более, ну, зрелые тело и разум? Я ни парнишку не знаю, ни разбираюсь в охоте, так что не буду делать выводы раньше времени. Но 14 лет… Вопросики.              — А, эм, а как выбирают Столпов? В смысле, есть какое-то голосование или испытание?              Он заливается громоподобным хохотом, отчего мышцы напрягаются и мне приходиться прерваться.              — Нет-нет! Никаких голосований! Столпа можно оценить только по его навыкам в бою! У нас испокон веков обозначены чёткие требования! — утвердительно встряхивает он пламенными волосами в такт своим плечам и протяжно вздыхает, возвращая своему голосу спокойную интонацию.              Его тело расслабляется и я снова могу продолжить. Смещаюсь со спины на левую руку, заставляя её приподнять, и выискиваю пальцами борозды между группами мышц. О да, этим можно заниматься целый день.              — Необходимо убить свыше пятидесяти демонов в ранге киноэ или в одиночку одолеть одну из Двенадцати демонических Лун. И не подумайте, — добродушно продолжает парень, немного поворачивая ко мне голову незрячей стороной. — Невзирая на то, что мои предки неоднократно становились Столпами пламени, это нисколько не облегчило мне достижения этого ранга.              Мне становится совестно от его замечания. Что-то я совсем не догоняю. Не могу отрицать, что поводов сомневаться в его мастерстве у меня будь здоров, но и погубили его в ту ночь два высокоранговых демона, которых, как бы, вообще не должно существовать. Поначалу, действительно, что за вздор? Демоны, солнечные клинки, одержимые поезда — а теперь вот совсем не смешно. Я не могу справедливо оценить навыки Ренгоку и не собираюсь этого делать.                    — Ох. — Чувствую, после этого массажа мне самой понадобится отдых. Перехожу ко второй руке, теперь попадая в поле зрения Столпа, чем он тут же пользуется. Более осторожно завожу: — Не подумайте, что я сомневаюсь в ваших способностях.              — Мне показалось, — даже не думает скрывать тот, и беззлобно объясняет, — что вы усмотрели в нашей организации своячничество.              От его слов щеки стыдливо наливаются теплом, а губы сжимаются в узкую полоску, и я пользуюсь тем, что могу поддаться немного назад и скрыться от его взгляда, при этом не отрываясь от процесса. Ты посмотри какой проницательный! Сомнительное кумовство, правда: проталкивать своего потомка повыше в должности, чтобы его шансы помереть возросли в геометрической прогрессии. Зато на другой чаше весов оказываются честь, доблесть и воинские заслуги. Возможно, какое-то денежное довольствие в случае его гибели. Разве в воинском сословье не так положено?              — Если вы спросите меня…              Рассуждаю вслух, опускаясь к пояснице. Ренгоку, как нарочно, немного наклоняет голову вперёд, позволяя натянутся длинным мышцам у самого позвоночника, что идут от шеи и оканчиваются в области таза. Они становятся более упругими и наполненными, отчего работать с ними становится легче, а он облегченно вздыхает. Разговор теперь кажется незначительным и на всякий случай спрашиваю:              — Всё хорошо? — Тот лишь протяжно угукает, на что я растягиваюсь в ухмылке: — Хорошо.              Я гоню от себя мысли, что это может быть слишком интимным моментом. Девочки умудрялись мальчикам и ягодицы прорабатывать, причем находя такие неожиданные места для давления, что мне страшно становилось! И немного завидно: после такого массажа наверняка летаешь. Это та часть, которую я тоже испытала на мальчиках — да, я всё-таки попрактиковала свои знания в анатомии мышц и на этой зоне тоже, но с Ренгоку — не-не-не, я знаю границы приличий, как бы «ямочки» внизу спины не напрашивались на моё участие. Всё же я какуши, и мне стоило бы почаще об этом вспоминать!              — Вы говорили, — внезапно негромко напоминает Столп, отчего я тушуюсь пуще прежнего, — о том как поступили бы.              Я? О чёрт, тема кумовства! Ловко же он меня подловил!              — Да, простите, — неловко смеюсь и продолжаю: — Я бы не использовала семейные связи, чтобы повысить своего ребёнка в должности среди охотников на демонов. Не подумайте, я уважаю и ценю ваш труд. Скорее, — издаю смешок и слышу насколько он фальшив на фоне чувств, которые я вкладываю в них на самом деле, — я не готова их терять. В моё время, если ты занимаешь высокое звание, ты больше управляешь, чем участвуешь в бою. По сравнению с обычными военными находишься в безопасности.              Его затянувшееся молчание вкупе с немного опущенной вперёд головой наводит суету в моих мыслях, а в сердце поселяет смятение. Нет, лучше я покажусь мягкосердечной трусихой, чем буду одобрять коллективные самоубийства ради его одобрения. Надеюсь, пламенный переваривает мои слова, а не скрежещет зубами, пока я не вижу. Работа охотника на демонов настолько самоубийственная, что никто не может застраховать тебя от встречи с Луной при поступлении в организацию, равно как и дать гарантию Столпу, что он точно выживет в бою с рандомным демоном. Это не как уровни в игре работает. Определенно, чтобы оставаться здесь на службе и при этом не вострить тапки в сторону выхода нужно обладать… ну, скажем, определенным складом ума.              — Хм-м-м, — негромко отвлекает меня Ренгоку. Судя по привычной интонации, не сказать, что мои слова смогли его ранить. — Такая расстановка сил годиться для крупного войска, но не для нас. Ряды охотников на демонов всегда были малочисленны. Многие из новобранцев за всю жизнь могут лишь раз пересечься друг с другом.              За свою короткую жизнь, он хотел сказать. Во мне всё порывается озвучить, мол, может для начала надо как-то модифицировать экзамен на Горе самоубийц или проводить общие сборы хотя бы раз в году? Не оставлять обучение молодых ребят на самих молодых ребят. Парней в Штабе натурально бросает из огня да в полымя, хотя на задания они иногда человек по десять ходят. Не то чтобы я эксперт, но… Я поглядываю на шрамы пламенного, пока руки движутся от позвоночника в сторону боков, и вспоминаю как он восторгается Убуяшики. Нет, однозначно, никакой критики в сторону власти с моей стороны звучать не должно. Не просто же так их организация умудряется сдерживать демоническую угрозу с полтысячелетия. Фантастика какая-то.              Когда я понимаю, что репертуар моей мануальной техники понемногу подходит к концу, негромко оповещаю:              — Ещё немного.              Я слышу его короткий вздох, который больше похож на смешок, и ловлю себя на мысли, что это была плохая идея. За открытыми дверьми нашей избушки скоро начнёт смеркаться, до цивилизации отсюда минимум полчаса и это при условии, что я сразу пойму в какую-то сторону бежать, а комнатушка настолько небольшая, что я чувствую себя неуютно. Да, этим вечером Ренгоку должен меня покинуть, но не сейчас, когда я со своими поглаживаниями могла навести его на не самые приличные мысли. А если так, мне бы на ночь съехать в кладовку на улице или, как минимум, получше закутаться в одеяло. Как назло, жара стоит такая, что хорошо если я во сне звездочкой не раскинусь, как иногда позволял себе делать Столп пламени.              Так, если рассмотреть наихудший вариант, я всё ещё могу себя спасти. Эм, наприме-е-е-р?              — Господин Ренгоку.              — М? — неохотно мычит он. Эй-эй, давай! Больше энтузиазма!              — Расскажите мне что-нибудь интересное.              — М? — повторяет он заметно вовлеченнее и на этот раз подымает голову. — Что вы хотите услышать?              Судя по голосу, он скорее впал в такой же транс, что и я. Может даже вздремнул как боевой слон, в вертикальном положении, а я и не заметила. Надо же, не обманул, его действительно хорошо расслабило. Может зря я его тормошу, а? Но куда теперь деваться.              — Может, что-то из вашего детства? Или отрочества? Может у вас есть какие-то любопытные знакомства или люди, которые вам запомнились?              Он задумчиво хмыкает, кладя ладони на колени. Я же накрываю его плечи полотенцем и начинаю интенсивно растирать, чтобы заодно убрать остатки масла. Он заходится смехом и передёргивает плечами.              — Ха-ха! Вы всегда так делаете?              — Хах, ну-у-у, — мне стыдно сознаваться, что чаще да, чем нет. Аой завершала массаж как-то резко и грубо, а я… Надеюсь, он не подумает лишнего?              С массажем окончено и я отсаживаюсь назад, оставляя Ренгоку полотенце. Он удерживает его на плечах и садится ко мне боком, подбирая колени к груди. Судя по его выражению лица, если я его и смутила, он ловко это скрывает за мягкой улыбкой. Его рука тянется к хвосту и аккуратно стягивает узел, который удерживал волосы. Пара движений — и он, лохматый с удовлетворением вздыхает и протягивает мне руку с заколкой, которую я принимаю.              — Это ваше. Вы правы! У меня есть один необычный знакомый.              Я восторженно охаю, вытирая руки о маленькое полотенце рядом. Я смогла найти тему для разговора! И сто лет не прошло!              — Отец привёл его к нам домой, когда мне было около восьми, — качает пламенный ладонью, мол, не помнит точно. — Мальчик долго пребывал в плену у демона, и отец решил, что лучше ему пожить у нас.              Восторг понемногу сходит на нет, когда я понимаю, что веселья в его рассказе не предвидится. Выходит, предыдущий Столп пламени приводил домой травмированных детей, чтобы их реабилитировать? Теперь то, что он решил покончить с карьерой после смерти супруги овеивается неким романтическим флёром. Что же это за мужчина такой, его отец?              — В детстве я пытался растормошить его всеми способами, которые знал! — парень тихо смеётся, точно счастливый ребёнок, а затем запускает руку и трёт загривок, прикрывая уцелевший глаз. — Я представить себе не мог что он пережил. Теперь! — шумно вздыхает пламенный, возвращая себе жизнерадостный вид, что никак не вяжется со следующими словами. — Я знаю про существование демонов, которые притворяются божествами и таким образом обманывают сотни людей. Они создают вокруг себя настоящие культы и придумывают жестокие ритуалы для своих жертв. Мальчик должен был стать одной из них, но отец подоспел вовремя! — Он улыбается шире. — Моя семья помогла ему прийти в себя и залечить свои раны. Теперь он тоже охотник на демонов с очень необычным напарником! — он с детским восторгом указывает на своё плечо. — Белой змеей с красными глазами! А ещё, — припоминает он, — у него глаза разного цвета!              Мальчик с разными глазами, который был в плену у культистов и готовился стать ритуальным ужином, теперь дружит со змеей и убивает демонов… Мне сложно представить человека с такими внешними данными, но ещё труднее представить его адекватным. После всего пережитого, его кукуха могла знатно свистануть, раз он ударился в охоту. А может он преисполнен такими же благородными намерениями, что и Ренгоку. Кто его знает!              — Простите! — неловко улыбается мечник. — Стоило рассказать вам что-то другое!              — О, ничего страшного, я…              … плохо отвираюсь, вот что я делаю! Этот рассказ действительно поверг меня в некоторый шок, зато развеял все сомнения на тему его притязаний после массажа! Похоже, я так хорошо его выполняю, что после этого даже вечно жизнерадостному Ренгоку нужно поставить рюмку! Сомнительный знак качества. Мне становится дважды неловко за возникшую тишину, и я подымаюсь на ноги с полотенцем в руках.              — … немного потрясена его историей. — Замечаю как Ренгоку наблюдает за мной и выставляю перед собой ладонь. — Правда, это поразительное преображение! — Руки невольно начинают снова мять полотенце, на этот раз стараясь счистить остатки масла с кончиков ногтей. — Если даже одинокий мальчик, который побывал у демона в плену, воспрял духом, значит ваш дом замечательное место!              Он улыбается шире и утвердительно восклицает:              — Так и есть! Спасибо!              Я лишь благодарно ему киваю и, прежде чем выйти на улицу, вспоминаю про заплечный сундук, что стоит в паре шагов от Столпа. Впрочем, домик настолько маленький, что тут всё будет рядом.              — Передадите мыло, пожалуйста?              Ренгоку без тени сомнения выполняет мою просьбу и по моей указке находит его в нижнем правом ящике. Я благодарю его и выхожу на улицу, чтобы сполоснуть руки. Облака понемногу окрашиваются в розовый цвет и бегут по небу быстро-быстро, заметно превосходя те мягкие и тёплые порывы, что пронизывают этот лес. Мальчик со змеёй, да? Весело хмыкаю.              Лишь бы меня в траве такая не поджидала.