Сдохни или умри

Один в поле воин, воин в поле один

Они думали ты болен, а ты — непобедим

      К вечеру форма Ренгоку высыхает и больше причин задерживаться нет. На рассвете следующего дня мы прощаемся с хозяином дома и его супругой. Он явно не впечатлён нашей работой и наверняка попросил бы надбавку за свои душевные страдания, но, к счастью, молчит и моих надежд на конфликт не оправдывает. Видимо, до сих пор считает рассказы про демона чушью. Я бы с ним согласилась, если бы накануне не увидела порядком подуставшего Ренгоку с раненой рукой. Хотелось бы бросить голову демона к ногам селян, но их тела, как нарочно, после смерти распадаются в пыль. Очень удобно!       Мы выходим из деревни по той же грунтовой дороге, что пришли и ныряем в лесную чащу. Несмотря на стоящую жару, идти в тени одно удовольствие! Мы проходим одну деревню со знакомыми смердящими полями — чаще всего тракты проходили между ними, — за ней вторую, где пополняем запасы воды в горном источнике у святилища и делаем небольшой перерыв. Вскоре солнце начинает клонится к закату, светя нам в спины всё больше и больше. Канамэ всё это время летает над нашими головами, исполняя роль навигатора, и уверяет, что к глубокому вечеру мы будем на месте. Ох, если бы я не перематывала ноги, как велят правила ношения формы, они бы точно отвалились. Покупаться бы…       Когда тени становятся гуще и выше, на пологом подъеме у входа в очередной пролесок нас встречает пятеро человек, на первый взгляд ничем не примечательные крестьяне. Кажется, решили перевести дух на дороге, но я здорово настораживаюсь их поведению, стоит нам подойти ближе.       — Эй вы! — протягивает один из них, самый громадный и сбитый. Даже на фоне моего смуглого спутника его кожа слишком отдаёт желтизной. А может эта реально желтуха?       Я останавливаюсь на шаг позади Ренгоку и с любопытством разглядываю этих… негодяев, по всей видимости?       — Проход платный!       Я всё порываюсь спросить с каких пор между полей стоят пограничные столбы, но с силой его подавляю. Сволочи какие! Наверняка на моей раздраженности сказывается долгий путь и жара. Ренгоку тут и воин, и японец, ему виднее как с этим разбираться!       — Вы лжёте!       Он выдаёт это настолько жизнерадостно, что я с трудом не прикрываю лицо рукой. Дипломат года, стыд-то какой…       — А тебя это волновать не должно, горелый! — тянет рядом с ним второй, худощавый, с редкой бородёнкой и деревянной мотыгой наперевес. Пф, тяжело было не зацепится за его цвет волос, не спорю.       — Ты монах какой? — рассуждает главный, щуря и без того узкие глаза.       — Никак нет! Я — охотник на демонов и прошу не чинить мне препятствий!       Ой, да почему так кринжово, Ренгоку?! Я не выдерживаю и болезненно прикрываю глаза, что, к сожалению, не укрывается от новоиспеченного пограничника. Точно, только глаза же у меня и открыты!       — На демонов? — проносятся смешки по их компании.       — Я же говорю монах!       Весёлое настроение шайки поддерживают все, кроме одного, немного перекошенного мужчины, который пинает главного локтём в бок и с заметным беспокойством что-то говорит, но за шумом не расслышать что. Так, у Ренгоку же есть меч, да? Он спрятан под плащом из-за закона о запрете на ношение холодного оружия, но тем не менее. Эти вообще голодранцы! Лишь бы без огнестрела.       — А это у тебя там что? — худощавый тыкает пальцем на меня. Я от возмущения аж вытягиваюсь, как кобра перед нападением, и уже было плюю ядом, как он продолжает: — В сундучке. Ценности везёте?       А, фух, он про мой заплечный ящик у Ренгоку? Слава богам… Следующие слова пламенного приводят меня в ещё большее возмущение:       — Это не ваше дело!       Ренгоку, когда пытаешься угрожать людям, переставай хотя бы улыбаться! В какой-то момент кажется, что с убеждением я справлюсь куда лучше, если бы мне не было так страшно. Его «золотые диалоги» пора в дневник Лары Крофт записывать. Да, будут однотипные, но смешные!       — А я думаю наше! Не хочешь деньгами, — весьма однозначно бьёт главарь деревянной тяпкой по ладони, — отдавай свои вещи!       — Простите, но я вынужден вам отказать!       Какое «простите»?! Я его сейчас в спину ударю! Может там есть какой-то переключатель на режим «общение с плохими людьми»?! А с демонами он что, тоже раскланивается со своим «жумапель харчок бля»?       — Ну как хочешь! — тянет мужчина, самодовольно улыбаясь, пока его шайка начинает понемногу брать нас в кольцо. — Как заткнешься, твоя девочка сама нам всё отдаст!       Меня его обращение приводит в ярость, а накаляющаяся обстановка — в ужас. Ренгоку продолжает стоять без намёка на готовность принять бой. Даже головой не вертит, отчего я всё-таки не выдерживаю и беру ситуацию в свои руки: выхожу перед ним и выставляю ладони в оборонительном жесте.       — Подождите! — сама пугаюсь громкости своего голоса, но твёрдости в тоне мне определенно не хватает. Как между велоцирапторами, ей-богу!       — Госпожа!.. — слышу как зычно заводит Столп пламени за спиной, но тут же к нему оборачиваюсь и отрицательно качаю головой, заставляя осечься. Не сейчас! Возвращаюсь к мужикам:       — Остановитесь!       Главарь похоже решил, что бой заранее выигран и жестом велит подельникам меня послушать. Грозный вид сменяется на умиление, будто перед ним не я, а девочка в пышной юбочке и большим розовым бантом на макушке.       — Не надо лезть, ладно? — понемногу закипаю. — Вы не представляете во что влезаете! Мы ещё можем сделать вид, что ничего не было!       — Завались, дылда! — Когда чей-то писклявый голос со стороны выдаёт настолько возмутительные слова, я опешиваю от его наглости. Я и дылда?! Я знаю, что выше японок, но чтобы так?! Мгновенно нахожу источник и понимаю, что он ниже меня больше, чем на целую голову. Пучеглазый голодранец!              — Деньги гони! — доносится грозный визг сквозь его «заячьи зубы». И этот недо-Соловей-разбойник смеет меня упрекать в росте? Да для него все дылды!       — Да послушайте вы! — резко взмахиваю рукой, стараясь сдержать ту злую иронию, что рвётся наружу. Я смотрю на других, более мужественных членов банды и невольно в красках представляю мордобой, который может затеять машина для убийств за моей спиной, не снимая своей радостной улыбки. Да, я не против возмездия, но, чёрт, Ренгоку всё-таки вооружен. — Я не хочу, чтобы вас искалечили, пожалуйста! Он, — на мгновение указываю за спину и голос не вовремя отдаёт истеричной ноткой, — действительно охотник! С ужасающими рефлексами и силой!       — Этот актёришка? — раздаётся надменный низкий голос главного бугая, что кладёт руки на пояс и, посмеиваясь, переглядывается со своими повеселевшими товарищами. — А чё он тогда вещи носит за бабу, раз такой, — мужик описывает руками окружность и даже немного приседает, — в-е-е-еликий!       Вот сука! До чего докопался! Да не его собачье дело! Банда взрывается гоготом и меня прям дрожь берёт от злобы. Видит Бог, ещё минуту назад я думала защитить дураков от, возможно, непоправимой ошибки, но теперь жалость не то что испаряется — она падает ниже дна! Да, они всё ещё идиоты, но это не повод их калечить! Вдох-выдох, Наташ. Как говорил мой дядя? «Какая-то мокруха нам не нужна»!       — Это не смешно! — рявкаю я. — Разве в вашей жизни мало проблем, раз приходится стоять здесь и грабить путников?!       Неожиданно повисает тишина, как после плохой шутки, а на их лицах выражается тупое недоумение.              — Чё-ё-ё? — выдает самый тощий из них, выпятив нижнюю губу. За ним следует визг «Соловья»:       — Оскорбляешь нас, девка?!       — Точно!       Банда порядком оживляется и, увы, насмешками теперь и не пахнет. Напротив, я буквально кожей ощущаю исходящую от них опасность. Внезапно на плечо ложится рука и я с перепугу вздрагиваю. Стоит обернуться, как Ренгоку одаривает меня мягкой улыбкой и протягивает заплечный ящик, который я ошарашено принимаю.       — Спасибо, госпожа Рара! Достаточно.       Всё время, что он меня обходит, я неотрывно наблюдаю за его неунывающим лицом и мелко качаю головой в стороны, пока с губ слетает лишь перепуганное:       — Не надо.       Пламенный становится передо мной:       — Всё будет хорошо!       Эй-эй, он же не достанет против них меч, да?! Я с ужасом оглядываю пятеро мужчин в лучах закатного солнца и не вижу в их разминающихся кулаках ни капли сомнений! Да чёрт бы вас всех побрал!       Внезапно Ренгоку срывается с места и я зажмуриваюсь. До ушей доносятся звуки глухих ударов, хруста, выкрики и предсмертные вздохи под периодические, такие знакомые возгласы мечника, с которыми мне довелось познакомится на его тренировках. Всё утихает также быстро, как и началось — даже подозрительно быстро, — и не сразу, но я решаюсь приоткрыть один глаз. Ренгоку стряхивает ладони, стоя у тела того, кривого. Последний дрожащей рукой указывает на него и хрипит:       — Я знал… Охотники… они существуют…       — Конечно существуют! — бодро заключает пламенный. — И теперь вы понесёте заслуженное наказание!       Прежде чем он замахивается, я снова зажмуриваюсь и отворачиваюсь. Раздаётся глухой стук, а затем стон. Какой кошмар… Я еле собираюсь с силами, чтобы разлепить глаза, но стоит услышать приближающиеся шаги, как сразу оборачиваюсь.       — Вы в порядке? — улыбка Ренгоку не такая ясная как обычно, но никуда с лица не девается. Ох, да мне тут лучше всех, вообще-то! Не обо мне спрашивать надо!       С тревогой выглядываю из-за его плеча. Мужики лежат вроде бы в естественных позах, а когда вижу, что ещё и дышат, с плеч гора падает! Переломанные древка тяпок и граблей вполне могли показаться мне хрустом костей, да? Серьёзно, если бы Ренгоку захотел, точно бы им головы открутил. А я с ним в одной комнате сплю!       — Д-да, всё норм… — я не договариваю, потому что следующий вопрос интересует меня куда сильнее. — А с ними всё в порядке?       — Разумеется! — весело хмыкает парень, оттряхивая покрытые кровью кисти. — Охотники на демонов никогда не используют оружие против людей! — он сам искоса поглядывает на них единственным глазом. — Пара сломанных носов. Ничего серьёзного!       Меня всё поддевает сказать, что главное оружие здесь — он сам, а не меч, но не успеваю я сопоставить его улыбку и залитые кровью руки, как он велит:       — Будьте добры, достаньте воду!       Я начинаю выполнять его просьбу до того, как понимаю зачем. Ящик приходится отставить в сторону, а самой немного наклонится вперёд, чтобы не намочить наши с Ренгоку ноги. Пока он вымывает руки, я не могу прекратить его рассматривать. Карнавальные волосы, изображение пламени везде, где только можно прилепить и лицо самого доброго мальчика на свете вкупе с отсутствующим глазом, телом атлета и окровавленными руками в клочья рвёт все мои шаблоны. Человек-парадокс. Нет, спасибо господи, что ты убиваешь только демонов!       — Вы молодец! — неожиданно выдаёт Ренгоку, когда я прячу флягу в сундук. Он отряхивает руки от воды и смотрит на меня прямо, с легкой полуулыбкой. — Не делайте так больше.        В закатных лучах его волосы вот-вот действительно начнут походить на пламя, но это скорее придаёт ему пугающий, чем умиротворенный вид. Я судорожно пытаюсь вспомнить в какой изо всех моментов накосячила — наверное, во всех! — и он договаривает сам:       — Вы не должны подвергать себя опасности! Я всегда смогу за вас постоять!       — Давайте лучше, — с трудом нахожу способ сбавить градус своей вины, — «за нас»!       — За нас?       — Да, — выпрямляюсь я, снова оглядываю неудавшихся пограничников и лишь в конце пересекаюсь с его взглядом. — Чтобы мы оба были в безопасности.       — А, это! — хохотнув, улыбается мечник. — Я уверен, что вы всегда позаботитесь о моих ранах!       — Естественно, — издаю нервный смешок и веду рукой, — но гораздо лучше, когда этих ран нет!       Ренгоку на мгновение прикрывает глаз и кивает, а затем упирает руки в бока, тоже окидывает взглядом пострадавших и тяжело вздыхает:       — Что же! Госпожа Рара, — возвращается он ко мне с воодушевлённым видом, — могу я попросить вас отправить письмо?       — Куда? — я удивленно моргаю.       — В полицию, — поясняет Столп. — Напишите о том, что здесь произошло, а я пока их свяжу!       Свяжет? Что-то не припоминаю у нас верёвки метров эдак на пять. Я принимаюсь искать письменные принадлежности в кожаном портфеле, а затем сажусь на траву за несколько шагов от места, где Ренгоку мыл руки, пока тот уже за шиворот волочит двоих мужиков с разбитыми лицами в сторону ближайшего дерева, да с такой лёгкостью, словно это пакеты с «Пятёрочки». Машина.       Чтобы не порвать узкий листок бумаги, подкладываю под него дневник Лары Крофт и принимаюсь стучать карандашом по подбородку. Хм, как же написать… «Уважаемые констебли». Хах, в Японии их так не называют. Фараоны? Может просто «полиция»? Да ладно, я уже бывала в обезьяннике, могла бы и запомнить! В трёх строчках излагаю преступный умысел и понесённое наказание в целях, естественно, самозащиты. Остаётся последнее. Я ищу напарника и нахожу его сидящего на корточках. Он повёрнут ко мне спиной и копошится рядом с опёртыми о ствол дерева мужиком.       — Господин Ренгоку!!! — восклицаю я. Тот сразу поворачивается на мой голос и звонко отвечает:       — Да!       — Где мы находимся?!       Он на мгновение задумывается, что видно по открытому в улыбке рту, а затем выкрикивает:       — Спросите у Канамэ!       Хм, справедливо. Могла и сама додуматься.       — Спасибо! — Набираю побольше воздуха в лёгкие и кричу громче прежнего: — Кана-а-амэ!!!       Я слышу далёкое «я тут!» где-то в слепящем своей голубизной небе. Ворон возникает в поле зрения практически сразу и начинает снижаться. Когда он оказывается на подходящей высоте, я спрашиваю:       — Надо отправить письмо в полицию. Как мне написать где мы?       Он каркает, делает вокруг меня несколько кругов, а затем на бреющем полёте заходит на посадку, допрыгивая последние полметра.       — К югу от деревни, — клокочет он как старый радиоприёмник и топорщит и без того торчащие перья на «подбородке». — Минамиуонума. Префектура Ниигата.       «Мина» чё? Я даже повторить это не могу, не то что написать! Я уже было открываю рот, чтобы выразить своё возмущение, но подавляю в себе желание поворчать. Доворчалась уже. Вон, Ренгоку жертв моего ораторского искусства до сих пор к дереву приматывает.       — Повтори, пожалуйста.       — Минамиуонума, префектура Ниигата!       Я не сдерживаю дурацкий смех себе под нос. Мина-мона-миу-чё? Бред какой-то! На каком языке мы сейчас разговариваем?! Внутри Канамэ просто диктофон, да? Такое не то что клювом, человеческим ртом не повторишь!       — Кхм, — прочищаю горло, стараясь успокоиться. — Давай по слогам!       — Ми-на-ми-у!       Старательно вывожу иероглифы на оставшемся уголке листа. Как он только понимает где мы? По магнитным полям, как голуби? Если это доказали, конечно, а не я на "РенТВ" подслушала.       — Угу.       — О-ну-ма!       Надеюсь, я правильно записала. Ми-на-миу-о-ну-ма. Также повторяю по слогам вслух, на что Канамэ каркает. Будем считать это за согласие. Маню его к себе.              — Иди сюда, Канамэ. — Тот прыгает навстречу и, предвосхищая мои действия, поворачивается лапкой, где привязан маленький футлярчик. Начинаю укладывать письмо: — Теперь тебе нужно доставить его в ближайшее отделение полиции.       — Будет сделано! — каркает он и натужно взлетает, а когда набирает высоту, кричит: — Сиюмину-у-утно-о-о!       Я подымаюсь на ноги, прижимая к груди дневник с карандашом, и завороженно наблюдаю за отдаляющейся птицей. Слышу шелестящие по траве шаги и мельком смотрю на подходящего Ренгоку. Он становится рядом и смотрит за пернатым почтальоном вместе со мной.       — Отличная работа! — довольно изрекает пламенный, что больше напоминает рык. Какая же у него странная манера общения. Или японская? — Можем идти дальше!       Настроение заметно повышается и, закинув свой рюкзак за спину, пока Ренгоку надевает сундук, мы следуем в пролесок, куда и планировали попасть изначально. Бандиты оказываются по левую руку на весьма видном месте и суммарно занимают три дерева.       — Как вы смогли их всех связать? — Тот вопросительно на меня поглядывает. Поясняю. — У нас же не было верёвок.       — Я позаимствовал их пояса! — участливо поясняет парень, и на мгновение мне кажется, что в нём мелькает озорство.       Я уже привыкла, что пояса здесь созданы не только, чтобы поддерживать штаны, но и в принципе придавать запахнутой одежде опрятный вид. Более того, чтобы надеть тот же летний тонкий халат уже приходится использовать два в несколько оборотов: широкий декоративный поверх и тонкий под низ.       Не сдерживаю смешка. Киборг-убийца, который ворует чужие пояса, чтобы связывать ими негодяев! Что мне ещё предстоит о тебе узнать, Столп пламени?