Forget-me-not

      Ресторан был старым.       Не в плане романтичной местечковой старины, привлекающей туристов, а буквально старым. Неказистым, обшарпанным, чуточку обветшалым, под стать всей улочке — одним словом, пройдёшь мимо и взглядом не зацепишься.       Если вообще возникнет желание на подобную улочку соваться. Несмотря на то, что она находилась по соседству с шумным увеселительным кварталом, фонарей и ярких витрин на ней было мало, а случайные прохожие, чьи помятые и неприветливые лица изредка всплывали из темноты, больше смахивали на якудзу.       Аоко выбралась из машины вслед за Рэйджу и недоверчиво вгляделась в выцветшую вывеску «Baratie», подсвеченную рядом тусклых лампочек. Крайняя лампочка справа перегорела; её соседка ещё держалась, но периодически грустно помигивала. Одно из окон на втором этаже было забито фанерой.       По дороге сюда Рэйджу назвала это место «лучшим в городе». Должно быть, пошутила…       Впрочем, Аоко решила, что Рэйджу пошутила, ещё полчаса назад, когда та ни с того ни с сего пригласила её поужинать.       — А куда мы идём? — только и вымолвила растерявшаяся Аоко, пропустив очевидное «Зачем?» и «Почему я?».       — В один… ресторан, — улыбнулась Рэйджу и прибавила, не оставляя лазейки для отказа: — Если тебе нечего надеть, я одолжу подходящее платье…       …И вот они стоят вдвоём на тротуаре перед сомнительным на вид заведением. Без шуток.       На лицах обеих — лёгкий макияж, на ногах — элегантные туфли-лодочки, а от коротких вечерних платьев из чёрного сатина еле уловимо пахнет розовыми духами. Платье подошло идеально — тактичная Рэйджу явно не хотела, чтобы Аоко в своём повседневном наряде выглядела серой мышкой на фоне девушки из высшего общества.       Но что вообще девушка из высшего общества забыла в этом районе?       Михоук, доставивший их на солидном директорском «Мерседесе», чужеродно выделявшемся на пятачке парковки среди подержанных «Хонд» и «Тойот», похоже, думал о том же.       — Вас проводить? — Он облокотился на руль, слегка высунулся из окна, внимательно изучая окрестности. Его золотистые глаза остро сверкнули — и компания подозрительных молодчиков, направившаяся было к «Мерседесу», притормозила, будто напоровшись на невидимое препятствие, после чего резко свернула, обходя парковку по широкой дуге.       — Не стоит, Михоук-сан. — Рэйджу была удивительно спокойна, даже расслаблена. — Можете прогуляться или подождать в машине, у меня на ближайший час запланирована встреча. И поверьте: ни мне, ни вашей дочери здесь ничто не угрожает.       Михоук кивнул, откидываясь на сиденье; стекло на водительском месте медленно поднялось. Несмотря на это заверение, Аоко всё-таки скептически покосилась на Рэйджу.       Деловая встреча? На задворках? Неудивительно, что ей понадобилась спутница, не соваться же в подобное место в одиночку. Хотя Рэйджу могла бы попросить кого-нибудь из братьев — к примеру, того же Ниджи — или взять с собой одного из домашних охранников…       Прямо у входа в ресторан, полностью перегородив узкий тротуар, к стене приткнулся огромный хромированный байк. Не какая-то уличная спортивная модель, а настоящий хищник, солидный и внушительный — король среди мотоциклов. Затянутое чёрной кожей сиденье пустовало, водителя поблизости не оказалось. Обходя байк, Рэйджу рассматривала его с интересом, даже поправила выбившуюся из причёски прядку, заглянув на ходу в боковое зеркальце. А Аоко вспомнила, что видела похожий всего час назад. Наверное, в городе недавно стартовал байкерский сезон.       Внутри ресторан оказался неожиданно лучше, чем снаружи.       Налево от входа расположилась барная стойка, позади которой на второй этаж уходила спиралью лестница. Справа, со стороны кухни, из-за двойных дверей с круглыми окошками, тянуло чем-то пряным и вкусным. У Аоко с обеда во рту не было ни крошки, и её пустой желудок немедленно заурчал. Она покраснела, но, кажется, никто этого конфуза не заметил.       Главный зал кутался в мягкий сумрак, разбавляемый светом желтоватых бра, и был небольшим, но уютным, несмотря на лёгкую сигаретную дымку. Столики, в основном, были на двоих. И, в основном, пустовали — только за самым дальним громоздился одинокий посетитель.       Рэйджу горьковатый табачный запах вовсе не смущал, она осталась невозмутимой, подтянутой и элегантной. Оглядевшись, она уверенно направилась к стойке, за которой протирал бокалы приземистый старик с суровым, по-моряцки обветренным лицом. Над воротничком белоснежного поварского кителя топорщились внушительные усы. За спиной старика среди янтарно-поблёскивающих батарей крепкого алкоголя красовалась чёрная фанерная доска. В кафетериях на таких обычно писали блюдо дня или перечисляли популярные коктейли, но здесь мелом была выведена одна-единственная загадочная надпись: «Проходимцам в соломенных шляпах вход — миллион иен!»       Пока Аоко гадала, чем же перед хозяевами заведения провинилась плетёная соломка, Рэйджу обратилась к бармену, с той же непринуждённостью, с какой обращались к метрдотелю в пятизвёздочном ресторане:       — Добрый вечер. Я звонила и бронировала столик на восемь. Хотелось бы отведать местной кухни — мне её очень хвалили.       Старик хмыкнул, отставил бокал в сторону и опёрся обеими ладонями на стойку.       — Как будто вы её прежде по телефону не заказывали — голосок-то мне ваш знаком… Бронь, надо же! Очень предусмотрительно с вашей стороны. А то у нас сегодня, как видите, необыкновенный наплыв посетителей, — кивнул он на практически пустой зал. И хмыкнул повторно, задержавшись взглядом на её лице. На сей раз громко и с лёгким раздражением, как будто он обнаружил в этом лице нечто, свидетельствующее о том, что Рэйджу была не просто гостем, а гостем незваным. — А-а… вот оно как… Вот, значит, зачем явились… И приятель ваш тоже? Он давно пришёл, с полчаса как — поужинал и ждёт десерт. Тот ещё молчун, ни за что не догадаешься, что он от вашей семейки.       Рэйджу бросила быстрый взгляд из-под ресниц на человека за дальним столиком.       — Он не от нашей. А где… — начала было она, но старик, предугадав вопрос, бесцеремонно оборвал её на полуслове:       — Баклажан сейчас на кухне, варит ему кофе. Клиент всё-таки. И вам что-нибудь сготовит, из местной кухни, коли не брезгуете — и явились с миром. С миром же?       — Я на это надеюсь, — в улыбке Рэйджу проскользнуло что-то виноватое. Она обернулась к Аоко: — Прости, мне придётся тебя оставить. Присядь здесь… И можешь заказать всё, что пожелаешь, — не стесняйся, я оплачу счёт.       Теперь стало ясно: Рэйджу действительно взяла её с собой только для соблюдения видимости приличий. Аоко присела за ближайший стол, нерешительно открыла папку с меню. Скатерть, на удивление, была белоснежно чистой, даже накрахмаленной.       — И вы с ними заодно? — Старик за стойкой снова взялся за бокал. Аоко не сразу сообразила, что вопрос адресовался ей.       — Нет, я просто так… За компанию…       Она всё-таки не смогла удержаться и, повернув голову, проследила через плечо любопытным взглядом за Рэйджу. И тихо охнула, прикрыв щёки папкой: мужчина за дальним столиком привстал и наклонился вперёд, отвечая на короткое вежливое приветствие. В круге неяркого света лампы стало отчётливо видно его лицо.       Это был Катакури-сэнсэй.       Только вместо привычного костюма преподавателя и вечного шарфа, на нём были дерзкие кожаные штаны и не менее дерзкая кожаная куртка. Всё чёрное, в заклёпках, с хулиганскими черепами. Над воротником-стойкой выдавалась вперёд тяжёлая челюсть; уголок широкого рта перечёркивал длинный, уходящий к уху шрам. Неудивительно, что он носил на занятиях шарф: без него мужская половина студентов отвлекалась бы на восторженное обсуждение шрама, а женская — томно и жалостливо вздыхала бы, забыв про всякую экономику. А Крекер вмиг растерял бы бо́льшую часть своего фан-клуба.       Шарлотта Катакури, даже со шрамом — а может, и благодаря ему, — был весьма привлекательным мужчиной.       Аоко не успела обдумать ни эту разительную перемену во внешнем виде сэнсэя (похоже, байк всё-таки принадлежал ему!), ни то, зачем вообще Рэйджу встречается в таком месте с одним из «недостойных» Шарлотт, как сбоку, словно из ниоткуда, вынырнул официант в строгом чёрном смокинге.       — Добро пожаловать в наш паршивый ресторан, — устало возвестил он. — Готовы сделать заказ?       Аоко недоумённо обернулась к нему: ладно уж старик-бармен был невежлив — но это унылое приветствие превзошло даже его ворчание. Разве можно так отзываться о месте своей работы?       Впрочем, официант, поперхнувшись воздухом и едва не выронив изо рта дымящуюся сигарету, тут же исправился:       — Прошу извинить меня, милая леди! Сюда нечасто заходят столь прекрасные и обворожительные видения! Надеюсь, вы не успели смутить свой взор тем ужасом, что зовётся здесь «меню»? — Он поспешно выхватил папку у Аоко из рук. — Сегодня только для вас: утка конфи в брусничном соусе, авокадо а-ля гранж, тарталетки с телячьим суфле, а на десерт — пирожное с голубикой «Мария-Луиза», чтобы подчеркнуть цвет ваших прелестных глаз…       — Какая голубика? Какая утка? Утка в последний раз была в меню полгода назад, баклажан! У нас неделя морепродуктов! — сердито вклинился в поток его сладких речей старик.       — В последний раз милая мелорин к нам тоже заходила полгода назад, старый хрыч! Не замечаешь параллелей? Ради такого случая могу сгонять за уткой в супермаркет!       — Ага, гони! На свои деньги!       — Ты называешь ту мелочёвку, что платишь мне каждый месяц, деньгами? — в очередной раз раздражённо рявкнул парень. И снова расплылся в пленительной улыбке: — О, тысяча извинений, Видение-сан! Наш шеф-повар сегодня не в духе. Что касается вина, то я порекомендую…       Он говорил без остановки, а перед Аоко тем временем возник комплект блестящих столовых приборов, выложенных в непринуждённо-профессиональной манере. Тонкой красной струйкой плеснуло вино в округлом стеклянном бокале. В вазочке, составлявшей нехитрую композицию с перечницей, солонкой и салфетницей, буквально из ниоткуда возникла роза.       Но Аоко не обращала внимания на всю эту волшебную ловкость рук. Она сидела как на иголках, готовая в любой момент вскочить и убежать восвояси — ну, или, на крайний случай, под защиту Рэйджу и Катакури-сэнсэя. Ей казалось, что всё это какой-то злой розыгрыш, трюк.       Потому что лицо официанта, невзирая на непривычную приветливость (и небрежную щетину на подбородке), было зеркальным отражением лица заносчивого наглеца Ниджи, леденяще-властного Ичиджи и грубияна Йонджи.       Идеальное лицо надменного Винсмоука. С фамильной завитушкой. Здесь, в дешёвом заведении на краю города!       Правда, лицо это было до смешного смущённым и одновременно восторженным. Аоко никогда не замечала у хозяйских детей настолько яркую смесь эмоций. А ещё волосы у этого парня были высветлены в блонд, как у школьного хулигана, разве что без классического чуба — прядки небрежно падали ему на лицо, закрывая один глаз.       — Санджи! — окликнула его Рэйджу, и к смеси его эмоций разом добавились удивление и детская радость:       — Рэйджу! — воскликнул он. — Ты здесь? Какими судьбами? Случайно?       И Аоко внезапно сложила два и два.       Братья Винсмоуки, оказывается, были не тройняшками, а четверняшками! Вот оно — недостающее звено в цепочке «порядковых» имён! Загадочный сын, сбежавший из дома и вычеркнутый отцом из завещания. И жених неведомой Крекеровой сестрицы — с не менее вычурным и «сладким» именем.       Она с облегчением вздохнула: всё ясно, никаких тайных связей, никаких розыгрышей.       Рэйджу с Катакури встречалась здесь потому, что пришла пора выполнять родительский приказ. Шарлотты, как и предсказывал Джадж, прислали на переговоры с непутёвыми детьми «кого-то покрепче и повнушительнее». Правда, интеллигентный Катакури-сэнсэй совсем не тянул на громилу, решавшего все вопросы в духе «выйдем — поговорим», несмотря на то, в нынешнем байкерском образе выглядел довольно грозно.       А план Рэйджу теперь казался Аоко куда более изощрённым: воспользоваться незнакомой брату девушкой, чтобы прощупать почву и убедиться, так ли он верен своей невесте. Вон как расстилается перед первой встречной…       «А какое мне, собственно, дело? — подумала Аоко, подсознательно надеясь, что она чуть красивее «первой встречной» и что Рэйджу пришлось перебирать несколько кандидатур. — Не захотела делиться со мной своими планами — ну и пусть. Я Винсмоукам никто. А Рэйджу меня однажды выручила — за мной ответная услуга. К тому же в этом нет ничего криминального. Меня ещё и ужином накормят!»       Санджи тем временем напрочь позабыл о «первой встречной» и быстрым шагом направился к сестре. Они обменялись несколькими негромкими фразами. Похоже, он был искренне рад её видеть — в отличие от бармена. Старик Рэйджу в лицо не знал, но сходу определил фамильное сходство, понял, что к чему, вот и насторожился…       За дальним столиком повторилось сервировочное представление. После чего Санджи сбегал на кухню и поставил перед спутником сестры чашку кофе и блюдце с пышным кремовым пончиком, поглядывая на незнакомца с весёлым любопытством — наверное, до сих пор был не в курсе их визита.       Он выглядел таким довольным, что наблюдавшей за ними Аоко стало немного стыдно. Этот Винсмоук был каким-то ненастоящим, неправильным: чересчур искренним, живым и человечным, — и уже начал ей нравиться. А вокруг него и его невесты тем временем плелась коварная паутина заговора… В этот момент Рэйджу протянула ладонь и представила Шарлотту Катакури. Лучезарная улыбка медленно сдулась с лица Санджи.       — Ах, вот оно как… — протянул он на весь зал, удивительно схожим образом повторив недавние слова бармена.       Однако Санджи не успел ничего добавить — громко звякнул колокольчик над входом, привлекая внимание к очередным посетителям. Аоко обернулась и увидела на пороге двух девушек. Старшая, повыше, в коротком джинсовом платье и с распущенными, отливавшими рыжиной волосами, как раз заканчивала фразу:       — …подумаешь, пара сомнительных комплиментов. Говори прямо, что ты Шарлотта — и тебе никто не заступит дорогу. — Её красивое лицо было немного кислым.       — А если бы они меня похитили? Ну, ради выкупа? — испуганно вытаращила глаза младшая.       — Ты пересмотрела сериалов. Никто в здравом уме не пожелает иметь проблем с… — Рыжая вздохнула и закончила: — С твоей семьёй, Пудинг.       Вечер становился всё интереснее.       Шарлотта Пудинг, роковая дама, посеявшая раздор в двух богатых семействах, оказалась совсем ещё девчонкой. Милое личико, пухлые, чуть надутые губки, пышные кудрявые волосы, заплетённые в два хвостика. На ней был бледно-лиловый кружевной сарафан до колен, который, впрочем, не скрывал пышную, совсем не девчоночью грудь. «Семнадцать лет», — вспомнила Аоко.       — Сестричка Нами, как мне всё-таки повезло, что я тебя встретила! — воскликнула Пудинг. Голосок у неё был нежный и одновременно звонкий, как у колокольчика. — Когда тот бандит направился ко мне, я та-а-ак перепугалась. Хорошо что ты вращаешься среди подобных типов — и знаешь к ним подходы!       Она буквально повисла на руке у Нами, которая натянуто ей улыбнулась:       — Не то что бы это хорошо… Скорее, помогает решить многие вопросы, в том числе и финансовые.       Пудинг уже не слушала — она стрельнула глазками по залу, отчего-то нахмурившись при виде Аоко. Но потом заметила чёрный пиджак Санджи и стремительно метнулась к нему.       — Санджи… -сан! — Она вжалась своей пышной грудью в его локоть, разглядывая Рэйджу с невинным недоумением. Санджи крякнул и прерывисто втянул носом воздух. — Кто это? Твоя знакомая?       — Это Рэйджу, моя сестра… — только и выдавил Санджи, разглядывая сверху вниз притиснувшееся к нему соблазнительное кружевное декольте.       Лицо Пудинг разом прояснилось.       — Сестра, надо же! Я никогда не встречала родственников Санджи-сан. Но он столько про вас рассказывал, ещё чуть-чуть — и я бы заревновала, честное слово!       Улыбка делала её необыкновенно хорошенькой, отчего взгляд Санджи стал крайне смятённым — и Аоко с непонятным облегчением поняла, что пробный ход Рэйджу (если он существовал) провалился: да, Санджи был в восторге от симпатичных девушек, но на неё саму и близко так не смотрел. Неужели все парни так теряются, если прильнуть к ним близко-близко, всем телом?..       Пудинг высунулась из-за его локтя и только сейчас увидела Катакури.       — Брат? Ты?.. Как ты здесь очутился?       — Ты две недели не ночевала дома, Пудинг. Мама недавно вернулась — и ей это не нравится, — уклончиво ответил Катакури.       — И тебя прислали за мной? Ну уж нет! — топнула туфелькой Пудинг. — Мой дом теперь рядом с Санджи-сан! Сколько раз мне это повторять? Ты хотел услышать это лично? Вот, слушай — и другим передай!       — Вы не женаты, а ты ещё несовершеннолетняя. Это выглядит некрасиво.       — Но поженимся! Подумаешь, год — он пролетит незаметно, ведь мы так любим друг друга! Я недавно была у гадалки, и мне сказали, что наш союз был предопределён звёздами, до нашего рождения… Хотя кому я об этом рассказываю? Тридцать лет — а до сих пор один! Что такой бука может знать о любви?!       Катакури промолчал, но его суровое лицо слегка порозовело. Санджи, воспользовавшись заминкой, виновато ввернул:       — Клянусь, я не делаю ничего, что могло бы навредить репутации милой Пудинг.       — А мог бы и сделать… Я ведь для тебя не обуза, правда? — очаровательно надула губки Пудинг, и он совсем стушевался.       Тем временем рыжая Нами опустилась на соседний с Аоко стул. Клацнула замком сумочки, принялась рыться в ней, краем уха прислушиваясь к перепалке. Удивлённой она не выглядела.       — Так и знала, что этот день настанет, — пробормотала она. Потом подняла голову и подмигнула Аоко. — И Санджи-кун словит неприятностей из-за леди своей звёздной судьбы.       Аоко против воли хихикнула и спросила шёпотом:       — Вы с ним знакомы? Давно?       — Учились вместе в старшей школе. Потом я пошла в колледж, а Санджи-кун бросил учёбу и решил работать на полную ставку. Но я захожу сюда время от времени, это же единственный нормальный ресторан в округе. — Нами говорила равнодушно, но в голосе звенела странная нотка. — А ты? Знакомая Санджи-кун? Или Пудинг? Вроде бы мы раньше не встречались.       — Это «компания». Сестры его, — ответил за Аоко старик-бармен, ставя на скатерть две тарелки с аппетитно пахнувшим рисом с креветками. — Сами видите, девушка, наш олух ввяз в личные дела по уши, так что утка и прочие «Марии-Луизы» отменяются. К тому же утке полагается томиться часа четыре — и вы бы притомились вместе с нею. К счастью, на кухне кое-что осталось.       — Ваш фирменный рис! Угощаете, Зефф-сан? — Нами с неподдельным восторгом уставилась в тарелку.       — Вот ещё, рыжая! Запишу на твой счёт. И он, смею напомнить, далеко не резиновый.       Нами фыркнула. Несмотря на внешнюю сварливость, старик был довольно заботлив. И даже сварливость эта была какая-то напускная, отеческая.       — Мой отец работает водителем в доме Винсмоуков, — постаралась расставить точки над «и» Аоко, чтобы откреститься от участия в чужих семейных интригах. — Я ничью сторону не занимаю и оказалась здесь случайно. Рэйджу-сан просто не хотела идти одна в незнакомое место, вот и попросила…       — Попросила подвести глаза, чтобы наш баклажан поплыл при виде красотки, — закончил за неё Зефф. Похоже, не одна Аоко пришла к подобному заключению. — Но не рассчитала, что у нас тут своих красоток навалом. Его сладкая дама сердца. Плюс богиня. — Он покосился на Нами, и та погрозила ему кулачком. Непонятно было, старик опять язвил — или прозвище было настоящим, но Нами оно не нравилось.       Смущённая его проницательностью, Аоко принялась за ужин. Едва в рот отправилась первая ложка поджаренного риса, как желудок снова заурчал, на этот раз с благодарностью. Несмотря на скромный внешний вид, еда оказалась просто божественной. Идеальное сочетание нехитрых, казалось бы, ингредиентов и специй — и блюдо вышло сытным, почти домашним… Нами напротив неё орудовала ложкой с неменьшим энтузиазмом.       В дальнем углу зала атмосфера понемногу накалялась.       Пудинг пряталась за спиной Санджи и время от времени обидчиво восклицала: «Да вы сговорились, чтобы нас разлучить!» или «В нашей семье никому ни до кого нет дела — до тех пор, пока это не станет делом Мамы!» Сам Санджи выглядел раздражённым и одновременно растерянным. Он явно не хотел ссориться с сестрой, да и грубить старшему брату своей невесты тоже. Катакури хмурился. Он подался вперёд, опираясь локтями на стол и нависая над недоеденным пончиком. Одна только Рэйджу продолжала сохранять благожелательную невозмутимость.       В какой-то момент Санджи не выдержал и запальчиво заявил:       — Пять лет моё существование игнорировалось, а тут нашла коса на камень! Даже здесь он не хочет уступить и считает, что может контролировать мою жизнь и мой выбор, как будто я его собственность! Но я ушёл именно потому, что хочу выбирать сам! У нас с Пудинг… У нас есть… чувства!       Он развернулся и обнял Пудинг, с лёгкой нервозностью прижимая её к себе; девушка тихо пискнула от неожиданности. «…-сан!» — долетело до барной стойки. Пудинг вмиг раскраснелась и бросила на Катакури торжествующий взгляд.       — Нужно думать о последствиях, — веско сказал Катакури. Глядел он при этом только на сестру. — Ты не знаешь, на что замахнулась, Пудинг.       — Мы сами разберёмся в своих отношениях, — возразил ему Санджи. — Вам незачем вмешиваться. Ну а ты, Рэйджу? Сама-то ты готова безропотно пойти у отца на поводу? Когда он укажет тебе подходящую, просчитанную до иены партию? Хотя почему бы и нет — раз ты тут, пришла выполнять его приказы! Эх, а я-то, дурак, подумал, ты соскучилась и вправду захотела меня увидеть…       В его голосе прозвучала неподдельная горечь. Нами с Аоко переглянулись над опустевшими тарелками. Нами покачала головой, а затем перегнулась через столик и дружески ухватила её за запястье:       — Пойдём, тут назревает семейный конфликт! Где мы тобой явно лишние! — Она встала и потянула Аоко из-за стола: — И посуду захвати. В последнее время официантов днём с огнём не сыскать, Санджи-кун отдувается за всех…