Глава 37. Прекрасная Анна
21 сентября 2025 г., 15:20
Sex is always the answer,
It's never a question
,'Cause the answer's "yes"
,Oh, the answer's "yes".
(Nickelback. "Sex")
ДЕРЕК ШВАРЦ
Первый этап съёмок нашего дебютного клипа прошёл весьма неплохо. Джо был прав: Бонни своё дело знала. Она грамотно рассчитала освещение, ракурсы и прочее, и, когда я получил несколько демо-фрагментов будущего клипа, восторгу моему не было предела. Играть на улице с неподключенной аппаратурой оказалось забавно. Я почти не слышал не только гитары, но даже свой голос. Всё заглушал грохот барабанов и звон тарелок – без усилителей инструмент Радуги звучал громче всего. Рекс с распущенными волосами, которые завивались на концах в локоны, выглядел очень круто. Правда, то, что он сумел сам себе нормально накрасить глаза, наводило на странные мысли. «Может, он дома красится и одевается в женскую одежду, просто никому не признаётся? Надевает платья этой своей Мэгги. Вот бы он однажды совершил скандальное признание! А пока пусть сам делает себе макияж перед выступлениями. Я что, визажист – каждого красить? Леви тоже надо научить. А вот Радуга наверняка только размажет косметику по всему лицу. Его макияжем продолжу заниматься я». Тем, как выглядел и держался Леви, я тоже был доволен. «Хорошо, что его отцу лучше. Пусть он быстрее поправляется, а Леви меньше грустит и больше времени уделяет группе». Линнеа, как ни странно, тоже отлично отыграла роль. Её неэмоциональное лицо как нельзя лучше подошло для Посланницы Смерти, да и чёрная одежда оказалась в тему. К тому же, когда Линнеа вышла по сценарию на площадку, солнце резко зашло за тучу, и Бонни засняла это крутое совпадение. Радуга очень гордился «талантами» своей пассии. А вот Рекс весь день бесился, что я не позвал Мэгги. Если бы мы делали видео про съёмки клипа, оно бы наполовину состояло из наших с Рексом перепалок и его сердитой рожи крупным планом. Из-за больной ноги танцевать я не смог, но всё равно зажигал изо всех сил. Пошарив по шкафам, я обнаружил в своём гардеробе клёвые клёши и щеголял теперь в них, а не в шортах. Несмотря на то, что мы сделали кучу дублей и перепробовали много разных штук, съёмки заняли не так уж много времени. Когда всё закончилось и Бонни с ассистентами и техникой укатила, мы загрузили всё своё добро обратно в прицеп Рекса. Радуга и Линни решили остаться гулять у реки, а нас с Леви Рекс отвёз по домам. Альберт очень волновался перед визитом в больницу и хотел смыть макияж, чтобы не смущать медперсонал, а я перекусил и на такси отправился к Анне. Квартира Анны располагалась на седьмом этаже высокого одноподъездного дома. Из окон открывался шикарный вид на город. Побывав там, я пришёл в такой восторг, что решил непременно заиметь подобное жилище в будущем. Сама Анна выглядела как мечта любого мужчины. Я в очередной раз залюбовался её стройной фигурой, длинными ногами и рубиновыми волосами до талии. Особого шарма добавлял высокий рост: Анна была выше Леви (но, к счастью, ниже меня). Одета она была в чёрную майку, юбку и босоножки, ногти на ногах накрашены рубиновым, в цвет волос, лаком. Я поздоровался и застыл, не в силах отвести глаз. – Что стоишь? Проходи! – Анна лучезарно улыбнулась, явно довольная моим вниманием. – Вот как я живу. Тут не так много комнат. Кухня, ванная, гостиная, спальня. Ну и мастерская, конечно. Ой, а что с твоей ногой? – Ерунда, просто подвернул. Это твои работы? – я оторвал взгляд от Анны и тут же залип на развешенных по стенам картинах. Чего здесь только не было! Странные пары и мрачные цветы, городские панорамы и абстрактные композиции… Самым удивительным было то, что столь разные картины хорошо смотрелись вместе. – Да, это рисовала я. – Анна встала рядом, и в голове моей начал клубиться сладкий туман. – Тебе нравится? У меня в мастерской есть ещё несколько картин. Остальные распродала. Не за миллионы, конечно, но всё равно доход. И ещё я рисую на заказ. Если кому-то из твоих знакомых нужна картина, пусть обращаются. – Когда-нибудь ты будешь получать миллионы, – прошептал я. – Вряд ли, – покачала головой Анна. – Не настолько я талантлива. Но я хочу заработать достаточно денег, чтобы выплатить родителям стоимость этой квартиры. Они купили её для меня. Не хочу оставаться в долгу. – У тебя хорошие отношения с родителями? – спросил я. Анна кивнула. – Они очень поддерживают меня во всём. Без них я бы, наверное, ничего не достигла. А у тебя какие отношения с семьёй? – Ну… – замялся я. – С матерью нормальные. А отец на меня зол. Мы не общаемся. – О, рокеры умеют довести кого угодно, в том числе собственных родных. – Анна звонко засмеялась. – Я тоже иногда бываю несносна. А иногда просто ангел. Ну, пойдём в мастерскую, посмотришь, как там у меня. Мастерская оказалась большой светлой комнатой. Окна выходили на две стороны – совсем как в моей спальне в родительском доме. Вдоль стен стояли мольберты, на столиках лежали кисти, краски и множество других вещей. В углу стоял компьютер, рядом торчала сложенная тренога для фотоаппарата. В комнате витал дух творчества: мне даже захотелось прямо здесь и сейчас написать об Анне песню. – Вот портрет вашей группы в комиксном стиле. – Анна принесла скетчбук и открыла на нужной странице. – Ты тут на велике, впереди всех, а остальные едут за тобой на машине. – Вот это да! – Я разинул рот, мгновенно узнав в рисованных человечках себя и друзей. – Если нравится, я отсканирую рисунок и пришлю в электронном виде. Можешь использовать, как хочешь. Или скажи, что исправить, я переделаю. – Всё идеально, сканируй! Казалось невероятным, что девушка может быть одновременно обалденно красивой и невероятно талантливой. Моё сердце стучало, как барабаны Радуги, соображать становилось всё сложнее. Если бы не боль в ноге, я точно потерял бы над собой контроль, обнял Анну и начал целовать. – А вот акварельная картина. Она подойдёт как фон для концертных билетов… Ну, или для чего-нибудь ещё. – В мои руки лёг лист бумаги формата А3. То, что было на ней изображено, показалось мне волшебством. Из цветных пятен складывались знакомые фигуры: горделивый Рекс, хрупкий Альберт, а посередине – я собственной персоной. За нашими спинами вздымал палочки кверху сидящий за барабанами Радуга. Рассматривая картину, я в полной мере осознал великую силу изобразительного искусства. Анна подметила то, чего я раньше не замечал в друзьях. Рекс не просто высокий – он изящный, как башни готических построек. И его ноги в узких джинсах, и пальцы на струнах, и даже гриф бас-гитары – всё выглядит тонким, длинным и аристократичным. Стив, с длинной цветной чёлкой и татуированными руками, вовсе не туповатый громила-модник. Он – человек, держащий ритм, наша поддержка и опора. Леви, при своём недостатке роста, вовсе не теряется на нашем фоне. В нём чувствуется потенциал; он притягивает к себе, словно чёрная дыра. Ну, а я… Я представал великолепной, уже состоявшейся звездой. На меня словно были направлены огни рампы. Я стоял в ореоле света, окружённый своими друзьями. Я пел, и казалось, что слова песни вот-вот польются из картины. Я играл – и струны Феликса сияли золотом. – Это… потрясающе! – Я был так восхищён, что забыл почти все слова. – Ты… будто бы видишь нас всех даже лучше, чем мы сами! – Не преувеличивай, – засмеялась Анна. Она была заметно польщена. – Я не преувеличиваю! Это феноменально! Я гипнотизировал картину ещё минут десять. – Завтра мы рекламируем пивоварню. Можно распечатать цветные рекламки с этой картиной, описанием группы и её адресом в интернете. Будем раздавать заинтересовавшимся прохожим. – Если хочешь, сверстаем всё прямо сегодня, – предложила Анна. – Отсканируем картину, я подкорректирую цветопередачу. Сделаем красивое оформление листовки, ты напишешь какой-нибудь креативный текст… Ну или я напишу, ты подправишь на свой вкус. – Да! Да! – Я почувствовал себя самым счастливым человеком на свете. – У вас есть кому раздавать листовки? Если нет, давайте помогу. Завтрашний день у меня полностью свободен. – Спасибо, твоя помощь нам очень пригодится! Мне вдруг стало всё равно, что подумает Леви. «Анна – наш фотограф и художник, можно сказать, часть коллектива. В том, что она хочет помочь группе, нет ничего подозрительного. Да и вообще, когда красивая девушка раздаёт листовки – это отличный пиар любой группы. Мы будем рекламировать пивоварню, а Анна – рекламировать нас…» Я посмотрел эскизы других картин, посвящённых группе. В основном, это оказались мои портреты, что было ужасно лестно. «Как же круто, что Анну заинтересовал именно я, а не Рекс, Леви или Радуга! С одной стороны, я объективно самый клёвый из четвёрки, а с другой – выбрала же почему-то Линнеа Радугу, а Мэгги – Рекса…» Глядя на рисунки Анны, я ощущал себя ещё красивей и талантливей, чем раньше. «Настоящий художник умеет подчеркнуть лучшее!» – Я вот спросить хотела… – в голове Анны прозвучало смущение. – Ваш ритм-гитарист, Леви… Он… не употребляет случайно наркотики? У него на репетиции был немного ошалелый вид. – Кто? Леви? Наркоман? – Я заржал так, что Анна смутилась ещё больше. – Да он подобные вещества терпеть не может! Я его даже по-настоящему пьяным никогда не видел. А позавчера он переволновался из-за съёмок, вот и выглядел странно. – Слава богу, – вздохнула Анна. – Я ненавижу наркотики. У меня с ними свои счёты. Они забрали у меня очень дорогого человека. – Мне тоже кажется, что наркота – это мерзко, – соврал я. – Кстати, как тебе внешний стиль нашей группы? Имею в виду одежду, макияж и прочее. Мы стремимся быть разными, чтобы почеркнуть индивидуальность каждого. – Мне всё нравится! – Анна улыбнулась, и я широко улыбнулся ей в ответ. – Значит, ничего менять не надо? – Ничего. Может, только чаще подкрашивать волосы. – У меня от природы такой цвет, – похвастался я. – А Леви свой натуральный отращивает. – Отращивать долго, – заметила Анна. – Проще смыть краску в парикмахерской. Я знаю хорошего мастера. – Леви всё равно не захочет сейчас тратить на это деньги, – развёл руками я. – Ему отца лечить надо. – Ого! Что-то серьёзное? – Лицо Анны стало таким сочувственным, что я тут же заревновал. Жалость – половина любви. Вдруг Анна полюбит Альберта больше, чем меня? Он, конечно, говорит, что девушки ему побоку, но Анна – она особенная… – У отца Леви инсульт, – признался я нехотя. – Прогнозы вроде хорошие, но лечение не покрывается страховкой… В общем, дорого. – Ужасно, – покачала головой Анна. – Я спрошу родителей, нет ли у них знакомых в каком-нибудь фонде, который поможет покрыть хоть часть затрат на лечение. Очень не уверена, что кто-то найдётся, но я спрошу. – Спасибо. Мы немного помолчали. – Расскажи о каждом члене вашей группы, – попросила Анна, помещая акварельную картину в сканер. – О Стиве и Рексе я вообще почти ничего не знаю, да и образ Леви в моей голове ещё толком не нарисовался. – А обо мне ты, значит, узнать не хочешь. – Я старался, чтобы всё звучало как шутка, но на душе у меня стало мрачно. «Ты писала, что хочешь со мной поближе познакомиться, а сама расспрашиваешь про всяких там неинтересных Рексов и Радуг!» – О тебе разговор будет отдельный. – Анна прижала крышку сканера и одарила меня совершенно потрясающей улыбкой. – О тебе я хочу знать всё-всё, и если начнём с тебя, то о других я вообще ничего не узнаю. Давай лучше ты кратенько мне о них поведаешь, а потом поговорим друг о друге. Следующий час оказался почти полностью посвящён моей звёздной персоне. Анна была благодарной слушательницей и при желании вполне смогла бы уже в тот день создать мою подробную биографию. Я старался рассказывать о себе только самое интересное – то есть, всё, что только мог вспомнить. Слушая мои истории, Анна умудрялась параллельно возиться с компьютером, и, когда у меня наконец пересохло в горле, уже сверстала отличную листовку с рекламой группы. Я посмотрел её и пришёл в дикий восторг. – Вот это да! Листовка просто супер! И группу ты в ней описала именно так, как я описал бы сам! – Я показал Анне поднятый вверх большой палец и закашлялся. – Почитала, что вы пишете о себе в Фейсбуке, послушала твои рассказы. – Анна плеснула в кружку воды, протянула мне. – Спасибо. – Я пригубил. Вода была словно райский нектар. – Надо распечатать листовки, но это я могу сам. Сколько я тебе должен за них? – Нисколько. Считай это подарком фанатки любимой группе. – Какой щедрый подарок! Я допил воду и откинулся на спинку стула. Жизнь казалась восхитительной яркой сказкой. – Ты, наверное, голодный, – спохватилась Анна. – У вас ведь всё утро были съёмки, а мы потом ещё поговорим. Я могу рассказать о себе. Или выберем другую тему. – Да! Теперь твоя очередь делиться историями из жизни! – Я опёрся о костыль и подпрыгнул со стула. – Где будем обедать? Кафе? Ресторан? – У меня в холодильнике есть мясо с гарниром. Если ты не против, можно просто его подогреть. – Отлично! – Мне вовсе не хотелось уходить из Анниной квартиры, тем более, с больной ногой передвигаться было сложновато. – Пойдём на кухню. Столовой у меня нет, так что ем я обычно там же, где готовлю. Надеюсь, тебя это не смущает. – Думаешь, у меня есть столовая? Ты бы видела халупу, которую мы с Радугой снимаем! Там только кухня, комната и санузел. Но это даже весело. – Ты оптимист, – улыбнулась Анна. – Это здорово. Были б все люди такие… – Тогда я буду как все, неинтересно. – Я расположился в кухне за столом и стал с удовольствием наблюдать, как Анна накладывает и разогревает еду. – Ты сидишь – будто позируешь. – Анна навела на меня телефон и щёлкнула затвором камеры. – Ты случайно не работал моделью? Или интуитивно знаешь, как сесть? – Это во мне от природы! – То, что художница и фотограф считает меня фотогеничным, ужасно польстило моему самолюбию. «Для медиаперсоны важно хорошо смотреться в кадре!» Мясо с гарниром оказалось невероятно вкусным, и я в мгновение ока уплёл целую тарелку. Отсутствие у Анны таланта к готовке я осознал намного позже, в день же свидания я был слишком голоден и влюблён, чтобы судить объективно. – Ну, теперь расскажи о себе, – попросил я. – Да что рассказывать? – тряхнула волосами Анна. – Рисую и фотографирую я с детства. Мой папа – инженер-конструктор, а мама – медсестра. Мы жили в разных штатах, а сейчас вот обосновались здесь. Музыкой я увлекаюсь с двенадцати лет. Началось это с лёгкого рока и кантри, а сейчас вот дошло до тяжёлого металла. – Не мечтала основать свою группу? Анна покачала головой. – Мне всегда хватало рисования и фотографии. Иногда я мечтаю о своей фотостудии, иногда – об участии в большой выставке. Но пока до этого как-то не дошло, и я просто живу, творю, наслаждаюсь тем, что имею. – Уметь ценить настоящее – тоже талант. Анна изящным движением подцепила кусочек мяса, отправила в рот и принялась аккуратно жевать. «Эх, было бы моё настоящее всегда таким, как сегодня!» Я вспомнил, какие классные Анна сделала фотки с нашей репетиции. Надо бы попросить несколько – те, которые не будут участвовать в фотоконкурсе – и выложить в интернет, пусть все любуются! – Ты знаешь Ксантиппа? – спросил я неожиданно для себя. – Это какой-то древнегреческий философ? – Нет, это фотограф. Он работал здесь, в Портленде. – Я с ним не знакома. Советуешь познакомиться? – Нет, нет! – испугался я. – Да он и уехал уже давно. Просто мне казалось, что он очень крут, а теперь я смотрю на твои работы и понимаю, что они лучше! – Мои работы лучше, чем Ксантипп? Анна засмеялась, и я засмеялся тоже. – Как ты так здорово фотографируешь? – спросил я, когда мы немного успокоились. – Это особый дар? Или годы тренировок? А может, всё дело в стоимости фотоаппарата? – Талант, опыт, профессиональная техника. – Анна вдруг стала серьёзной. – Здесь как в музыке: всё важно. Если хочешь, могу тебя немного поучить снимать. Чтобы ты представлял, что это такое. – Давай! – обрадовался я. – Тем более, это может пригодиться на конкурсе талантов. Кто знает, какие там будут задания. – Конкурс талантов? – переспросила Анна. – Участвуешь в каком-то конкурсе? Ты об этом не говорил. – Да, подал заявку. Если пройду в финал, меня покажут по телеку и ты сама всё увидишь. А если нет – значит, жюри не оценило мои способности, о чём с ними вообще говорить в таком случае? – Мне нравится твоя самоуверенность! – Анна отставила тарелку с едой и поднялась из-за стола. – Пойдём, я поучу тебя основам фотосъёмки. Учительницей Анна оказалась просто чудесной – будь в нашей с Леви школе хоть одна такая, я бы не бросил это заведение. Глядя, как длинные Аннины пальцы настраивают камеру, я млел от восторга и вожделения. Мне нравилось наблюдать за отточенными движениями девушки, украдкой любоваться татуировками на её стройных руках и ногах. Она казалась куда соблазнительнее, чем Шерил и тем более Леви, и я гадал, захочет ли Анна изменить своему Грэму. «Зачем ей этот ревнивый злыдень, – рассуждал я сам с собой. – Вообще неясно, что такая девушка делает около такого ничтожества. Одна проблема: у Альберта сейчас тяжёлый период. Моя измена будет для него как удар в спину. Вот бы устроить всё так, чтобы Альберт и Грэм до поры ничего не узнали!» – Камеру нужно держать двумя руками, – учила тем временем Анна. – Свет должен падать на объект съёмки. Надо выбрать подходящий ракурс… Ну, это всё, наверно, ты и так знаешь. Сейчас я расскажу тебе про выдержку… Прослушав лекции, я с удовольствием пофоткал Анну и её мастерскую. Как оказалось, ручная настройка фотоаппарата давала огромный простор для разных эффектов, и это впечатляло. «Почему я раньше не увлекался фотографией? Когда ещё жил с родителями. Они без проблем купили бы мне любую камеру, а теперь вот вряд ли. Мать и так выписала мне хороший чек; я не могу тратить его на фотик – группа важнее. А отец на меня теперь и цент пожалеет. Кто знает, когда он меня простит и простит ли вообще? Ладно, сочтём отсутствие личной техники поводом чаще видеться с Анной…» – У тебя потрясающие татуировки, – заметил я, разглядывая сделанные несколько минут назад фотки Анниных рук и ног. – Ты делала их в честь каких-то событий? Сама рисовала эскизы? – Сама. – Анна задумчиво уставилась на свои конечности. – Что-то в честь событий, что-то просто захотелось. Вдохновение непредсказуемо. Иногда хочется порисовать на своём теле. – И ты сама их набивала?! – изумился я. – Конечно, нет. Но я знаю хорошего мастера. – Я вот тоже мечтаю набить тату. Когда появятся свободные деньги. – Я вздохнул, понимая, что это будет нескоро. – Уже выбрал эскизы – тридцать шесть штук! Но все тридцать шесть набить будет много, а выбрать лучшие слишком сложно. – Выбирать всегда нелегко. – Анна понимающе кивнула. – Слушай… А может, ты мне поможешь с выбором? – загорелся я. – Или даже нарисуешь эскиз для тату – если захочешь? – Ты доверяешь мне такое серьёзное дело? – Думаю, ты справишься с ним как никто другой. Глаза Анны засияли. – Ты мне льстишь, Игнат… Может, я и придумаю подходящий эскиз, только сначала хотелось бы посмотреть те тридцать шесть, что ты выбрал. – Они есть у меня в облачном хранилище. Если хочешь, я прямо сейчас покажу. Пока мы смотрели и обсуждали эскизы татуировок, на улице стемнело. В окнах зажёгся свет, автомобилисты на дороге включили фары. Атмосфера становилась всё более интимной. – Спой что-нибудь, – попросила Анна. – У меня, правда, нет гитары. Я пока достану вино и бокалы. Будешь вино? У меня есть очень хорошее красное. – Буду. – Встреча фотографа и фронтмена группы плавно перерастала в романтическое свидание, и это было именно то, о чём я мечтал. «Интересно, как далеко всё зайдёт? – гадал я, ощущая по всему телу приятные мурашки. – И каких отношений хочет Анна?..» К тому времени, когда я допел песню, Анна принесла два изящных бокала и бутылку вина – такого же красного, как её волосы. Мы расположились прямо за компом, потушили свет, включили романтическую музыку. – Скажи, Игнат… – Прекрасные серые глаза Анны уставились прямо на меня. – Ты состоишь в отношениях? И если да, то что они из себя представляют? Я отпил вина, думая, как лучше сформулировать ответ. – Обещай, что выслушаешь до конца и только потом будешь судить. Да, у меня есть партнёр. Это Леви, ритм-гитарист моей группы. Но не спеши считать меня гомосексуалом. До Леви я встречался только с девушками. Год с лишним назад Леви влюбился в меня – а я был свободен. Я почувствовал, что он тоже небезразличен; мы начали встречаться. Сейчас я, к сожалению, понимаю, что Леви – не любовь всей моей жизни. Я мог бы с ним расстаться, но я же рассказывал про его отца. Предать его теперь – значит добить. Если ты хочешь быть со мной – нам придётся до поры встречаться тайно. – Ты чуткий и благородный человек. – Я боялся, что Анна возненавидит меня, но она явно прониклась моей речью. – Я не ожидала, что ты встречаешься с человеком из своей же группы, к тому же поняла, что очень плохо знаю Леви, но всё это меня не смущает. Ты куда нравственней меня. Ты встречаешься с тем, кого больше не любишь, из сострадания, я же – из страха. Грэм – не тот, с кем мне хотелось бы провести жизнь, но я боюсь, что если я уйду, то он начнёт мстить. Больше всего на свете я сейчас мечтаю быть с тобой, но мне страшно думать, что он может вытворить. – Любви сложно противиться. – Я глотнул ещё вина и накрыл руку Анны своей ладонью. – Видно, сама судьба свела нас, значит, мы должны быть вместе. Но если афишируем наши чувства раньше времени – можем навредить себе и другим, к тому же, я боюсь потерять свою группу. Я слишком долго шёл к тому, что имею. Будем пока встречаться тайно, а на глазах у всех притворяться, что ты не больше, чем фотограф и фанатка – не моя, а группы в целом. – Да, думаю, это пока самый приемлемый вариант. Наши лица сблизились, и я поцеловал Анну в губы. Голова моя кружилась от восторга, сердце громко стучало. «Самая прекрасная девушка Портленда – моя! Мечты наконец сбываются, одна за другой!» Какое-то время мы страстно целовались, затем Анна повалила меня на ковёр. Это был фантастический секс – в мастерской, среди мольбертов, красок и холстов, в самом средоточии творчества. Я не встречал девушек, которые бы так легко и изящно инициировали отношения. Первый шаг обычно пытались сделать несуразные и нехаризматичные личности, которым я без зазрения совести отказывал. Анна же разрывала шаблоны и этим восхищала меня ещё больше.***
– Если не секрет, как ты начала встречаться с Грэмом? Мы лежали бок о бок на ковре, приходя в себя после пожара страсти. В окно светили бледные городские звёзды. – Я тогда рассталась с Роджером, моим предыдущим парнем. Он подсел на наркотики, я не смогла его спасти. – Глаза Анны стали грустными. – Мне было очень тяжело. И тут появился Грэм – галантный, внимательный. Влюбился в меня, помогал, утешал. Он очень помог мне тогда. Мы стали встречаться. Поначалу всё шло хорошо, а потом проявилась истинная сущность каждого. Я слишком люблю творчество – больше, чем людей. Грэм – человек приземлённый, он такого не понимает. – Леви тоже часто не понимает моих творческих порывов, – заметил я. – Расскажи, как вы начали встречаться, – попросила Анна. Я наморщил лоб. – Ну, это было поначалу вроде эксперимента. Я узнал о его чувствах и решил посмотреть, смогу ли любить мужчину. – А если бы не смог, что бы ты делал? – Не задумывался. Я же смог – значит, всё хорошо. Мы немного помолчали, наслаждаясь близостью друг друга. – Как твоя нога? – спохватилась вдруг Анна. – Я надеюсь, ты не повредил её ещё больше? – Вроде нет, всё о'кей. – Ты останешься у меня на ночь? – Конечно! – Я был очень рад, что не пообещал Леви приехать вечером к нему. – Сейчас ещё поваляемся, потом предлагаю допить вино, перекусить и заняться творчеством. Я дооработаю фотографии на конкурс – покажу, как это делается. Потом можно придумать, как развивать вашу группу в интернете. Предлагаю время от времени публиковать какие-нибудь заметки на разные темы от лица членов группы. Например: «Моё утро», «Почему я не люблю оливки», «Как я выбрал свою первую гитару»… – Леви и Радуга такое не напишут, – огорчился я. – Насчёт Рекса не уверен. – Так напиши за них, а я тебе помогу. – Анна заговорщицки подмигнула. – Я не писатель, но небольшие эссе писать вполне умею. Сочиним для каждого тему. Ты расспросишь, что каждый на свою тему думает. Потом вместе оформим материал, чтобы было интересно читать, и вуаля – контент для интернет-группы готов. Поиграем в журналистов. – Гениально! – Впервые со смерти Бобби Отиса у меня появился достойный творческий напарник. – Ещё надо как-нибудь обдумать, как оформлять наши выступления. Я имею в виду, сцену. – Не думаю, что это важно, – усмехнулась Анна. – Вы настолько яркие и интересные, что на оформление сцены никто и не посмотрит. Разместить на заднике лого группы будет достаточно. Но, если я придумаю что-нибудь интересное – то сразу сообщу.
