Глава 47, с огоньком и лёгкими наркотиками
12 декабря 2025 г., 17:26
РЕКС ПАСТЕР
За первый месяц после аварии я устал так, будто откатал полноценный гастрольный тур. «Гастролировал» я большей частью по домам Игната, Радуги и Леви, а ещё по больнице и по инстанциям, куда посылали меня вопросы семейного бизнеса. Я так закрутился, что даже забыл поздравить маму с днём рождения, и позвонившая сестра долго меня за это отчитывала. – Послушай, Франсуаза, – взорвался я наконец. – Я ведь тут не расслабляюсь, а помогаю пострадавшим в аварии друзьям, ещё и работаю, а ты целыми днями страдаешь фигнёй. Может, хватит ездить мне по мозгам? – Обнаглел ты совсем, вот что, – рассердилась Франс. – Друзья тебе дороже родителей. – Родители здоровы, а друзьям требуется помощь, – попытался возразить я, но сестра уже отключилась. Когда Игнат, Леви и Стив почувствовали себя лучше, я отпросился у них на несколько дней и отправился в Чикаго навестить родных. Встреча прошла тепло и уютно. Мама наготовила домашних вкусностей, папа сводил в новый тир. После второго места на Роклайте родители осознали, что музыка для меня – больше, чем хобби, и от всей души желали моим друзьям скорейшего выздоровления, а группе – дальнейших успехов. Франсуаза, как ни странно, тоже вела себя довольно мило, и мы вдвоём погуляли по городу. Высокая, стройная, с густыми волосами по пояс, сестра привлекала внимание всех прохожих мужского пола. Некоторые смотрели на меня с нескрываемой завистью, думая, что это моя девушка. – Всё-таки, в Чикаго совсем другая атмосфера, чем в этом вашем Портленде, – беззаботно рассуждала Франс, будто не замечая пристальных взоров. – Портленд медленный, спокойный. Зелень, река, мосты. Сидишь в парке, катаешься на велике. Это для романтиков и бабулек. В Чикаго не так. Здесь всё лучится энергией: небоскрёбы, бизнес-центры! Для того, кто хочет идти в ногу со временем, лучше города не найти! – В Портленде тоже есть бизнес-центры и высокие дома, – не согласился я. – Мне нравится мой город. В ногу со временем можно идти где угодно, были бы желание и интернет. – Интернет! – хихикнула Франс. – Видела статьи про твою группу. Пишут, что у вас есть потенциал. Чем собираешься заняться, когда прославишься? – Целыми днями лежать на диване и пить пиво, – пошутил я. – А если серьёзно, то скучать не придётся. Альбом – тур, альбом – тур. Встречи с фанатами и журналистами. Ну и, надеюсь, в перерывах буду успевать кататься на крутых тачках, стрелять, смотреть кино и так далее. И никакого бизнеса! – Размечтался, – ухмыльнулась сестра. – Мама с папой тебя где угодно достанут. Они гордятся твоей группой, но отпустить тебя всё равно не отпустят. Будут даже на пике карьеры звонить: «Луи, груз опять ушёл не туда, Луи, надо переоформить 40 заказов»! – Вот уж дудки! – Именно из-за подобного поведения родителей я не стал переезжать вслед за ними в Чикаго. Правда, я продолжал помогать им с бизнесом, но из другого города они хотя бы не могли припахать меня ещё и к бытовым делам. – Молодец, что хочешь всё это бросить, – заявила Франсуаза внезапно. – Заниматься нужно тем, что по душе, иначе жизнь пройдёт мимо. Надо найти свой путь и идти по нему, не сворачивая. Тогда будет счастье. – Ты сама-то нашла свой путь? – заинтересовался я. – Пока нет. Но я чувствую: скоро, скоро он мне откроется! Нужно только чуть-чуть подождать и внимательнее всмотреться в себя.***
Концерт в парке у реки состоялся вскоре после моего возвращения из Чикаго. Я рад был повидать родителей и рад от них уехать, так что настроение у меня было приподнятое. – Любовницу классную нашёл? – шутила Мэгги, заметив, как я повеселел после поездки. – Вот молодец! А у меня тут пятьдесят любовников было без тебя, и все – высокие красивые басисты. В день концерта у Мэг заболел живот, и она не смогла прийти нас послушать, но без ударных и ритм-гитары песни всё равно теряли половину своей крутости, так что я был только рад отсутствию спутницы. Мы разместились на небольшом пятачке, откуда было видно реку, подключили аппаратуру, положили для гонораров призывно открытый гитарный футляр. Можно было начинать концерт, но людей в парке было маловато. – Ну и где все? – сердился Игнат, наигрывая на гитаре тревожный мотив. – Вроде выходной, должно быть полно народу, а ни фига. Леви, сфоткай нас с Рексом, и я отойду погуляю. Нет желания выступать ради пары человек. Мы попозировали с гитарами на камеру, но фотки Игнату не понравились. Он обозвал Леви хреновым фотографом, после чего начал впаривать, насколько профессиональная фотокамера лучше его «мыльницы». – Ты же сам говорил, что любительские снимки даже больше подойдут для мини-концерта! – взвился Леви. – Если не нравится, как я фотографирую, нанял бы кого-нибудь! Чтобы не слушать глупую перепалку, я отправился искать киоск с мороженым. Киоск нашёлся довольно быстро. Я купил пломбир и сел на лавочку рядом с приятной коротко стриженной девушкой. Девушка что-то увлечённо читала с планшета. Я заглянул в экран и увидел заумные схемы. – Устройство новой пиротехнической пушки, – пояснила девушка, заметив моё любопытство. – Я пиротехник. Сегодня вечером на набережной состоится шоу салютов, проводить его буду я. А пока вышла немного отдохнуть и почитать. – Женщина-пиротехник! – изумился я. – Такая опасная работа! – Зато интересная, – усмехнулась девушка. – Я Кристин. – Рекс. И как же так вышло, что вы решили связать свою жизнь с огнём? – Это не я. Всё было предопределено ещё до моего рождения. – Кристин убрала планшет и села поудобнее. – Мама забеременела мной в тот день, когда они с папой ходили на фаер-шоу. Огонь поражал моё воображение с детства. Я могла часами смотреть на пламя в камине, обожала бенгальские огни, фейерверки, даже просто свечи. В итоге я получила соответствующее образование и занимаюсь тем, о чём мечтала всю жизнь. – Где же учатся на пиротехников? – Я вдруг понял, что никогда об этом не думал. – В некоторых вузах. Есть такая специальность – технология пиротехнических средств. Туда, правда, не очень-то берут девушек, но меня взяли. – А стрижка у вас короткая, чтобы волосы не поджечь? – Да. Ну и просто мне так нравится. А вы, я смотрю, любитель длинных причёсок? – Ага. Я улыбнулся, и Кристин улыбнулась мне в ответ. – Вы, наверное, человек искусства, – предположила она. – Музыкант? – Как вы догадались? – Мне захотелось посмотреть в зеркало, чтобы узнать, не нарисована ли на моём лбу маленькая гитарка. – Люди искусства любят длинные волосы, – пожала плечами Кристин. – А у вас на футболке скрипичный ключ. Вот я и предположила. – Воу. – Я и забыл, какую с утра надел футболку. – Да, я басист в рок-группе. Быть может, вы о нас слышали. «Можно всё». Мы недавно выступали на фестивале Роклайт. – Я не слежу за фестивалями, – сказала Кристин. – Разве что если меня приглашают туда по работе. – Было бы здорово, чтобы вы устраивали пиротехнические шоу на наших крупных концертах, – размечтался я. – Это весьма дорого, – заметила Кристин. – Одни расходные материалы стоят целое состояние. А ещё ведь придётся оплатить мою работу. Но если есть деньги – всегда готова поработать. Хотя иногда у меня бывает много дел, так что лучше всё уточнять и согласовывать заранее. Вот моя визитка, там e-mail и телефон. Я взял ламинированную карточку. «Кристин Найтфайр, – значилось там. – Фейерверки, сложные пирошоу. Красочные опыты с огнём для детей. Дизайн каминов». – Сколько всего вы умеете! – поразился я. – И фамилия у вас говорящая – «Ночной Огонь»! – Это псевдоним, – ухмыльнулась Кристин. – Моя настоящая фамилия Джонсон. А теперь вы расскажите о себе. Как ваша фамилия? Почему стали музыкантом? Что привело вас сегодня в парк? И ешьте, пожалуйста, своё мороженое, оно уже капает вам на штаны. – Ой. – Я понял, что слишком увлёкся беседой. – Моя фамилия Пастер, я учился в колледже на экономиста, но по ходу дела понял, что это не моё. Решил переквалифицироваться в музыканты, благо, играю с приятелями уже давно и многому научился. В парке сегодня мини-концерт. На самом деле, скорее публичная репетиция. Двое ребят из нашей группы по состоянию здоровья пока не могут играть, и мы с фронтменом решили выступить дуэтом. – Могу я прийти вас послушать? – Приходите. Но без ударных и одной гитары будет совсем не то. – Я не разбираюсь в музыке, думаю, мне понравится и так. И давайте общаться на «ты», так проще. Кристин поднялась со скамейки, и мы направились туда, где меня ожидали Игнат и компания. На душе было радостно оттого, что Мэгги поддерживает концепцию свободной любви и не устроит мне сцену, даже если узнает о прогулке с Кристин. Подходя к месту будущего выступления, я услышал Игната. Он пел какую-то ерунду и играл на гитаре нечто несуразное. «Импровизирует, – подумал я. – Заждался, решил поразвлечься. Почему бы и нет». Вскоре Игнат предстал нашим глазам. Он прыгал с гитарой в каком-то экстазе. Рядом полукругом расположились зеваки. На лавочке сидели хмурый Альберт и растерянный Радуга. – Я вернулся. Что тут происходит? – Сами не понимаем, – развёл руками Стив. Альберт болезненно поморщился. – Рекс! – Игнат увидел меня и замахал рукой. – Эта девушка тебе совершенно не подходит! Бросай её и иди сюда! Мы покажем всем, что такое настоящая рок-музыка! – Эй, полегче! – Комментарий Игната насчёт Кристин здорово меня разозлил. – Ты странный какой-то. Ты пьян? – Не пьянее тебя! – Игнат вручил своего драгоценного Феликса первому попавшемуся зеваке и подскочил ко мне. Алкоголем от него действительно не пахло, но взгляд был ошалелый. – Идём на сцену! Зажжём танцпол! Нам можно всё! – Иди, я посижу здесь. – Кристин опустилась на скамейку и ласково мне улыбнулась. – Я на работе зажигаю в прямом смысле, ты – в переносном. Любопытно понаблюдать, как это у тебя получается. Я медленно побрёл к импровизированной сцене. Позориться перед Кристин не хотелось, но отказаться играть значило нарваться на конфликт с Игнатом. «Надеюсь, он будет играть и петь то, что мы договорились, а не всякую дичь из головы», – вздохнул я про себя. Концерт прошёл отвратительно. Хотя Игнат исполнял всё по списку, он очень сильно менял по ходу тексты и мелодии песен, то замедлял, то ускорял ритм, и я никак не мог под него подстроиться. Из-за ветра деньги, которые кидали нам в пустой футляр, выпархивали и разлетались по асфальту. Леви их собирал, но как-то вяло. Помимо денег, в футляр то и дело кидали мусор, а под конец выступления в него врезался пацан на самокате. В небольшом антракте, когда мы прервались хлебнуть воды, к Леви начала клеиться какая-то фифочка. Поначалу она задавала слишком личные вопросы, а потом вдруг топнула каблучком и со словами «Правду говорят, у всех нормальных парней уже есть парни» удалилась. Это было бы смешно, не будь всё выступление в целом таким нелепо-хаотичным. К счастью, Кристин, если и была разочарована происходящим, совсем не подала виду. – Этот ваш певец – с огоньком, – заметила она, когда наш позор наконец-то закончился. – Предлагаю сходить вдвоём в какую-нибудь кафешку, а потом я хотела бы позаниматься своими делами.***
После обеда с Кристин я поехал к Мэгги. Мне нравилось бывать в её небольшой квартире с окнами в сад. За время моего отсутствия живот у Мэгги почти перестал болеть, и она лежала на кровати, читая книгу. При виде меня она приподнялась: – Рада тебя видеть! С тех пор, как я дала тебе дубликат ключа, стало намного удобнее, правда? Как прошёл концерт? – Нормально… Я уставился на Мэгги, будто видя её впервые. Она была чудно хороша в кружевной ночнушке с лентами. Блестящие рыжие кудри волной спадали на плечи, тонкие пальцы изящно придерживали страницы. Мне вдруг стало стыдно за интерес к Кристин, хотя мы даже не особо-то флиртовали. «Может быть, мне никто больше и не нужен, – подумал я, любуясь Мэг. – И ей, видимо, тоже, раз так запросто доверила мне ключ от квартиры…» Всю вторую половину дня я провёл с Мэгги. Мы вместе готовили ужин, смотрели фильм, танцевали под песни с радио. Мэгги то и дело отвлекалась на переписку в телефоне, но это меня совсем не раздражало.ДЕРЕК ШВАРЦ
День концерта не задался с самого начала. Анна с Грэмом уехала в гости к его родителям, и это казалось мне мерзким. Я ночевал у Леви, но чувствовал себя неуютно. К тому же, Альберт тренировал при мне игру на гитаре, и я в очередной раз осознал, как плохо его слушается пострадавшая рука. Быстрые перестановки пальцев, широкие растяжения, баррэ – всё это получалось через раз. Чтобы немного отвлечься от проблем, я пытался сочинить новую песню, но у меня ничего не получилось, только заболела голова. Приехав в парк, мы осознали, что не стоило переться туда утром. Людей почти не было, а те, что были, обсуждали какое-то шоу фейерверков и музыкой не интересовались. Хотя освещение в утреннем парке было отличное, Леви умудрился сделать много неудачных фоток. Я попытался объяснить ему, что он криворукий дилетант, но Леви почему-то обиделся. Чтобы немного успокоиться, я пошёл гулять и наткнулся на Мориса и ещё нескольких ребят из клуба. Они сидели на траве и болтали. Я подсел к ним. – О, Игнат пришёл! – обрадовался один из ребят. – А мы тут типа на пикник собрались. Морис, где Джерри? Он минут сорок назад отправился за едой и его будто черти съели. «Всё-таки он, – мысленно отметил я. – Ладно, буду знать, то наше Джерри мужского пола». – Не надо было посылать его, – заныла Китти. – Он наверняка наткнулся где-то на хип-хоперов или просто нашёл зрителей и танцует. – Пропащий человек, – покачал головой Морис. – А ты чё такой мрачный, Игнат? Кто-то из твоих друзей тоже ушёл танцевать? – Да просто. Бесит всё. – Покури – полегчает. Я тут новые сиги прикольные добыл. Морис протянул мне толстую сигару и зажигалку. Сигара оказалась непривычной на вкус. Я выкурил половину, остальное Морис докурил сам. Настроение постепенно исправилось, жизнь снова начала казаться мне лёгкой и приятной. Когда я вернулся на место концерта, там были только Леви и Стив, но это меня не смущало. Вдохновение налетело, как смерч, и я принялся импровизировать на гитаре, по ходу сочиняя слова. В самый разгар выступления вернулся Рекс с какой-то бабой. Баба была крепко сбитая, с очень короткой стрижкой. Рядом с худющим длинноволосым Рексом она смотрелась ужасно смешно. Все штаны у Рекса были закапаны чем-то белым, и это наводило на пошлые мысли. Я позвал Рекса на «сцену», и мы отлично отыграли все запланированные песни. Часть из них я прямо на ходу улучшил, и они зазвучали креативно и свежо. Правда, Леви и Рекс почему-то моих усилий не оценили, а Радуга никак не высказался вообще. – Классно выступили, ещё и деньжат заработали! – радовался я, вытряхивая из футляра зелёные банкноты. – Там максимум долларов двадцать, так себе гонорар, – фыркнул Рекс. – Дайте мне мои пять долларов, и мы с Кристин пойдём. Я не глядя сунул Рексу пятёрку, и он со своей пассией отчалил. – Ты ничего не хочешь мне сказать? Я обернулся к Альберту и с удивлением обнаружил на его лице холодное бешенство. – Ал, ты чего? – не понял я. – Ты же обещал ничего не употреблять! – О чём ты? – Где ты взял наркотики? – Наркотики?.. Я искренне не понимал, что за дичь несёт Леви и куда. Постепенно до него дошло, что я не шарю, о чём он говорит. – Потом обсудим, – бросил он, резко развернулся и ушёл. – Ты правда употребил наркотик? – полюбопытствовал Стив, когда Леви исчез из вида. – Конечно, нет! Я наркоман, что ли? Это Леви считает наркоманами всех, кто ведёт себя чуть менее логично, чем он. Хотя его логика – это вообще отдельный вид бреда. Радуга вздохнул. – Всегда было интересно, что люди ощущают под действием веществ. Но сам я пробовать боюсь. У меня дядя от наркотиков умер. Папин брат. Так что я даже к травке не притрагиваюсь, а к остальному – тем более. – Травка!.. – Я вдруг сообразил, что в сигаре Мориса вполне могло быть намешано что-нибудь этакое. – В принципе, травка почти безопасна и способствует творчеству… – Будешь курить травку, чтобы муза прилетела? – догадался Стив. – Кури, если хочешь, только меня не заставляй. Я не могу, правда. Лучше обычный табак. – Тебя никто не заставляет. Только Леви ничего не говори. А теперь я хочу записать все идеи, которые пришли мне в голову за последний час. Так что не мешай, пожалуйста. Я отыскал в кармане гитарного чехла ручку и блокнот и принялся по горячим следам фиксировать свои идеи на бумаге. Поначалу меня штырило от острого прилива вдохновения, но потом я почувствовал себя плохо. Тошнота, головная боль, мушки перед глазами – всё это возникло почти внезапно. Стив к тому времени уже куда-то свалил, так что я просто лёг на лавочку и закрыл глаза. «Немного полежу и домой поеду», – решил я, и сознание растворилось.***
Очнулся я на своей кровати. Мне по-прежнему было хреново, но всё же чуточку лучше. – Эй, кто-нибудь! – жалобно позвал я. Над соседней кроватью поднялась разноцветная голова Радуги. – Игнат! Я тут малость уснул. Как себя чувствуешь? – Как недовоскресший зомби. Принеси мне воды. Стив протопал на кухню и вернулся с полной кружкой. – Когда я увидел, что ты лежишь на лавочке, то думал – просто отдыхаешь. Потом смотрю – ты бледный, весь в поту и дрожишь. Хотел вызвать скорую, но тут подошёл какой-то чел. Сказал, что он – медик-интерн, осмотрел тебя. Я рассказал, что у тебя недавно было сотрясение мозга. Он велел отвезти тебя домой и дать отоспаться. По его мнению, ты просто переутомился. – Вот из таких интернов и получаются хреновые врачи. – Я был рад, что не попал в больницу, но и на переутомление моё состояние было мало похоже. «Неужели это реакция организма на ту сигару?» Мне стало ужасно обидно. Только нашёл относительно простой и безопасный стимулятор вдохновения – и такой облом. Оставалось надеяться, что, когда после сотрясения пройдёт больше времени, организм окажется благосклоннее к катализаторам вдохновения. К тому же, я не был уверен, что в сигаре Мориса просто травка – очень уж сильный эффект она дала. – Стив! Где мой блокнот? – спохватился я. – Он был со мной там, в парке. – На столе. – Радуга подал мне блокнот. Я судорожно схватил его и принялся просматривать записи. Они привели меня в шок. Всё, что под действием сигареты мнилось гениальным, оказалось полным бредом. «Как же так? – недоумевал я. – Вот если б почерк был чужой, я бы сказал, что блокнот подменили. Но почерк мой…» Я вышел в интернет и принялся рассматривать фотки, которые скинул Альберт. После шедевров Анны они казались жалкими и неумелыми, но пару-тройку для соцсетей я всё-таки выбрал. «Ты ничего не хочешь мне сказать?» – зазвучал в голове голос Леви. Мне стало неловко. «Ну вот, поссорился с парнем безо всякого смысла. Никаких творческих успехов наркотики мне не принесли. Вернее, выступили мы прикольно, а вот сочинительство не удалось. Надо позвонить Леви и помириться. Сказать, что не знал, с чем сигара. Что очень сожалею. И что впредь не буду брать у малознакомых людей курево».***
Бумага, чёрная ручка. «Я снова теряю тебя. Это опять произошло и будет повторяться раз за разом. Я не могу говорить. Мне не хватает воздуха. Всё это затягивается вокруг шеи, как петля. Может быть, мне стоит всё бросить и уйти к этому Сержу, который вьётся вокруг, а потом поступить в колледж и уехать отсюда. Но это мало что изменит. Я не могу перестать любить. Это сильнее меня. Я маленький и слабый, и на шее у меня верёвка. Сроду не писал дневник. И уж, тем более, сроду не подбирал таких образных выражений. Вернее, подбирал, но получалось хреново. Как, впрочем, и сейчас. Кто-нибудь, помогите. Я просто хочу жить и радоваться жизни». Зажигалка, огонь, пепел.
