Addicted

      Октябрь. 2011 год.       — Господи Боже! — Воскликнула женщина. Джеки закатила глаза, продолжая смотреть в телевизор и запихивать в рот лапшу. Оставив обувь в коридоре, ее мать — Софи, прошла в кухню, все еще наблюдая за Джеки широко открытыми глазами. Поставив покупки на стол, она обернулась, уперев руки в бока, и, не сдержав широкой улыбки, спросила: — Милая, что ты делаешь?       — Ем, мам, это же очевидно, — едва успев прожевать, ответила Джеки, закатив глаза.       — А что… — Софи обвела взглядом стол и вновь уставилась на дочь. — Что произошло?       На столе стояла пара контейнеров из кафе, пачка чипсов, соусы и большая бутылка газировки. И будто в добавок — кусок шоколадного чизкейка на десерт. Это было не похоже на Джеки. Это вообще было не похоже ни на что. В последний раз такой аппетит у дочери Софи видела, когда той было десять. А пару лет злоупотреблений иссушили и без того худую фигуру. И пускай Софи уже обратила внимание на увеличившиеся порции в последние полгода, такого точно не ожидала.       — Рэймонд Смит, — с полным ртом ответила Джеки, все еще глядя в телевизор. Она сидела на высоком кухонном стуле, сгорбившись над столом, и старательно запихивала в себя еду, едва ли успевая прожевать.       — Так, — положив руку на руку дочери с зажатой в ней вилкой, Софи привлекает к себе внимание, заставляя Джеки опустить контейнер на стол. — Остановись на минутку, ладно. Если ты не будешь жевать, выблюешь все обратно, — Джеки скривилась, только сейчас подумав об этом.       — Нет, назад нельзя, — шумно выдохнув, проговорила девушка, заставив брови матери подняться выше. Отставив лапшу, Джеки запила все газировкой.       — И так…?       — Рэймонд возьмет меня с собой в «Савой» на Рождественский вечер, если я наберу пять кило, — не хотя выдохнула Джеки. — Осталось два месяца, нужно спешить, - усмехнулась она.       — То есть, когда я — твоя родная мать, — нахмурившись, возмущенно начала Софи, вновь уперев руки в бока, — просила тебя поесть, потому что ты светишься, это не было аргументом. Но стоило его Величеству мистеру Смиту сказать, и ты…       — Ты не обещала мне вечер в «Савой», — весело пожала плечами Джеки, улыбнувшись.       — Кем бы он ни был, этот юноша мне нравится, — улыбнулась Софи.       — Юноша, — хохотнула Джеки. — Ему почти тридцать, мам, он уже точно не «юноша»!       — Для меня вы все детки, — пожала плечами Софи.       Кем бы он ни был, вдруг мысленно повторила она тогда. Софи знала о мистере Смите только как о начальнике Джеки. Это был тот самый человек, засыпающий ее письмами с самого утра, как она просыпалась.       — У них сложная иерархия, — как-то попыталась объяснить Джеки. — Майкл — самый главный, Рэймонд — его правая рука, а я… Я — правая нога Рэймонда, ну или левая, — усмехнулась она тогда. — И много-много других отделов, в которых тоже есть свои главные и…       — По-моему, ничего сложного, — пожала плечами Софи. — В этой большой фирме ты — третий человек. Это же очень здорово, Джеки!       — Ну прям уж третий, — засмущавшись, промямлила Джеки. — Просто секретарь.       — Хороший секретарь — важная единица, милая! — сказала Софи, сжимая ее руки. Джеки тогда кивнула, но осознание того, как была права ее мать, пришло еще очень не скоро. Майкл во многих вопросах был почти беспомощен без Рэймонда. Рэймонд… Что ж, его трудно было представить беспомощным, и все же со временем он стал слишком полагаться на Джеки, что делало его в некоторой степени «беспомощным» без нее.       Тогда, ко второму году работы на мистера Смита, это только начиналось. Начиналось с Рождественского приема.       — Внеси это в график, — сказал он ей утром, оставив на столе два пригласительных для Микки и Розалин. — И отправь запись Лоре, чтобы она скорректировала график Роз, — Джеки кивнула, тут же берясь за это. Пригласительные отправились в конверт на ее столе, а сверху лег красный стикер. Завтра у них плановая встреча с Лорой — помощницей Роз, насчет организации отпуска. Иногда Джеки казалось, будто Майкл и Роз даже не встречаются, раз не могут договориться об этом сами, без задействования секретарей. Но потом она вспоминала, как выглядит рабочий график Микки, и понимала, что слишком много встреч и мероприятий, чтоб один человек мог удержать всё это в голове. А свое дело было у них обоих. Роз занималась автомобилями не просто люкс сегмента, а премиум-ультра-люкс. И вероятно, ее ежедневник выглядел так же, как и у ее мужа. Да и Джеки была рада пообщаться с Лорой. Девушка была приятной. Встречались они всегда в небольшом ресторане, пили кофе и болтали. О делах, конечно, но всё равно это оставляло какое-то приятное послевкусие, будто после дружеской посиделки.       — Жаклин! — окликнул Рэй, и, кажется, уже не в первый раз, поняла девушка. Он звал ее так, только когда начинал злиться. Потому, торопливо обернувшись к нему, она внимательно посмотрела на мужчину. Сегодня он был в темно-синей тройке с белой рубашкой. Джеки обожала этот костюм. Этот и его летние, молочного цвета.       — Ты слушаешь? — спросил мужчина, вскинув брови и чуть опустив подбородок.       — Да, конечно, — кивнула она. — Завтра встречусь с Лорой и…       — Я говорил не о Лоре, — покачал головой он. Джеки поджала губы, понимая, что в последнее время она рассеяна чаще, чем обычно. Она всё списывала на авитоминоз, но Рэй уже давно понял причину. Ее бесконечные голодовки съедали ее мозг — вот и секрет. Она уходила в дела и забывала даже выйти на обед. Только пила кофе и воду без конца. И это ее новое приобретение — электронная сигарета. Рэй не имел ничего против, но такими темпами она и на улице перестанет бывать, как перестанет и отвлекаться от работы. Рэй не был против такой поглощенности работой, но с годами он выработал для себя определенный график, чтоб не умереть за собственным столом.       — Да, простите, — выдохнула Джеки. — Я отвлеклась… — Рэймонд фыркнул на это заявление, но решил ничего не говорить. С недавних пор он начал брать ее с собой на обед, если был один. Последнюю неделю один он не был. И очевидно, Джеки решила устроить голодную забастовку прямо в его кабинете.       — Это приглашение мое, — сказал он, указывая на еще один билет.       — Хорошо, я… — начала она, но тут же замолчала, когда Рэй отрицательно качнул головой. Джеки нахмурилась, внимательно следя за ним.       — А это, — протянул он, показав еще один, четвертый билет. — Этот твой.       — Взрослые берут меня на вечеринку? — спросила она. Рэймонд кивнул, и до нее вдруг дошло. Рождественская елка в «Савой», такое она видела только в кино и не рассчитывала увидеть в реальной жизни. — Серьезно? — По-детски счастливо заулыбавшись, она сложила руки за спиной, чтобы не дёргать ими, как пятилетняя, вдоль туловища.       — Я правая рука Микки, куда идет он, туда и я, — серьезно проговорил Рэймонд. Он сделал шаг к ней, одновременно с Джеки подступая ближе. — А ты моя помощница. Думаю, логично, что и ты должна присутствовать. Если, конечно, у тебя нет других планов…       — Никаких! — слишком быстро проговорила девушка, оживленно замотав головой.       — Отлично, — он протянул ей конверт, но тут же одернул его, едва девушка успела схватиться за него тонкими пальцами. — Но есть условие, — сказал он. Джеки почти разочарованно выдохнула, ожидающе глядя на мужчину. — Ты должна набрать к Рождеству пять кило.       — Чего? — протянула она.       — Пять кило, Джеки, — повторил он. — Мне не нравится, что ты пытаешься суициднуться прямо за моим столом, — серьезно проговорил Рэй, чуть склонив голову к ней. — Я уже говорил…       — Да-да-да, — скривилась Джеки, отступая от него и делая пару шагов из стороны в сторону. — Вы говорили. Но я уже набрала два!       — Полтора от силы, — закатил глаза он.       — Взвешиваться будем? — прищурившись, с вызовом спросила она.       — Нет, я и так вижу, — спокойно проговорил Рэй. От его внимательного взгляда Джеки захотелось сжаться. Этот взгляд будто мог прожечь в ней дыру или прочесть все мысли. И второе пугало больше всего. — Пять кило, — вновь повторил он, в этот раз еще и демонстративно покрутив ее пригласительным в руке. — Не хочу, чтобы все думали, будто я держу секретаря на цепи в подвале, и еще больше не хочу… — чуть повысил голос он, когда Джеки уже открыла рот, чтобы начать спорить. — Искать нового секретаря. Я только к тебе начал привыкать! — Джеки усмехнулась его словам, заметив едва заметную улыбку в уголках его глаз. — Идет? — протянув ей руку, спросил Смит.       — Заберете меня? — вдруг спросила она. — Нехорошо принцессе на кэбе ехать на бал, — добавила девушка, поведя плечами. Рэймонд кивнул. И только сейчас Джеки отчего-то забеспокоилась, что он может быть не один. Отбросив это, как всегда, она широко улыбнулась. — «Савой», бесплатное шампанское, музыка и залы как в кино, — протянула она, сжав его руку. — Я в деле.       — Отлично, — кивнул Рэймонд. Она вновь потянулась за пригласительным, но Рэй снова отдернул руку, на этот раз убирая его за спину. Едва не рассмеявшись от того, как обиженно она надула губы. — Отдам перед мероприятием! — сказал он, убирая ее пригласительный в ящик стола вместе со своим. — Не забудь внести в график!       — Как будто я могла бы, — закатила глаза девушка.

***

      Это был тот самый момент. Тот, где она осознала, что влипла. Рождественская ночь две тысячи одиннадцатого. Она набрала свои пять кило, даже чуть больше. Рэймонд будто вообще забыл об этом условии. Он только сказал: «Хорошо выглядишь», и всё. Мама была почти счастлива — у Джеки появились щеки, какая радость! Клэр, ее старшая сестра, посмотрев на Джеки в ее платье для вечера, выдохнула:       — Господь, у тебя что, и грудь есть? — мама пихнула ее локтем в бок, недовольно проворчав что-то, а Клэр рассмеялась, заразив своим смехом и Джеки.       Она спустила почти всю свою зарплату на тот вечер. Смит платил хорошо, но когда речь идет о вечеринке лондонских богатеев, зарплаты секретарши вряд ли хватит больше чем на один выход. Хотя мама ее поддержала в этом, Джеки все равно почувствовала странный укор вины. Она отдавала почти все деньги матери, чтоб та выплатила закладную за дом, которую взяла, когда решила не выгнать свою младшую из дома, а отправить ее в клинику. В ноябре, придя к матери с очередным конвертом, Джеки получила жесткий отказ.       — Потрать их на свой вечер, — сказала Софи. — С домом успеется.       Так Джеки и сделала. Барахолки Сохо для такого не годились. И на помощь пришел Ебей. Вечер был в черно-золотых тонах. От Лоры Джеки узнала, в чем будет миссис Пирсон, стараясь хоть как-то сориентироваться, как должна выглядеть.       Черно-золотое платье «Диор» Софи подгоняла под фигуру Джеки пол ночи, пока сама Джеки заканчивала все дела своего босса, собирающегося отправиться в путешествие на неделю после Рождества.       — Кто б знал, что это старье так будет цениться, — качая головой, всё повторяла Софи. Девяносто третий для нее был старьем, а для Джеки — винтаж и отличный выход из положения. Винтаж есть винтаж. Как будто всё так задумано. Как будто она ценитель классики, а не человек, у которого нет всех этих огромных куч денег на одноразовое платье.       В любом случае, платье село как надо. Туфли Джимми Чу потрепанные, но под подолом длинного платья этого было не заметить. Сумочка-клатч какого-то неизвестного бренда с россыпью сверкающих золотых птиц. Короткие каштановые волосы, уложенные назад ее сестрой, и легкий вечерний макияж. Мама почти расплакалась, глядя на нее. А Клэр наиграно завистливо присвистнула, улыбнувшись.       Посмотрев на себя в зеркало, Джеки и сама едва не разрыдалась. У нее все еще были скулы, но теперь появились еще и щеки. Лицо больше не казалось болезненным. Большие зеленые глаза не были подобны глазам Голлума, как раньше. Пухлые губы, покрытые алой помадой, и здоровый румянец. Она выглядела нормальной. Обычной. И очень красивой.       В дверь позвонили, и девушка едва не дернулась, отвлекшись от своего отражения.       — Это Смит, — проговорила она, глянув на часы. Джеки не думала, что он будет прямо буквально «забирать» ее из дома. Отыскав телефон на заваленном туалетном столике, она не обнаруживает ни одного сообщения от Рэймонда. Сначала она решила, что он уже какое-то время ждал, возможно, звонил, потому и решил теперь позвонить в дверь, но нет. Это была та самая высокая воспитанность мистера Смита.       — Добрый вечер, миссис Браун! — послышался его голос, когда она выглянула в коридор.       — Добрый, — проговорила ее мать, впуская его в дом. Джеки слышала в ее голосе улыбку. Вспоминая, что ни одного ухажера ее мать не принимала так приветливо. — Вы, должно быть…       — Рэймонд Смит, миссис Браун, — представился он, улыбнувшись. — Я работаю с вашей дочерью.       — Мой босс вообще-то, — проговорила Джеки, спускаясь по лестнице. Одной рукой она придерживала подол платья, в другой держала туфли. Рэймонд, подняв к ней взгляд, замер на мгновение. Его взгляд заставляет ее растеряться и запаниковать. Слишком хорошо? Слишком плохо? Выражение его лица могло значить как одно, так и другое. — Добрый вечер, мистер Смит, — пытаясь избавиться от сковавшего ее напряжения, улыбнулась Джеки. Поставив туфли на пол, она обулась и, одернув подол, расправила его, выравниваясь перед Рэймондом.       — Если ты сейчас не скажешь, что так можно идти, я останусь дома, — шепнула она, пока Софи отвлеклась на кухню и свой закипающий чайник.       — Выглядишь отлично, — проговорил он, поправив очки.       — Выглядите отлично Вы, — закатила глаза Джеки. — Серьезно, костюм — блеск! Вам бы еще маску, и вылитый Мистер Икс, — улыбнулась она, чуть склонив голову. На мгновение ей даже показалось, что Рэймонд смутился. Но лишь на мгновение.       — Уже поедем? — прочистив горло, спросил он, вновь берясь поправлять свои очки. И правда смутился, поняла она. Джеки хватает свое пальто, накидывая его на плечи, и, оборачиваясь, бросает в глубь дома.       — Я ушла. Возможно, буду дома поздно, но если нет, знайте, я встретила принца Гарри и улетела в волшебную страну на его «Гольфстрим», — Рэймонд, закатив глаза, торопится выйти на улицу и тянет девушку следом. Клэр, оставшаяся в коридоре, широко улыбнулась ей. Махнув рукой на прощание, она сжимает кулак, поднося его ко рту, играя бровями и явно указывая на Смита. Джеки закатила глаза на это движение, захлопывая за собой дверь.       Полвечера она восхищается видами. Декорациями, живыми статуями, покрытыми золотом. Горками из шампанского, фуршетными столами с закусками всех видов, укрытыми цветами и фруктами. Музыкой живого оркестра. Людьми вокруг, сверкающими камнями в своих драгоценностях и белоснежными улыбками. Всё было именно так, как Джеки себе и представляла. Прекрасная сказка для взрослых с алкоголем и глубокими вырезами. Она уже бывала на отдаленно похожих вечеринках по работе. Но они были похожи только отдаленно.       Рэймонд висел на ее плече половину вечера. Запиши это, отметь то, не забудь передать, напомнить, повторить… Но это всё были мелочи. Она коротко стенографировала все его поручения в телефоне, боясь облажаться. Иначе в следующий раз взрослые точно оставят ее дома.       Сам же Рэймонд хоть и держался чуть в стороне от толпы, лишь оттого, что, как успела понять Джеки, не особо любил такие мероприятия. В его обязанности входила и охрана Микки от кого-либо. Пускай вокруг и была маленькая армия, Рэймонд все еще оставался «лучшим человеком Микки Пирсона». А теперь к паранойе Смита прибавился еще один пункт — уже довольно заметно округлившийся живот Роз. Лора в шутку назвала это «сувенир из Ланкастера». И, закатив глаза, добавила: «Собственно, это всё, что оттуда можно привезти. Скука смертная». И все же миссис Пирсон порхала по залу в воздушном гофрированном платье, развивающемся, будто жидкое золото. И держащемся на ней благодаря только золотому кольцу на ее шее. Джеки даже не сомневалась, что это кольцо из чистого золота. Длинные, черные как смоль волосы Роз мягкими волнами падали ей на спину и были украшены россыпью золотых веток и цветов. Джеки вдруг вспомнился старый фильм — «Лабиринт», и там у Дженнифер Коннелли была подобная прическа. Прическа… Это все еще было каким-то триггерным словом в контексте Роз. В их первую встречу она одарила Джеки странным взглядом над своими солнцезащитными очками.       — Хорошенькая, — сказала миссис Пирсон. — Но вот с волосами… нужно что-то сделать… катастрофа.       Это всё, что она услышала. И это было единственное, что Роз вообще ей сказала за следующие полгода. «Катастрофа…» Да она еще не видела их раньше, подумала тогда Джеки, хмыкнув про себя. За те месяцы, что она провела в наркотическом угаре, ее внешний вид претерпел существенные изменения. И волосы не были исключением. Сначала их осветляли, потом отрезали и опять осветляли, или наоборот. В любом случае в клинику она уже попала с короткой копной соломы, торчащей во все стороны. После клиники, в попытке спасти положение, Джеки пыталась перекрасить их в русый, но цвет вышел грязно-серым, с какой-то странной рыжинкой. Уже работая у Тони, ей удалось перейти в более-менее приличный русый, но стрижка все еще была короткой. А так как деньги на хорошего парикмахера у нее появились только сейчас, замечание миссис Пирсон оказалось сапогом, топчущимся по больной мозоли.       — Что не так с моими волосами? — не выдержав, напрямую спросила она Рэймонда. Он оторвал глаза от ноутбука и тут же опустил их обратно, пожав плечами. Джеки вскинула брови и легонько опустила крышку его ноута, привлекая к себе внимание Смита. — Я все равно иду к парикмахеру, — сказала она. — Мне нужно понимать… Что делать? — пожала плечами девушка. Рэймонд откинулся на спинку стула, внимательно глядя на ее лицо.       — Пока ничего, — просто сказал он. — Нужно ждать, пока они отрастут нормальной длины. Роз не нравятся короткие стрижки — вот тебе и ответ, — усмехнулся Рэй. Его слова будто были нужны, чтобы успокоить ее, но она поняла, что было что-то еще. Что-то, о чем думал сам Рэй, глядя на нее. — Длинные тебе не пойдут, чуть ниже плеч — будет хорошо. И цвет, мне кажется, каштановый. Или что-то вроде.       Джеки не ожидала такого развернутого и одновременно с этим тактичного ответа. Он не критиковал ее, а советовал. И она приняла этот совет. На той же неделе мастер выкрасил ее волосы в идеальный темно-каштановый оттенок и подравнял концы, так что бы она могла укладывать их назад. Осталось только ждать, пока они отрастут. Придя на работу, она тут же развела руками и покрутилась, демонстрируя Смиту новую прическу. Он всегда говорит «да, хорошо». Не больше, не меньше. А она все время стремится показать ему новую прическу, новый костюм, новые щеки. «Посмотрите, мистер Смит!», и хотя она делает это всегда в шутку, осознание этого заставило ее почувствовать себя жалкой. Она делала так, как он говорит, говоря себе, что это лишь потому, что он знает больше, понимает больше, видел больше. У него есть то, что называется «насмотренность», и его чувство стиля. Джеки стремилась к этому, но не быть такой, как он, а быть такой, какие нравятся ему. И абсолютно ясно она осознала это именно тогда. В ту рождественскую ночь, среди всего этого золота и шампанского. В тот момент, когда Рэй вдруг исчез из-за ее плеча. И справлялась она неплохо. Поговорить там, потом там. Сделать комплимент или услышать его в свой адрес.       «Это же то самое платье…», да, детка, это было именно то платье. Она говорит, что именно этот отрез ткани дефилировал по подиуму в девяносто третьем, но это вранье. Лишь способ накинуть пару десятков тысяч к цене этого платья. Но люди верят. Этот прием Джеки освоила еще в свои наркоманские деньки: какую бы чушь ты не нес, добавь к этому пару сложных слов и уверенный вид, и люди будут верить. И все шло как по маслу, пока ее взгляд не упал на прекрасную белокурую пару почти что в другом конце зала.       Это была «подружка Рэя №1» из тех, которых видела Джеки. Высокая стройная блондинка с копной роскошных волос, убранных назад и зачесанных на макушке. Они были ей по талию, прямые и густые. Как из рекламы шампуня. Черное платье обтягивало ее красивую фигуру и оголяло плечи, а на предплечьях покоилась тяжелая расшитая золотой нитью накидка. Она будто прилипла к бедру Смита, пока его рука лежала на ее талии. Они говорили с другой парой, стоящей напротив, и все время переглядывались и улыбались друг другу. Таким Джеки его никогда не видела. Оказалось, что мистер Смит умеет улыбаться. Кто-то отвлек Ее, и девушка обернулась, давая Джеки рассмотреть ее лицо. Загорелое, улыбающееся, счастливое лицо. Голубые глаза, светящиеся жизнью. То, чего не было в ней, в Джеки.       Поймав свое отражение в зеркале, она вдруг осознала, что больше не выглядит такой красивой, как ей казалось раньше. Она по-прежнему была слишком худой. Ее зеленые глаза не светились такой жизнерадостностью, как у Нее. Они скорее были темными омутами на ее лице. Печальная и пустая, такой она ощутила себя, стоя посреди всего этого великолепия. Бродяжка, пробравшаяся на бал богачей и притворяющаяся кем-то другим. И она так старалась, так убедительно притворялась, что почти что поверила в это сама. А всё лишь бы нравиться Ему. Быть такой, какие нравятся ему. Но правда в том, что ей никогда не стать такой, как сверкающая леди, которая стояла рядом с ним. И этой жизни во взгляде никогда не вернуть.       Джеки почувствовала, как что-то скользнуло по щеке. Торопливо коснувшись пальцами щеки, она стерла слезу и поторопилась уйти. Забрав пальто, Джеки торопливо накинула его на плечи, плотно запахнув и выйдя на улицу. Вдохнув морозный воздух, она вдруг подумала, что должна сообщить, что уходит. С другой стороны, подумала девушка, уже махнув рукой кэбмену, они управятся и без нее. Она даже толком не понимала, зачем ее туда пригласили?       Это была отрезвляющая ночь. И пока кэб вез ее домой, Джеки уже представила, как придет в понедельник на работу и скажет Рэймонду, что уходит. Пускай она надумала себе. И она ему ни капли не нравилась, а все его поступки и слова — лишь дружеский жест или что-то еще. Пускай так. Но она была влюблена в него, и осознание этого настигло ее в тот момент, как она увидела его и мисс Совершенство. Слишком много «осознаний» за один вечер, поняла девушка. Но в любом случае, она не станет мучить себя, продолжая сидеть через стол от него.       Так и поступит, внезапно обретя решимость, думает она. Джеки выравнивается на сидении, вытирая слезы рукавом пальто. Ничего, не страшно. Не в первый раз, ее чувства не взаимны, она переживет и это. Ее телефон вибрирует в кармане пальто, и, достав его, она нащупывает пригласительный. Джеки собиралась сохранить его. Она любила собирать такие вещи. Тем более, что он казался ей красивым. Гладкая черная бумага с золотыми вензелями и ее имя, написанное золотом. Теперь это был просто кусок картона. Красивый и дорогой, но все еще просто картон. Разорвав пригласительный, Джеки со злостью скомкала его, выбросила в окно. Она уволится, и пошло все к черту! Когда телефон зазвонил снова, она все же посмотрела на экран.       Мистер Смит:       «Где ты?»                                     «Джеки?»                                     «Мне стало нехорошо. Я домой».                                     «Должна была сказать, простите, что не сделала этого».       Мистер Смит:      «Не страшно»                                     «Отвезти тебя?»                                     «Нет. Я уже взяла кэб. Спасибо.»       Мистер Смит:       «Ты точно в порядке?»                                     «Да, просто много людей. Непривычно. Приятного вечера)»       Мистер Смит:       «Хорошо. До понедельника!»                                     «До понедельника.»       Она откладывает телефон, уставившись в окно. Еще одно сообщение приходит практически ровно в полночь, заставляя ее разозлиться. И Джеки была практически счастлива, что все еще была в такси. Будь она дома, точно бы что-то опрокинула. Мама бы пришла, она бы спросила, что случилось… А Джеки так не хотелось ее расстраивать. Ущипнув себя за переносицу, девушка открыла глаза. Аккуратно смахнув слезы, она посмотрела на свои пальцы, убеждаясь, что тушь не размазалась по лицу. Клэр обещала, что этого не случится ни при каких условиях, но тогда в перспективе не было слез. Джеки вообще не помнила, когда плакала в последний раз. Возможно, в клинике, но по-настоящему, так, чтобы ощущать что-то внутри — боль внутри, совсем давно.       Мистер Смит:      «Джеки»                                     «Рэймонд?»       Мистер Смит:      «Счастливого Рождества!».