Темный Раскол

«Судьбы могут идти параллельно, но им уготовано однажды встретиться»

— Антуан де Сент-Экзюпери

Ночь, 6-е сентября, 1958 год

      Сырость и холод висели над Старым Бранденбургом. Ночь затянула город плотным, маслянистым туманом, поглотившим силуэты домов и редких прохожих. Лишь тусклые газовые рожки пробивали молочно-серую пелену, отбрасывая искаженные желтые пятна на мокрый булыжник. Воздух пропитался гарью печных труб и кислым запахом недавнего дождя. Макс сидел в глубине закопчённого кафе, затерявшегося в переулке у Централплац. Пустота: двое мужчин в потрепанных кожаных тренчах глухо спорили у стойки, официантка со скучающим лицом вяло протирала липкие столешницы. Лязг посуды и приглушенные голоса сливались в фоновый гул, не нарушавший его раздумий. Он уставился на стакан чёрного кофе, давно остывшего в трещиноватой фарфоровой кружке. Взглядом он утонул в серой мути за окном, мысли вихрем кружились вокруг завтрашнего нападения на военную колонну. Сопротивление объявило операцию приоритет номер один: груз мог быть связан с исследованиями Шварцкристаллов. Необходимость уничтожения сомнений не вызывала, но ледяная тревога сжимала виски. «Что именно везут?» — вгрызался в сознание навязчивый вопрос. Доклад был тощим: «Объект. Проект «Кристалл». Приоритет Абсолют. Захватить/Уничтожить». Ни названия, ни деталей — лишь роковая пустота. Макс привык к информационному голоду, но чутьё кричало: завтра что-то пойдет не так. Ошибка. Цена — кровь. Всплыли резкие, рубленые фразы Бернарда: «Время — пар из котла. Колонна — цель. Компромиссов — ноль» Глава сопротивления нервно постукивал карандашом, рука дрожала, когда он чертил рваные линии маршрута на засаленной карте. Выделил Максу пятёрку бойцов. Целый день прощупывали трассу: точки засады, блокпосты, огневые мешки. Макс проводил десятки таких атак, но эта висела гирей на душе. Бернард всегда гнул линию скрытности, избегал лобовых столкновений… а тут вдруг сломал принципы из-за шифровки от сомнительного информатора. «Срочно перехватить». Макс сжал челюсти. Он машинально полез в карман, нащупал холодный металл — серебряные карманные часы, подарок умершей жены. Открыл крышку, не глядя на циферблат. Воспоминания накатили лавиной: война, пустые койки в бараке, ошибки, крики. Шварцкристаллы. Всё, что с ними связано, сеяло лишь смерть и боль. Он знал их ядовитый блеск слишком хорошо. Мысль о завтрашних потерях сверлила мозг. Мальчишки с необстрелянными руками, горящие глазами, пойдут под свинец и осколки. Ради чего? Ради уничтожения непонятного «чего-то»? «Сомнения — предательство» — вбил он себе в голову. Но внутренний голос шептал: «А если везут нечто страшнее? А если мы выпустим джинна?» Макс резко поднял глаза на запотевшее стекло. В тумане мелькнула тень. Паранойя, взлелеянная годами подполья, вздрогнула: «Гестапо?» Но он рассмотрел: всего лишь закутанный прохожий. «Завтра. Всё решится завтра». Тишину кафе взорвали шаги. К столику подошла Лена — девушка-официантка, дежурившая до полуночи. Двадцать два года, светлые волосы под машинку, чёрное платье, безупречно белый, хоть и поношенный, фартук. Карие глаза, искренние и усталые, казались единственным светом в закопченном помещении. — Кофе остыл, — тихо сказала она, кивнув на кружку. Голос мягкий, с теплинкой. — Сменить? Или… шнапсу? Макс встретил её взгляд. Искренность в её глазах уколола чувством вины. Она не просто предлагала. Искала контакт, ниточку. Как всегда. — Благодарю, нет, — отрезал он ровно, без грубости. Уголки её губ дрогнули в попытке улыбки. — Вы… часто здесь, но мимоходом. Вечно куда-то мчитесь, — она наклонилась чуть ближе, ловя его взгляд. — Может… позволите себе передышку? Хотя бы сегодня? Макс отвёл глаза. Знакомый жест. Знакомые надежды. Близость для него была роскошью, а сейчас — прямой угрозой. Ей. — Лена, — произнёс он тише, вкладывая в имя тяжесть. — Ты хорошая. Но я… не та гавань. Не стоит. — Почему? — вырвалось у неё громче, чем хотелось. — Я вижу… вы добрый. Просто… прячетесь. Макс сдержал гримасу раздражения и вздохнул, смягчая голос: — Не в доброте дело. За мной слишком много теней. Тяжёлых. Не хочу, чтобы кого-то затянуло… из-за меня. — Если… передумаете… — Лена запнулась и резко кивнула: — Ладно, я работать. Макс следил, как она тяжело идет к стойке, нарочито отвернувшись. Он бросил монеты на стол и поднялся. «В иной жизни, Лена…» — промелькнуло. Он шагнул в маслянистый туман. Одиночество обрушилось с увесистой силой стального пресса.       Макс вышел, чиркнул зажигалкой. Ночной туман окутал Старый Бранденбург масляным маревом, скрыв копотью въевшиеся фасады. Район дышал призраками былого оживления. Дома теснились каменными громадами, опутанные паутиной ржавых труб и искрящих проводов. Над крышами клубился едкий дым из проржавевших дымоходов — агония мастерских и цехов, цепляющихся за жизнь. Запахло соляркой, окисленным металлом и сырой глиной. Гул дизель-генераторов, работающих на износ, сотрясал воздух, прорываемый лязгом молотов и шипящими клубами пара. Босоногие дети в заплатанной одежде мелькали меж тяжелых угловатых грузовиков, их кузова — вмятины, стекла — слепая копоть. Макс шёл, прижимаясь к стенам, но тени здесь не спасали — району было не до чужаков. Каждый выживал. Тусклые газовые рожки едва пробивали муть, облезлые вывески мигали оголённой проводкой. На перекрёстке он прислонился к ледяному камню. Мысли метнулись снова к завтрашнему. «Колонна. Северный район… Ловушка. если облажаемся — конец» Но тревога копалась глубже страха провала. Груз был слишком важен для простого уничтожения. «Почему Бернард так боится его доставки? Что он скрывает?» Взглядом Макс наткнулся на чёрный дым, ползущий из трубы. Над ней — скелет из металлических ферм и антенн, усеянный редкими кроваво-красными огнями. Технологии здесь врастали в руины: древние дизеля стояли плечом к плечу с чуждыми блестящими коробами. Угол улицы: автомат «Электропочты Бранденбурга» — хромированный цилиндр, кричаще чужой на фоне облупленных стен. У мастерской ржавел робот-погрузчик, переживший, казалось, саму войну: облезлая краска, клёпаные швы в рыжих подтёках. Гусеницы скрипели, влача искорёженный корпус. На боку — грубая карикатура местного бюргера. Макс прошёл мимо, мельком отметив фигуру у фонаря: старик ковырялся в кишках гибрида велосипедной цепи и дизельного движка. «Выживают. Как могут» Мысли вернулись к Шварцкристаллам. Он видел их работу. Сожжённые деревни. Смерть, настигавшая просто не вовремя оказавшихся. Так продолжаться не могло. Остановился у витрины мертвого магазина. Трещина на стекле отражала его лицо, за ней — лишь пыльные осколки былого изобилия. «Перехватим. Или уничтожим. Любой ценой» Завтра он может стать причиной новых смертей. Невинных. Мысль эта жгла. Макс сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, глаза закрылись. «Если не мы — то никто»       Макс без происшествий добрался до квартиры. Холод и полумрак маленькой комнаты встретили его. Сырость осенней ночи просачивалась через грязное окно. Тусклый отсвет фонаря едва боролся с тьмой. Щелчок настольной лампы вырвал из мрака стол: пожелтевшие документы, измятая карта города, пистолет, аккуратно положенный рядом. Макс сбросил пальто на стул. Подошёл к треснувшему зеркалу в углу. Взгляд упал на отражение: глубокие тени под глазами, жёсткая щетина, морщина-расселина на лбу. «Кто ты теперь, Макс?» Он провёл рукой по лицу, шершавая кожа походила на наждак под пальцами. Взглядом скользнул к часам на запястье. Единственная нить к жизни «до». До войны. До боли. Тихое тиканье, механизм работал безупречно — напоминание: время идёт, даже если ты застыл. Память ударила.

1940 год, Берлин

      Отпуск. Лиза стояла на пороге, объятие её было такое крепкое, будто она боялась, что он рассыплется. Её светлые глаза смеялись, когда она сунула ему коробку. — Это тебе, — Макс открыл коробку, и в ней металлически блеснули часы. — Чтобы помнил, когда возвращаться домой. Макс сжал её руку и поцеловал. Тогда он верил, что сможет вернуться, что у них ещё будет будущее. Но всё изменилось.

1943 год, Восточный фронт

      Резкий скачок памяти перебросил его в незнакомый посёлок на безымянной высоте. Макс тогда командовал небольшим отрядом и занял деревню для зачистки. Ему приказали быть беспощадным, но он не мог не видеть глаза тех людей — женщин, стариков, детей, которых они выгоняли из домов. — Кристаллы… требуют подпитки, обер-лейтенант. Жертвы, — пояснил сопровождавший его офицер СС. — Командование просит… обеспечить. Макс молчал. Он не понимал эти чёрные камни. Они помогли под Сталинградом? Да. Но он видел их цену: советские солдаты, сгоравшие в агонии; его люди… сходящие с ума, обрастающие странной плотью. — Это приказ, герр Рольф, — офицер поймал его сомнение. Макс снова промолчал. офицер отсалютовал ему, сел в машину и угнал прочь. Тогда он впервые увидел ужас не в глазах врага, а в собственных солдатах. Один из молодых парней в его отряде, всего на пару лет младше его самого, дрожал, не в силах поднять винтовку. — Это неправильно, обер-лейтенант, — прошептал тот. Взгляд парня прожёг Макса. Его война была не за свободу. За грязь. За безумие. Той же ночью он нарушил приказ: отпустил людей в лес. Он знал последствия. За такое его ждал трибунал, но шагнуть в кристальный ад было хуже. «Я сражаюсь не за тех…» Осознание ударило, как штык. Сейчас, в треснувшем зеркале, стоял тот же человек. Но лицо стало ледяной маской. Глаза — пустые воронки. «Я ушёл… спасая себя. Правильно… Ты бы не узнала меня, Лиз» Макс опустился за стол, вынул из ящика пузырь дешёвого виски. Глоток прошёлся огнём по горлу. Где-то внизу завыло радио, пропагандистский шум. Он не слышал. Завтра будет ад. Но сегодня он был один. С демонами прошлого, цепляющимися за шинель. С будущим, без просвета. Тяжёлый холод одиночества сжимал грудь стальными тисками.

***

      Эльза сидела на краю жёсткой койки, механически складывая в потёртый чемодан скудный скарб: белую блузку, две тёмные юбки, один свитер, книгу с пожелтевшими листами. Опустевшая комната дышала тоской: пустые шкафы, голые полки, исчезли книги и безделушки. Руки предательски дрожали. Внутри клокотало вихрем тревоги и тоски. Неизвестность: куда? что дальше? Но чувство — это точка отсчёта. Мысли рвали сознание. «Что там? Справлюсь ли? А если поймут… что я не хочу?» Эльза коснулась браслета на запястье, который носила с детства. Отец рисковал ради неё всем, а сейчас бился о стену, чтобы вернуть её. Безнадёжно. Он останется один. Кто поддержит? Он скрывает боль, но сердце… оно не выдержит. Эльза смахнула с глаз предательскую влагу. — Прости, папа… Перед полуночью дверь бесшумно приоткрылась. На пороге стоял отец, словно вырезанный из бумаги. Охранник за спиной бросил сквозь зубы: — Последний раз. Пять минут. Эльза вскочила, вцепилась в отца. — Эльза… Держи, — он раскрыл бархатный футляр, где поблёскивала брошь-снежинка. — Мамина. Она завещала её… тебе. Время пришло. Лотте была в ней… когда мы встретились. Теперь эта брошь твоя. Эльза прижала отца к груди. Тепло и боль смешались. — Папа… Обещаешь… будешь в порядке? Он улыбнулся, но печаль из глаз не исчезла. — Выживу. Главное… ты. Живи. Останься собой. Слова застряли комом. Ложь была очевидна. — Обещаю. Отец ушёл. Пустота стала гулкой. Эльза разглядывала брошь. Странное тепло струилось от кристаллов, словно оживая. Эльза приколола снежинку к воротнику. Завтра пугало. Но отец был рядом. Даже в разлуке.       У герра Клаузена тоже проходило важное совещание в его просторном кабинете. Тяжёлые портьеры поглощали свет. Лишь жёлтый ореол настольной лампы выхватывал массивный дубовый стол, заваленный схемами и отчётами под стеклом. Пальцы герра Клаузена отбивали нервную дробь по холодному стеклу. Напротив замер доктор Линдер: высокий, сухой. За ним, в тени, — мадам Хайнт. Напряжение от неё давило на доктора Линдера тяжестью невидимой плиты. — Теряем время, Клаузен! — Линдер резко шагнул к столу. — Отчёты видели? Её потенциал — выше этих… провальных экспериментов с разрывами! Она способна на большее! Клаузен поднял голову: — Конкретнее, Линдер. Намёки утомляют. Линдер хрипло усмехнулся. — У вас — оружие абсолютного разрушения! Годы вложений! А вы боитесь его использовать! Боитесь ошибки? Клаузен молчал, буравил его взглядом. — Она генерирует импульсы! — выспыхнул доктор Линдер. — Стирающие целые объекты! Мои расчёты… Направьте энергию не на порталы, а на уничтожение — и мы получим оружие Апокалипсиса! Конец всем врагам! — Она — человек, Линдер. — Человек? Она — «Проект Ева»! Первый шаг к новому виду! Неужели столько ресурсов — ради игры с дырами в пространстве?! — Говоришь чересчур много, — раздался металлический скрежет из угла. Голос мадам Хайнт резал воздух как пила. Доктор Линдер резко обернулся: — Может, перестанешь шпионить, Хайнт? Или твоя роль — быть мебелью? — Твоя роль — выполнять приказы. Продолжишь нести чушь — заткну. Лично. — Довольно! — вскинулся герр Клаузен. — Линдер, ваши амбиции нарушают рамки проекта. Герр Клаузен встал, обошёл стол, приблизился: — Думаете, я не ведаю о её силе? Не знаю цену? Она уникальна. Единственный успех после десятков трупов. Ключ к будущему. Но не так, как хотите вы. — Боитесь её потерять, — плюнул доктор Линдер с презрением. — Нет. Боюсь потерять контроль. Разрушение не остановить. Ева слишком ценна для азартных игр с вашими фантазиями. Линдер прищурился, помолчал. — Желаете остаться в проекте — соблюдайте мои правила. Дверь распахнулась. Охранник что-то прошептал на ухо герру Клаузену, и тот нахмурился. — Запомните, Линдер, — герр Клаузен обернулся к учёному. — Вы здесь, пока я терплю. Переступите черту, и «Проект Ева» станет вашей последней мыслью. Он кивнул мадам Хайнт, и она молча проводила доктора Линдера к выходу. Герр Клаузен остался в гнетущей тишине. Глубоко, шумно выдохнул. Закрыл глаза. Завтра подходило скорее на минное поле. Надежда была лишь на бесперебойность механизма. «Твои амбиции… Линдер… угробят всех нас»

***

7-е сентября, день транспортировки

      В утреннем сумраке Старого Бранденбурга Макс стоял на углу тесной улочки в окружении людей из сопротивления. Улица была почти пустынна, лишь редкие тени движущихся фигур выдавали, что город не спит. Сквозь лёгкую дымку туманного утра первая звезда исчезала, уступая место серому дневному свету. Звуки пробуждающегося города начинали проникать в тишину: гул механических двигателей и шорох приближающихся шагов. Макс и его товарищи занимались последними приготовлениями к нападению. Каждая минута имела значение. Филипп проверял оружие, перебирая патроны и механизмы с быстрой уверенностью. — Всё нормально, — сказал Филипп, вставив патрон в винтовку и проверив прицел. — Ну, почти. Макс прищурил глаза, заметив, как его товарищ останавливается и начинает что-то вынимать из сумки. Он сразу понял, что что-то не так. — Что не так? — спросил Макс, даже не двигаясь с места. Филипп нервно зашаркал ногами по земле, и его лицо скривилось, когда он поднял глаза. — Нам нужно что-то помощнее. Пулемёт какой-нибудь, — сказал он. — Да и патронов маловато. Макс ощутил лёгкое напряжение. Он всегда был уверен, что у них есть всё необходимое для выполнения задания. — Что ты хочешь сказать? — холодно спросил Макс, и его взгляд стал более настороженным. Филипп немного помолчал, ощущая напряжение в воздухе, затем вздохнул и выговорил: — Нам нужно то, что наши знакомые не продадут. И… я знаю, где это достать. Макс прищурился, недовольно наблюдая за ним. — И где мы это достанем? Мы и так скупили всё, что могли. Ты бы мог предупредить об этом! Чёрт возьми! Филипп замялся, но, увидев, что Макс уже начинает терять терпение, поспешил продолжить. — У меня есть источник. Его зовут Ганс. Торговец оружием. Он может достать всё, что нам нужно. Макс нахмурился и шагнул ближе к Филиппу. Его лицо стало ещё более сосредоточенным. — Ганс? — его голос прозвучал холодно и равнодушно. — Ты хоть знаешь, кто он? Где его найти? Филипп кивнул, но его уверенность заметно пошатнулась. — Нет, я не знаю, кто он. Никто не знает. Он не входит в круг наших знакомых, но… он делает своё дело. Оружие у него всегда качественное. Люди, которые с ним работали, говорят, что он может достать почти всё, что угодно. Он не спрашивает лишних вопросов. Макс внимательно посмотрел на Филиппа, словно пытаясь понять, не шутит ли тот. — Ты же знаешь, что мы не работаем с теми, кого не знаем. Опасно это. Филипп немного поёрзал на месте, но всё же ответил. — Да, конечно. Но я слышал о нём. Мне рассказывали люди, которые работали с ним в прошлом. Он не тот, кто ищет славы, Макс. Он просто продаёт оружие. И, возможно, это то, что нам нужно. Макс молчал некоторое время, стараясь обдумать сказанное. Он привык действовать в условиях, где доверие к каждому шагу и человеку играло ключевую роль. Но на Ганса никто из их группы никогда не ссылался. И это настораживало его. Он не мог припомнить ни одного случая, чтобы кто-то упомянул это имя. — Слышал? — повторил Макс, качая головой. — Значит, нам нужно довериться слухам, чтобы получить оружие? Филипп посмотрел на Макса, понимая его сомнения. Он знал, как Макс воспринимает любую неопределённость. — Я знаю, Макс. Ты прав. Но если мы хотим завершить это успешно, нам нужно быть готовыми. А Ганс — это тот человек, у которого есть то, что нам нужно. Я не предлагаю рисковать, но если он действительно может помочь, мы должны попробовать. Макс, обдумывая слова Филиппа, немного расслабился, но всё ещё оставался насторожённым. — Ладно, — наконец сказал он, сдержанно кивнув. — Но если это обман, мы потеряем уйму времени. У нас нет права на ошибки. Филипп улыбнулся, видя, что Макс всё же согласился. — Ты не разочаруешься, я тебе обещаю. Макс молча посмотрел на каменные улицы Старого Бранденбурга и почувствовал холодный ветер, который принёс с собой угрозу грядущего дня. Всё было не так просто, как хотелось бы. Но если они смогут найти этого Ганса, возможно, это станет ключом к успешному завершению их миссии. — Вы договорились о встрече? — спросил Макс и надел шляпу. — Вроде магазин какой-то, — сказал Филипп. — Он недалеко отсюда. Пошли.       *** Макс и Филипп подошли к месту встречи, и их сразу охватило чувство настороженности. Небольшая закусочная на углу выглядела как заброшенный склад или магазин оружия, но её вид вызывал странное ощущение. Крыша была частично обрушена, окна забиты досками, однако сквозь щели просачивался запах жареного мяса, едкого сигарного дыма и металла. — Магазин, говоришь? — процедил Макс. — Не похоже. Всё вокруг казалось застывшим во времени, и только они с Филиппом нарушали эту иллюзию. Внутри царил полумрак, тусклый свет ламп отбрасывал причудливые тени на стены. Ганс ждал их у входа. Его внешность сразу привлекала внимание: средний рост, широкие плечи, бледная кожа, не подходившая для этих мест, и повязка на одном глазу, придававшая ему угрюмый вид. Его улыбка казалась обманчиво теплой. Он был одет в дорогой тёмный пиджак с золотой вышивкой и фалдами, напоминающими костюм старинного аристократа. Макс испытывал недоумение. Этот человек совсем не походил на типичного оружейника. — О, ну и кто у нас тут! — громко воскликнул Ганс, распахивая дверь. Его голос звучал театрально, а движения были полны грации. — Входите, не стесняйтесь! Добро пожаловать в моё скромное царство оружия и диковинок! — Он широким жестом пригласил их внутрь. — Надеюсь, я не испорчу вам день. Он представился, пожимая руки по очереди: — Ганс. Очень приятно. Макс и Филипп обменялись настороженными взглядами и переступили порог. Ганс закрыл дверь с преувеличенным намёком на таинственность. Внутри царил хаос. Пространство было заставлено стеллажами с оружием, деталями машин, научными инструментами, магическими артефактами и даже старинными картинами и статуями. Среди всего этого беспорядка выделялись искажённые фигуры непонятного назначения. В центре комнаты стоял тёмный круглый стол, уставленный картами, механическими частями и инструментами, которые, казалось, не имели ничего общего с торговлей. В углу красовалась витрина с металлическими блоками и обломками машин, напоминающими о тёмных временах. Ганс легко ориентировался в этом хаосе, с ловкостью извлекая из-под столов и полок то старинные пистолеты, то предметы, способные удивить даже бывалых военных. Макс озирался по сторонам, и его подозрительность росла. Он не понимал, что это за место, и всё в нём — от разнопланового оружия до поведения самого Ганса — вызывало вопросы. — Что вы хотите? — спросил Ганс, внезапно становясь серьёзным. — Не стесняйтесь, говорите. Филипп взглянул на Макса, затем на Ганса. Его лицо было напряжено, но он старался скрыть сомнения. — Нам нужно что-то посерьёзнее. Оружие, которое не подведёт. — Конкретнее? — уточнил Ганс, плюхнувшись на стул. — «Посерьёзнее» — это растяжимое понятие. — Пулемёт, — чётко сказал Макс. — О, с первого визита и сразу без мелочёвки? — Ганс расплылся в улыбке. — Что ж, давайте посмотрим. Он нырнул за стойку и начал рыться в ящиках: — Так… Где же оно? А, вот! Стоп… Нет, не то. Чёртов бардак, надо бы прибраться. Ага, вот оно! Ганс вылез из-за прилавка с MG-42 в руках. Филипп присвистнул, а Макс удивился, что такой раритет есть у этого типа. — Красавец, не правда ли? — Ганс погладил пулемёт, как ручного зверя. — Я приберёг его для особого случая. Наконец-то он дождался своего часа. Макс с растущей тревогой наблюдал за эксцентричным оружейником. Всё в нём — манера речи, поведение, сама его сущность — вызывало недоверие. Ганс же оставался расслабленным, его хитрая улыбка то казалась дружелюбной, то пугающей. Он словно наслаждался напряжением, витавшим в воздухе. — Кто ты вообще такой? — резко спросил Макс, его голос прозвучал низко и угрожающе. — Ты не похож на обычного торговца. Откуда у тебя всё это? Ганс замер, склонив голову набок, словно раздумывая, стоит ли отвечать. Его улыбка стала ещё шире. — Кто я? О, Макс, какой скучный вопрос! — Он развёл руками, как актёр после монолога. — Я всего лишь скромный поставщик решений. Макс нахмурился. — Поставщик чего? Решений для кого? — Для тех, кто может заплатить. — Ганс, казалось, искренне забавлялся раздражением Макса. — Не усложняй. Моя работа — помогать людям. Какая разница, кто я, если у меня есть то, что вам нужно? Макс шагнул вперёд, его взгляд стал ледяным. — Ты торгуешь не только оружием. Это очевидно. Я не верю, что ты здесь просто так. Никто в сопротивлении о тебе не слышал, а ты утверждаешь, что можешь достать что угодно. Кто тебя прикрывает? Улыбка Ганса исчезла. Его лицо на мгновение окаменело, а в глазах вспыхнул опасный блеск. — Ты, я смотрю, любишь задавать лишние вопросы, дружище, — произнёс он без тени веселья. — Знаешь, одни вечно ищут подвох, а другие просто берут то, что им нужно, и уходят. Кто из них ты? Макс прищурился, почувствовав угрозу. — Я из тех, кто хочет знать, с кем имеет дело, прежде чем рисковать своими людьми. Он развернулся к выходу, давая понять, что разговор окончен. — Эй, эй, куда же ты? — голос Ганса вновь стал лёгким, но в нём ощущалась сталь. — Ты так просто уйдёшь? Прежде чем Макс успел сделать шаг, в воздухе мелькнуло что-то серебристое. Нож с глухим стуком вонзился в стену у самого выхода, в сантиметрах от головы Макса. Макс замер. Медленно обернувшись, он увидел Ганса, стоящего в расслабленной позе с улыбкой на лице, будто это была всего лишь шутка. — Может, ты мне и не доверяешь, — сказал Ганс, пожимая плечами, — но подумай о том, что я могу сделать. И о том, что могу не сделать. Макс подошёл к ножу, выдернул его из стены и взглянул на Ганса. — Это угроза? Ганс хмыкнул, забирая нож. — Нет, предупреждение. Ты не знаешь, кто я. И знаешь что? Так лучше. Для тебя и твоих дружков. Макс пристально смотрел на него, оценивая ситуацию. — Ладно, — сказал он наконец. — Я не доверяю тебе, но выбора у нас нет. Мы пришли за оружием — мы его купим. Ганс наклонился ближе, почти шёпотом добавив: — Вот это правильное решение. Теперь бери, что нужно, и проваливай, пока я не передумал.       Макс, стиснув зубы, принял решение остаться. Внутренний голос кричал об опасности, но вид арсенала Ганса и необходимость заставили его согласиться. Сделка прошла быстро — Филипп торопился, а Макс холодно наблюдал за каждым движением эксцентричного торговца. Внезапно Ганс перехватил руку Макса с деньгами, сжав запястье с неожиданной силой. — Ты не просто покупатель, Макс. Ты — игрок на большой доске, — прошептал он, и в его улыбке появилась опасная глубина. — Такие, как ты, всегда возвращаются. Макс попытался освободиться, но Ганс лишь крепче сжал хватку. — Убери руку, — холодно предупредил Макс. — У нас будет долгое сотрудничество, нравится тебе это или нет, — Ганс наконец отпустил его, но добавил: — Ты мне ещё позвонишь. Когда в твоей жизни начнётся самое интересное. Когда они уже уходили, Ганс окликнул их: — Эй, подарок за счёт заведения! Он протянул странное устройство — автоматический инъектор из чёрного металла с золотыми узорами, со стеклянным резервуаром, заполненным мерцающей жидкостью. — Сыворотка на основе Шварцкристаллов, — объяснил Ганс. — Даёт силу, рефлексы, бесстрашие. Но только избранным. Слабые духом умирают или мутируют. Макс скептически осмотрел устройство: — Почему ты думаешь, что она мне подойдёт? — Ты — человек, который задаёт вопросы. И однажды найдёт ответы, — загадочно ответил Ганс. Несмотря на предостережения Филиппа, Макс активировал инъектор. Яркая вспышка света ослепила его, а в сознании прозвучал голос: «In nomine fortitudinis et fidae!». По руке разлилась жгучая боль, сменившаяся приливом силы. На коже проступили светящиеся символы, которые затем потемнели, оставив загадочный узор. — Доказательство, что Шварцкристаллы приняли тебя, — прокомментировал Ганс. — Теперь ты — избранный. Внезапно Ганс выстрелил в Макса из пистолета. Инстинктивно подняв руку, Макс активировал золотой энергетический щит, отразивший пулю. — Ну вот, работает! — рассмеялся Ганс. — Называй это «Духовный щит» или как хочешь. — Ты сумасшедший, — прошипел Макс. — Ты мог убить меня! — Но не убил, — парировал Ганс. — Теперь ты знаешь, что штука работает. А я подтвердил теорию. Перед уходом Ганс добавил: — Мы ещё пересечёмся, Макс. У тебя потенциал. Макс молча забрал оружие и сыворотку, понимая, что стал частью чего-то большего, хочет он этого или нет.       Макс и Филипп молча вышли, оставив за спиной хаотичный склад Ганса. У двери Макс остановился, услышав его голос: — Эй, Макс! Ты ещё ко мне вернёшься. Причём не один. Макс обернулся, раздражённо сжав кулаки. — Что это значит? Ганс ухмыльнулся, поправив повязку. — Сейчас ты думаешь, что контролируешь всё. Но придёт день — вас будет двое. Ты и тот, кто всё изменит. — Хватит загадок, — отрезал Макс. — Мне неинтересны твои фокусы. Ганс лишь рассмеялся, махнув рукой: — Увидимся. И когда придёшь — захвати того «кого-то». Мы с ним тоже поладим. Макс резко развернулся и вышел, не удостоив его ответом. На улице Филипп спросил: — Думаешь, он шутит? — Не знаю. И знать не хочу, — пробурчал Макс, ускоряя шаг. — Надеюсь, это был первый и последний раз.       Возвращение Макса и Филиппа встретили напряжённые взгляды и гнетущая тишина, нарушаемая лишь скрежетом механизмов и глухими ударами из пробуждающегося города. Бойцы суетились: перезаряжали оружие, подгоняли грузовик к укрытию, прятали страх за маской усталости. Их было мало. Слишком мало. Макс холодным взглядом окинул собравшихся. Опытные ветераны с потёртым оружием и зелёные новички с дрожащими руками. — Нервничают, — констатировал Филипп. — Все нервничаем, — отрезал Макс, не отрывая взгляда от группы. — Учатся только в бою. Главное — знать своё место. Он достал часы, взгляд утонул в холодном стекле циферблата. Прошлое — жена, домашний уют, другая жизнь — ударило в виски. Больше такого не повторится. — Часы... что-то значат? — осторожно спросил Филипп. — Напоминание. О потере. Чтобы больше не терять, — тихо ответил Макс. Филипп сменил тему: — А новая способность? Будешь её применять? — Только если смертельно. Справимся и без неё, — взгляд Макса стал стальным. Он прошёлся вдоль позиций, проверяя укрытия, маршруты отхода. Спокойствие — лишь маска для своих. Внутри — стальная пружина. Остановился у молодого бойца, неловко возившегося с винтовкой. — Дыши глубже, — голос Макса был ровным, но твёрдым. — Ты не один. Прикроем. Действуй как часть группы. Кивок в ответ. Глоток воздуха. Ожидание. Напряжение сжимало виски. Он знал: многое может пойти не так. Но шанс был. Иного не дано.

***

      Эльза надела тёмно-синее платье и светлое пальто, машинально поправляя на воротнике брошь-снежинку — последнюю нить, связывающую с отцом. Предчувствие беды сжимало горло. Куда? Зачем? Что с ней сделают? Ответов не было. К подъезду лаборатории подали три закрытых армейских грузовика. Средний, с усиленной бронёй, — для неё. Первый и последний — для вооруженной охраны. Десять солдат с холодными лицами оцепили место погрузки. Отто вырвал несколько минут для прощания. — Ты сильная, — сжал он её руки, но глаза выдавали отчаяние. — Я боюсь за тебя, папа. Что будет с тобой? — Не думай об этом. Все ради тебя. — Его улыбка была горькой. — Я бы поехал... но не могу. — Ты говорил... я твой смысл жизни. Как ты будешь без меня? Он прижал её, крепко, будто в последний раз. — Вернёшься. Я верю. — Люблю тебя, птичка моя. — И я тебя... Время вышло. Офицер с ледяным взглядом и безупречно отутюженной формой жестом потребовал к грузовику. — Фройляйн. Не задерживайте график. Его безразличный тон убивал последнюю надежду. Она молча кивнула. Внутри бронированного кузова — теснота, холод и полумрак. Ни окон. Свет едва пробивался через щели. Металлический пол, деревянный ящик вместо сиденья, ящики с надписями «Оборудование». Скрип колёс отдавался в висках. Офицер захлопнул тяжёлую дверь с глухим стуком. Засовы щёлкнули. — В путь! Двигатель рыкнул. Грузовик тронулся. Одиночество и безысходность накатили волной. Пальцы вцепились в брошь. Тепло от кристаллов было единственным утешением в ледяной темноте. Обратной дороги не будет.

***

      В утреннем смоге Старого Бранденбурга, среди развалин и ржавых каркасов зданий, сопротивление заняло позиции. Тёмные банданы скрывали лица, создавая призрачное единство в предстоящем хаосе. На крышах и за баррикадами из обломков и искореженного металла замерли бойцы. Макс и Филипп стояли за полуразрушенной стеной, наблюдая за приближающейся колонной: три грузовика, мотоциклисты с пулемётами. — Готов? — Филипп щёлкнул затвором. — Бьём быстро и точно, — Макс был спокоен и холоден. Сигнал. Взрыв подбросил головной грузовик. Строй охранников рассыпался под шквальным огнём с крыш. Грохот, вой пуль, крики. — Ко второму! — Макс рванул вперёд, пригнувшись за металлическими обломками. Мотоциклист с пулемётом развернулся в их сторону. — Ложись! — Макс толкнул Филиппа, вскинул пистолет. Выстрел. Мотоцикл взорвался в клубе огня. У грузовика Филипп прикрывал, Макс выламывал дверь. Внутри — ящики, испуганный водитель. Удар прикладом — и он бесчувствен. Новая угроза: охрана из третьего грузовика открыла шквальный огонь. Макс не успел укрыться и инстинктивно выкинул руку вперёд. Ослепительная вспышка. Прозрачный энергетический щит с древними символами появился в воздухе. Пули глухо застучали о невидимую преграду и свинцовым дождём попадали на асфальт. Филипп застыл с раскрытыми глазами:. — Охренеть... — Не отвлекайся! — резким окриком Макс вернул его к реальности. Щит погас.

***

      Сидя в тёмном кузове грузовика, Эльза чувствовала, как её сердце бешено колотится. Удар колёс по неровной мостовой и гул двигателя были единственными звуками, пока вдруг не раздался взрыв. Земля словно дрогнула, и грузовик резко затормозил, едва не сбив её с ног. Крики, выстрелы и звуки гранат ворвались в её сознание. Эхо боя снаружи становилось всё ближе. Эльза прижалась к холодной металлической стенке кузова, дрожа от страха. Она услышала шаги, топот и громкие команды офицера. Кто-то отчаянно пытался защитить колонну. «Что происходит? Кто они?» — мелькало в её голове.

***

      Макс, пробившись сквозь яростное сопротивление охраны, добрался до третьего грузовика. Он рванул на себя дверцу кузова, и его взгляд встретился с парой широко распахнутых глаз, полных ужаса и изумления. В полумраке сидела девушка, сжимавшая в белых пальцах ручку чемодана. Он замер на мгновение, пытаясь осознать, почему в грузовике, который должен был перевозить оборудование для Шварцкристаллов, оказалась она. Прежде чем он успел что-то спросить, из-за угла на него бросился офицер с ножом. Макс едва успел отклониться. Стальной клинок сверкнул в утреннем свете. Они с грохотом свалились на землю, вцепившись друг в друга. Началась отчаянная борьба не на жизнь, а на смерть. Эльза, видя эту схватку, застыла на секунду, парализованная страхом. Но затем инстинкт самосохранения пересилил всё. Она рванулась с места, выпрыгнула из кузова и, не разбирая дороги, бросилась бежать прочь от хаоса и стрельбы. — Стой! — крикнул ей вслед Макс, но его голос потонул в грохоте боя. Она мчалась, спотыкаясь о камни и обломки, её сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Свернув в первый же узкий переулок, она прижалась спиной к холодной кирпичной стене, пытаясь перевести дух. Её охватила паника. «Кто они? Почему напали? Что теперь делать? Куда бежать?» Тем временем Макс, справившись с офицером, снова заглянул в кузов. Он был пуст. Лишь несколько разбросанных документов и лёгкий, едва уловимый запах её духов напоминали о том, что она была здесь. — Она сбежала, — констатировал он, вытирая кровь с лица. К нему подбежал Филипп с искажённым тревогой лицом. — Макс, уходим! Сейчас сюда нагрянут подкрепления! — Я не могу. Надо найти её, — упрямо ответил Макс, всматриваясь в лабиринт переулков. — Какую ещё «её»?! — почти взвизгнул Филипп. — План был прост: удар, груз, отход! Она не наша проблема! — Она что-то знает. Что-то важное, — твёрдо заявил Макс и, не слушая больше возражений, рванул в ту сторону, куда скрылась девушка. Филипп лишь в бешенстве сплюнул: — Чёрт с тобой! Выбираться будешь сам! — Знаешь же, мне всегда везёт, — бросил тому на прощание Макс и скрылся в полумраке переулка.

***

      Лабиринт переулков Старого Бранденбурга поглотил Эльзу. Слепой страх гнал её вглубь сырых, узких проходов, где граффити на стенах сливались в калейдоскоп уродливых ликов. Воздух был густ от запаха гари, пыли и разложения. Она прижалась к шершавой кирпичной кладке, пытаясь перевести дух. Сердце колотилось, как загнанный зверь. Из мглы перед ней материализовались три силуэта в чёрной униформе с алыми нарукавными повязками – Красные Кардиналы. Их высокие сапоги гулко стучали по брусчатке. — Помогите... — выдохнула она, еле держась на ногах. Высокий кардинал с сигаретой усмехнулся: — Помочь? Девочка, ты знаешь, кто мы? — Вы... полиция... обязаны помочь! — голос её дрожал. Его смех стал ледяным. — Проснись. Мы не для этого здесь. Хотела справедливости? Удачи. Они начали окружать её. Хватка грубых рук схватила за плечо. — Куда это ты, красотка? Внезапно из темноты раздался спокойный голос: — Отпустите девушку. По-хорошему. Макс вышел из тени. Кардиналы обернулись с угрозами. Первый бросился на него — Макс уклонился, сбил ударом локтя. Второй замахнулся дубинкой — Макс вырвал её и приложил её же по груди. Третий, видя разгром, бросился бежать. Макс, переведя дух, повернулся к Эльзе: — Впечатляет. Кто учил? Она молчала, с тревогой глядя на него. Воспользовавшись паузой, рванула к решётчатой двери, захлопнула её между ними. — Оставьте меня! Макс саркастически хмыкнул: — Спас, а «спасибо» не дождёшься. Очаровательно. Но Эльза уже бежала в новый переулок — прямо в руки ещё троим Кардиналам. — Смотри-ка, заблудшая овечка, — один крутил дубинку. Они сужали круг. Эльза, прижатая к стене, почувствовала, как страх сменяется яростью. Воздух завибрировал. — Не трогайте меня! — её крик выпустил слепящий импульс энергии. Волна силы отшвырнула Кардиналов в стены и мусорные баки. Двое затихли, третий в ужасе бежал. Макс, подоспев, застыл в изумлении. — Что это было?! Эльза в панике отшатнулась и побежала, пока не упёрлась в глухую стену тупика. Она отчаянно пыталась карабкаться, но руки соскальзывали. Макс вошёл в тупик, держа руки на виду. — Успокойся. Я не причиню зла. Я только что отбил тебя от них. — Почему я должна верить вам? Вы напали на колонну! — Длинная история. Но я не дам никому пострадать из-за того, что везли в тех грузовиках. Приближающиеся голоса Кардиналов прорезали тишину. Время истекало. — Меня зовут Макс. Макс Рольф. А тебя? — Эльза... — выдохнула она. — Поехали, Эльза. У меня есть укрытие. Там безопасно. Шаги звучали всё ближе. Она кивнула, принимая его руку. — Только... не обманите. Он лёгкой усмешкой ответил: — Постараюсь. Но если снова взорвёшь что-нибудь — предупреждай заранее. Они скрылись в темноте, оставив тупик и приближающуюся угрозу позади.