Темный Раскол

Эльзе снился странный сон. Она была маленькой девочкой, не старше пяти лет, и шла по длинному коридору. Стены его тянулись вверх, как в замке из сказки, но пол был белым и безупречно чистым, как в больнице. Она знала, что идёт в какое-то важное место, но не могла вспомнить, куда именно. Наконец коридор привёл её в большой светлый зал. Детский сад? Школа? Здесь было много детей — таких же маленьких, как она. Они сидели за круглыми столами, рисовали цветными карандашами и смеялись. Эльза робко остановилась у входа, сжимая в руках что-то мягкое — может, игрушку или кусочек ткани. Она не знала, как завести разговор, но ей так хотелось, чтобы кто-то с ней подружился. — Привет, — тихо сказала она девочке с длинными светлыми волосами. — Можно мне с тобой порисовать? Девочка подняла глаза, улыбнулась… и тут же её лицо изменилось. Сначала улыбка стала слишком широкой, как будто кто-то натянул уголки её губ нитями. Затем глаза сузились, превратившись в узкие щёлки. — Ты? — насмешливо протянула девочка. — А зачем ты нам? Другие дети вдруг тоже замерли. Их лица исказились, как в кривых зеркалах, и они разом обернулись к Эльзе. — Ты странная, — сказал один. — Ты не такая, как мы, — добавил другой. — Ты... чудовище, — прошептал кто-то. Смех, сперва негромкий, нарастал, становился громче. Дети не просто смеялись — они хохотали, визжали от удовольствия, как будто кто-то рассказал им самую смешную шутку в мире. Их лица растягивались, глаза светились, губы скручивались в гримасы, искажая привычные очертания. Зал изменился. Стены сдвинулись, потолок потемнел, карандаши на столах превратились в тонкие острые иглы. Вместо рисунков на бумаге теперь были непонятные символы, переплетающиеся в сложные узоры. Эльза пыталась закричать, но голос застрял в горле. Тени за её спиной сгустились. Она почувствовала "его" присутствие. Фигура вдалеке. Высокая, вытянутая, будто состоящая не из плоти, а из тёмного воздуха. Её невозможно было разглядеть, но она всегда была здесь. Всегда наблюдала. Всегда ждала. Он наклонился вперёд. — Ты знаешь, кто я, — раздался голос, которого Эльза не слышала, но чувствовала. Она хотела проснуться, но сон не отпускал её. Рука фигуры поднялась. Холод... И вдруг всё исчезло. Эльза открыла глаза, тяжело дыша. Грудь сжимала паника, ладони были холодными. Она резко села, осматриваясь в темноте и запалкала. Макс проснулся от тихих, сдавленных всхлипов. Сначала он даже не понял, откуда они доносятся, пока не сообразил, что это Эльза. Он приподнялся на локте и всмотрелся в темноту. Эльза сидела на кровати, сгорбившись, сжимая одеяло в руках. Он видел, как её плечи вздрагивают. — Эльза? — негромко позвал он. Она вздрогнула, но не ответила. Макс глубоко вздохнул. Он не привык к таким моментам. Утешать кого-то — особенно подростка, особенно девушку — никогда не входило в его привычки. Но оставить её вот так… — Кошмар приснился? — спросил он, всё ещё не поднимаясь с кровати. Эльза кивнула, но не смотрела на него. Она медленно вытерла слёзы рукой и прижала колени к груди. Макс провёл рукой по лицу. Он знал, что значит просыпаться в холодном поту, чувствуя, как страх из сна цепляется за реальность, не отпуская до самого утра. Он слишком часто жил с этим. — Не бойся, — сказал он, сам не зная, почему. Эльза коротко всхлипнула. — Оно… — её голос был слабым, дрожащим. — Оно было слишком… настоящим. Макс чуть помедлил, прежде чем спросить: — Ты хочешь рассказать? Она колебалась. Казалось, борется с собой, решая, стоит ли говорить. В конце концов, она выдохнула и покачала головой. — Неважно, — прошептала она. — Просто… Это был кошмар. Макс молча наблюдал за ней. Он понимал, что иногда разговор о страхах делает их ещё реальнее. И если она не хочет говорить, значит, так лучше. — Хочешь воды? — спросил он, не зная, что ещё предложить. Эльза вновь покачала головой. Прошла минута молчания. Она постепенно приходила в себя, дыхание становилось ровнее. Макс откинулся на подушку. — Засыпай, — сказал он спокойно. — Всё хорошо. Эльза не ответила. Но через несколько минут он услышал, как её дыхание стало медленнее, как её пальцы разжали одеяло. Макс лежал, глядя в потолок, и слушал ровное дыхание Эльзы. Она, похоже, снова заснула, но он знал, что это ненадолго. Сны вроде тех, что её мучили, редко отпускали так просто. Он вздохнул, потянулся к сигаретам, но тут же передумал. Не время. Эльза… Что теперь с ней будет? Когда он нашёл её, всё казалось проще. Вывести, передать в надёжные руки и бросить ее. Но теперь всё изменилось. Он больше не мог просто уйти. Не мог оставить её одну. Он вспомнил, как она смотрела на него в тот день, когда он сказал, что он поможет ей. Тогда в её глазах читалось недоверие, но теперь… Теперь он чувствовал, что она ему верит. И если он уйдёт — кто её защитит? Макс тихо выдохнул. Допустим, они переживут всё это. Допустим, им удастся сбежать, скрыться, уничтожить тех, кто за ними охотится. А дальше? Что будет с Эльзой? Она никогда не жила нормальной жизнью. Она не знает, что значит просто быть обычной девочкой. Учёные, военные, этот проклятый проект... Все они лишили её этого. Сможет ли она когда-нибудь стать свободной? Макс прикусил губу. Ему приходилось видеть, как заканчивают беглецы. Одни находили укромное место и жили до старости, постоянно оглядываясь через плечо. Другие умирали, так и не вкусив настоящей свободы. Эльза заслуживает лучшего. Но что он может ей дать? Макс Рольф, бывший офицер, человек без имени, без дома, без будущего. Что он может сделать для неё, кроме как защищать? Он подумал о том, что будет, когда всё закончится. Если закончится. Допустим, он найдёт ей убежище. Найдёт тех, кто сможет о ней позаботиться. А сам? Сможет ли он просто уйти? Сможет ли он отпустить её? Он не знал. Он закрыл глаза, пытаясь заглушить мысли. Но они возвращались снова и снова. Может, ему не нужно думать так далеко. Может, стоит сосредоточиться на том, что происходит сейчас. Защитить её. Выжить. А дальше… Дальше будет видно.

***

Макс проснулся от слабого гула голосов и легкого шуршания страниц за стеной. В комнате было ещё темновато, но в щелях между занавесками уже пробивался утренний свет. Быстро умывшись и одевшись, он вышел из комнаты. Эльза сидела на полу у книжной полки, заваленной томами разных размеров и толщины. Она держала одну из книг раскрытой на коленях, перелистывая страницы с внимательным выражением лица. Рядом стоял один из членов сопротивления — пожилой мужчина с сединой на висках. Он смотрел на неё с лёгким изумлением. — Ты… действительно понимаешь, о чём читаешь? — спросил он, поднимая бровь. Эльза кивнула, не отрываясь от текста. — Конечно. Тут же довольно просто объясняется структура материи и взаимодействие частиц. Мужчина моргнул, а затем рассмеялся. — Признаюсь, я не ожидал, что юная девушка вроде тебя заинтересуется такой литературой. Макс подошёл ближе, взглянул на обложку книги. Она была старая, с пожелтевшими страницами, но название говорило само за себя — какой-то сложный научный трактат. — Ты с утра пораньше решила заняться этим? — спросил он, с любопытством глядя на неё. Эльза наконец оторвалась от чтения и пожала плечами. — А что ещё делать? Я плохо спала. Да и книги всегда помогали мне собраться с мыслями. Макс вздохнул и сел рядом, прислонившись спиной к стене. Он знал, что у Эльзы в голове, вероятно, роились десятки вопросов после всего, что с ними случилось. В конце концов, теперь она знала о себе больше, чем когда-либо раньше. И эти знания явно тревожили её. Пожилой мужчина задумчиво почесал подбородок. — Если хочешь, можешь взять пару книг с собой. Думаю, они окажутся полезными. Эльза посмотрела на него с благодарностью. — Правда? Спасибо. — Ты необычная девочка, — с усмешкой сказал он. — Такое знание в твоём возрасте — редкость. Эльза слегка улыбнулась, но в её взгляде промелькнуло что-то неопределённое. Макс молча наблюдал за этим и вновь поймал себя на мысли: кем же она станет в будущем? И успеет ли он сделать хоть что-то, чтобы этот путь оказался для неё правильным? Он продолжал наблюдать за Эльзой, которая снова углубилась в чтение. Он видел, как её пальцы осторожно пробегали по строкам, как она время от времени останавливалась, прикусывая губу, словно обдумывая прочитанное. В её глазах был не просто интерес, а настоящая жажда познания. Он задумался. Теперь, когда она не была заперта в своей лаборатории, когда могла выбирать, как жить дальше, что она вообще хочет? — Ты уже решила, чем займёшься, когда всё это закончится? — спросил он негромко. Эльза подняла на него взгляд, явно удивлённая вопросом. — Закончится? — повторила она, словно не до конца понимая смысл этих слов. Макс кивнул. — Ну да. Ты ведь больше не в той лаборатории. Теперь ты можешь выбирать. Эльза на мгновение замолчала, а потом задумчиво посмотрела в сторону. — Знаешь, когда я была в своей комнате… — начала она, чуть наклоняя голову. — У меня была своя маленькая коллекция. Макс приподнял бровь. — Коллекция? Эльза слегка улыбнулась, но в её глазах скользнула грусть. — Да. Я собирала кристаллы. Осколки, кусочки, необычные минералы… Всё, что мне удавалось раздобыть. Это было не так просто, но мне нравилось. Они все такие разные, с разными формами, цветами… Некоторые светились в темноте. Она провела пальцем по краю страницы, не глядя в книгу. — Я даже старалась узнавать про них больше. Какие у них свойства, где их можно найти… Это было чем-то… моим. Макс понимал её. Когда всё вокруг контролируется кем-то другим, когда у тебя почти нет выбора, даже самая маленькая вещь, которая принадлежит только тебе, становится драгоценной. — А что с ней стало? — спросил он. Эльза нахмурилась. — Она осталась там. В моей комнате, в лаборатории. Она вздохнула, но затем покачала головой и немного оживилась. — Но теперь я хочу собирать что-то другое. — Например? — Пока не знаю. Может, что-то, что будет напоминать мне о местах, где я была. О людях, которых встречала. Она на мгновение замялась, а затем добавила: — О вещах, которые мне дороги. Макс посмотрел на неё чуть дольше, чем следовало бы. — Думаю, это хорошая идея. — Правда? — Правда, — кивнул он. — У каждого должно быть что-то своё. Что-то, что не отнимут. Эльза молча кивнула, снова уткнувшись в книгу. Она задумчиво пролистнула страницу, но было видно, что её мысли уже далеко от книги. — Может… игрушки? — пробормотала она, словно размышляя вслух. — Или фантики от конфет… Макс чуть приподнял бровь, но не стал перебивать. — Или что-то ещё, — продолжила она. — Я не знаю. Просто хочется что-то собирать. Чтобы это было… ну, моим. Макс слегка улыбнулся. — А может, пластинки с музыкой? — предложил он. Эльза подняла на него взгляд. — Это интересно… — пробормотала она. Она посмотрела на него с лёгким любопытством. — А ты что-нибудь коллекционировал? Макс на мгновение замолчал, словно не сразу зная, что ответить. Затем усмехнулся. — Когда был моложе… собирал спички. — Спички? — Не просто спички, — уточнил он. — Коробки. У них у всех были разные рисунки. Иногда попадались красивые, даже коллекционные. — А потом? — Потом… — он на секунду замолчал, — это перестало быть важным. Эльза посмотрела на него с лёгкой грустью, но не стала расспрашивать дальше. Вместо этого она сказала: — Может, тебе стоит снова начать? Макс удивлённо взглянул на неё, но Эльза продолжила: — Ведь у каждого должно быть что-то своё. Что-то, что не отнимут. Макс усмехнулся. — Ты повторяешь мои же слова. Эльза пожала плечами. — Но ведь это правда. Макс не ответил. Он просто посмотрел на неё чуть дольше, чем следовало бы, и снова улыбнулся — но на этот раз как-то мягче. Эльза задержалась в комнате, листая книги и перебирая вещи, оставленные членами сопротивления. Она выглядела вполне довольной, заняв себя чем-то новым, поэтому Макс решил не мешать и отправился к Курту. Когда Макс добрался до комнаты, где обычно можно было найти Курта, дверь оказалась приоткрытой. Он уже собирался войти, когда услышал знакомый голос. — Курт сейчас спит, — сказала Элеонора, появившись в дверном проёме. Она выглядела бодрой, будто уже давно на ногах, в отличие от большинства остальных. — Если по делу, можешь начинать без него. Макс нахмурился. — Он что, всю ночь не спал? Элеонора слегка пожала плечами, прислонившись к дверному косяку. — Пытался во всём разобраться. Записи Хельги, Проект "Ева"… — она вздохнула. — В общем, теперь он добрался до сна. Макс хмыкнул. — Не самый удачный момент для обсуждений. — Ну так это же не помешает нам, верно? — Элеонора улыбнулась и отошла в сторону, приглашая Макса внутрь. — Заходи, раз уж пришёл. Макс задумался на секунду, но всё же вошёл. Комната была наполнена бумагами, картами и исписанными листами, словно кто-то лихорадочно пытался собрать воедино части огромной головоломки. Курт действительно оставил после себя рабочий хаос. Элеонора села за стол, взяла один из листов и пробежалась по нему взглядом. — Ты ведь с Хельгой хотел поговорить, верно? Макс кивнул и сел напротив. — Да. Я хочу знать, что нам с ней делать дальше. И что она знает такого, что может нам помочь. Элеонора отложила бумагу и посмотрела на него с лёгким любопытством. — Думаешь, она скажет всю правду? Макс скрестил руки на груди. — Думаю, у нас нет другого выбора, кроме как выяснить это. Элеонора отложила лист и с лёгкой улыбкой посмотрела на Макса. — Хельга скоро придёт. Курт договорился с ней насчёт разговора, так что пока можем просто подождать. Макс лишь кивнул, не проявляя особого энтузиазма. Он не любил терять время впустую, но раз уж выбора не было, придётся немного посидеть здесь. Элеонора же, похоже, воспринимала ситуацию иначе. Она устроилась на стуле поудобнее, слегка склонив голову на бок, разглядывая его с хитрым прищуром. — Ты всегда такой серьёзный, Макс? — в её голосе звучала явная насмешка. Макс мельком взглянул на неё и пожал плечами. — Зависит от ситуации. — Да ладно, я ведь тебя уже какое-то время знаю, — продолжала она с лёгким азартом в голосе. — Всегда хмурый, угрюмый… но с Эльзой, скажу честно, ты другой. Макс ничего не ответил. Он прекрасно понимал, к чему она клонит, но предпочитал не ввязываться в такие разговоры. — Она тебя смягчает, да? — Элеонора наклонилась вперёд, опершись локтями о стол, а её губы тронула хитрая улыбка. Макс посмотрел на неё с лёгким прищуром, но промолчал. — Молчун, — хмыкнула она. — Знаешь, это даже немного интригует. Макс тяжело вздохнул. — Мы здесь не для этого, Элеонора. — Ой, брось, Макс, — она сделала ленивый жест рукой. — В этом сером подполье развлечений мало, а ты тут сидишь, такой весь серьёзный, суровый… Даже смотреть на тебя приятно. — А если я просто встану и уйду? — сухо отозвался он, прекрасно понимая, что она просто закидывает удочку, чтобы посмотреть, как он отреагирует. Элеонора рассмеялась. — Ну, я ведь тебя не удерживаю, верно? Макс лишь покачал головой и снова откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Ты меня проверяешь или просто развлекаешься? — Оба варианта, — беззаботно призналась она. — Хотя ты слишком крепкий орешек, даже скучно. Макс хмыкнул. — Прости, но я не по этой части. — Да уж, с тобой флиртовать — всё равно что с бетонной стеной разговаривать, — Элеонора театрально вздохнула, но в её глазах по-прежнему плясал весёлый огонёк. Прежде чем Макс успел ответить, за дверью послышались приближающиеся шаги. Элеонора мгновенно сменила выражение лица, её улыбка чуть угасла, а в глазах появилось сосредоточенное выражение. — А вот и Хельга, — тихо сказала она. Макс внутренне собрался. Шутки закончились. Теперь настало время серьёзного разговора. Дверь открылась, и в комнату вошла Хельга. Она больше не была в привычной форме служанки — теперь на ней была простая, но аккуратная одежда: светлая блузка, тёмная юбка и кардиган, который она, казалось, кутала вокруг себя, словно защитную оболочку. Однако даже смена наряда не могла скрыть следов усталости. Под её глазами залегли тени, плечи были напряжены, а осанка выдавала внутреннее напряжение. Макс сразу заметил, что она избегает встречаться с ним взглядом. Как только она увидела его, в её глазах мелькнула тень недоверия, и она машинально сделала едва заметный шаг назад. Элеонора, наблюдая за этим, лишь покачала головой и ободряюще улыбнулась. — Всё в порядке, Хельга. Макс не собирается тебя ни допрашивать, ни пугать. Разговор буду вести я. Хельга бросила на неё быстрый взгляд, потом кивнула, но напряжение в её позе не исчезло. — Садись, — предложила Элеонора, указывая на стул напротив. Хельга неуверенно подошла, села, но её руки сжались в замок на коленях, а пальцы нервно теребили ткань юбки. Элеонора села напротив, сложив руки перед собой. — Ты устала. Это очевидно, — начала она мягким тоном. — Никто не требует от тебя невозможного, но ты понимаешь, что нам нужна информация. Хельга сглотнула, бросив быстрый взгляд на Макса, а затем вновь перевела взгляд на Элеонору. — Я… я понимаю, — её голос был тихим, немного хриплым, будто она не спала несколько ночей подряд. — Хорошо, — кивнула Элеонора. — Мы не будем торопить тебя, но расскажи нам то, что сможешь. Хельга на мгновение замялась, потом глубоко вдохнула и, наконец, подняла взгляд. — Проект "Ева"… Это не то, чем кажется. Элеонора мягко, но настойчиво кивнула: — Продолжай, Хельга. — Мы… почти все знали друг друга до проекта. Многие учёные, работающие над "Евой", были коллегами задолго до того, как нас всех собрали в одном месте. Это… было не просто работой, это стало частью нашей жизни. Макс, слушавший её с лёгкой настороженностью, наконец заговорил: — Ты знала Лотте и Отто Шварцов? Хельга подняла взгляд, в её глазах мелькнула тень чего-то неясного — возможно, воспоминания, которые она не хотела вытаскивать на свет. — Да, конечно, — её голос стал чуть теплее, но в то же время тише. — Лотте и Отто были… особенными. Они были не просто учёными. Они верили в своё дело так искренне, что это вдохновляло остальных. Лотте была невероятно умной, но при этом удивительно доброй. Она могла поддержать любого, кто сомневался или уставал. А Отто… он всегда казался серьёзным, но в глубине души был человеком, который заботился обо всех. Хельга чуть помедлила, словно взвешивая, стоит ли говорить дальше. — Они были счастливы вместе, — добавила она. — Особенно, когда родилась Эльза. Я помню, как Лотте рассказывала о ней, какие у неё были мечты насчёт её будущего. Макс молча слушал, его взгляд оставался пристальным, но выражение лица было трудно прочитать. — Но потом… всё изменилось, не так ли? — спросил он. — Да. Когда проект начал приобретать совсем другую направленность, когда всё стало не просто наукой, а чем-то… большим и страшным, — её голос дрогнул. — Всё изменилось. Лотте и Отто старались держаться вместе, но… мне казалось, что они оба начали бояться того, что происходило вокруг. — Они знали, во что ввязались? — спросила Элеонора, наклонившись вперёд. Хельга горько улыбнулась. — Я думаю, что сначала — нет. Но потом… да. Макс нахмурился, его терпение подходило к концу. Он чувствовал, как внутри него нарастает напряжение, похожее на гул далёкой грозы. — Хорошо, — сказал он, скрестив руки на груди. — Значит, Лотте и Отто знали, во что ввязываются. Но что случилось после? После того, как Лотте исчезла, после того, как проект официально закрыли? Хельга чуть отшатнулась, но Макс продолжил, его голос становился всё жёстче. — Почему Эльза оказалась в той лаборатории? Почему она жила там, как подопытный кролик, если её родители были такими замечательными людьми? Хельга сжала кулаки, в её глазах мелькнуло раздражение. — Мы не принимали таких решений! — выпалила она, с трудом сдерживая эмоции. — Но ты работала там, — продолжал давить Макс. — Значит, ты знала. Ты видела её, знала, что с ней делают, но ничего не сделала. Хельга стиснула зубы, её голос стал низким и холодным. — И что, по-твоему, я должна была сделать? Устроить бунт? Взять её за руку и уйти, надеясь, что нас не убьют за предательство? Ты хоть представляешь, что случилось с теми, кто пытался сопротивляться? — Так ты просто подчинилась? — Макс резко наклонился вперёд. — Просто смотрела, как девочка растёт в четырёх стенах, как с ней экспериментируют? Хельга ударила кулаком по столу. — А ты думаешь, мне это нравилось?! — её голос сорвался, в нём звучала ярость, смешанная с болью. — Ты понятия не имеешь, каково это — работать там, понимая, что любое слово, любое движение не в ту сторону может стоить тебе жизни! Макс открыл рот, чтобы ответить, но тут между ними встала Элеонора. — Довольно, — её голос был твёрдым, но не жёстким. — Оба. Макс замер, а Хельга тяжело дышала, всё ещё сжимая кулаки. — Ты можешь сколько угодно искать виноватых, Макс, — продолжала Элеонора, глядя на него серьёзно. — Но тебе нужны ответы, а не ссоры. Дай ей договорить. Макс молча стиснул зубы, откинулся назад и скрестил руки на груди. Хельга тяжело выдохнула, опуская взгляд. Видно было, что эти воспоминания для неё неприятны. — После исчезновения Лотте и официального сворачивания проекта многое изменилось. Осталась только горстка людей из старой команды, но к ним начали добавлять новых. Сторонних. Те, кого привлекли… — она поморщилась, словно само воспоминание вызывало у неё отвращение, — были настоящими чудовищами. Макс нахмурился. — В каком смысле? — В прямом. Эти люди не были учёными в привычном смысле слова. Они видели перед собой не человеческие жизни, не личностей, а объекты для экспериментов. Они не задавались вопросом, можно ли что-то делать — они просто делали. Без колебаний, без моральных ограничений. — Кто-то же должен был их контролировать. — Кто? — Хельга подняла на него взгляд. — Всё руководство уже давно перестало заботиться о границах дозволенного. Они хотели результат, а цена их не волновала. Когда я поняла, насколько далеко это зашло, было уже поздно. Она на секунду замолчала, словно собираясь с мыслями, а потом продолжила: — Но вот Харальд Линдер... Он один нашёл с ними общий язык, потому что он был таким же. — Голос Хельги звучал сдержанно, но в нём слышалась явная неприязнь. — Линдер… Он был талантлив, этого у него не отнять. Но он был… жутким. — Жутким? — переспросил Макс. — Да. — Хельга сжала пальцы в кулак. — Он обладал каким-то странным обаянием, знал, как расположить к себе людей, но при этом… В нём было что-то бесчеловечное. Он никогда не говорил о моральных дилеммах. Никогда не колебался. Всё, что его волновало — это знания. В любом их проявлении. — И его допустили до работы? — Ему дали полный карт-бланш. — Хельга устало провела рукой по лицу. — Он и ему подобные разошлись в исследованиях настолько, что даже те, кто изначально поддерживал проект, начали чувствовать себя некомфортно. Она посмотрела на Макса, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на раскаяние. — Именно тогда я поняла, что больше не могу оставаться там. — Ты просто ушла? — Уйти было не так-то просто. Они не хотели отпускать тех, кто знал слишком много. Мне пришлось затаиться, скрываться… И с тех пор я просто пыталась выжить. Макс молча смотрел на неё. Всё это звучало отвратительно, но в словах Хельги не было лжи. Она действительно жила с этим грузом. Элеонора склонила голову набок, пристально глядя на Хельгу. — Скажи-ка, Хельга, раз уж мы заговорили о твоей жизни после проекта… Как так вышло, что ты оказалась у Штольцов? Особенно у Баронессы? Вы же раньше были знакомы, верно? Хельга медленно подняла взгляд, задержав его сначала на Элеоноре, потом на Максе. — Да, я знала Баронессу ещё до того, как оказалась в её доме в качестве прислуги, — её голос был ровным, но в глазах мелькнула тень усталости. — Но тогда мы находились по разные стороны… Хотя, возможно, я всегда ошибалась насчёт неё. Элеонора с любопытством подалась вперёд. — Расскажи подробнее. Хельга выдохнула, обдумывая, с чего начать. — После того, как я ушла из проекта, я понимала, что мне нужно исчезнуть. Полностью. Внешность, имя, даже образ жизни — всё требовалось изменить. Меня искали, и если бы нашли, не дали бы шанса на вторую попытку. Она на секунду замолчала, потом продолжила: — Тогда я решила, что лучшее укрытие — это стать кем-то, кого никто не заподозрит. Простая служанка в богатом доме — никто бы не обратил на меня внимания. Я перекрасила волосы, сменила манеру речи, научилась вести себя так, чтобы не выделяться. И так я оказалась в доме Штольцов. Макс задумался. — Но почему именно их дом? Ты выбрала его случайно? — Нет. Я знала, что у Баронессы Штольц есть свои взгляды на происходящее. Она не была в восторге от режима, хотя и играла свою роль. Я надеялась, что смогу понять её намерения и, возможно, найти для себя какую-то выгоду. Элеонора усмехнулась. — А потом поняла, что твоя выгода — это просто выживание. — Именно. Баронесса не сразу узнала меня. Но когда узнала… Она не выдала меня. Макс прищурился. — Почему? Хельга на секунду задумалась. — Она хотела мне помочь. Элеонора усмехнулась. — И что же ты собиралась делать дальше? Как она собиралась тебе помочь? — Пока я работала прислугой, я искала способы исчезнуть окончательно. Думала, возможно, сбежать за границу, сменить личность ещё раз… А Штольц помогла бы мне, ибо она была готова взять все расходы на себя. — Вот так щедрость — сказал Макс. Макс и Элеонора переглянулись. Вопрос витал в воздухе, и было ясно, что оба они хотели его задать, но первым решился Макс: — Когда ты скрывалась, ты с кем-то поддерживала связь? Кто-то ещё знал, что ты жива? Хельга посмотрела на него, затем на Элеонору, вздохнула и покачала головой. — Нет. Я оборвала все связи. Это было необходимо. Любая попытка связаться с кем-то могла привести ко мне тех, кто меня искал. Я знала, что меня не оставят в покое, и не могла рисковать ни собой, ни теми, кто мог бы помочь мне. Элеонора прищурилась. — И всё же… Ты ведь должна была хоть что-то слышать? Что произошло с остальными участниками проекта? — Я слышала. Некоторые исчезли. Некоторые… — Она запнулась, но затем продолжила, — погибли. — У тебя есть догадки, кто за этим стоит? — Есть, — Хельга смотрела на них пристально. — Но доказательств нет. Макс нахмурился. — Тогда скажи, кто у тебя в подозреваемых. Хельга задержала взгляд на нём, словно раздумывая, стоит ли говорить. — Те, кто продолжил работу над проектом после официального закрытия. Они были одержимы, им не нужны были свидетели. — Ты можешь нас на кого-то вывести? На тех, кто ещё жив и кого можно спасти? Хельга задумалась. — Возможно… Есть один человек, которого я помню. Он ушёл раньше, чем начались убийства. Он знал, что проект заходит слишком далеко, но тогда его не послушали. Если он жив, он может знать больше, чем я. Элеонора подняла бровь. — Имя? — Доктор Эрих Бертольд. — И где он сейчас? Хельга медлила с ответом. — В Кёдайто. Элеонора удивлённо вскинула бровь. — Он у японцев? Макс скрестил руки на груди, глядя на Хельгу с холодным прищуром. — Так он перебежчик? Хельга кивнула, но не выглядела ни осуждающей, ни оправдывающей его поступок. — Да. Он ушёл к японцам несколько лет назад. Насколько я знаю, он продолжает работать, но уже не на тех, кто стоял за проектом. Макс недоверчиво качнул головой. — Почему он сделал это? — Не знаю. Но вряд ли из-за благородных побуждений, — Хельга пожала плечами. — Возможно, ему просто предложили лучшие условия, или он понял, что его жизнь в опасности. — Ты его не осуждаешь? — Макс сузил глаза. — А зачем? Я не знаю всех его мотивов. И он, по крайней мере, жив. Это больше, чем можно сказать о многих. Макс сжал челюсть. Он не любил перебежчиков. Те, кто меняли сторону, когда становилось жарко, вызывали у него только раздражение. — И ты уверена, что он может знать что-то полезное? — Да, уверена. — твёрдо сказала Хельга. Макс мрачно кивнул. — Значит, если мы хотим узнать правду, нам придётся его найти. Элеонора улыбнулась. — Ну что ж, путешествие в Кёдайто звучит довольно интригующе. Макс долго думал, но потом вдруг решился задать ещё один вопрос: — Ты знаешь Клауса Бейера? — спросил он, внимательно наблюдая за её реакцией. Хельга сделала вид, что раздумывает. — Возможно… — начала она осторожно. — Он жив, — перебил её Макс, решив не тянуть. — Сейчас в Альтдорфе, работает с другой ячейкой сопротивления. На мгновение ей удалось сохранить маску безразличия, но затем в её глазах мелькнуло нечто похожее на облегчение. Она быстро отвела взгляд, будто пыталась скрыть эмоции, но Макс уловил их. — Он… в Альтдорфе? — переспросила она, будто не веря услышанному. — Да, — подтвердил Макс, скрестив руки на груди. — Значит, он жив… — едва слышно пробормотала она. — Судя по твоей реакции, вы были знакомы ближе, чем просто коллеги. Хельга подняла на него взгляд. — Мы встречались, — призналась она. — Давно. До того, как проект начал превращаться в кошмар. — И ты даже не пыталась узнать, что с ним случилось? — Когда ты скрываешься, задавать вопросы — не самая лучшая идея. Любопытство убивает не только кошек, но и людей. Элеонора вздохнула и обвела взглядом собравшихся, понимая, что разговор зашёл достаточно далеко. — Думаю, на сегодня хватит, — сказала она, но Макс не собирался останавливаться. Он повернулся к Хельге, пристально вглядываясь в её лицо, словно пытаясь выловить малейшую тень лжи. — А что насчёт проекта «Гелиос»? — спросил он, наклонившись ближе. Хельга вздрогнула, но тут же взяла себя в руки. — Не знаю, о чём ты, — ответила она слишком быстро. — Ты ведь всё это время уклонялась от прямых ответов, но знаешь больше, чем говоришь. Так что с «Гелиосом»? Хельга отвела взгляд, словно оценивая, стоит ли ей продолжать притворяться. — Это был всего лишь один из множества проектов, — сказала она осторожно. — Его давно прикрыли. — И ты хочешь сказать, что ничего о нём не знаешь? — холодно уточнил Макс. Она молчала несколько секунд, прежде чем сдержанно кивнуть. — Только слухи. Макс сжал зубы, чувствуя, как раздражение нарастает. — Тогда поделись хотя бы слухами. Хельга тяжело вздохнула, понимая, что от него не отделаться. — Это должно было быть нечто грандиозное. Гелиос — символ власти, источник энергии… оружие. — Она помедлила. — Вполне вероятно, что цель проекта была не только в создании нового типа технологий, но и в изучении чего-то… — она замялась, подбирая слова, — трансцендентного. Макс нахмурился. — Что ты имеешь в виду? — Это всё, что я скажу, — отрезала она. Макс прищурился. — А что насчёт меня? Ты ведь знаешь, что со мной происходит, верно? — Ничего я не знаю, — твёрдо сказала она, но её голос дрогнул. — Не ври, Хельга. Она хотела было что-то сказать, но передумала и просто отвернулась. Элеонора, наблюдавшая за ними, поняла, что продолжение допроса сейчас ни к чему. — Думаю, на сегодня действительно хватит, — повторила она, и на этот раз никто не возражал. Макс молча смотрел на Хельгу, пытаясь решить, что делать с её словами. Она явно что-то скрывала, но, возможно, у него ещё будет шанс вытянуть из неё правду. Макс вышел из комнаты, чувствуя, как его мысли хаотично мечутся, не давая собраться с собой. Слова Хельги продолжали звучать в его голове — недосказанность, обрывки информации, которые никак не складывались в единую картину. Он глубоко вдохнул, но это не помогло. Элеонора догнала его, мягко положив руку ему на плечо. — Эй, не бери в голову, — сказала она с лёгкой улыбкой. Макс молчал, продолжая смотреть в пустоту. — Ты слишком глубоко в этом утонул, — продолжила Элеонора. — Понятно, что всё это нелегко, но ты же понимаешь, что просто так оно не разрешится. Макс нахмурился, но ничего не ответил. — Слушай, а давай отвлечёмся? — предложила она, отходя на шаг и облокачиваясь на стену. Он перевёл на неё усталый взгляд. — И как ты предлагаешь это сделать? Элеонора задумчиво прищурилась, затем весело хлопнула в ладоши. — Может, пройдёмся? Или, если хочешь, в карты перекинемся. — Думаешь, меня это успокоит? — А почему нет? — пожала она плечами. — Иногда лучший способ избавиться от тяжёлых мыслей — просто дать себе передышку. Макс помедлил, размышляя. В глубине души он понимал, что она права — если продолжать прокручивать в голове каждое слово, он только сильнее запутается. — Ладно, — наконец кивнул он. — Давай попробуем. Элеонора довольно улыбнулась. — Вот и отлично. Тогда пошли, найду тебе достойного противника.

***

Эльза старалась не сидеть без дела. После разговора с Максом её мысли крутились вокруг нового занятия, но в конечном итоге ей захотелось чем-то помочь. Она слышала, как один из членов сопротивления — высокий мужчина по имени Томас — возился с ящиками, что-то сортируя, и решилась предложить свою помощь. Подходя ближе, Эльза почувствовала, как напрягается. Слова застряли в горле, ладони под перчатками стали липкими. Она сделала глубокий вдох, подошла и тихо, почти неуверенно, произнесла: — Нужна помощь? Томас, который, похоже, не заметил её приближения, вздрогнул и обернулся. — Ох, девочка, ты меня напугала, — он усмехнулся, но, заметив, как Эльза сжалась, поспешил успокоить ее. — Прости, не хотел. Эльза отвела взгляд, проклиная себя за то, что опять всё идёт не так. — Я просто… могу помочь, если надо, — пробормотала она. — Ну, если хочешь, помоги мне разбирать эти ящики. Надо всё рассортировать. Она осторожно кивнула, стараясь не встречаться с ним взглядом, и подошла к куче деревянных ящиков. Открывая один из них, она увидела в нём аккуратно сложенные инструменты. — Эти сюда, — Томас указал на одну из полок. Эльза начала перекладывать вещи, но вскоре услышала, как Томас что-то говорит. Она не сразу поняла, что он обращается к ней. — Ты давно с нами? — повторил он. Эльза замерла, чувствуя, как в груди закипает тревога. Её язык словно прилип к нёбу. Ответить? Промолчать? Сказать что-то нейтральное? — Я… недавно, — выдавила она наконец. Томас кивнул, но не стал продолжать расспросы, что немного облегчило её состояние. Однако через пару минут он снова заговорил: — А ты ведь умная девочка, да? Говорят, ты прям книгами нашего старикана интересуешься. — Просто… мне нравится, — тихо ответила она. Она чувствовала, что разговор слишком сильно забирает её силы. Напряжение росло, а мысли путались. Всё снова превращалось в бесконечное беспокойство, которое давило на грудь. Её руки дрожали, когда она брала очередной инструмент. Она слишком сфокусировалась на движениях, стараясь не думать о том, что надо поддерживать разговор. — Эй, ты в порядке? — голос Томаса был мягким, но это лишь усугубило ситуацию. Эльза резко кивнула, но продолжала молчать. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Томас на мгновение нахмурился, но потом, похоже, понял, что к чему. — Если что, не напрягайся, — сказал он, возвращаясь к своей работе. — Просто делай, как тебе удобно. Когда работа подходила к концу, Эльза чувствовала, как у неё начинает садиться дыхание. Весь этот процесс — общение, работа рядом с незнакомым человеком, необходимость отвечать и думать, как правильно себя вести — вымотал её больше, чем она ожидала. Она несколько раз путалась, убирала что-то не туда, а потом поспешно исправлялась, краснея и внутренне ругая себя. Каждый раз, когда Томас что-то говорил, она невольно напрягалась, ожидая осуждения. В голове крутились мысли: «Он, наверное, думает, что я странная. Что со мной что-то не так». В какой-то момент она чуть не уронила ящик, но Томас подхватил его, усмехнувшись: — Осторожнее, а то мне потом заново всё перебирать. Эльза сжала пальцы, чувствуя, как у неё сдавило грудь. — Прости… — Да всё нормально, — он пожал плечами. — Все ошибаются. Прошло ещё несколько минут, прежде чем они разобрали последний ящик. Томас вытер руки о штаны и оглядел полки, которые теперь выглядели куда аккуратнее. Он повернулся к Эльзе, скрестил руки на груди и кивнул. — Неплохо, — сказал он. Эльза подняла на него взгляд. — Правда? — Конечно. Ты хорошо помогла. Её пальцы чуть дрогнули, а в груди что-то тёплое слабо вспыхнуло. Это похвала? Настоящая? Без подвоха? — Спасибо, — тихо сказала она. Томас усмехнулся. — Если захочешь ещё чем-то заняться, заходи. Работа тут всегда найдётся. Эльза кивнула, но не была уверена, что решится снова. Она чувствовала облегчение, когда всё закончилось, но при этом понимала, что, возможно, это было не так уж и страшно. Когда Эльза вышла в небольшой зал, её взгляд случайно зацепился за маленькую девочку, сидящую на потрёпанном коврике. Рядом с ней были расставлены несколько кукол – некоторые уже потеряли часть волос, у одной был пришитый заново рукав, но девочка явно не замечала их недостатков, увлечённо разыгрывая сценку. Эльза замерла на мгновение, наблюдая, как та аккуратно усаживает кукол в круг. Её пальцы слабо дрогнули — воспоминания о том, как она сама в детстве устраивала подобные игры в своей комнате, нахлынули неожиданно тепло. — Ты тоже хочешь поиграть? — раздался тонкий голосок. Эльза моргнула. Девочка смотрела на неё большими светлыми глазами, сжимающими в руках куклу с растрёпанными волосами. — Я… — Эльза ощутила лёгкое смущение, но, видя, что девочка явно ждёт, медленно присела рядом. — Можно? — Конечно! — радостно кивнула малышка. Эльза осторожно взяла одну из кукол. Это была тряпичная игрушка в синем платье. — Как её зовут? — Это Лили! Она добрая, но иногда боится темноты, — серьёзно сказала девочка. Эльза чуть улыбнулась. — Приятно познакомиться, Лили, — она сменила голос на мягкий и чуть дрожащий, будто кукла и правда боялась. — Ой, как здесь светло! Мне нравится! Девочка захихикала. — Да! Сегодня у нас чайная вечеринка! — Чайная вечеринка? — Эльза сделала голос Лили восторженным. — Надеюсь, у вас есть печенье! — Конечно есть! — девочка поднесла маленькую пластмассовую чашку. — Пейте, мисс Лили. Эльза аккуратно сделала вид, что кукла пьёт, издав смешной чмокающий звук. — Ох, какой вкусный чай! Девочка звонко рассмеялась. — Ты смешная! Они продолжили играть, и Эльза постепенно расслаблялась. Девочка задавала ей наивные вопросы: «Почему у кукол нет настоящей еды?» «Куда уходит солнце, когда становится темно?» «А ты любишь играть с куклами?» Эльза отвечала спокойно, иногда слегка задумчиво, а иногда с лёгкой шутливостью. — Конечно, люблю. Когда я была маленькая, у меня тоже были куклы. — А какие? — Одна была с длинными золотистыми волосами, — с лёгкой грустью сказала Эльза, вспоминая свою коллекцию. — Она была моей любимой. — А где она сейчас? Эльза на мгновение замерла, но потом просто улыбнулась. — Она далеко, но я надеюсь, что ей хорошо. Девочка кивнула, принимая этот ответ, и протянула ей ещё одну куклу. — Тогда Лили будет твоей новой подругой! Эльза чуть растерянно взяла куклу в руки, чувствуя странное тепло в груди. — Спасибо, — тихо сказала она, и в этот момент ей показалось, что, возможно, такие моменты — это то, чего ей действительно не хватало. Эльза продолжала играть с девочкой, чувствуя себя неожиданно легко. Смех малышки, её наивные вопросы и искреннее любопытство заставляли Эльзу забыть о страхах и напряжении, которые преследовали её последние дни. Здесь, рядом с этим ребёнком, всё казалось простым — не нужно было ни скрываться, ни притворяться, ни бояться сказать лишнее слово. — Ты весёлая! — заявила девочка, крепко прижимая куклу к груди. Эльза удивлённо моргнула. — Я? — Ага! Ты смешно говоришь голосом Лили! И ты добрая! Эльза невольно улыбнулась. — Спасибо. Девочка внимательно посмотрела на неё, задумчиво покачивая ногой. — А ты случайно не волшебница? Эльза замерла, ощущая, как внутри что-то сжалось. — С чего ты так решила? — спросила она осторожно. — Ну, — девочка наклонила голову, внимательно изучая её. — Ты красивая, у тебя странные глаза… И ты добрая! В сказках волшебницы добрые… ну, иногда. Эльза отвела взгляд, машинально поправляя рукав блузки. — Волшебницы бывают разными… — Но ты же добрая? Этот простой вопрос почему-то заставил Эльзу нервно сглотнуть. Добрая ли она? И была ли когда-нибудь? — Не знаю, — честно ответила Эльза. — А ты можешь сделать что-то волшебное? Эльза снова замерла. Она могла. Но стоило ли? Если бы она показала, что умеет, это принесло бы радость ребёнку. Но что, если кто-то заметит? Или что, если девочка испугается? Или если она потом начнёт рассказывать всем, что встретила настоящую волшебницу? Она чувствовала себя пойманной в ловушку между желанием сделать что-то доброе, простое и весёлое и страхом, что это обернётся чем-то большим. — Я… — она слегка поколебалась, ощущая, как в груди нарастает тревога. Эльза посмотрела на девочку, на её искрящиеся любопытством глаза, и внутренне взвесила риск. Она могла бы просто отказаться, но что-то в детском восторженном ожидании подтолкнуло её к решению. Она осторожно вытянула руку в сторону ближайшего разрыва — он был едва заметен, словно дрожь в воздухе, как тонкая рябь на воде. Если не знать, куда смотреть, можно было бы и не заметить. Внутри что-то колыхнулось, притаилось в глубине. Эльза сосредоточилась, вытягивая из тени небольшой предмет, подстраиваясь под атмосферу игры. Через мгновение в её ладони оказалась другая кукла — старая, но ещё крепкая, с забавным лицом и выцветшими одеждами. — Ого! — девочка широко раскрыла глаза. Эльза кивнула, протягивая игрушку. — Вот. Может, теперь у Лили будет подружка? Девочка с восторгом схватила новую куклу, тут же прижимая её к себе. — Она такая милая! Спасибо! Эльза улыбнулась, чувствуя внутри тепло. Это было… приятно. Почти естественно. Но радость длилась недолго. — Берта! — раздался строгий голос. Эльза вздрогнула, и девочка тоже. К ним быстрым шагом направлялась женщина — очевидно, мать ребёнка. — Мамочка, смотри, что мне подарили! — радостно заявила девочка, поднимая куклу. Но вместо одобрения мать резко взяла её за руку, взглядом испепеляя Эльзу. — Убери это, Берта. Мы уходим. Девочка замерла, непонимающе моргая. — Но мам… — Немедленно. Берта растерянно посмотрела на Эльзу, сжимая куклу, но мать не дала ей времени на прощание — рывком потянула прочь. Эльза осталась сидеть, не в силах сдвинуться с места. Она смотрела, как девочка оглядывается через плечо, пока мать увлекает её прочь, и что-то внутри неё болезненно сжалось. Страх. Отвращение. Отторжение. Это был не первый раз. Не первый раз, когда она чувствовала, что её присутствие — ошибка. Что стоит ей выйти из своей изоляции, как мир тут же даёт понять: ей здесь не место. Она резко отвела взгляд, чувствуя, как комок в горле становится невыносимо тяжёлым. Зачем она вообще пыталась? Эльза осталась сидеть на месте, сжимая руки, пока её сознание постепенно заполнялось нарастающим шумом. Голоса. Они были тихими, едва различимыми, словно перешёптывание сквозь стены. Едва уловимые фразы, отдельные слова, пробирающиеся в её мысли. "Видела? Она показала что-то странное." "Опасная… Не стоит ей доверять." "Что она вообще здесь делает?" Эльза вскинула голову, вглядываясь в лица людей вокруг. Они выглядели обычно: кто-то разговаривал, кто-то проходил мимо, но никто не смотрел на неё напрямую. Но она всё равно чувствовала эти взгляды. Её сердце забилось быстрее. Она провела пальцами по вискам, пытаясь убедить себя, что всё это — плод её воображения. Или нет? Она действительно слышала их. Голоса не затихали, наоборот — становились всё громче. "Ей здесь не место" "Нам стоит держаться подальше." "А если она убьет кого-то…?" Она резко поднялась, оглядываясь. Люди не обращали на неё внимания. Никто не говорил о ней, никто не шептался. Она резко вдохнула, чувствуя, как в груди поднимается паника. "Это неправда. Это неправда. Это неправда." Она пыталась успокоить себя, но страх, липкий и удушающий, уже закрался в сознание. Эльза с трудом сдерживала дрожь в пальцах, сжимая кулаки. Нужно уйти. Уйти подальше, где-нибудь закрыться, прийти в себя. Сделав глубокий вдох, она развернулась, ускоряя шаг, но вдруг ей перегородили путь. Четверо мужчин, грубых, с застывшими на лицах насмешливыми ухмылками. Они смотрели на неё так, словно она была досадным недоразумением, мешающим их привычному миру. — Ну и ну, — протянул один, высокий и жилистый, скрестив руки на груди. — Вот так встреча. — Совсем одичала, — заметил второй, его губы скривились в презрительной улыбке. — Может, пора ей показать, что к чему? Эльза ощутила, как к горлу подступает комок. — Простите, мне нужно пройти, — стараясь говорить ровно, она сделала шаг в сторону, но один из них преградил дорогу. — Ой, смотри-ка, извиняется, — усмехнулся третий, шрам на его щеке дёрнулся. — Ты что, правда думаешь, что так просто пройдёшь? Она знала, как вести себя в таких ситуациях. Она читала об этом. В книгах было написано, что с агрессорами можно работать дипломатически — главное, не показывать слабость, не давать им почувствовать превосходство. — Я не хочу проблем, — твёрдо сказала она. — Я просто хочу уйти. — А мы не хотим, чтобы ты уходила, — усмехнулся первый, чуть склонив голову набок. — Знаешь, девочка, тебя тут не все рады видеть. Люди шепчутся. Боятся. — Им есть чего бояться? — нарочито лениво спросил другой. — Я… не знаю, — честно ответила Эльза, хотя чувствовала, что этот ответ не удовлетворит их. — Вот и мы не знаем, — кивнул он. — Так что, может, ты нам объяснишь? Что ты за тварь такая? Она напряглась, но всё ещё старалась сохранять самообладание. — Вам не стоит так говорить. — Почему? Мы не правы? Она чувствовала, как сердце забилось быстрее. Они её провоцировали. Они ждали, что она даст слабину. Или вспыхнет. "Не поддавайся." — Я не хочу ссориться, — твёрдо сказала она, выпрямив спину. — Я уйду, и вы уйдёте. Это будет разумнее для всех. Они переглянулись. А потом рассмеялись. — Разумнее? — повторил один, сквозь смех. — Ты что, книжек начиталась? — Точно, она ж умная, — протянул другой с издёвкой. — Наверное, думает, что все тут такие же умные. — Мы тут не по книгам живём, девочка, — ухмыльнулся мужчина со шрамом, подходя ближе. Эльза невольно отступила на шаг. — Я не… — Что? Не такая, как мы? — он насмешливо вскинул бровь. — Ой, извини, мы и так знаем. — Нам вот просто любопытно, — вступил в разговор самый высокий, — ты нам тут не мешаешь? — А может, и правда пора её выпроводить? — Может, пора? Они начали медленно сужать круг. Эльза сжала пальцы в кулаки, ногти вонзились в ладони. Она хотела, чтобы всё это закончилось. Хотела, чтобы её оставили в покое. Но они не уходили. Они сжимали вокруг неё кольцо, шаг за шагом, с ухмылками, полными издёвки. — Ты чего дрожишь? — насмешливо спросил один. — У неё же “великие способности”, — другой хмыкнул, склонив голову. — Может, покажешь нам? А то ведь, говорят, ты… не совсем человек. Она чувствовала, как у неё стучит в висках. "Оставьте меня в покое…" Ей хотелось закричать, но голос застрял в горле. Руки вспотели, дыхание сбилось. Всё тело будто сковало ледяной хваткой страха. Вспышки образов пронеслись перед глазами: Холодные стены лаборатории, голоса людей, которые смотрят на неё, как на подопытную крысу. "Я не хочу этого…" Голоса негодяев слились в едкий, насмешливый гул. — Что, язык проглотила? — Смотри-ка, не такая уж она и особенная, да? — Обычная дрожащая девка. Паника начала захлёстывать, сердце колотилось в бешеном ритме, адреналин бил в голову. Она не должна была здесь быть. "Это не я. Я не здесь. Это всё неправда." Но страх был реальным. И вместе со страхом, в глубине сознания что-то шевельнулось. Будто мир на долю секунды остановился, задержал дыхание. Потом что-то зазвенело — пронзительный, неприятный, металлический звук. Один из мужчин моргнул, нахмурился: — Эй… вы слышите? Другой поморщился, оглянулся: — Что за… Эльза не понимала, что происходит. Но чувствовала, что это идёт от неё. Она не хотела. Она не собиралась. Но паника, страх, боль — всё смешалось в один вихрь, пульсирующий у неё в груди. А затем — пространство дёрнулось. Будто воздух на мгновение сжался и снова расширился, искажая реальность вокруг. В глазах нападавших мелькнула тень непонимания. — Что, чёрт возьми, она делает?! Один из негодяев, не разобравшись, что происходит, бросился вперёд, намереваясь ударить её по лицу. Но не успел. Эльза молниеносно схватила его за запястье, провернула руку в неестественном углу, и раздался громкий, хрусткий треск. Мужчина вскрикнул, оседая на колени, его лицо исказилось от боли. Её пальцы сжались ещё крепче, придавливая его локоть вниз, не давая ни на сантиметр ослабить захват. Ещё одно резкое движение, и она могла бы сломать руку полностью. — Ты не должен был этого делать, — её голос звучал иначе. Все, кто только что смеялся и насмехался над ней, теперь молча смотрели на неё, не понимая, что происходит. Эльза медленно подняла голову. Её глаза больше не были голубыми. Они горели алым, словно багровый свет разлился внутри радужки. Она не была той робкой, напуганной девочкой, которую они пытались унизить. В этом взгляде не было ни тени прежней неуверенности. Только абсолютное осознание своей силы. Её губы дрогнули, и она вдруг… улыбнулась. — Какое жалкое зрелище... Она слегка надавила ещё — и он вскрикнул. — Знаешь, что самое забавное? — продолжила она, её голос звучал ровно, почти игриво — Ты даже не представляешь, насколько ты беспомощен. Никто не смел пошевелиться. Все почувствовали что-то чужое, что-то опасное в её присутствии. Она изменилась. Она больше не боялась. Она видела людей перед собой иначе. Как ничтожных насекомых, возомнивших, что могут причинить ей вред. Как слабых существ, которые думали, что имеют право указывать ей, что делать. И это было смешно. Она поняла, почему на неё смотрели свысока. Потому что она позволяла им это делать. — Ты хотел показать мне, что я — никто? — её голос был мягким, почти заботливым. Она ещё чуть сильнее надавила на его руку и он завыл. — Кажется, получилось наоборот, — она чуть склонила голову, заглядывая ему в глаза. — Теперь кто здесь "никто"? Остальные отступили. Они бояться. Она это чувствовала. И эта мысль… заставила её усмехнуться. Голос звал её. Он говорил, что они заслужили это. Он требовал доказать, кто здесь сильнее. "Покажи мусору их место" Она смотрела на человека, которого держала в своей власти, и что-то внутри неё сломалось. Она могла сделать это. Просто надавить ещё немного… И он бы умолял. И в этот момент… — Эльза. Она резко обернулась. Макс. За ним Курт и Элеонора. Они стояли, не приближаясь, но в их взглядах не было ни осуждения, ни страха. Макс сделал шаг вперёд. Он подходил аккуратно, как будто боялся спугнуть её. — Отпусти его, — его голос был мягким, но твёрдым. Она всё ещё слышала этот другой голос. "Ты знаешь, что хочешь этого." Но Макс смотрел прямо на неё. — Эльза. Пожалуйста. Её дыхание сбилось. Её взгляд дрогнул. И она увидела себя со стороны. Это не она. Не та, кем она должна быть. Резко отпустив мужчину, она отшатнулась, как будто обожглась. Её зрачки дрогнули. Красный цвет исчез, сменившись голубым. Грудь вздымалась от тяжёлого, сбившегося дыхания. Она видела их взгляды. И… Она испугалась. Но не их. А себя. Испугалась того, что она только что сделала. — Я… — её голос сорвался. Она покачала головой, отступая назад. Слёзы предательски блеснули в глазах. Ей нужно уйти. Она не может оставаться здесь. Развернувшись, она побежал прочь. Слёзы катились по щекам. Она слышала, как кто-то звал её, но не остановилась. Она просто бежала. Подальше от них. Но, главное… подальше от себя.

***

Курт обвел нападавших холодным взглядом, скрестив руки на груди. — Объяснитесь, — его голос был ровным, но в нём слышалась тяжесть, как будто он едва сдерживал злость. Один из них принялся оправдываться, лениво пожимая плечами. — Да ладно вам… Мы просто пошутили. — Пошутили? — Макс, который до этого стоял чуть в стороне, сделал шаг вперёд. Его глаза сузились, но лицо было спокойным. — Повтори-ка ещё раз, — его голос был мягким, почти дружелюбным, Парень сглотнул. Но всё же попробовал. — Ну… просто не знали, что она такая чувствительная. Её проблемы, что она шуток не понимает... И тогда Макс ударил. Первый удар пришёлся в печень. Парень захрипел, согнувшись пополам. Второго он схватил за воротник, резко дёрнул на себя и врезал головой в лицо, разбив нос. Кровь брызнула на одежду. Третий попятился назад, но Макс подался вперёд, резким движением схватив зачинщика и прижав его к стене. — Что такое? — его голос стал глубже, холоднее. — Не смешно? Он достал нож. Зачинщик замер, не смея даже дышать. Макс поднёс клинок к его щеке, чуть надавливая. — Она добрый человек... Умеет прощать — голос был ровным. Спокойным. Тишина гулко повисла в воздухе. — …но вот я, — он наклонился ближе, шепча почти ласково. — Совсем другое дело. Зачинщик задрожал. Глаза его метались, он судорожно пытался сказать хоть что-то, но язык не слушался. Макс чуть усмехнулся, а затем резко воткнул нож рядом с его головой. Лезвие вошло в стену, оставив глубокий след. — Ещё раз, если я увижу её рядом с вами. Я вам кишки на кулак намотаю. Уяснили? Парень закивал, а Макс отпустил его. Он усмехнулся, глядя, как тот пятится, держа дрожащие руки перед собой. — И штаны заодно смени. Смех Курта зазвучал где-то сбоку, а зачинщик, побледнев, бросился прочь. Макс вытер окровавленные костяшки о ткань брюк, оглядываясь вокруг. Тут собралась довольно большая группа людей, которые наблюдали за этим. Некоторые с испугом. Кто-то с одобрением. Но большинство – с неопределённой настороженностью. Кто-то из толпы шептался, кто-то пытался избегать взгляда. Но он чувствовал, что многие ждали, что он скажет. И он сказал. — Слушайте сюда. Его голос прозвучал глухо, но чётко. Толпа замерла. — Я не собираюсь повторять дважды. — Он провёл взглядом по лицам тех, кто был здесь. — Если кто-то ещё осмелится тронуть Эльзу, оскорбить, причинить ей боль, потому что она "не такая, как все" и прочее… Он сделал шаг вперёд. — Тогда этот кто-то получит ровно то же, что и эти уроды. Он резко махнул рукой в сторону тех, кто ещё валялся на земле, корчась от боли. — Или хуже. Люди затаили дыхание. — Она здесь не из-за своего выбора. — Макс говорил жёстко, но без крика — Ей некуда идти. Она не ваш враг. Он сжал кулаки, наклонив голову. — Но если кто-то думает иначе... — Он приподнял бровь, пристально глядя на людей. — Тогда шаг вперёд и скажите мне это в лицо. На какое-то мгновение тишина окутала зал. Затем кто-то отвернулся, а кто-то поспешил прочь. Но никто не сказал ни слова. Курт тихо выдохнул, качая головой. — Знаешь, Рольф… — Он посмотрел на него с лёгкой ухмылкой. — Иногда ты пугаешь. — И что? — Макс даже не повернулся. Элеонора хмыкнула, скрестив руки. — Но он прав. Курт вздохнул, оглядывая поверженных. — Да. Это было жестоко. — Он пожал плечами. — Но справедливо. Макс лишь вытер руки и, не говоря ни слова, пошёл прочь. Ему нужно было найти Эльзу. Он торопливо шагал по коридору, прислушиваясь к каждому звуку. Эльза. Он понимал, что сейчас она в таком состоянии, в каком оставлять её нельзя. Но где она могла спрятаться? Повернув за угол, он увидел дверь в небольшой туалетный блок. Дверь одной из кабинок была плотно закрыта. Перед зеркалом умывалась девушка, поправляя волосы. Она бросила на него взгляд, явно не ожидая увидеть мужчину здесь. — Вы что-то ищете? — спросила она, вытирая лицо. Макс огляделся, затем кивнул в сторону закрытой кабинки. — Сюда кто-нибудь заходил? Девушка на секунду задумалась, потом кивнула. — Да. Девушка. Вбежала пару минут назад. Вся… — она запнулась, подбирая слова. — Заплаканная. Макс сжал челюсти. — Спасибо. Девушка бросила на него любопытный взгляд, но ничего не сказала, только пожала плечами и вышла, оставляя его наедине с этой дверью. Он подошёл ближе. Тихо постучал. — Эльза. Ответа не было. Он оперся ладонью о дверь, наклонив голову. — Эльза, это я. Открой. Опять тишина. Но он слышал — она там. Он не торопил её. Просто стоял, прислушиваясь к тяжёлому дыханию по ту сторону. — Я не уйду. — Он говорил спокойно, уверенно. — Но и ты не должна оставаться здесь одна. За дверью что-то шевельнулось. — Эльза, пожалуйста. Макс не отходил от двери. Он не мог её заставить открыть, но мог показать, что рядом. — Эльза. — Его голос был мягким, спокойным. — Я понимаю, что ты боишься. Но… ты не одна. За дверью послышался тяжёлый вдох. Затем — приглушенные всхлипы. — Нет… ты не понимаешь. Её голос звучал надломлено. — Я всегда боялась именно этого. — Чего? Эльза всхлипнула снова, будто собираясь с духом. — Что меня будут бояться. Она всегда знала, что не такая как все. Когда маленькую девочку, с которой она только что играла, увели от нее как от чего-то опасного, когда люди шептались за её спиной, а эти мерзавцы насмехались, желая её проучить… Она не просто испугалась. Она сломалась. — Я не хотела этого! — в её голосе было отчаяние. — Но когда он замахнулся, я просто… я… — Это была защитная реакция. — Ты не понимаешь! — её голос дрожал. — Я не защищалась. Я хотела… Я действительно хотела его убить. Эти слова ударили по Максу, но он не отшатнулся. Он продолжал слушать: — Я чувствовала, как это… правильно. Как это естественно. Она заплакала ещё сильнее. — Как будто это всегда было во мне. Макс сжал кулаки. Но не от злости, а от осознания, что перед ним стоит человек, который боится самого себя. — Эльза… — Я монстр Он не согласился с этим. Но и не перебил её. Она должна была это сказать. Должна была высказаться. — Я боюсь, что в один момент я не остановлюсь. Что я… что я стану тем, кем не хочу быть... Она дрожала, зажатая в этой маленькой кабинке, разбитая. Макс медленно присел, упираясь спиной в дверь. — Ты боишься этого, потому что ты не чудовище. Он слышал, как её дыхание сбилось. — Если бы ты была монстром, тебя бы это не волновало. Эльза не ответила, но он знал, что она слушает. Он смотрел на дверь, за которой пряталась Эльза, и понимал, что её страх был ему знаком. — Я не знаю, что у тебя там внутри. — Его голос был ровным, уверенным. — Но если бы ты была чудовищем… ты бы не плакала. Тишина. Только тихое дыхание за дверью. — Ты боишься того, что может случиться. — Он чуть опустил голову. — Я… понимаю это лучше, чем ты думаешь. Эльза не ответила. — Я тоже когда-то боялся. Он не стал говорить, чего именно, но это было правдой. — Мне казалось, что если я сделаю ещё шаг, если позволю себе зайти слишком далеко — назад дороги не будет. Он помнил, как легко было позволить себе превратиться в того, кого не остановить. — Но если ты смогла остановиться... Значит, ты не монстр. Дверь медленно приоткрылась. Эльза выглядела… разбитой. Красные от слёз глаза, дрожащие руки. Она молча смотрела на него, а потом резко шагнула вперёд и обняла. Макс замер. Он чувствовал, как она дрожит. И… Он позволил себе чуть улыбнуться. — Все хорошо. Я с тобой. Эльза плотнее прижалась, будто ищя опору, а Макс лишь погладил ее по волосам, давая понять, что он с ней рядом. Хельга стояла возле двери в туалет, почти сливаясь с тенью, наблюдая за тем, как Эльза дрожащими руками обнимала Макса. Она не знала, что чувствовать. Сердце билось быстрее, чем должно. Она не хотела этого. Но знала, что такое могло случиться. — Она меняется… — прошептала она самой себе. Это была не та Эльза, которую она знала. Не та испуганная девочка, которая жила за стеклянными стенами лаборатории. Нет. Это было нечто иное. И это пугало её. Но… Она посмотрела на Макса. На то, как спокойно он стоял, позволяя Эльзе искать в нём опору. На то, как его голос звучал твёрдо, но мягко. Он не боялся её. Он не видел в ней чудовище. Хельга сжала руки в кулаки. Она всегда думала, что никто не сможет удержать Эльзу, если она начнёт меняться. Что этот процесс не остановить. Но Макс… Он был рядом. И Эльза смогла побороть это. — Может ли быть иначе? — вдруг подумала она. И впервые за долгое время она не знала ответа.

***

1947 год

Ночь в лаборатории была неестественно тихой. Вернер стоял в темноте, облокотившись о холодную металлическую балку. Он знал, что должно было случиться. И не хотел этого знать. — Фальке, ты в порядке? — Клаузен вышел из тени, останавливаясь рядом. Вернер на секунду задержал дыхание. — Конечно, — ответил он, делая вид, что ничего не тревожит. Но его бил холодный пот. Он не спал уже несколько ночей. С тех пор, как они вернулись из Альп, его постоянно мучали кошмары. Прошло уже много лет, но кошмары не отпускали его. — Фальке? — Я в порядке, — быстро сказал он, не глядя на Клаузена. Он не мог сказать правду. Что каждую ночь он слышит шёпот. Что иногда он не уверен, где он сейчас — в кабинете или в тех чёртовых горах. Это всё неправильно. Совсем неправильно. Но он молчал. Потому что не знает, что случится, если скажет это вслух. За стеной послышались шаги. Подопытную вели к ним. Звук шагов приближался. Жёсткие сапоги солдат глухо стучали по бетонному полу, пока они тащили «объект» в лабораторию. Но когда Вернер увидел её, что-то внутри него похолодело. Это была девочка. Маленькая. Хрупкая. На голове у неё был мешок, скрывавший лицо, но он видел, как худенькие руки дёргались в стороны, как тонкие ноги в сапожках брыкались, пытаясь высвободиться. Какое-то инстинктивное сопротивление. Как у пойманного зверя. — Тише, зараза! — выругался один из солдат, пытаясь удержать ее. — Не ори, Рихтер! — буркнул другой. — Она нас всех убьет! Девочка резко дёрнулась, ударив коленом того, кто её держал. — Тупая сука! Солдат замахнулся, но Клаузен поднял руку. — Не увлекайтесь, — произнёс он спокойно, но твёрдо. Солдат сжал зубы, но не ударил её в ответ. Однако другой солдат подошёл вперёд, сжимая в руках электродубинку. — Что ж, раз ты не хочешь по-хорошему… Вернер напрягся. Он почувствовал внутри неприятный комок. Раздался треск. Тело девочки резко дёрнулось. Она рухнула на бетонный пол, судорожно дыша. Она лежала и не пыталась больше сопротивляться. Вернер отвёл взгляд. Что-то внутри него шевельнулось. Какая-то глухая мысль. "Это неправильно" Она просто лежала на холодном бетонном полу, слабо дыша после удара током. — Ну вот, готова, — пробормотал один из них, — теперь потащим её… И в этот момент всё изменилось. Секунда — и острое лезвие мелькнуло в воздухе. Солдат выронил оружие, крикнув от боли — нож оказался в его ладони. Девочка неожиданно рванулась вверх, ловко, резко, быстро, неестественно для ребёнка. Её движения были точными, безошибочными. Ещё секунда — и она оказалась за спиной одного из бойцов, пригнувшись, резанув ножом по его ахиллесову сухожилию. Он рухнул на пол с глухим стонущим воплем. — Что за чёрт?! — Схватите её! Но девочка уже скользнула в сторону, разворачиваясь, бросаясь к другому. Вернер застыл. Он не мог поверить своим глазам. Это не был испуганный ребёнок. Это был загнанный зверёк, который вдруг понял, что может разорвать цепи. Солдаты растерялись. Они не были готовы к тому, что хрупкое существо вдруг обернётся воинам. — Блять, держите её! Один из них замахнулся прикладом, но девочка увернулась, резко поднырнув под его руку и впившись ножом в его бок. Он закричал и упал на пол, держа рану. Вернер ощутил, как его охватывает оцепенение. Но больше всего его поразило то, что делал Клаузен. Ничего. Он ничего не делал и просто наблюдал. Спокойно. Холодно. Как будто он ждал этого. Вернер перевёл на него взгляд, но начальник даже не шелохнулся. "Ты знал?" Эта мысль ударила Вернера как молот. "Ты ждал, когда она это сделает?" Девочка остановилась. Она впервые посмотрела на них. Вернер задержал дыхание. Ее глаза были красные. Но дело было не в цвете. Он не видел в них ничего человеческого. Ни ужаса, ни гнева, ни даже мстительного торжества. Только пустота. Только бездонная тьма, поглощающая свет. Она склонила голову набок, словно оценивая солдат, лежащих у её ног. — Прекрасно, — ровно сказал Клаузен. — Продолжай. Вернер почувствовал, как его тело окаменело. Девочка повернулась к одному из раненых. Тот тяжело дышал, хватаясь за раненый бок, судорожно отползая назад. — Не подходи… Она медленно шагнула вперёд. В руке у неё всё ещё был нож, заляпанный кровью. Клаузен наблюдал. Вернер видел, что он не просто равнодушен. Он был доволен. — Делай, что хочешь, — негромко, почти ласково сказал он. И девочка опустилась на колени рядом с солдатом. Того трясло. Он не мог даже закричать. Она подняла руку с ножом. Она резко вонзила его ему прямо в зубы. Раздался оглушающий треск. Зубы раскрошились, слюна смешалась с кровью, а солдат издал хриплый, животный вой. Он инстинктивно схватился за лезвие, пытаясь остановить его. Но безуспешно. Кровь забрызгала пол. — Хватит! Другие солдаты не выдержали. Они ринулись вперёд. — Остановите её! Вернер не двигался. Он не мог. Он не понимал, кого боится больше. Девочку или Клаузена, который даже не шелохнулся. — Уведите её, — вдруг негромко приказал он. — Пожалуй, на сегодня достаточно. Девочка дёрнулась. Её маленькие, окровавленные пальцы всё ещё сжимали нож. Но один из солдат подскочил сзади, резко вцепившись ей в плечи. — Держите её! — рявкнул кто-то. Другой поднёс к её шее ампулу с прозрачной жидкостью. Игла вонзилась в кожу. Девочка сначала замерла, но затем вся её ярость будто испарилась. Руки обмякли. Нож выпал из ослабевших пальцев. Её глаза закрылись, и она обрушилась в руки солдат, безвольная, как сломанная кукла. — Готово. Двое мужчин подхватили её и выволокли из зала. Вернер следил за этим, но не знал, что должен чувствовать. Облегчение? Нет. Что-то зловещее сжимало его изнутри. Тем временем солдат, лишившийся зубов, корчился на полу. Из его разбитого рта текла кровавая слюна. Он хрипел, попеременно стонал и ругался. — Тварь… мразь… чтоб ты сдохла… Его товарищи молча смотрели на него. Никто не знал, что сказать. — Прекрати, — наконец сказал кто-то. — Радуйся, что ты вообще жив остался. — Да пошёл ты! — Я серьёзно. Солдат злобно сплюнул, но промолчал. Вернер не мог отвести взгляда. Ему казалось, что этот человек должен кричать, требовать расправы, звать начальство… Но он просто опустил голову, как побитая собака. Он боялся. Они все боялись. Вернер перевёл взгляд на Клаузена. — Что… — он сглотнул, ощущая сухость в горле, — что это было? Клаузен спокойно сложил руки за спиной. — Эксперимент. — Но… зачем? — Это пока что, сырой материал — равнодушно ответил Клаузен. — Но он движется в нужном направлении. Вернер онемел. — Материал? — А ты думал, что сразу получишь идеальный результат? — Клаузен пристально посмотрел на него. — Нет, Вернер. Всё требует времени. Испытаний. Ошибок. И жертв. Он был спокоен. Слишком спокоен. Будто они обсуждали погоду, а не маленького монстра, который покалечил солдат. Вернер смотрел на Клаузена, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Его губы дрогнули, но он всё-таки задал вопрос: — Зачем? Клаузен едва заметно приподнял бровь, будто вопрос его удивил. — Что значит "зачем"? — Зачем она вам? — голос Вернера был хрипловат. — Для чего? Клаузен улыбнулся. Но в его глазах не было ничего доброго. Он медленно подошёл к лабораторному столу и провёл пальцем по его холодной металлической поверхности. — Вернер, — задумчиво начал он, — ты когда-нибудь задумывался… Он намеренно сделал паузу, а затем продолжил: — …какой должна быть настоящая сила? Вернер не ответил сразу. Вопрос заставил его напрячься. Клаузен, не дожидаясь ответа, медленно повернулся к нему. — Мы все ищем силу, но немногие понимают её природу. Люди думают, что сила — это оружие. Или власть. Или страх. Он перевёл взгляд на дверь, через которую недавно унесли девочку. — Но настоящая сила… она должна быть иной. Вернер чувствовал, как внутри него растёт тревога. — Что вы хотите этим сказать? Клаузен усмехнулся, но ничего не ответил. Вместо этого он медленно подошёл к Вернеру и положил руку ему на плечо. — Ты поймёшь, Вернер. Рано или поздно. Он сжал его плечо чуть сильнее, а затем, как ни в чём не бывало, разжал пальцы и отвернулся. Вернер напрягся. Всё внутри него сопротивлялось этим словам, но в то же время… В них было что-то жуткое. Что-то намного большее, чем он мог сейчас понять.