Темный Раскол

— Твари… — сквозь зубы процедил один из Красных Кардиналов, осматривая свою перебинтованную руку. — Эти кролики совсем страх потеряли. Он сидел на нижней койке, а вокруг него собрались другие Кардиналы. В комнате пахло несвежим потом и кровью — кто-то так и не успел смыть пятна со своей формы после последней разборки. Гнетущая тишина царила среди них, но в воздухе витало напряжение, электризуя пространство. Каждый из них знал: это не останется без ответа. — Надо их проучить, — сказал другой, поправляя воротник рубашки. — Иначе остальные решат, что можно нас вот так унижать. — Сегодня ночью, — бросил кто-то. — После отбоя, — подтвердил первый. — Это глупо, — подал голос мужчина в дальнем углу, хмуро глядя на остальных. — Они не просто так с нами сцепились. Это была демонстрация. Они хотят показать, что мы больше не держим контроль. — Так тем более их надо поставить на место, — огрызнулся другой. Кто-то уже решился, кто-то колебался. И всё же правило сильного всегда оставалось неизменным — слабые присоединяются к тем, кто покажет силу. И сейчас от этого выбора зависела их позиция в системе. — Ты против? — спросил один из самых агрессивно настроенных. — Я против тупости, — ответил тот спокойно. — Драться можно. Но это должно быть не просто побоище ради мести, а демонстрация власти. — Тогда сделаем это красиво, — сказал другой, вытаскивая из-за пояса нож. Лезвие блеснуло в свете тусклой лампочки. — Раз уж они хотели показать силу, пусть узнают, что значит настоящая боль. В полутёмном коридоре, куда доносился лишь приглушённый гул разговоров из комнат, стояли трое. Они не были среди тех, кто жаждал мести, не рвались к насилию, но и оставаться в стороне не могли. — Ну, чё думаешь, братан? — протянул латыш, качаясь на каблуках. Его голос был певучим, с лёгким балтийским акцентом. — Думаю, шо буде дуже гаряче, — хмыкнул украинец, прикуривая сигарету. Он говорил с мягким галицким выговором, растягивая гласные. — Ті червоні дурні самі себе в пастку загнали. Кролі ж не просто так їх били, а з розумом. — Кролики хитрые, это правда, — согласился латыш, хмыкнув. — Но Кардиналы сильнее. — Це ще як сказати, — протянул украинец, выпуская дым. — Сила без клепки в голові — дурня. Третий из них, немец-доброволец, нервно оглядывался по сторонам. Он не хотел этого разговора. Он вообще не хотел быть здесь. — Нам… нам не стоит так говорить, — наконец выдавил он, стараясь держать голос ровным. Латыш повернул к нему голову, ухмыльнувшись. — Чего боишься, германец? Что тебя тоже за кролика примут? — Нет, — выдохнул тот. — Просто… если мы начнём гадать, кто кого, это значит, что мы уже в этом участвуем. Украинец усмехнулся: — А ти і так в цьому, друже. Раз уже тут, то вибирай сторону. — Но я не хочу драться, — пробормотал немец, вцепившись пальцами в рукава. — Никто не хочет, — пожал плечами латыш. — Но когда пойдёт жара, тот, кто не дерётся, становится жертвой. Немец побледнел. Украинец, заметив это, хлопнул его по плечу. — Не ссы, брате, будеш за нашими — лишній ніж у спину не отримаєш. Но немецу от этого не стало легче.

***

В тускло освещённом туалете, где воздух был тяжёлым от запаха табака и сырости, стояли четверо. Герхард нервно курил, опершись плечом о кафельную стену, а Вольфганг, нахмурившись, стоял рядом, скрестив руки. — Что-то мне всё это не нравится, — буркнул Вольфганг, бросая недокуренную сигарету в раковину. — Слишком всё быстро накалилось. — Ну так что, будем просто сидеть и ждать, пока они вломятся на наши койки? — фыркнула Гретхен, с ухмылкой крутя в руках небольшой нож. Её голос звучал с хрипловатой насмешкой, и в её глазах блестел знакомый азарт. — Ой, ну ребятки, неужели вам не хочется чуточку повеселиться? Она крутанулась на месте, чуть не задев Вольфганга локтем, и театрально прижала нож к своей щеке. — Ах, эта сладкая предвкушающая тишина перед бойней… Как же это возбуждает! — Охренеть ты больная, — бросил Вольфганг, отодвигаясь от неё. Герхард, внимательно следивший за её выходками, затянулся и покачал головой. Он чувствовал нутром — что-то назревало. Не просто разборка, а что-то похуже. Альбрехт, всё это время молчавший, стоял чуть поодаль, склонив голову. Когда Грехтен вновь захихикала и сделала движение ножом, как будто вспарывая воздух перед собой, он наконец поднял на неё взгляд. Он ничего не сказал. Просто посмотрел. И этого хватило, чтобы Гретхен на секунду затихла. Она поиграла губами, словно взвешивая что-то в голове, а потом, чуть раздражённо закатила глаза: — Ладно-ладно, не смотри так, братик. Я же просто дразнюсь. — Успокойся, — коротко сказал Альбрехт. И снова замолчал. Гретхен с любопытством взглянула на него, покрутила нож в руке и, ухмыльнувшись, спрятала его в складках одежды. — Ну, если ты так говоришь… Вольфганг хмыкнул. — Держите эту психопатку подальше от меня. — Она твоя сестра, Вольф. — Да плевать, она все равно пугает меня. Герхарду было не спокойно. Он знал, что они справятся. Они уже проходили через многое. Но что-то в воздухе было не так. Тревожное напряжение, как перед грозой. Он чувствовал это кожей. Вольфганг положил руку на плечо Герхарда. — Слушай, брат, всё будет в порядке. Альбрехт вообще хоть раз подводил? Герхард посмотрел на младшего брата. Альбрехт, как всегда, стоял в стороне, спокойно наблюдая за ними. В его взгляде не было страха, только твёрдое понимание. Он слегка кивнул. Герхард вздохнул. Он знал, что спорить бесполезно. Они уже сделали свой выбор. — Ладно… Только не подставляйтесь, будьте аккуратны. Поняли? — Да-да, — отмахнулся Вольфганг. — Конечно, братик, — улыбнулась Грехтен. Альбрехт снова кивнул. Герхард сжал кулаки. Что бы ни случилось дальше — они пройдут через это вместе. Они вышли из туалета с ощущением, что ночь будет долгой.

***

Как только они вошли в комнату, в воздухе повисла тишина. Герхард сразу почувствовал это напряжение. Будто воздух сгустился, став тяжёлым и вязким. Они не спешили, шли ровно, уверенно, не подавая виду. Но стоило им сделать несколько шагов, как заговорщики начали двигаться. Они выходили из тени, приближаясь медленно, но уверенно, окружая их. Остальная часть комнаты затаилась, заняв безопасные позиции — кто-то сел на койки, кто-то прислонился к стенам. Эти не собирались вмешиваться. Они ждали. Герхард сразу понял: их будут проверять. Кто покажет слабость, кто первый дрогнет. Главарь заговорщиков — тот самый, что получил по роже в столовой — шагнул вперёд, скривив губы в ухмылке. — Ну что, кролики, довольны собой? Думаете, что всё так просто? Герхард сделал шаг вперёд, выставляя руку в сторону, не давая Вольфгангу и Гретхен дернуться. Альбрехт остался за его спиной, но он знал, что брат готов в любой момент. — Слушай, — Герхард говорил спокойно, но твёрдо. — Это было недоразумение. Никому не нужно лишнее кровопролитие. Давай не будем устраивать спектакль. — Спектакль? — Главарь хмыкнул. — Это не спектакль, а реванш. Или вы решили, что мы терпилы какие-то? — Никто не говорил о терпении, — ответил Герхард. — Но может, включишь голову? Если мы начнём резню, это плохо кончится для всех. — Ну да, ну да… А может, тебе просто страшно? Герхард молчал, пристально глядя ему в глаза. Он знал: если сейчас они дадут слабину, их сомнут. Но если рвануть в драку, кто-то точно не выйдет из неё целым. Нужно было действовать осторожно. Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул один из дежурных — молодой парень с усталым лицом. Он подозрительно осмотрел собравшихся, будто чуя, что что-то не так. Герхард уже было подумал, что их спасение пришло само собой, но тут один из заговорщиков, стоявший у двери, шустро вытащил что-то из кармана и незаметно сунул парню в руку. Тот мельком взглянул на предмет — что-то маленькое, завернутое в бумагу, — и быстро спрятал его в карман. — Я этого не видел, — пробормотал он и, пожав плечами, ушёл. Чёрт. Главарь заговорщиков ухмыльнулся шире, наблюдая за Герхардом, и с нажимом сказал: — Ну что, герой? Надеялся, что тебя вытащат? Герхард сжал челюсти. Вольфганг выругался себе под нос. Альбрехт молча кивнул — он понял, что сейчас точно не разойдутся по-хорошему. И тут заговорила Гретхен. — Ой, ну какой же ты предсказуемый! — она изобразила насмешливое удивление, заложив руки за спину. — Я-то думала, ты нас чем-нибудь удивишь! Может, пригласишь на ужин? Ну, свечи там, всё такое? А ты просто хочешь снова получить по морде. В комнате воцарилась напряжённая пауза. Несколько человек подавили смешки. Кто-то хмыкнул. Главарь заговорщиков моментально напрягся, его лицо дёрнулось от злости. — Ах ты, сука… — Ой-ой, — Гретхен сложила ладони у груди, будто напугана. — Ты же не собираешься заплакать? Герхард скрипнул зубами. Он знал, что сестра нарочно подначивает, но это могло их всех погубить. Дверь захлопнулась, и кто-то из заговорщиков быстро повернул ключ в замке. Теперь они были заперты, словно звери в клетке. Главарь ухмыльнулся, переведя взгляд на Гретхен. — А ты, пизда малолетняя, любишь, когда тебя мутузят? Или просто тупорылая дрянь, которая лезет не в своё дело? Гретхен прищурилась, а потом широко улыбнулась. — Ого, — протянула она, делая вид, что задумалась. — И это всё, что ты смог выдавить? Как грубо. Я ведь даже не успела тебя по-настоящему разозлить! Герхард почувствовал, как у него сжимается кулак. — Ты чего, мразь, сказал? Его голос прозвучал низко и угрожающе. Он шагнул вперёд, но Вольфганг вдруг выставил перед ним руку, словно останавливая. — Спокойно, братишка, спокойно, — произнёс он. А затем откинул голову назад и картинно вздохнул, будто был актёром на сцене. — Вот интересно, — заговорил он, поглаживая подбородок. — Мы стоим здесь, как в греческой трагедии, и ждём неизбежного… Но есть ли способ этого избежать? Может, разумный компромисс? Переговоры? Ведь в конце концов, господа, мы все… Он резко прервался и, мгновенно напрягшись, одним движением врезал локтем по лицу ближайшему заговорщику. Тот отлетел назад с проклятьем, хватаясь за нос. В тот же момент Альбрехт шагнул вперёд, схватил одного из противников за горло и с силой швырнул его в сторону. Тот ударился о стену и сполз вниз, тяжело дыша. Дальше всё завертелось. Герхард размахнулся и врезал кулаком по челюсти ближайшему нападавшему. Гретхен, расхохотавшись, увернулась от удара, сделала несколько быстрых шагов вперёд и воткнула нож в бедро противнику, заставив его завыть от боли. — Ой, прости, — захихикала она. — Я так не хотела! Вольфганг схватил стул и с размаху врезал им по спине одного из заговорщиков. Драка превратилась в хаос. Крики, удары, проклятия. Кто-то упал на пол, кто-то пытался отползти, но его тут же настигал следующий удар. Толпа вокруг разошлась в стороны, оставив место для драки, но никто не спешил вмешиваться. Те, кто не был заинтересован в кровопролитии, молча наблюдали, переглядываясь между собой. Но те, кто видел в этом возможность развлечься, оживились. — Ну что, панове, — вдруг раздался голос с польским акцентом, — робимо ставки? Кто за кроликов, а кто за этих… — он махнул рукой в сторону заговорщиков, с презрением в голосе добавив, — идиотов? Люди вокруг зашевелились. Кто-то ухмыльнулся, кто-то хмыкнул, но предложение быстро подхватили. — Если девчонка не прикончит хотя бы двоих, я съем свою шапку, — заявил один из зэков, бросая что-то ценное в импровизированную "ставочную кассу". — Громила их просто раздавит, он как танк! Ставлю на него! — А я на того, щуплого! Посмотрите, как он носится! Поляк, улыбаясь, уже принимал ставки, подбивая бабки и посмеиваясь. А в центре комнаты продолжалась бойня. Гретхен буквально светилась от восторга. Она увернулась от удара, рассмеялась и с лёгкостью полоснула противника ножом по руке. Тот взвыл, схватившись за рану, а она, не теряя момента, нанесла ещё один удар в плечо. — Ой, бедняжка, — пропела она сладким голосом, — так больно? Как жалко! Герхард в это время сражался с яростью разъярённого быка. Его удары были мощными, и каждый раз, когда он попадал по противнику, тот либо отлетал, либо оседал на пол, оглушённый. Вольфганг, наоборот, сражался с грацией хищника. Он двигался быстро, его удары были резкими и неожиданными. Он с лёгкостью уходил от выпадов и сразу же контратаковал. — Ах ты, сука! — заорал один из заговорщиков, бросаясь на него. Вольфганг грациозно увернулся, сделал шаг вбок и с улыбкой врезал тому по затылку локтем. Альбрехт… Он был как танк. Молча, без эмоций на лице, он просто крушил всех, кто вставал на его пути. Одного он схватил за плечи и просто кинул на пол так, что тот застонал и не смог подняться. Другого впечатал в стену, после чего тому стало явно не до драки. Ставки росли. Толпа наблюдателей уже кричала, болея за "своих" бойцов. — Панове, я ж говорил, кролики не лыком шиты! — смеялся поляк, пересчитывая полученное. Драка продолжалась, но исход уже становился очевиден. Герхард, дыша тяжело, повернулся к главарю заговорщиков. Тот стоял, хищно ухмыляясь, с ножом в руке, крутя его пальцами. Герхард понимал, что этот ублюдок не просто так затеял драку — он хотел крови. — Что, наконец-то сам вышел? — бросил Герхард, вытирая кулак о штаны. — Думаешь, сможешь меня завалить? — осклабился главарь, расставляя ноги в боевой стойке. Главарь бросился вперёд с неожиданной скоростью. Герхард едва успел уйти в сторону, но противник был быстрее — нож свистнул у самого его лица. Боль пронзила кожу: Герхард почувствовал, как лезвие чиркнуло по его щеке, оставляя тонкую кровавую линию. Он сжал зубы, резко отступая. — Ах ты, сука… — прошипел он, вытирая кровь. Главарь снова кинулся вперёд. Герхард попытался его схватить, но не успел — нож блеснул в полумраке, устремляясь прямо к его глазам. Всё произошло за доли секунды. Раздался хриплый вскрик, и Герхард увидел, как рука с ножом вдруг дёрнулась в сторону. Главарь дернулся, пытаясь освободиться, но позади него стояла Гретхен, ухмыляясь. — Ой-ой, чуть братика не ослепил! — её голос был напевным, почти игривым. Она вонзила свой ножик в плечо главаря и резко провернула его. Тот завопил, выронил оружие и упал на колени, хватаясь за рану. Герхард тяжело выдохнул. — Вовремя, чёрт возьми, — пробормотал он, вытирая кровь с лица. Гретхен ухмыльнулась, облизывая губы. — Да ладно тебе, я же обещала веселье, — она театрально развела руками, — и, кажется, мы тут победили? Герхард оглянулся. Заговорщиков почти не осталось. Те, кто ещё держались на ногах, были либо слишком потрёпаны, либо уже подумывали отступить. Вольфганг стоял рядом, тяжело дыша, но с самодовольной улыбкой. Альбрехт, как всегда молча, осматривал поле боя, готовый при необходимости добить оставшихся. Толпа наблюдателей взревела. — Ну что, кто ставил на кроликов?! — прокричал поляк, размахивая руками. — Деньги гоним сюда! Герхард устало выдохнул. Он знал, что эта драка будет иметь последствия. Но сейчас, по крайней мере, они вышли победителями. Двери с грохотом распахнулись, и в комнату ворвались дежурные. Их было трое, все в стандартной форме с жёсткими лицами, готовые разнимать и подавлять беспорядки. Но, остановившись на пороге, они замерли. Картина перед ними говорила сама за себя. На полу валялись избитые заговорщики: кто-то корчился, зажимая сломанный нос, кто-то тихо стонал, а некоторые просто лежали без движения. Кролики стояли в центре, тяжело дыша, но с выражением явного удовлетворения. Гретхен облизнула губы, лениво покручивая свой ножик в руке. Альбрехт скрестил руки, молча наблюдая. Вольфганг вытирал кровь с костяшек пальцев, а Герхард осторожно трогал порез на щеке. — Всё ясно, — мрачно сказал один из дежурных, глядя на хаос. — Все, кто дрался, немедленно главному, — рявкнул другой, вызывающе осматривая всех присутствующих. — Как будто у нас есть выбор, — усмехнулся Вольфганг, поднимая руки. Тем временем, в углу поляк уже деловито собирал свой тотализатор. Монетки и банкноты исчезали в карманах, ставки быстро фиксировались, чтобы не дать дежурным повода заинтересоваться нелегальным бизнесом. — Вот и всё, господа, кто успел, тот и съел, — тихо шепнул он, оглядываясь. Латыш, украинец и немец переглянулись, наблюдая, как Кроликов выводят. — Ну что, говорил же я, что Кролики сделают их, — сказал латыш, складывая руки на груди. — Тю, та тут даже не интересно было, те гниды вообще ни на шо не здатни, — хмыкнул украинец, сплёвывая на пол. Немец нервно облизнул губы, все ещё выглядя напряжённым. — Знаете… мне кажется, что это ещё не конец, — пробормотал он. Латыш и украинец переглянулись, а затем рассмеялись. — Ну ясное дело, но уже интереснее, не? — латыш похлопал немца по плечу. — Ага, — хмыкнул украинец. — Теперь посмотрим, что будет у Фон Шпиля.

***

Альфред тяжело вздохнул, откинувшись на спинку старого деревянного стула. Перед ним стояла недопитая бутылка, из которой он медленно наливал себе в стакан что-то крепкое. За эту неделю он устал до чертиков: беготня, документы, координация с другими группами, напряжённые переговоры — всё валилось на него без конца. А ещё Макса и Эльзы не было рядом. И он, черт возьми, этого не ожидал, но без них стало скучнее. Макс, конечно, вечно угрюмый и язвительный, но с ним было проще держаться — он всё понимал с полуслова. А Эльза… она хоть и непредсказуемая, но в ней было что-то живое, настоящее. Теперь же приходилось полагаться только на себя. Он прикрыл глаза, собираясь сделать глоток, когда услышал скрип открывающейся двери. — Пьёшь, Альфред? — голос Джулии звучал устало, но с привычной насмешкой. Он открыл глаза и посмотрел на неё. — Это был тяжёлый день, — пробормотал он, делая глоток. — А у кого он был лёгким? — Джулия вздохнула, заходя в комнату. Она выглядела измотанной — несколько часов прослушивания эфиров, постоянное напряжение. — Что-то новое? — спросил Альфред, жестом предлагая ей стул. Джулия опустилась на него, потирая виски. — Кое-что. Похоже, наши «друзья» начали шевелиться. Больше движений, больше приказов сверху, какие-то передачи идут в зашифрованном виде. Альфред тихо выругался. — Только этого не хватало. — Ты сам-то как? — спросила Джулия, кивнув на бутылку. — Думаю о том, что без Макса и Эльзы как-то слишком тихо, — признался он. — Да уж. Они вечно приносят с собой хаос. — И оживляют эту богом забытую дыру, — фыркнул Альфред. Джулия кивнула и потянулась за его стаканом. — Тогда выпьем за этот чёртов хаос, — сказала она. Альфред усмехнулся, разливая ещё. Джулия сделала глоток, поморщилась и поставила стакан на стол с лёгким стуком. — Чёрт, Альфред, как ты это пьёшь? — пробормотала она, потирая лоб. — Это же ужас. Альфред ухмыльнулся. — А ты, конечно, предпочитаешь своё английское пойло? — Оно хотя бы пьётся нормально, — буркнула Джулия, отодвигая стакан. — А это… я бы скорее использовала для чистки оружия. — Тогда держись подальше от моего бара, — хмыкнул Альфред, снова поднося стакан к губам. — Нам тут не хватает английской оккупации, чтобы ты начала устанавливать свои порядки. На мгновение в комнате воцарилась тишина. Джулия, подперев щёку рукой, задумчиво уставилась на пустую стену. — Думаешь, они в порядке? — спросила она вдруг, не глядя на него. Альфред чуть склонил голову, оценивая её выражение. — Макс? Или Эльза? — Оба, — вздохнула Джулия. — Макс выкрутится, — пожал он плечами. — Такой как он везде найдёт выход. — А Эльза? Альфред усмехнулся, поставив стакан на стол. — Ты за него волнуешься больше, чем за неё, — заметил он с намёком. Джулия резко повернула голову и одарила его раздражённым взглядом. — Что ты несёшь? — Да ничего, ничего… Просто ты не первая, кто ломает голову над этим угрюмым типом. — Альфред, клянусь богом, я сейчас швырну в тебя этот стакан, — предупредила Джулия. Он рассмеялся, поднимая руки в притворной защите. — Ладно-ладно, не кипятись. Джулия скрестила руки на груди, всё ещё недовольно сверля его взглядом, но по её губам скользнула лёгкая ухмылка. — Всё равно, — сказала она, чуть спокойнее. — Надеюсь, они справятся. — Справятся, — кивнул Альфред. — Вопрос в том, с какими проблемами они вернутся обратно. Оба задумчиво переглянулись, осознавая, что ответ на этот вопрос пока остаётся загадкой. Альфред задумчиво повертел в руках стакан: — Надо бы снова выйти на связь с Кроненхайтом, — сказала Джулия, глядя на него поверх своего стакана. — Мы слышались только раз, когда Макс и Эльза добрались до них. Альфред прищурился. — И что ты хочешь услышать? Что у них всё хорошо? — Что мы можем работать вместе, — вздохнула Джулия. — Мы не можем вечно сидеть в своём болоте. Если не начнём объединяться, нас просто раздавят поодиночке. Альфред поставил стакан на стол. — Я не доверяю этим парням. — Ты вообще никому не доверяешь, — усмехнулась Джулия. — Ну да, и знаешь, пока это меня не подводило, — парировал он. — Чем меньше у нас внешних связей, тем меньше шансов, что нас сольют. — Ты параноик. — А ты наивная. Они переглянулись, но в их взглядах не было злости — только усталость и осознание того, что оба по-своему правы. — Если мы хотим чего-то добиться, нам нужны союзники, — продолжила Джулия. — Мы не можем оставаться в Альтдорфе и надеяться, что нас не тронут. Альфред потер лицо ладонью. — Даже если я соглашусь, как ты предлагаешь объединить Альтдорф и Кроненхайт? Это два совершенно разных района, две разные ячейки. У них своя структура, у нас своя. Разные связи, разные люди. Мы не можем просто сказать «Эй, ребята, давайте дружить». Джулия чуть подалась вперёд, её глаза загорелись азартом. — Вот для этого и нужны переговоры. У нас есть то, что мы можем предложить друг другу. Это выгодно обеим сторонам. Альфред хмыкнул, но ничего не сказал. — Просто подумай об этом, — мягче добавила Джулия. Альфред вздохнул и потянулся за бутылкой, чтобы долить себе ещё. — Да уж, — пробормотал он. — Макс свалил, и сразу начинается политика. Альфред молча смотрел в стакан, покручивая его в руке. Джулия сразу поняла, о чем он задумался. Она знала, что он не хотел быть главой ячейки. Что это место досталось ему не потому, что он к нему стремился, а потому, что прошлый лидер погиб. И Альфред до сих пор винил себя за это. Когда-то он был самонадеянным сыном офицера, привыкшим получать все, чего хотел. Он тогда думал, что война и подполье — это просто игра в героев, где важны только дерзость и бравада. Но она... Она изменила его. Та женщина, чей пост он занял, чей опыт и решения однажды спасли ему жизнь. Её больше не было, но её тень до сих пор стояла за его плечом. — Ты думаешь, что бы сделала она, да? — тихо сказала Джулия. Альфред медленно перевел на неё взгляд. — Она бы, конечно, пошла на контакт. Без лишней болтовни, просто так, как это было бы правильно, — вздохнул он. Джулия кивнула. — Она верила в то, что сопротивление — это не про отдельных людей, а про всех. Мы держимся вместе или погибаем в одиночку. — Ты говоришь её словами. — Потому что они были правильными, — спокойно ответила Джулия. Некоторое время они просто сидели в тишине. — Ладно, — наконец сказал Альфред, наклоняясь вперёд. — Я подумаю над этим. Но если что-то пойдет не так... — ...то мы будем готовы, — закончила за него Джулия. Он хмыкнул и, приподняв стакан, сделал глоток. — Чёрт возьми, как же ты меня достаёшь своей правотой. Они продолжили пить, но уже в полной тишине.

***

Курт сидел за столом, постукивая пальцами по деревянной поверхности. Он уже в который раз смотрел на рацию, но в ответ был только тишина. Ни Макс, ни Эльза не выходили на связь. — Они же должны были хотя бы передать короткое сообщение, — пробормотал он, наконец, вслух. Элеонора, стоявшая у окна, повернулась к нему. — Курт, они не новички. Если молчат, значит, на то есть причина. — В этом-то и проблема. Какая у них причина? — он раздраженно выдохнул. — Макс говорил, что они нашли... друга. — И ты ему не веришь? Курт задумался. — Это просто подозрительно. Мы понятия не имеем, кто этот человек. Да, он мог быть связан с нами раньше, но времена меняются. Я не хочу, чтобы они попали в ловушку. Элеонора прислонилась к стене, скрестив руки. — Ты всегда думаешь о худшем. — Потому что мне приходилось видеть худшее, — резко ответил он. Элеонора не сразу ответила, затем вздохнула. — Курт, я понимаю твоё беспокойство. Но паника нам не поможет. Мы дали Максу свободу действий, потому что доверяем ему. И если он пока молчит, значит, ему так надо. Курт потер виски. — Я просто не люблю неизвестность. — Никто её не любит. Но пока у нас нет причин лезть в пекло. Курт снова посмотрел на рацию, затем на карту, разложенную перед ним. Альтдорф был не так уж далеко. Возможно, стоило бы связаться с Альфредом или как там его зовут. Или даже поехать туда лично. — Может, нам стоит навестить Альфреда? — задумчиво произнёс он. Элеонора резко вскинула голову, её взгляд стал холодным. — Ты шутишь, да? — Вовсе нет. Может они заинтересованы в объединение усилий. А нам друзья не помешают. — Или, возможно, ты просто хочешь потратить время впустую, — сухо бросила она, скрестив руки на груди. Курт усмехнулся. — Ох, да ладно тебе. Ты ведь до сих пор злишься на него? — Курт. — Нет, ну правда. Ты злишься на каждого из своих бывших, или только на него? Элеонора прищурилась. — Ты намекаешь, что у меня было слишком много парней? — Ну, скажем так, у тебя их было больше, чем у нас оружия на складе. Она возмущённо фыркнула: — Ты ведёшь себя как идиот. — Я просто пытаюсь немного разрядить обстановку. Ты же знаешь, что рано или поздно нам всё равно придётся работать с Альфредом. Элеонора закатила глаза, но ничего не ответила. — Значит, едем? — спросил он с хитрой улыбкой. Она тяжело вздохнула. — Посмотрим. Но если он снова начнёт свои шуточки, я ему врежу. Курт усмехнулся. — Я бы на это посмотрел. Курт склонил голову на бок, задумчиво глядя на Элеонору. — А всё-таки... что у вас с ним случилось? Она взглянула на него исподлобья, а затем с кокетливой улыбкой чуть наклонилась ближе. — О, Курт, какой ты любопытный. — Разумеется. Когда моя напарница едва сдерживается, чтобы не врезать кому-то, мне стоит знать причины. Элеонора хмыкнула, отводя взгляд. — Давно это было. И я не думаю, что тебе это так уж важно. — Может, мне просто интересно. Она чуть приблизилась, словно собиралась сказать что-то важное, но в последний момент лишь тихо усмехнулась и отступила на шаг. — Может, и так. Курт невольно проследил за ней взглядом. Он знал её давно — слишком давно, чтобы не замечать, как она то и дело опускает взгляд, будто бы что-то скрывает. — Ты умеешь обходить ответы, — сказал он, улыбаясь. — Я умею многое, Курт. — Она снова посмотрела на него, на этот раз с лёгким вызовом. Между ними повисло молчание. Казалось, ещё чуть-чуть — и кто-то сорвётся, скажет что-то, что потом будет трудно забыть. Но вместо этого Элеонора быстро моргнула, словно сбрасывая какое-то наваждение, и обернулась к карте. — Ладно, хватит терять время. Если мы решим ехать, то нужно продумать маршрут. Курт чуть помедлил, прежде чем тоже вернуться к делу. — Конечно. Работа важнее, — кивнул он, отгоняя от себя мысль о том, что, возможно, он хотел бы услышать совсем другой ответ.

***

Генрих Ландау стоял у окна, спиной к подчинённым, и молча слушал их сбивчивые отчёты. За его спиной, у самого входа, стоял пострадавший агент, угрюмо прижимая к голове холодный компресс. Остальные либо смотрели на него с плохо скрываемым ехидством, либо сохраняли нейтральное выражение лиц. — Значит, он сбил вас с хвоста, — медленно произнёс Ландау, наконец обернувшись. — И ещё и отделал одного из вас… доской? Он говорил спокойно, без гнева, но в его тоне сквозила нотка пренебрежения. — Герр Ландау… — начал было один из агентов, но Ландау поднял руку, заставляя его замолчать. Пострадавший поморщился и буркнул: — Он напал неожиданно. — Ага, конечно. — Один из агентов, молодой и задиристый, хмыкнул. — Не повезло тебе, Хартман. Только новенькая служанка к тебе уже глазки строит, а ты теперь с таким фингалом. Несколько человек тихо прыснули. — Заткнись, — раздражённо бросил Хартман, отмахиваясь от них. В этот момент дверь приоткрылась, и внутрь осторожно заглянула молоденькая служанка в аккуратном чёрном платье с белым фартуком. В руках у неё был поднос с горячим напитком. — Господин Хартман, — робко начала она, — я принесла вам чай… — Не нужен мне твой чай! — рявкнул Хартман и резко махнул рукой, едва не сбив поднос. Служанка вздрогнула, а один из агентов, сидевший ближе всех, лениво прокомментировал: — Зря ты так, Хартман. Девушка о тебе заботится. — Да пошли вы! — злобно пробормотал он, откидываясь на спинку стула. Ландау наблюдал за сценой со скучающим выражением, затем снова обратился к агентам: — Я надеюсь, в следующий раз вы не позволите Рольфу вот так с собой обойтись? Все тут же выпрямились, кивнув. — Хорошо, — протянул Ландау. — Потому что если этот цирк повторится, объясняться перед Клаузеном будете вы. — Кто-то их видел, — произнёс один из агентов, нарушая напряжённую тишину. — Говорят, переходили границу между Кроненхайтом и Кёдайто. Ландау медленно повернул голову к говорившему, прищурившись. — Значит, теперь это не в нашей юрисдикции, — продолжил агент, скрестив руки на груди. — Мы не можем просто так сунуться в японский район, особенно без санкции сверху. Некоторые одобрительно кивнули, но Ландау лишь усмехнулся, будто услышал глупую шутку. — Не в нашей юрисдикции? — протянул он. — С каких пор нас это останавливало? Агент слегка напрягся. — Господин, я просто имею в виду, что японцы могут… — Японцы могут попытаться вставить нам палки в колёса, но не забывай, что у нас есть свои рычаги давления, — перебил Ландау, шагнув ближе. — Или ты предлагаешь просто отпустить их, потому что они перешли улицу? Агент промолчал, понимая, что лучший выход сейчас — не спорить. — Мы будем действовать осторожно, — продолжил Ландау. — У нас есть контакты в Кёдайто, есть люди, которые могут помочь. Мы выясним, где они, и тогда посмотрим, какие у нас есть варианты. Он сделал паузу, скользнув взглядом по собравшимся. — А если потребуется, — добавил он холодно, — мы заставим японцев сами их выдать. — Каков план действий? — раздался голос из угла комнаты. Ландау повернулся на голос, неторопливо осматривая собравшихся. Некоторые всё ещё выглядели неуверенными, кто-то нахмурился, но большинство ждали ответа с холодной сосредоточенностью. — Второй отряд уже отправился в Кёдайто, — спокойно сообщил он. — Они будут ждать указаний, пока мы не выясним точное местоположение нашей цели. — И что? — вмешался один из агентов, скрестив руки. — Они просто будут там сидеть? Ландау приподнял бровь, словно недовольный этим сомнением. — Они будут наблюдать, устанавливать контакты, подготавливать почву, — ответил он. — Мы не можем позволить себе ошибку. Японцы не любят, когда чужие лезут в их дела, но у нас есть люди, которые готовы пойти навстречу… за определённую плату. Некоторые кивнули, понимая намёк. — И если они обнаружат цель? — спросил ещё один агент. Ландау усмехнулся, его голос стал мягче, но в нём скользнуло нечто ледяное. — Тогда мы примем меры, — сказал он. — Главное, чтобы никто не успел их предупредить.

***

Радист сосредоточенно крутил ручки настройки, ловя нужную частоту. В наушниках раздавался то треск помех, то обрывки чужих разговоров, пока наконец сквозь шум не прорвался знакомый голос. — Альтдорф на связи. Кто говорит? Курт и Элеонора переглянулись. Голос был женский — значит, это могла быть Джулия, про которую они слышали лишь вскользь. Курт быстро подался к микрофону. — Говорит Кроненхайт. Мы ищем Альфреда. — Он занят, — голос Джулии звучал ровно, но с ноткой настороженности. — Кто это? — Курт. Мы с ним уже говорили, когда наши… э-э… гости попали к нам. — Ах, да, — в голосе появилось узнавание, но и холодная сдержанность никуда не исчезла. — Давно вас жду. — Так значит, ты и правда существуешь, — с легкой усмешкой вставила Элеонора. — Разумеется, — Джулия тоже усмехнулась, но без тени веселья. — Вопрос в том, чего вы хотите. — Нам нужно обсудить одну идею, — Курт посмотрел на Элеонору, но та лишь пожала плечами, мол, теперь это твоя задача. В эфире повисло молчание. Джулия явно обдумывала ответ. — Хорошо, — наконец сказала она. — Давайте поговорим. — Джулия, что там у нас? — Голос Альфреда раздался в наушниках с легкой хрипотцой, словно он только что закурил или выпил что-то покрепче. — Кроненхайт на связи, — коротко ответила она, но перед тем, как передать ему микрофон, успела предупредить: — И будь повежливее. Альфред усмехнулся и взял трубку. — Ну что, решил всё-таки поздороваться? Или у тебя срочные новости? — И то, и другое, — ответил Курт. — Надо поговорить о сотрудничестве. — Ха, интересно. Только не говори, что ты вдруг проникся доверием к людям, которых не видел и слышал всего раз. Прежде чем Курт успел что-то сказать, в разговор вмешалась Элеонора. — Надо же, сам Альфред Крюгер! — ее голос буквально источал ядовитую усмешку. — Я думала, ты занят важными делами, вроде самолюбования и раздачи указаний из-за угла. Альфред тяжело вздохнул. — Вот только этого мне не хватало. — Чего? Того, что тебя опять ткнули в твою собственную трусость? — Ты так говоришь, будто это не твоя любимая забава — делать вид, что ты выше всех остальных. — Ну, если смотреть, с кем я вынуждена общаться, то, пожалуй, да. Джулия закатила глаза и приложила ладонь ко лбу. Курт же выглядел так, будто готов был удариться головой о стол. — Так, все, хватит, — твердо сказала Джулия, решительно отбирая трубку у Альфреда. — Мне плевать, какие у вас там старые обиды, но если мы будем тратить время на выяснение отношений, то все это не имеет смысла. — Ага, согласен, — поддержал ее Курт. — Мы не просто так связались. Нам действительно есть что обсудить. Альфред молчал несколько секунд, явно сдерживаясь, а потом со вздохом ответил: — Ладно. Давайте попробуем по делу. — Ого, с каких это пор ты умеешь слушать? — не удержалась Элеонора. — Элеонора… — голос Курта звучал почти угрожающе. — Ладно-ладно, молчу, — буркнула она, но недовольство в ее тоне все равно осталось. — Ну что ж, — Курт вновь взял инициативу в свои руки, — давайте попробуем начать сначала. После того, как Курт кратко объяснил свою задумку, Альфред ответил не сразу: — Объединение, значит? — Альфред протянул слово, будто пробуя его на вкус. — Хм… Неожиданно. — Для тебя, может, и неожиданно, — с легким раздражением ответил Курт. — А для нас это логичный шаг. Альфред усмехнулся, но Джулия, сидевшая рядом, тут же одарила его предостерегающим взглядом. Она-то знала, что на самом деле эта идея давно бродила в его голове, но, конечно же, Крюгер не был бы Крюгером, если бы не попытался набить себе цену. — Ну-ну, Курт, — протянул он. — Я-то думал, ты крепче держишься за свою независимость. А тут — бац! — и вдруг решил объединяться. Прямо день чудес. — Это не значит, что я тебе доверяю, — прямо заявил Курт. — Просто понимаю, что одному сейчас не выстоять. — Верно подмечено, — кивнул Альфред, все еще с улыбкой в голосе. — Допустим, я заинтересован. Что дальше? — Встреча на вашей территории. Обсудим условия. — На нашей, значит? — Альфред задумчиво потянулся, и трубка в его руке немного скрипнула. — А ты не боишься, что я явлюсь не один и сдам вас Гестапо? — Ну, если ты настолько дурак, то давай, попробуй, — усмехнулся Курт. — Но мы оба понимаем, что это не в твоих интересах. Альфред хмыкнул, и в этот момент Джулия наклонилась ближе. — Я бы пошла на встречу, — тихо сказала она, но так, чтобы Курт и Элеонора на другом конце связи не слышали. — Да я уже и так решил, просто тяну время, — так же тихо ответил Альфред, а затем снова обратился в рацию. — Ладно, черт с вами, ждем. Завтра. Днём устроит? — Вполне, — кивнул Курт. — Отлично. Тогда ждём в гости. Альфред отключил связь и бросил взгляд на Джулию. — Ну что, готова к дипломатическим играм? — Ага, только если ты не будешь вести себя как осел. — Посмотрим, — усмехнулся он, поднимаясь на ноги. — Ладно, отдыхай пока. Завтра будет весело.

***

В темном, полутемном зале, освещенном лишь дрожащими свечами, Падре стоял на коленях перед возвышающимися фигурами в сутанах. Их лица скрывала тень, но взгляды, тяжелые и непреклонные, ощущались даже без зрительного контакта. Падре, обнажив спину, сдержанно вздохнул и поднял плеть. Он начал ритмичные удары по собственной плоти, и каждый раз, когда кожа рассекалась, он читал отрывки из Писания: — "Disciplina tua corriget me, Domine…" Свист. Удар. Боль. — "Quia peccavi coram te, et malum coram te feci…" Свист. Удар. Кровь. Представители Римской церкви наблюдали за этим безмолвно, словно это был лишь очередной обряд, не заслуживающий эмоций. Лишь когда удары замедлились, один из них наконец заговорил: — Ты подвел нас, Падре. — Я искупаю свою вину, — прохрипел тот, прижимая лоб к каменному полу. — Искупление без исправления ошибки — пустой жест, — холодно отозвался другой. Падре поднял голову, его взгляд был устремлен вниз, но голос не дрогнул: — Я не остановлюсь. Она не должна исчезнуть из наших рук. — Она — знак, — пробормотал старший из них. — Это все было давно предсказано. Ее существование неоспоримо… но тем не менее мы должны ее получить. — Она не может остаться в руках неверных, — добавил другой. Падре стиснул зубы. — Дайте мне время. Дайте мне возможность. — Время дорого, Падре. — Фигура наклонилась вперед, и свечение свечей отразилось в глазах, скрытых под капюшоном. — Ибо время — единственное, что у нас еще есть. Не подведи нас вновь. С этими словами они удалились в тень, оставив Падре одного в его кровавом раскаянии. Падре сидел в полумраке, тяжело дыша. Спина горела от ударов, но боль была ничтожна перед грузом, который он нес в душе. Перед ним, на грубом деревянном столе, лежала старая, истерзанная временем книга. Ее кожаный переплет был потрескавшимся, страницы – пожелтевшими, но слова, начертанные на них, остались неизменными. Пальцы дрогнули, перелистывая хрупкие страницы. Он искал ту самую строку. Он знал ее наизусть, знал ее смысл, но каждый раз, перечитывая, надеялся найти что-то новое, что-то, чего он не замечал прежде. "...et apparebit virgo candida inter tenebras, et lumen feret quibusdam, sed ignem aliis..." ("...и явится дева светлая среди тьмы, и принесет свет одним, но огонь другим...") Падре провел рукой по словам, словно мог ощутить их вес. Он помнил, из какого это тома – Codex Obscura, древнего сборника пророчеств, хранимого в архивах Ватикана. Он когда-то сам изучал его, разбирая каждую деталь, каждое слово. И тогда, как и сейчас, он боялся этого откровения. Эльза… Это имя, этот образ, эта девчонка — она вписывалась в предсказание слишком точно. Явление странного создания, знания, которыми она не должна была обладать, тот факт, что вокруг нее всегда были несчастья, предательства, войны. Она несла свет… но для кого? И если пророчество верно, если все действительно сбудется так, как написано… Он сжал кулаки. Нет, он не позволит этому случиться. Пусть даже ему придется переступить черту, пусть даже его ждет вечное проклятие, он не допустит, чтобы она исполнила свою судьбу. "Я не позволю." Падре захлопнул книгу, поднялся, ощущая, как кровь стекает по спине. Боль теперь казалась сладкой. Она напоминала ему о долге. Он знал, что делать.

***

Зал заседаний был пропитан холодной строгостью — высокие потолки, массивные дубовые столы, приглушенный свет, отбрасывающий длинные тени на серые стены. Высшие чины Рейха сидели в напряженной тишине, избегая смотреть друг на друга. В воздухе висело что-то неуловимо тревожное, что-то, что не произносилось вслух, но ощущалось каждым из присутствующих. Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер сидел во главе стола, уперев локти в поверхность и переплетя пальцы в замок. Его узкие глаза блестели в полумраке. Рядом с ним — Кальтенбруннер, сжимавший в руках кожаную папку, фон Рундштедт, потерявший всякую прежнюю уверенность, и несколько других фигур, каждая из которых олицетворяла собой ту или иную сферу власти, которая еще оставалась у Рейха. Двери открылись, и в комнату вошли двое охранников в черных мундирах. Между ними — кресло-каталка. На ней сидел он. Адольф Гитлер. Но это был не тот человек, которого они знали. Великий Фюрер Третьего Рейха выглядел жалким. Его седые, растрепанные волосы слиплись, а некогда строгий пробор превратился в хаос. Тусклые, запавшие глаза блуждали по комнате, будто он не узнавал ни одного из тех, кто здесь сидел. Тонкие губы бессмысленно шевелились, едва различимые слова слетали с них без осмысленности. Рядом с ним шла женщина в простой темной униформе, но без знаков отличия. Она наклонилась к нему и заговорила мягким, убаюкивающим голосом, словно разговаривала с ребенком: — Фюрер, посмотрите, кто здесь. Все ваши верные люди, все ждут вас. Он не ответил. Лишь моргнул и пробормотал что-то бессвязное, его тонкие пальцы судорожно сжались на подлокотниках кресла. В комнате стало совсем тихо. Гиммлер медленно поднялся, его взгляд был ледяным. — Нам сказали, что он стабилен, — процедил он, обводя взглядом сопровождающих. Служанка, выпрямилась и улыбнулась, как улыбаются няни в детских садах. — Фюрер чувствует себя хорошо, он просто устал. Вы же понимаете, какое напряжение он испытывает каждый день. Кальтенбруннер фыркнул, а фон Рундштедт отвел взгляд, стиснув челюсти. Гиммлер обошел стол, приблизившись к креслу, и посмотрел сверху вниз на этого человека, когда-то державшего в руках судьбу Европы. — Mein Führer, — медленно проговорил он. Гитлер поднял голову. Его взгляд был пустым, на губах появилась слабая улыбка. — Ах… да… Генрих… — пробормотал он, словно вспоминая имя Гиммлера. — Ты… верен… да? Гиммлер стиснул зубы. — Всегда, — ответил он ровным голосом. Гитлер не ответил. Лишь закашлялся, и служанка тут же опустилась рядом, вытирая его рот салфеткой. — Всё хорошо, — пробормотала она. В этот момент присутствующие осознали горькую правду. Человек, которого они знали как Фюрера, был уже не более чем тенью самого себя. Возможно, он был жив, но он уже не правил. И в этой комнате было достаточно тех, кто был готов взять власть в свои руки. Гиммлер вернулся к своему месту и сел, глядя в одну точку, пока офицер-адъютант зачитывал повестку дня. Его голос звучал ровно, но в этой ровности сквозила пустота — все здесь понимали, что этот фарс продолжается лишь по инерции. «Первый пункт — обсуждение поставок продовольствия и сырья в восточные регионы...» Гиммлер слушал вполуха. Его мысли уносились далеко за пределы этого зала. Фюрер был обречен. Никто не говорил этого вслух, но это знали все. Его дни сочтены, и даже те, кто пытался делать вид, что все по-прежнему, понимали: вот-вот начнется борьба за власть. Но что, если она уже началась? «...Также необходимо обсудить увеличение мобилизационных ресурсов, особенно в свете последних событий в Новом Брандербурге...» Новый Брандербург. Вспоминая этот город, Гиммлер почувствовал раздражение. Там происходило что-то странное, непонятное, и это его злило. Но еще больше его раздражали люди в этом зале. Он скользнул взглядом по присутствующим. Кальтенбруннер. Холодный, расчетливый. Возможно, самый опасный из всех здесь. Он не обладал фанатичной преданностью Гиммлера, а главное — он был умён. Слишком умён. Если он захочет сместить Гиммлера, он не будет делать это прямо — он подождет, создаст ситуацию, в которой Гиммлер сам окажется загнан в угол. Фон Рундштедт. Старый военный, консерватор. Он не будет претендовать на власть, но может стать инструментом в чьих-то руках. Шпеер и Функ, представители промышленности. Они держались настороженно, понимая, что при новом порядке они либо получат огромную власть, либо исчезнут. Гиммлер глубже вдавился в спинку стула, сложив руки в замок. Кто первым сделает шаг? Кальтенбруннер? Может быть. Кто-то из военных? Сомнительно, но нельзя исключать. Он понимал одно: когда Фюрер умрет, в этой комнате останется только один победитель. Остальные либо лягут в могилу, либо сгниют в подвалах Гестапо. Гиммлеру нужно было быть готовым. Как только Фюрер снова застонал и начал бессмысленно бормотать, атмосфера в зале мгновенно напряглась. Служанка, державшая его за руку, бросила испуганный взгляд на адъютанта, но тот, сохраняя маску хладнокровия, уже подал знак двум охранникам. — Нам нужно дать Господину возможность отдохнуть, — поспешно сказал он, поднимаясь. Но никто в зале уже не обращал внимания на его попытки сохранить достоинство. Гитлер выглядел жалко. Его глаза стекленели, губы дергались в невнятных судорогах, а из уголка рта стекала тонкая нить слюны. Он всхлипнул, попытался что-то сказать, но это больше походило на бормотание ребенка, который потерял связь с реальностью. Один из офицеров тихо выдохнул, крепко сжав переносицу. — Это отвратительно, — прошипел он сквозь зубы. — Ты прав, — сухо поддержал его кто-то другой. Гиммлер молчал, но сжавшиеся пальцы выдавали его мысли. Адъютант сделал шаг вперед: — Прошу вас соблюдать уважение к Верховному... — Заткнись, — без церемоний оборвал его Кальтенбруннер, бросив короткий взгляд на жалкую фигуру Фюрера. — Посмотри на него. Как долго ты собираешься поддерживать этот фарс? — Он все еще... — Он уже никто, — отрезал Кальтенбруннер. Гитлер снова дернулся, едва не сползая с кресла. Служанка судорожно подхватила его под руки, увлекая прочь, а вслед за ними спешно вышли охранники. В зале воцарилось зловещее молчание. — А теперь что? — подал голос один из офицеров, глядя на остальных. Ответа не последовало. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь слабым потрескиванием ламп. — Ну же, господа, давайте признаем очевидное, — наконец произнес самый нагловатый из собравшихся, ухмыльнувшись. — Фюрера больше нет. Его тело еще здесь, но разум давно сгнил. Мы держим за ширмой призрак, но кому это нужно? — Осторожнее с языком, — хмыкнул Кальтенбруннер, скрестив руки. — Да? А кто меня осудит? Труп? Наступила очередная пауза. — Так что теперь? — снова раздался голос, на этот раз менее уверенный. Гиммлер выпрямился в кресле, выждав момент. Теперь пришло его время. — Теперь, господа, мы должны думать о будущем, — проговорил он ровным голосом, переводя взгляд с одного офицера на другого. — О стабильности, порядке... И о том, кто сможет обеспечить это в грядущие годы. Некоторые переглянулись, понимая, к чему он ведет. — Вопрос в том, кто поведет нас дальше? — усмехнулся Кальтенбруннер. — Ты, Генрих? — Я лишь хочу, чтобы наш Рейх не пал из-за хаоса, — холодно ответил Гиммлер. — Мы все здесь понимаем, что без крепкой руки начнется борьба за власть. Кому это выгодно? — Тебе, я полагаю? — Всем нам, — поправил Гиммлер, делая вид, что не заметил сарказма. — Но раз уж зашла речь… Нам нужен лидер. И этот лидер должен уже сейчас заручиться поддержкой всех присутствующих. Он обвел зал взглядом, внимательно наблюдая за лицами. Ему нужно было увидеть, кто колеблется, кто готов пойти за ним, а кто — потенциальный враг. Главное сейчас — вовремя перетянуть на свою сторону колеблющихся. И, судя по молчаливым, задумчивым взглядам, он не зря затеял эту игру. Борман, Геббельс и ещё несколько приближённых людей из окружения Гитлера молчали, пока остальные обсуждали будущее. Однако им было ясно, к чему всё идёт. Они понимали, что Гиммлер и его сторонники хотят перехватить власть. — Господа, — наконец подал голос Геббельс, скрестив руки. — Неужели вы забыли? У Фюрера есть наследники. Некоторые переглянулись, кто-то усмехнулся, кто-то фыркнул. — Ах да, — протянул Кальтенбруннер, насмешливо склонив голову. — Наследники. Только вот кто из них может взять на себя бремя власти? — Вильгельм, например, — предложил Борман. — Вильгельм? — Гиммлер откинулся в кресле, явно получая удовольствие от ситуации. — Вы говорите о человеке, который практически отстранён от дел и не имеет ни влияния, ни силы? Он не более чем тень, не способная управлять. — Остаётся Герман, — вставил ещё один из присутствующих. — Герман? — Геббельс сжал челюсти. — Этот пьянчуга и любитель роскоши? — с усмешкой спросил кто-то из генералов. — Если отдать власть ему, через год нас не будет. — Фюрер выбрал их своими преемниками! — рявкнул Борман. — Фюрер уже не понимает, что делает, — холодно ответил Гиммлер. Повисла напряжённая тишина. — Они не способны править, — добавил кто-то с дальнего конца стола. — Один слаб, второй неадекватен. Если мы сейчас отдадим им власть, всё посыплется. — Вы хотите сказать, что Фюрер ошибся в выборе? — с вызовом спросил Геббельс. — Фюрер больше не способен делать выбор, — отрезал Гиммлер. — Мы должны думать о будущем. Борман и Геббельс смотрели на него с явной неприязнью. Они понимали, что Гиммлер ведёт игру, подготавливая почву для собственного возвышения. И самое страшное — многие в зале соглашались с его доводами. Геббельс сидел, сцепив пальцы в замок, и внимательно смотрел на Гиммлера. В зале звучали голоса, но он уже не слушал их. Всё было очевидно: Фюрер — не жилец, преемники — недееспособны, а борьба за власть неизбежна. Он знал, что единственным достойным правителем должен стать он сам. Но эту мысль явно разделяли не все. Борман хмурился, барабаня пальцами по столу. Он видел в Геббельсе соперника, но сам рассчитывал взять управление в свои руки. Гиммлер, напротив, сохранял хладнокровие, но Геббельс знал, что этот человек не намерен уступать. По залу прокатилась волна негромких, но напряжённых разговоров. Кто-то соглашался с Геббельсом, кто-то качал головой. — Если кто-то и сможет сохранить порядок, так это я, — вдруг произнёс Геббельс, и в комнате снова стало тихо. Борман резко повернулся к нему. — Ты? Ты, пропагандист? Ты думаешь, что сможешь управлять армией, экономикой, всей империей? — А кто, если не я? — холодно спросил Геббельс, прищурившись. Гиммлер усмехнулся. — Ты талантливый оратор, Геббельс, но власть требует большего, чем слов. — А что предлагаешь ты, Гиммлер? Тайную полицию во главе с тобой? Репрессии, страх? Думаешь, армия и народ это поддержат? — О, я уверен, что порядок поддержат все, — спокойно ответил Гиммлер. Напряжение нарастало, казалось, ещё немного — и спор перерастёт в открытые угрозы. Однако прежде чем кто-либо успел сказать что-то ещё, дверь резко распахнулась, и в зал вошёл офицер охраны. — Господа, встреча окончена. На секунду повисло молчание. — Что значит «окончена»? — раздражённо спросил Борман. — Фюрер устал, — коротко ответил охранник. В зале раздались усмешки, кто-то тихо фыркнул. «Фюрер устал»… Все понимали, что это означает. Геббельс перевёл взгляд на Гиммлера, затем на Бормана. Они оба понимали, что их спор только начинается, но пока его придётся отложить. Гиммлер шагал по коридору, сдерживая раздражение. Вся эта встреча была фарсом. Открытым подтверждением того, что власть висит в воздухе, готовая достаться тому, кто первым протянет руку. Но стоило ему выйти за двери зала, как он почувствовал лёгкое похлопывание по плечу. — Гиммлер, — раздался знакомый голос. Он обернулся и увидел Геббельса. Тот улыбался, дружелюбно, даже тепло, но в его глазах сквозил холод. — Ты же умный человек, — начал министр пропаганды. — Не мешай мне, и всё будет хорошо. Гиммлер приподнял брови, изображая удивление. — Не мешать? — протянул он с лёгкой усмешкой. — А что, собственно, я делаю? Геббельс наклонился чуть ближе. — Мы оба знаем, что Фюрер уже мёртв, даже если его тело ещё дышит. И когда он уйдёт, стране нужен будет лидер. Настоящий лидер. — И ты считаешь, что это ты? — Гиммлер не удержался от снисходительной ухмылки. Геббельс чуть склонил голову, не отводя взгляда. — Я просто даю тебе совет, старый друг. Не ставь себя в неловкое положение. Он похлопал Гиммлера по плечу и, развернувшись, ушёл. Гиммлер смотрел ему вслед, сдерживая желание рассмеяться. Ему угрожают? Геббельс — этот тщедушный, самовлюблённый болтун — думает, что его слова могут на что-то повлиять? Плевать. Потенциальные враги пусть говорят, что хотят. Главное — то, что он сам готовит. «Омега Орден». «Проект Ева». Эти инициативы были куда важнее, чем политические интриги в Берлине. Это было его видение будущего. «Клаузен уже должен был решить проблему», — подумал он. И если он действительно справился, то очень скоро всё изменится.

***

На следующее утро казарма уже начинала привыкать к последствиям вчерашней драки. Следы потасовки были видны повсюду — синяки, рассечённые губы, злобные взгляды и тихий шёпот между группами. Но теперь в воздухе повисло что-то новое. Кролики начали наводить свои порядки. В центре общей зоны стоял Вольфганг — расслабленный, с лёгкой ухмылкой на лице, но с той интонацией, что не терпела возражений. — Слушайте сюда, ребята, — начал он, скрестив руки. — Мы все видели, что бывает, когда нас недооценивают. Вчерашняя заварушка это доказала. Теперь давайте договоримся: либо живём дружно, либо кто-то снова получит по роже. Он нарочито посмотрел на нескольких избитых заговорщиков, что сидели в углу, потупив взгляды. Герхард стоял рядом, наблюдая за братом. Он не вмешивался, но когда было нужно, вставлял пару слов: — Всё просто. Нам не нужны проблемы, но если кто-то хочет испытать судьбу ещё раз — можете попробовать. Гретхен в это время от скуки вертела в руках ножик, ухмыляясь. Она уже не раз делала угрожающие жесты в сторону некоторых Кардиналов, будто невзначай показывая, что резать умеет хорошо. Альбрехт же… Альбрехт просто молчал. После небольшой паузы Вольфганг усмехнулся: — Ну что, есть вопросы? Или начинаем новую, более приятную жизнь? Кто-то из сидящих переспросил с явным недоверием: — И что вы предлагаете? Вольфганг усмехнулся, его взгляд скользнул по лицам собравшихся. Он ждал этого вопроса. — Всё просто, — он широко раскинул руки. — Гляньте вокруг. Здесь собралась самая разношёрстная публика: зэки, наёмники, которым обещали жирные выплаты, но теперь они в той же яме, что и все. По сути, мы все здесь чужие. Так почему бы не взять судьбу в свои руки? Герхард кивнул, сложив руки на груди: — Они вас используют, а потом кинут. Теперь вопрос в том, кто будет вашим хозяином. Рейх, который от вас избавиться? Или вы сами? Кто-то нервно хмыкнул, но уже заинтересованно. — Это бред. Нам нормально платят. — Я в это не верю, вам тут одни крохи дают, — перебил его Вольфганг, ухмыляясь. — Мы предлагаем стать частью чего-то большого, чем кучкой разрозненных одиночек. Гретхен одобрительно хихикнула: — А я бы даже сказала, что лучше быть хищником, чем жертвой. Вольфганг продолжил: — Вот что я предлагаю: мы собираем свою силу. По сути, все Красные Кардиналы — предатели, да? Предали кого-то ради выгоды, ради личных амбиций. Что ж, теперь у вас шанс предать ещё раз. Но уже в свою пользу. По толпе прокатился гул, несколько человек переглянулись. — И что? Стать вашими шавками? Вольфганг рассмеялся: — Нет. Стать хозяевами своей жизни. Вместе мы сможем диктовать условия. Стать большим, чем организация лохов на побегушках. Герхард посмотрел на присутствующих, добавляя серьёзности: — Либо вы с нами, либо остаётесь в хаосе. Решайте. Некоторые из Красных Кардиналов переглянулись между собой. Часть кивнула, соглашаясь, но другие явно колебались. Один из них, высокий и жилистый мужчина с шрамом через щёку, фыркнул: — Может, ты и прав, пацан, но при всём дерьме, что здесь творится, под Рейхом всё равно лучше, чем без него. — Ага, — поддержал его другой. — Ты говоришь красиво, но у Рейха есть армия, ресурсы, контроль. А что у нас? Пара крепких кулаков? Вольфганг ухмыльнулся, сделав вид, что обдумывает их слова. Затем, заговорщически склонившись вперёд, усмехнулся: — А у нас есть авантюра. — Какая ещё авантюра? — насторожился кто-то. — Самая безумная, но и самая прибыльная, — Вольфганг картинно вскинул руки. — Мы идём в самый жирный район Бранденбурга. Туда, где сидит вся эта богатая шваль, всякие аристократы, воротилы, те, кто жирует на крови и труде остальных. Герхард вздохнул и скрестил руки на груди: — Вольфганг, аристократии уже нет. — Ага, но привычки остались, — усмехнулся Вольфганг. — В этих домах до сих пор живут те, кто привык считать себя элитой. Новая знать, старые деньги, коррумпированные чинуши. Один из Кардиналов, который до этого выглядел сомневающимся, прищурился: — Ты предлагаешь нам... напасть на них? — А что? — развёл руками Вольфганг. — Деньги у них есть. Защита? Ну, может, охрана, но не армия. Мы войдём туда, как нож в масло. Громим их, забираем всё, что можем унести, и исчезаем. Некоторые из Красных Кардиналов заговорщицки переглянулись. Мысль о такой авантюре явно грела душу многим из них. — И куда ты денешь награбленное? — усмехнулся кто-то. — Далеко не унесём, так что придётся потратить быстро, — хитро улыбнулся Вольфганг. — Думаю, никто не будет против хорошего гулянья? Толпа загудела, появились азартные смешки. Гретхен хихикала, предвкушая веселье. Герхард всё ещё выглядел настороженным, но знал, что если Вольфганг что-то задумал, то его уже не остановить. Альбрехт, как обычно, молчал, но по его взгляду было ясно, что он не против. Красные Кардиналы начали обсуждать детали. Некоторым идея казалась самоубийственной, но другим — шансом вырваться из рутины. Пока одни спорили, Вольфганг уже чувствовал вкус будущей победы. Когда Красные Кардиналы загорелись идеей, некоторые уже начали собираться, проверять оружие, переговариваться, но Вольфганг поднял руку, призывая всех к тишине. — Остыньте, герои. Такие дела не делаются с наскока. — А что, ждать будем? — нетерпеливо спросил кто-то. — Именно, — кивнул Вольфганг. — Это не просто драка в подворотне. Если мы хотим сорвать куш, нужно подготовиться. Узнать маршруты патрулей, выяснить, где живут самые жирные кошельки, понять, кто может оказать сопротивление. Нам нужны сведения, снаряжение и идеальный момент. Некоторые явно были разочарованы, но никто не мог возразить против его логики. Герхард одобрительно кивнул. Альбрехт, как всегда, молча наблюдал. — А когда? — наконец спросил один из Кардиналов. — Скоро, но не прямо сейчас, — пообещал Вольфганг. — А пока ведите себя тише воды. Никому ни слова. Толпа начала расходиться. Одни переговаривались вполголоса, другие просто ушли по своим делам, но все уже мысленно представляли предстоящий налёт. Когда никого не осталось, кроме своих, Вольфганг посмотрел на брата и ухмыльнулся: — Ну и? Как тебе наш план? Герхард тяжело вздохнул, сложил руки на груди и оперся о стену. — Это звучит как самоубийство. — Но весёлое самоубийство, — хихикнула Гретхен, лениво потягиваясь. — Наконец-то будет шанс порезвиться. — О да, резня тебя явно радует больше, чем возможные последствия, — скептически бросил Герхард. — Естественно, — довольно улыбнулась она. Вольфганг сел на край стола и задумчиво потёр подбородок. — Ты прав, братец. Это рискованно. Но ты же видишь, что это шанс. Если всё пройдёт гладко, мы больше не будем пешками в чужой игре. Герхард смотрел на него исподлобья. — Если. — Да, если, — кивнул Вольфганг. — Но ты ведь не предложишь отказаться, верно? Герхард сложил руки на груди, глядя на брата с каменным выражением лица. — Напомню, почему мы вообще здесь, — спокойно сказал он. — Мы пришли к Красным Кардиналам не ради того, чтобы строить банду. Нам нужен выход на Макса и Эльзу. Имя Эльзы лишь прозвучало, как Гретхен тут же замерла, а потом мечтательно улыбнулась, наклонив голову. — Ах… Эльза… — она прикрыла глаза, словно утопая в сладких фантазиях. — Она такая… — Только не начинай, — бросил Герхард, морщась. Гретхен недовольно надула губы, но промолчала. Альбрехт же вдруг напрягся. Имя Макса, даже произнесённое вскользь, вызвало в нём ту самую ярость, которую он с трудом держал в себе всё это время. Его кулаки сжались, дыхание стало тяжелее. Вольфганг, заметив это, мягко коснулся его плеча. — Эй, спокойно, — тихо сказал он, глядя прямо ему в глаза. — Он тогда взял верх, но это не конец. Альбрехт резко выдохнул, стараясь взять себя в руки. Макс оставил в нём незаживающую рану. Но Вольфганг был прав — это ещё не конец. Герхард внимательно наблюдал за братом, а затем продолжил: — Если мы повернём людей Красного Кардинала против Рейха, ты уверен, что они просто проглотят это? Вольфганг усмехнулся. — Конечно, нет. — Тогда в чём смысл? — Герхард прищурился. — Нам нужна поддержка, а не новые враги. Вольфганг вздохнул, постукивая пальцами по столу. — Ты всегда был практичным, — признал он. — Но знаешь… иногда, чтобы выиграть, надо рискнуть. — Ты ведь не просто хочешь власти. У тебя другой мотив. Вольфганг лишь загадочно улыбнулся. — Может быть. Но если мы хотим взять контроль, нам нужно действовать умно. Герхард не ответил. Он знал, что его брат — игрок. И этот ход был слишком смелым даже для него. Гретхен продолжала рассеянно улыбаться, обводя пальцем воображаемый контур в воздухе. — Ах, Эльза… — протянула она, закатив глаза. — Я хочу её… Взять её. Ощутить её. Сделать с ней всё, что пожелаю… Герхард скрестил руки на груди, нахмурившись. — И с чего вдруг? — спросил он. Грехтен лениво потянулась, опираясь локтём на стол. — А ты не заметил? — её голос стал чуть мечтательным. — Когда они с Максом вошли в Крольсдорф, я сразу положила на неё глаз. Герхард чуть прищурился. — То есть, ещё тогда? — Ага. Макс, конечно, притягивал внимание, но она… Она была другой. Такая… свежая. Не похожая на всех этих унылых, замученных мордашек, которых мы привыкли видеть. В её глазах было что-то… живое. Она провела кончиками пальцев по своей шее, будто ощущая что-то приятное. — Я сразу поняла, что она особенная, — продолжила Грехтен. — И когда узнала, кто она, только больше убедилась в этом. Теперь мне ещё интереснее… Герхард тяжело вздохнул. — Ты просто одержима. — Может быть. Но разве это не забавно? Герхард не ответил. Он знал, что спорить с сестрой в такие моменты бесполезно. И всё же, его настораживало, насколько глубоко она увлеклась этой идеей. Он скользнул взглядом по Альбрехту, который всё это время молча сидел в углу, почти не двигаясь. Но стоило вновь прозвучать имени Макса, как его пальцы резко сжались в кулаки, а по всему телу пробежала дрожь. — Альбрехт, — спокойно окликнул его Герхард. Тот не ответил, но напряжение в его массивной фигуре стало почти осязаемым. — Тебя трясёт, — продолжил Герхард, чуть смягчая голос. — Я знаю, что ты злишься. И это правильно. Альбрехт глубоко вдохнул, словно сдерживая бурю, которая разрывала его изнутри. — Ты хочешь реванша, — продолжал Герхард, медленно подходя ближе. — Ты хочешь разорвать его в клочья, показать, что он не сильнее тебя. И мы все поможем тебе в этом. Он положил руку на плечо Альбрехта, чувствуя, как тот буквально кипит от сдерживаемой ярости. — Вместе, — тихо, но уверенно сказал он. Альбрехт поднял на него взгляд — тяжёлый, наполненный злостью и решимостью. — Вместе, — эхом повторил он, голосом, больше похожим на низкий рык. Гретхен радостно усмехнулась, наблюдая за этой сценой. — Ну вот, а ты говорил, что я одержима, — лениво заметила она. Герхард проигнорировал её язвительный тон. Главное, что Альбрехт был с ними. Главное, что его ненависть к Максу теперь стала общим делом.

***

Кафе в Альтдорфе было скромным, но уютным, с приглушённым светом и запахом свежеобжаренного кофе. Альфред и Джулия уже заняли столик у окна, откуда можно было наблюдать за улицей, пока ждали гостей. Когда дверь скрипнула, впуская Курта и Элеонору, первое, что бросилось в глаза — это контраст. Альфред, в своём потрёпанном пальто, выглядел так, будто мог спокойно раствориться в толпе этого района. Джулия, хоть и держалась с достоинством, тоже не блистала роскошью. Зато Курт и Элеонора… Они были из другого мира. Курт выглядел безупречно — его пальто было сшито по мерке, а перчатки из тонкой кожи подчёркивали утончённость движений. Но настоящую разницу создавала Элеонора. Её идеально сидящий костюм сдержанно подчёркивал фигуру, а лёгкий аромат дорогих духов создавал ощущение, будто весь Альтдорф поблёк рядом с ней. Альфред поднял бровь, сдерживая усмешку. — Ты бы хоть не так светился, Курт, — лениво проговорил он, откидываясь на спинку стула. — Мы всё-таки в Альтдорфе, а не в твоём Кроненхайте. Курт усмехнулся, не подав виду, что его это задело. — Не могу же я ходить в старье, как ты, Альфред. Элеонора медленно села напротив, перекидывая ногу на ногу. — Ты всегда был таким простоватым, — заметила она, глядя на него с лёгким прищуром. Повисло неловкое молчание. Джулия внимательно посмотрела на Элеонору, оценивая её тон. Между ней и Альфредом явно было что-то личное, но разбираться в этом сейчас никто не хотел. Альфред вздохнул и посмотрел на Джулию, намекая, что пора перейти к делу. — Ладно, к чёрту эти светские любезности, — сказал он, сцепляя пальцы в замок. — Мы здесь не для этого. Курт кивнул, соглашаясь. — Давайте обсудим, как нам работать вместе. Альфред, не теряя времени, развернул на столе схему, нарисованную на сложенном листе бумаги. — Смотри, Курт, — он провёл пальцем по линиям. — Мы с вами работаем в разных районах, но у нас есть точки пересечения. Логистика, обмен информацией, ресурсы. Если наладить взаимодействие, можно получить доступ к большему числу каналов и быстрее передавать сведения. Курт внимательно слушал, слегка наклонив голову. Его взгляд то и дело метался между схемой и Альфредом, оценивая слова. — Интересно… — пробормотал он. — Но у нас разные подходы. Нам нужно понять, кто за что будет отвечать. Альфред усмехнулся. — Мы можем это обсудить, если не будем тратить время на формальности. Но пока мужчины вели деловой разговор, на противоположной стороне стола возникала другая напряжённость. Джулия и Элеонора сразу почувствовали антипатию друг к другу, хотя не могли объяснить почему. Может, дело было в том, как Элеонора сидела — слишком уверенно. Или в том, как Джулия слегка наклоняла голову, будто оценивая и в то же время пренебрегая собеседницей. — Ты выглядишь… как-то не так, как я ожидала, — сказала Элеонора с тонкой улыбкой, скользнув взглядом по костюму Джулии. — О, тебе стоит смотреть в зеркало почаще, — парировала та, невинно улыбнувшись в ответ. — Ну, надеюсь, ты хотя бы разбираешься в деле, а не просто выглядишь умной. — О, я не только разбираюсь, но ещё и могу тебя научить, если вдруг возникнут трудности, — с улыбкой ответила Джулия, делая вид, что заботится о собеседнице. Курт, заметив напряжение, усмехнулся. — Я вижу, что девочки уже подружились. — Главное, чтобы потом не пришлось разнимать, — добавил Альфред, качая головой. Альфред продолжил объяснять план, его голос был ровным и уверенным. — Смотри, Курт, у нас есть несколько ключевых точек, где мы можем наладить передачу информации. Мы используем доверенных людей, устраиваем систему паролей и меток. Вы получаете доступ к нашим каналам, мы — к вашим. Это ускорит работу вдвое, а то и втрое. Курт кивнул, внимательно изучая схему. — И что насчёт оружия и припасов? — спросил он. — Ваш район ближе к контрабандным путям, а у нас больше связей среди местных торговцев. Мы сможем это объединить. У нас будет не просто два независимых крыла, а полноценная сеть, — Альфред сделал паузу, давая собеседнику переварить информацию. — Хорошо. Мне это нравится. Мы в деле. — Отлично, — Альфред довольно откинулся на спинку стула. Тем временем их спутницы продолжали своеобразную дуэль. — Ты явно тратишь слишком много времени на внешний вид, — сказала Джулия, скользнув взглядом по идеально сидящему костюму Элеонора. — Ну, прости, что у меня есть чувство вкуса, — улыбнулась та. — Это, наверное, редкость в Альтдорфе? — У нас просто нет времени на пустые понты. — А я думала, что в вашем районе как раз любят производить впечатление. Хотя, возможно, не все могут себе это позволить. — Мы производим впечатление действиями, а не нарядами. — О, уверена, что именно поэтому ты здесь сидишь, в тёплом кафе, а не на передовой, — Элеонора откинулась назад, не сводя с неё взгляда. Курт украдкой бросил взгляд на Альфреда. — Чё делать будем? Альфред усмехнулся. — Да не трогай их... Они подружаться ещё. Курт покачал головой. — Давай просто скажем, что этот союз будет… интересным. Альфред усмехнулся, кидая взгляд на девушек. — Ещё каким. Курт вдруг нахмурился, осмотревшись по сторонам. — А вы уверены, что вести такие переговоры в кафе — это хорошая идея? — понизив голос, спросил он. — А если нас подслушивают? Альфред ухмыльнулся и лениво сделал глоток кофе. — Курт, ты ведь не думаешь, что я такой идиот? Курт не ответил, всё ещё настороженно оглядываясь. — Расслабься, — продолжил Альфред. — Это кафе — всего лишь прикрытие. Здесь нет случайных посетителей. Все, кого ты видишь, работают на нас. Курт моргнул и вновь огляделся. Он заметил, что официантка у стойки внимательно смотрела в их сторону, бармен протирал стаканы с таким видом, будто не пропускал ни единого слова, а двое мужчин за соседним столиком даже не сделали ни глотка из своих чашек, явно прислушиваясь. — Чёрт… — тихо пробормотал Курт, впечатлённый. — Вижу, ты наконец понял, — довольно заметил Альфред. Элеонора фыркнула и откинулась на спинку стула. — Ты совсем не изменился, Альфред. Всё так же любишь строить из себя большого игрока. Он ухмыльнулся в ответ. — А ты всё так же не умеешь признавать, когда кто-то делает что-то лучше тебя. Элеонора смерила его взглядом, но не нашлась, что ответить. Джулия наблюдала за их перепалкой с лёгким интересом, пока Курт всё ещё приходил в себя от осознания, в какое осиное гнездо они только что вошли. Курт и Элеонора, ещё раз обменявшись с Альфредом и Джулией взглядами, поднялись со своих мест. К ним тут же подошёл высокий мужчина в добротном, но ничем не примечательном пальто — один из людей Альфреда. — Пойдёмте, я вас познакомлю с остальными, — сказал он ровным голосом. Курт кивнул и, едва заметно толкнув Элеонору локтем, первым вышел из кафе. Она же задержалась на мгновение, бросила на Альфреда холодный взгляд и только после этого последовала за сопровождающим. Как только дверь за ними закрылась, Джулия громко выдохнула и скрестила руки на груди. — Ну и стерва, — прямо сказала она. Альфред усмехнулся, делая ещё один неторопливый глоток кофе. — Ну, тут не поспоришь. Джулия недовольно покачала головой. — Она вела себя так, будто ты ей что-то должен. — В её голове так и есть, — хмыкнул Альфред. — И ты даже не пытался поставить её на место. — А зачем? Это же было забавно. Джулия закатила глаза. — Господи, Альфред. Ты точно не влюбился снова в неё? Он чуть не поперхнулся кофе, но быстро пришёл в себя и отмахнулся. — С ума сошла? Я не настолько глуп. — Ой, да ладно, — протянула Джулия, прищурившись. — Ты ведь всё ещё что-то к ней чувствуешь. — Да, раздражение, — отрезал Альфред. Джулия склонила голову набок, изучающе глядя на него, но затем всё же отступила. — Ну-ну, посмотрим, — протянула она, ухмыляясь. Альфред лишь покачал головой, но почему-то был уверен, что на этом её подколки не закончатся.

***

Плотный поток людей двигался через контрольно-пропускной пункт между Кроненхайтом и Кёдайто, но среди всех пересекающих границу одна фигура выделялась особой статностью и уверенностью в движениях. Адальберт, облачённый в тёмный костюм, неспешно подошёл к стойке паспортного контроля, держа в правой руке аккуратный кожаный чемодан. Японский пограничник, молодой, но дисциплинированный солдат, быстро пробежался взглядом по документам. — Цель визита? — спросил он на безупречном немецком. Адальберт улыбнулся. В его глазах читалась искренняя доброжелательность, а голос звучал мягко и беззаботно. — Деловая поездка, — ответил он, чуть кивнув. Пограничник кивнул в ответ, но затем перевёл взгляд на чемодан. — Откройте, пожалуйста, для проверки. Лицо Адальберта не изменилось ни на секунду. Он послушно поставил чемодан на стол и открыл его. Внутри — аккуратно сложенная одежда, пара книг, письменные принадлежности, дорожный несессер. Ничего подозрительного. Пограничник, не найдя ничего необычного, быстро закрыл чемодан и кивнул: — Добро пожаловать в Кёдайто. Адальберт благодарно кивнул, вновь взял чемодан и неспешно зашагал прочь, растворяясь в толпе. Он шел с невозмутимым выражением лица, не привлекая лишнего внимания. Узкие улочки Кёдайто напоминали лабиринт, где каждый поворот скрывал новую загадку. Ему не пришлось долго искать — у одной из лавок, скрывшись за газетой, сидел мужчина средних лет, одетый в скромное серое пальто и шляпу. Подойдя ближе, Адальберт сделал вид, будто просто спрашивает дорогу: — Простите, не подскажете, как пройти к рынку Фусё? Мужчина не поднял глаз от газеты, но едва заметно качнул головой: — Прямо, потом направо, второй переулок. Они говорили почти шёпотом, но никто из прохожих не обратил на это внимания. В тот же момент, когда мужчина протягивал ему газету, Адальберт аккуратно поставил свой чемодан рядом с ним и, не меняя выражения лица, поднял точно такой же, что стоял у ног его собеседника. — Спасибо, — произнёс он с лёгкой улыбкой и кивком. Мужчина кивнул в ответ, сложил газету и неспешно поднялся, забирая "новый" чемодан. Через несколько секунд он исчез за углом. Адальберт же, чувствуя привычную тяжесть в руке, наконец ощутил себя полностью готовым к предстоящему делу. Спрятавшись в тени узкого переулка, Адальберт аккуратно поставил чемодан на перевёрнутый ящик и расстегнул защёлки. Он действовал быстро, но без суеты, проверяя содержимое. Всё было на месте: разобранный пистолет с глушителем, несколько запасных обойм, складной нож, скромный набор для экстренной маскировки. Затем он достал конверт, в котором находилась информация о местоположении его целей. Фотографии, сделанные наспех и в неблагоприятных условиях, но вполне достаточные для понимания ситуации. Макс и Эльза пересекли границу, что уже усложняло его задачу. Он знал, что лезть в японский район, не имея убедительного прикрытия, — чистая глупость. Поэтому он перешёл к следующему шагу. Внутри чемодана, в неприметном кармане, находился пакет с "документами на все случаи жизни". Фальшивые удостоверения, визы, разрешения на работу — каждый под разные обстоятельства. Достав один из паспортов, он пробежался глазами по новым данным: имя, национальность, место работы. Теперь он — инженер из Штутгарта, работающий в компании по поставкам оборудования для японских предприятий. Должно сработать. Но сейчас ему не нужно было действовать. Он не был идиотом, чтобы лезть напролом. Пока что его интересовал не сам контракт, а личная месть. Макс. Человек, который предал его и испортил жизнь. Эльза же была приятным бонусом, товаром, который можно либо продать, либо использовать для давления. Но особого внимания она не заслуживала, о нет. Его целью был Макс и он до него доберется. Адальберт закрыл чемодан, бросил взгляд на улицу, убедился, что никто не следит, и спокойно двинулся вглубь Кёдайто. У него было время. Главное — дождаться подходящего момента.