Часть 12. Сиввил-сити. Спасение
31 октября 2025 г., 15:40
— Значит так, слушайте внимательно, — Джилл развернула карту города, закрепив край ножом в землю. Порыв ветра поднял пыль, и в сером свете рассвета линии кварталов показались жуткими. — Мы находимся у западного въезда в Сиввил-сити. Цель: найти группу снабжения, позывной: «Тринадцатый караван». Последний сигнал пришёл отсюда, — она ткнула пальцем в центральный сектор, где сходились пять улиц. — Район «Прометей».
— Ну и дыра, — протянул Ванка, молодой и ещё слишком болтливый парень. Он присоединился к группе Джилл сравнительно недавно, поэтому по неопытности болтал всё, что в голову взбредёт. Возможно, он так успокаивался, всё-таки это его только вторая вылазка.
— За людьми, — коротко ответила Джилл.
Она терпеливо всё объясняла, порой повторяя по несколько раз, особенно это касалось новичков как Ванка, например. Когда он впервые отправился в рейд, то едва не погиб от зубов слепого пса, Мира подоспела вовремя. Это маленькая, хрупкая девушка, но так может показаться на первый взгляд, была второй, кто присоединился к команде Джилл. Она, дочь местного лекаря, и помогала отцу в госпитале до тех пор, пока глава, не переговорив с отцом девочки, отправил ту вместе с Джилл и Ханом в первую в её жизни вылазку. После, Мира осталась в команде и помогала ребятам.
— Могли просто свернуть не туда, — заметил Хан, высокий рыжеволосый парень, в их команде, он был ближе всех к Джилл, так как его представили первым в качестве товарища. — Без знания этих улиц или гида караван вполне мог затеряться среди улиц.
Мира поправила рюкзак, обернулась на город, где ветер свистел между остовами машин.
— А могли и не свернуть вовсе. Просто исчезнуть. Сиввил — страшное место.
— Не сгущай, — буркнул Лейт. — Город как город. Только шумный.
Лейт был тем, кто нашёл Джилл и спас ей жизнь, и был третьим, кто присоединился к команде, хоть и не сразу. Он часто отказывал главе, когда тот просил или приказывал, но один случай всё поменял, его команда едва не погибла, и вовремя подоспевшие Джилл, Хан и Мира, смогли отбиться от нескольких псов и «Обитателя». Примерно через год, команда Лейта погибла.
— Шумный? — Мира фыркнула. — Тут даже тварей не слышно, лишь иногда где-то слышен вой или лай псов.
— Это ближе к парку, да? — уточнил Хан, вернувшись к карте и присев рядом с Джилл.
— Да. Там старые склады и транспортные арки. Отличное место, чтобы застрять, — ответила Джилл. — Или умереть.
Мира тихо вздохнула:
— Там же логово слепых псов…
— Именно, — кивнула Джилл. — Потому и идём туда. Если караван прошёл через восточные улицы, они могли попасть под стаю. Наша задача: проверить живых, забрать грузы, если получится, и вытащить всех, кто дышит.
— Как скажешь, босс, — кивнул Ванка, поправляя очки ночного видения. — Но если наткнёмся на тварей похуже псов, я первый наутёк.
— Ты всегда первым бежишь, — усмехнулась Мира.
— Поэтому и живой, пока что, — ответил он, проверяя снаряжение и всё ли на месте.
Лейт молча присел на корточки, уставившись в карту.
— Отсюда до «Прометея» три километра. Узкие улицы, мосты, три подземных перехода. Если где и застряли, то в тоннелях.
— Верно, — подтвердила Джилл. — Поэтому двигаемся по схеме «Клин»: я и Хан — центр, вы, — она посмотрела на Миру и Ванку, — фланги. Лейт прикрывает тыл. Радиосвязь каждые десять минут. Без самодеятельности.
— Принято, — коротко кивнул Хан. — Только не нравится мне всё это. Сиввил-сити — место, куда даже крысы заходят с молитвой.
— Тогда молись тихо, — отрезала Джилл. — Нам работать.
Она аккуратно свернула карту, сунула её в чехол и поднялась.
Впереди высился город — громадный, серый, словно из бетона и костей. На обломках мостов висели ржавые знаки с облупившимися буквами «Добро пожаловать в Сиввил».
Ветер свистел между домами, принося с собой запах гнили и чего-то далёкого, едва ощутимого — запах сырой земли и разложений.
— Ну что, — сказала Мира, застёгивая куртку. — В путь?
— В путь, — ответила Джилл. — И не забывайте: заметили «Обитателя» — без промедлений прячьтесь, либо убегайте.
Она шагнула вперёд первой, и остальные, не говоря ни слова, двинулись за ней — туда, где начинался лабиринт мёртвого города.
Мира и Ванка свернули к северным кварталам, где стояли остовы зданий, словно полусгнившие зубы. Лейт направился на юг, проверять склады. Джилл и Хан остались для основного центрального сектора и подземных уровней.
Мосты с трещинами, рваные перила, свисающие провода. Под ногами битое стекло, пепел, и старые следы чьих-то подошв. Наконец, дошли до спуска в тоннели.
Хан проверил фонарь, направил луч вниз. Вход в подземку зиял чёрной дырой, будто кто-то вырвал кусок города.
— Ненавижу тоннели, — пробормотал он. — Всегда там что-то не так.
— Там всё не так, — отозвалась Джилл, проверяя заряд оружия. — Пошли.
Воздух стал другим — плотным, вязким. Где-то наверху скрипнули ржавые конструкции, отозвавшись гулом по узким улицам. Джилл чувствовала: город будто наблюдает.
— «Сиввил-сити»… — тихо произнёс Хан. — Название красивое, а внутри сплошная гниль.
— Город отражает своих жителей, — ответила Джилл. — Когда-то тут жили богачи. Теперь — твари. Баланс восстановлен.
Хан хмыкнул, но промолчал.
Воздух сразу стал тяжелее — влажный, пропитанный гнилью и металлом. Фонари выхватывали из темноты ржавые двери, обвалившиеся потолки, старые рельсы, по которым когда-то шли поезда.
Джилл шла первой, двигаясь тихо, будто знала каждый метр этого города и что их поджидало там внутри. Хан шёл чуть позади, держа фонарь ниже, чтобы не ослеплять Джилл. Вода под ногами тихо хлюпала, гулко отдаваясь по пустому тоннелю.
— Слушай, — негромко сказал он, стараясь не нарушить тишину, — откуда ты вообще так город знаешь? Такое чувство, будто ты тут выросла.
Джилл не обернулась, лишь медленно провела лучом света по стене, где темнели старые надписи.
— Ходила сюда раньше, — коротко ответила она. — Когда ещё работала одна.
— В одиночку? — Хан присвистнул тихо, но без веселья. — И часто?
— Часто. — Она остановилась, проверила угол поворота и продолжила идти. — Миссии были разные. Убийство тварей, зачистки, сопровождения. Брала всё, за что платили.
— Рисковала по-крупному, — заметил он. — Зачем одной?
— Иногда проще одной, — сказала она после короткой паузы. — Не нужно делить ответственность за чужую смерть.
Он промолчал, обдумывая её слова.
Через минуту добавил уже тише:
— Так, значит, ты знаешь эти места почти как свои.
Джилл слегка кивнула.
— Почти. Этот город в трёх сутках от дома. Я сюда ходила чаще, чем хотелось бы.
Она осветила впереди лестницу, уходящую вниз, и добавила:
— Только каждый раз, когда возвращалась, он становился чуть мертвее.
И вновь между ними повисло молчание, они оба спускались всё глубже, освещая и проверяя каждый угол. Через пару сотен метров Джилл вдруг остановилась, свет её фонаря выцепил что-то тёмное на гниющем бетонном покрытии. На полу тёмные пятна — засохшие пятна крови.
— Нашли след, — прошептала она, присев и коснувшись пятна пальцами. — Давние… но свежие по сравнению с остальными.
— Смотри, — Хан поднял что-то с пола. — Нашивка.
На потрёпанном куске ткани виднелось выцветшее: «13–K».
— Тринадцатый караван, — тихо произнесла Джилл. — Они были здесь.
Следы вели дальше. Всё глубже. С каждым шагом тьма будто сгущалась, свет фонаря отражался в воде, капающей с потолка. Где-то впереди раздался шорох — тихий, будто кто-то царапал стену.
Хан поднял руку, напрягаясь:
— Там… слышишь?
— Да, — Джилл вскинула оружие. — Осторожно.
Они подошли ближе, и вдруг из темноты вырвалось шевеление. Десятки тел, писк, мелькание глаз. Крысы. Огромные, облезлые, с пятнами гнили на спинах.
Свет фонаря ударил по ним — стая взвизгнула и словно волна разбежалась в стороны, исчезая в трещинах стен.
— Твою… мать, — выдохнул Хан, поднимая оружие. — Думал, сердце остановится.
— Это не они, — холодно сказала Джилл. — Но где-то рядом — они.
Она шла дальше по следам. Пятна крови становились гуще, превращались в настоящую дорожку. И вот впереди — узкая арка, ведущая в широкое помещение.
Раздался звук. Вопли. Резкие, рваные, как будто кого-то живьём рвут. Джилл метнулась вперёд, Хан последовал за ней.
— Быстро!
Они ворвались внутрь. Вспышка фонаря — и сразу кровь. Пол, стены, потолок — всё было заляпано. Несколько тел — изуродованных, обглоданных. И среди них — силуэты. Слепые псы. Крупные, серые, с голой кожей и выступающими костями.
Джилл хорошо была с ними знакома. Эти твари реагировали на шум. Их пасти были в крови, глаза — мутные, белёсые. Один из них повернул голову, зарычал, оскалился и рванул вперёд.
— Контакт! — крикнул Хан, открывая огонь.
Тоннель огласился эхом выстрелов, криков и рёва. Псы бросались из тьмы, быстрые как тени, скользящие по стенам. Джилл выстрелила в ближайшего — пуля снесла ему половину черепа, но ещё двое метнулись сбоку. Она резко отступила к стене, перезаряжаясь на автомате.
— Хан, левый фланг!
— Держу!
Запах пороха, крови и гари смешался в воздухе. Тварей становилось всё больше, словно сама подземка их выталкивала из темноты.
— Где подкрепление?! — крикнул Хан, перекрывая гул выстрелов.
— На подходе! — ответила Джилл, стреляя в прыжке. — Держись, пока не услышишь их шаги!
И где-то в радиосвязи раздался голос Миры, искажённый помехами:
— Мы рядом! Джилл, держитесь!
Псы зарычали ещё громче, приближаясь. Всё слилось в хаос: вспышки света, кровь, гул стрельбы. И Джилл, сквозь крики и грохот, ясно чувствовала одно: это не просто засада. Что-то загнало псов сюда. Что-то сильнее, чем они. Её сердце пропустило удар, но лишь на секунду.
— Все живы? — спросила Джилл, не оборачиваясь.
— Да, — коротко отозвался Хан.
— Ванка — нет, — хмыкнула Мира. — Он, кажется, чуть не обмочился.
— Эй! — возмутился парень. — Я просто споткнулся!
— Ага, об вопящий труп, — усмехнулась она.
— Хватит, — отрезала Джилл. — Мы не закончили.
Тон был ровный, но холодный, и разговор тут же стих. Джилл присела у тела, подняла с пола нашивку. На ней — символ каравана. Потом нашла вторую, третью.
— Всё хуже, — пробормотал Хан.
— Знаю, — ответила Джилл. — Двигаемся дальше, возможно, нам удастся найти хоть кого-нибудь.
Никто не спорил, вся команда молча выдвинулась дальше.
Шли долго. Свет фонарей выхватывал из темноты следы борьбы, клочья одежды, высохшие пятна, когда вдруг из глубины тоннеля раздался вопль — истошный, отчаянный. Из темноты вылетел человек. Он кричал, размахивал ножом, не разбирая, кто перед ним, и бросился прямо на них.
— Не стрелять! — крикнула Джилл.
Хан и Лейт среагировали мгновенно. Хан сбил мужчину первым же рывком, Лейт подоспел и навалился сверху, выбивая нож из ослабевших пальцев. Мужчина дёргался, бормоча что-то бессвязное, захлёбываясь собственным дыханием.
— Не… не трогайте… не… они здесь… — он прикрывал голову руками, словно ожидал удара. — Не трогайте, прошу… не шумите… они слышат… они всё слышат…
Хан прижал его плечо.
— Успокойся, живой ты, слышишь?
Тот лишь сильнее вжал лицо в бетон, дрожа так, будто его колотил озноб.
— Отойдите, — тихо сказала Джилл. Голос ровный, но в нём слышалось железо. — Оба.
Хан с Лейтом послушно отступили. Мужчина остался лежать, судорожно дыша. Джилл наблюдала, не шевелясь, не говоря ни слова, давая мужчине прийти в себя. Минуту. Другую. Тело постепенно перестало трястись, дыхание стало ровнее.
— Мира, — один наклон головы и всё было понятно без слов.
Мира тут же шагнула вперёд, достала флягу, протянула.
Мужчина, не глядя, выхватил её, припал к горлышку и за несколько глотков осушил почти всё. Вода стекала по его подбородку, капала на пол.
Мира чуть скривилась, но промолчала. Джилл лишь бросила на неё короткий взгляд — тот самый, после которого вопросов не задают.
Мужчина тяжело выдохнул, наконец поднял глаза. На мгновение в них мелькнуло осмысленное выражение, будто он впервые понял, что жив.
— Спокойно, спокойно, — прозвучал голос Лейта за спиной Джилл. — Мы не враги.
Джилл отошла ненадолго, и тихо дала небольшой приказ стоять на стороже, их перестрелка могла привлечь ненужное им внимание.
Ванка, Лейт и Хан пошли чуть подальше, занимая оборонительно-осмотрительную позицию, на тот случай, если их застанут врасплох. Джилл вернулась обратно, осмотрела мужчину. Он был потрёпан, весь в грязи, одежда в некоторых местах была порвана и в крови, не более. Это утешало.
— Как тебя звать-то хоть? — Джилл задавала стандартные вопросы, чтобы мужчина, не путаясь в показаниях, смог рассказать все, что помнил или знал.
— Стэн. Я шёл с Тринадцатым караваном. Везли провизию и топливо на северный блокпост. Думали, проскочим быстро…
— А проскочили прямо в пасть, — пробормотал Лейт, на что получил подзатыльник от Хана.
— Где остальные, Стэн? — продолжила Джилл после некоторой паузы, пока Мира осматривала мужчину на наличие каких-либо ран. Как оказалось, таковая имелась, — рваная рана на руке — Мира быстро достала бинты и спирт. Стэн дёрнулся, когда спирт попал на рану, Мира быстро и ловко обработала и наложила тугую повязку. Он с трудом собрался.
— С запада был мост… двое ушли туда с ящиками. Остальные, может, к «Прометею». Там свет был, вспышки. Может, кто-то выжил.
— Сможешь провести нас к примерному месту расположению каравана?
Стэн дёрнулся, побледнел.
— Нет! Я не вернусь туда! Там…
— Там твои люди, — перебила Джилл. — Или их тела. Мы должны это проверить.
Под её взглядом он сник. Мира молча сунула фонарь в руки мужчине.
— Отлично, — буркнул Ванка. — Ещё один рот и шанс тихо пройти — в ноль.
— Хочешь остаться здесь? — задала холодно вопрос Джилл, на что парень стушевался.
Хан усмехнулся краем губ.
— Вот за это я тебя и люблю, командир.
Джилл на это никак не отреагировала, поправляя снаряжение. Бедро неожиданно дало о себе знать тупой болью по всей длине, отчего Джилл слегка скривилась. Обычно шрамы начинают ныть, когда внутреннее предчувствие не давало ей покоя.
— Увы, время не на нашей стороне, — ответила Джилл и подняла винтовку. — Пошли.
Они двинулись дальше, оставляя позади зал, где недавно шла бойня. Свет фонарей выхватывал следы крови, исчезающие в темноте. Стэн шёл между Мирой и Ханом, всё время оглядывался.
— Вы не понимаете, — пробормотал он. — Они не просто пришли на запах крови. Их кто-то гнал.
Джилл замерла, обернулась.
— Кто «кто-то»?
— Не знаю… — голос его стал еле слышным. — Но он был среди нас. Человек. Я точно помню, что он был, но когда на нас напали, человек просто исчез.
На несколько секунд повисла тишина. Даже шаги стихли.
— Пошли, — сказала Джилл, её голос ничуть не поменялся, оставаясь ровным и спокойным.
***
Когда они вышли из тоннеля, солнце уже почти спряталось за остовы зданий. Сиввил-сити погружался в свои привычные сумерки — мутно-серые, будто само небо здесь давно выцвело. Воздух был плотным, тянул гарью и железом. Джилл шла первой, не оборачиваясь, уверенная в каждом шаге, будто давно знала эти улицы. — «Прометей» в двух кварталах отсюда, — произнесла она, сверяясь с картой. — Если не отклоняться от маршрута, дойдём до темноты. — А если свернём? — хмыкнул Ванка. — Тогда не дойдём, — ответила Джилл, убирая карту. Они двигались по узкой улице, где асфальт порос мхом, а из окон высоток свисали оборванные кабели. Когда впереди показалось массивное здание с обвалившейся крышей и вывеской, на которой едва читалось «ТРАНСПОРТНЫЙ УЗЕЛ №7», Джилл подняла руку. — Сюда. Здание выглядело мёртвым, но стоило войти, как в воздухе запахло старыми фильтрами, маслом и металлом. Джилл направилась к одной из боковых комнат. Там было нагромождение ящиков, мусора и полуразбитая мебель. — Помогите, — коротко сказала она. Хан с Лейтом без слов принялись разгребать ящики. Под ними оказался прямоугольный участок пола, чуть потемневший от времени. Джилл достала из-за воротника небольшой металлический ключ — не обычный, а узкий, с выгравированной спиралью. Она просунула его в едва заметную щель и провернула. Стукнул замок. Пол медленно приподнялся, открывая люк. — Прошу, — сказала она, указывая вниз. Один за другим они начали спускаться по железной лестнице. Металл звенел под тяжестью ботинок, воздух с каждой ступенью становился тяжелее, пропитан сыростью и ржавчиной. Первым ушёл Хан — ловко, привычно, будто делал это сотни раз. Следом, стараясь не смотреть вниз, спустилась Мира, прижимая к груди сумку. За ней — Ванка, чертыхнувшийся, когда ботинок соскользнул с перекладины. Джилл молча следила снизу, пока не убедилась, что все дошли до пола. Стэн колебался дольше всех. Он глянул на чёрную пустоту люка, будто на пасть зверя, потом втянул воздух и спустился, дрожащими руками цепляясь за перила. Когда последним вниз соскользнул Лейт, он аккуратно потянул за кольцо и закрыл люк. Щёлкнул замок — коротко, сухо, будто поставили точку. — Блокировка, — сказала Джилл, не поднимая взгляда. — Теперь отсюда не выбраться, пока я не открою. — То есть обратно не подняться? — осторожно спросила Мира. — Не сейчас, — спокойно ответила Джилл. — Так безопаснее. — Не вариант, — пробормотал Ванка. — Без выхода — как в ловушке. — Именно, — отозвалась Джилл. — Для других — ловушка. Для нас — укрытие. Под люком открывался не просто подвал, а целый подземный этаж — куда больше, чем можно было предположить снаружи. Когда Джилл первой спустилась вниз и включила переносной фонарь, луч света упал на бетонные стены, уходящие вдаль. — Неплохо ты тут устроилась… — пробормотал Хан, осматривая помещение. Подвал был просторным, холодным, и пах старой пылью, машинным маслом и чем-то металлическим, возможно, ржавчиной. Воздух густой, застоявшийся, но чистый — фильтры всё ещё работали. Стены покрыты трещинами, местами облупилась краска, но всё выглядело надёжно. Фонарь осветил широкий коридор, уходящий вправо и влево. По обе стороны — несколько дверей. Одни были наглухо закрыты стальными замками, другие чуть приоткрыты. За ними угадывались комнаты — склад, оружейная, медблок, даже что-то вроде мастерской. На одной из дверей висела металлическая табличка с выцветшей надписью: «Секция В-4». — Это что, бункер? — выдохнул Ванка, оглядываясь. — Не совсем, — спокойно ответила Джилл. — Старая станция связи. Когда-то тут был центр эвакуации. Я наткнулась на неё случайно. Она прошла вперёд, направив свет вдоль стен. Пыль под ногами хрустела, но следы здесь были свежие — её собственные, видно, с прошлой вылазки. — Большинство комнат я зачистила, — продолжила она. — Но вот эти, — указала на дальние двери, — не открывала. Там заперто с внутренней стороны. — И тебя не смущает? — спросила Мира, морща нос от запаха масла. — Смущало. Потом привыкла, — сухо ответила Джилл. Они прошли дальше по коридору, где свод постепенно понижался, открывая новое помещение. Оно оказалось ещё шире — центральная комната, где когда-то, возможно, стояли серверы или оборудование. Сейчас тут стояли аккуратно расставленные ящики, бочки, пара старых топливных канистр. На стене — развешенные схемы, карты, несколько фонарей на аккумуляторах. В углу — металлическая койка, покрытая старым, но чистым одеялом. — Твоя спальня? — усмехнулся Хан, проходя мимо. — Тактический пункт отдыха, — поправила Джилл, не поднимая глаз. Она прошла к дальней двери и проверила замок. Он был на месте. Стальной, тяжёлый, старого образца. Ключей от него у неё не было, и она не пыталась их искать. Иногда лучше не знать, что за такими дверьми. — Знаешь, Джилл, — тихо произнёс Лейт, осматривая потолок, где проходили старые трубы, — если бы я не знал тебя, подумал бы, что ты тут жила годами. — В каком-то смысле так и есть, — ответила она. — Это место не одно. Таких убежищ несколько. Ванка присел у ящика, отряхивая руки. — И всё это — в пределах Сиввила? — Почти. Два здесь, одно ближе к окраине, одно у старой станции метро. На случай, если что-то пойдёт не так. — «Если что-то пойдёт не так»… — пробормотала Мира. — В этом городе всё идёт не так. — Поэтому я и выжила, — отозвалась Джилл. С этими словами она прошла к пульту у стены, повернула рычаг, и по потолку пробежал мягкий электрический треск. Несколько ламп мигнули и зажглись. Комната наполнилась тусклым, тёплым светом. Теперь подземелье казалось почти уютным. Почти. Всё ещё слышалось глухое эхо города, проходившее сквозь бетон, словно наверху кто-то медленно ходил по пустым этажам. Хан прислонился к стене, снимая перчатки. — Если бы ты не сказала, что это безопасная зона, я бы поклялся, что здесь кто-то живёт. — Может, и живёт, — тихо сказала Джилл. — Город большой. Даже под ним. Она выпрямилась, глядя в темноту за последней дверью. — Отдыхайте. Утро будет тяжёлым. «Прометей» ждёт нас. Они разошлись по помещениям, постепенно наполняя тишину звуками шагов, глухими хлопками дверей и шорохом снаряжения. Коридор подвала тянулся длинной петлёй, и чем дальше они шли, тем сильнее становилось ощущение, будто когда-то здесь действительно жили люди — не прятались, не выживали, а просто… жили. Несколько комнат оказались открыты. В одной — старая кухня: металлический стол, пара перекошенных шкафов, плитка с облупившейся эмалью и древний генератор в углу. Пахло маслом, пылью и чем-то едва уловимо домашним — возможно, остатками старых специй. Джилл коснулась пальцем стола: пыль легла ровным слоем, ни одного следа, кроме её собственного. Рядом — две «гостевые» комнаты. Когда-то здесь, вероятно, ночевали караванщики или те, кто искал временное укрытие. Теперь внутри стояли койки с проржавевшими рамами и потрескавшиеся подушки. Джилл лишь покачала головой — трогать ничего не стоило. Дальше шли душевая и небольшой склад. В душе было холодно и пусто, лишь трубы тихо звенели, когда Мира проверила воду. А в складе, к удивлению всех, нашлось несколько ящиков с сухим пайком, старые канистры и немного медикаментов. Для своих Джилл отыскала пару одеял и подушек — они лежали здесь с тех пор, как она впервые нашла убежище. Тогда она ничего не трогала, оставив всё «на потом». Видимо, теперь это «потом» настало. Себе она выделила небольшую комнату с металлической дверью, ту самую, где воздух был чуть суше, а стены крепче. Вместе с Мирой они бросили на пол два матраса и расстелили спальники. Мира устало улыбнулась: — Почти как дома, да? — Если не считать, что дома не пахнет плесенью, — отозвалась Джилл, убирая волосы за ухо. Короткие пряди, коснулись шеи. Это напомнило о дне, когда она не жалея о содеянном взяла нож. Острый, охотничий — тот, что всегда лежал под рукой. Без колебаний срезала прядь за прядью. Волосы падали на пол тусклыми, неровными лентами. Когда всё закончилось, она посмотрела в зеркало: теперь волосы едва касались плеч, легкие, свободные, словно с них тоже спала тяжесть прожитых лет. С тех пор Джилл не жалела. Длинные волосы — роскошь, а в их мире за роскошь платят слишком дорого. Да и ухаживать за ними было пыткой — вода на вес золота, зеркало не всегда под рукой, да и кто она теперь, чтобы заботиться о таких пустяках? Теперь короткие волосы не мешали, не путались под воротником, не напоминали о прошлой Джилл — той, что ещё верила, что можно просто дождаться рассвета и всё станет лучше. Эта — знала: чтобы увидеть рассвет, иногда нужно отрезать всё лишнее.***
Пока остальные раскладывались и обживались, Джилл поднялась и тихо направилась в сторону кухни. Там, в полумраке, слабый свет фонаря выхватывал обрывки прошлого — чашку на краю стола, следы ладоней на дверце холодильника, и обугленный чайник, будто кто-то уходил в спешке. Она вздохнула, сняла перчатки и достала флягу, проверяя воду. Сегодня им ещё предстояло решить, куда двигаться дальше, но хотя бы ночь они проведут под крышей — впервые за долгое время. Джилл опустила фонарь на стол, его тусклый луч качнулся, выхватывая из тьмы искорёженные очертания посуды и потускневший кафель. Генератор стоял у стены, старый, с облупившейся краской и пылью, въевшейся даже в кнопки. Она знала этот звук — дрожащий гул, похожий на дыхание старого зверя. Пару лёгких ударов ладонью, движение рычага, и помещение вздрогнуло — где-то за стеной хрипло кашлянул двигатель, затем ожил, заурчал, и по потолку пробежала тонкая линия света. Лампы моргнули, дрожащий свет разлился по кухне. Всё выглядело неуютно, но живо. Джилл присела на край стола и потерла ладонями лицо. В голове всё ещё стоял запах крови из тоннеля, приглушённые крики и взгляд Стэна — затравленный, пустой. «Они не просто пришли на запах крови, — вспомнились его слова. — Их кто-то гнал…» Она нахмурилась. Такие вещи не забываются. Псы не двигались сами по себе — не там, не в этих секторах. Если их действительно «гнали» — кто-то знал маршрут каравана. А значит, знал и про тоннели. Мысль, от которой внутри всё похолодело. Стук шагов раздался в коридоре. Мира заглянула в дверь — в руке кружка с остатками воды. — Проверила все комнаты, — сказала тихо. — Вроде, спокойно. Стэн уснул у стены, видимо, сказался стресс и то, что он едва не погиб. — Хорошо, — кивнула Джилл. — А ты? — спросила Мира, прищурившись. — Опять не спишь? Джилл не ответила сразу. — Если то, что сказал Стэн, правда, то завтра всё может стать куда хуже, чем сегодня. Мира подошла ближе, оперлась на дверной косяк. — Ты всегда так говоришь. — Потому что всегда так и бывает, — усмехнулась Джилл без радости. На мгновение в кухне воцарилась тишина. Лишь гул генератора и ровное дыхание двух женщин. Чуть позже, к ним присоединились Лейт, Ванка и Хан. Лейт выставил на стол несколько банок тушёнки, хлебные сухари и остатки крупы — всё, что нашли в одном из ящиков под кухонной плитой. Мира вскипятила воду, добавив туда немного соли и приправу из пакетика. Пахло скромно, но после долгого перехода — как пир. Они сидели тесным кругом: Джилл у стены, рядом с ней Хан, напротив Ванка и Мира, Лейт проверял оружие, но краем уха тоже слушал разговор. — Завтра двигаемся к «Прометею», — спокойно сказала Джилл, не поднимая взгляда. — Если успеем до рассвета, возможно, проскочим без лишнего шума. — А если нет? — осторожно спросил Хан. — Тогда импровизация, — отозвалась она. — Главное — найти груз и живых, если они ещё есть. — И этого… человека, — пробормотал Ванка, зачёрпывая ложкой тушенку. — Кто бы он ни был. Мира тихо чертыхнулась. — Может, он «заклинатель»? — Нет, — покачала головой Джилл. — У псов есть только чувство инстинкта и голода, они не умеют думать, и подчинить их разум не так просто. Она старалась говорить ровно, но пальцы на банке дрогнули. Мысль, давно загнанная вглубь, снова подняла голову. Что, если это действительно он? Тот, кого она столько лет искала, по следам крови и пустых радиосигналов? Если он вернулся… Мира тем временем что-то рассказывала Ванке про старый мост, но Джилл почти не слышала. Мысли вязли в старых воспоминаниях — лица, огонь, её собственные слова. Да, она тогда была полна надежд, но с каждым годом они рассыпались как пепел. — Джилл? — Голос Ванки выдернул её из небытия. — Можно спросить? — Смотря, о чём, — ответила она, не поднимая глаз. Парни переглянулись, Хан едва заметно покачал головой, но Ванка всё же выдохнул: — Я просто… давно хотел узнать. Ты ведь хромаешь. Это оттуда? С тех времён? Наступила пауза. Даже генератор будто стал тише. Джилл подняла взгляд — в нём не было злости, лишь усталость и тень улыбки. — Вот теперь точно традиция, — тихо сказала она. — Каждый, кто впервые садится со мной за один стол, рано или поздно спрашивает об этом. Хан ухмыльнулся, откладывая ложку: — Давай, командир, расскажи уже. А то Ванка умрёт от любопытства и начнёт строить легенды. Джилл вздохнула, потянулась к фляге, отпила глоток. Рассказ вновь вернул её в тот день.***
Она говорила спокойно, без надрыва. Как будто всё это давно прошло и уже не болело, хотя в её голосе оставалась сухая усталость, будто песок всё ещё скрипел на зубах. Эту рану она получила, когда контрабандисты прочёсывали остатки города на наличие живых. Тогда-то, один из них, решил, что в контейнере кто-то прячется, как оказалось, он был прав, но не был в курсе, поэтому, чтобы убедиться, он открыл огонь. Одна пуля задела бедро и Джилл едва сумела сдержать крик боли, до крови закусив губу. После, когда всё стихло, Джилл выбралась из контейнера и, поняв, что город пуст, она покинула развалины. — Я тогда просто шла, — сказала она, глядя на фонарь, что отбрасывал мягкие блики на стены. — Без цели. Без мыслей. Просто… вперёд. Солнце, по её словам, будто выжигало небо дотла. Никакой тени, никакого ветра. Только пустая дорога, блестящая от жара, как зеркало. Джилл рассказывала, как нашла сухое дерево — мёртвое, обугленное, словно пепел, что забыл рассыпаться. Села, прислонилась спиной и подумала, что просто посидит минуту. Но земля была горячая, и от этой жары тело стало тяжелеть. Глаза слипались. — Я почти уснула, — тихо сказала она. — Почти. Но знала: если усну, уже не проснусь. Она отскребала себя от дерева, будто отделяла живое от мёртвого. Спину жгло, ногу — ломило, и она всё равно поднялась. Сказала, что шла как на автопилоте, будто дорога шевелилась под ногами и сама вела вперёд. Когда небо начало темнеть, в её душе мелькнуло то самое крохотное, стыдливое чувство надежды, которое человек прячет даже от самого себя, Джилл думала, что пойдёт дождь. Рассказала, как подняла голову, как почувствовала запах сырости, будто воздух сам готовился пролиться. Она улыбнулась, когда говорила это, коротко, устало. Но дождя не было. Вместо него пришёл ветер. Резкий, режущий, с запахом ржавчины и пыли. Он ударил в лицо, закрутил землю в вихрях так, что приходилось идти наугад, на ощупь. Пыль — в рот, песок — в глаза, губы — в кровь. Она сказала, что в какой-то момент уже не чувствовала себя человеком — просто частью этой пустоши, одной из травинок, что шевелились от ветра. — А потом ветер ушёл, — её голос стал тише. — Как будто ему надоело со мной. После бури осталась только тишина. И в ней — слабый блеск, где-то в пыли. Лужа. Маленькая, грязная, почти высохшая. Джилл рассказала, как упала на колени, как руки дрожали, когда она зачерпнула воду ладонями. Глоток, второй — и впервые за весь день поняла, что всё ещё жива. Она умолкла, на несколько секунд, будто снова проживая тот момент. Только холодный свет бункера ложился на её лицо — блеклый, дрожащий, от старого фонаря на металлическом столе. Никто не смел произнести ни слова. — Потом я просто упала, — сказала она наконец. — Сил не осталось даже дышать. Помню, как земля была тёплая и мягкая, как будто приняла меня. Я подумала — всё. Можно не вставать. Она не помнила, как их заметила. Только вспышку света — луч прожектора, голоса, глухие, сквозь пелену сна и пыли. Кто-то наклонился, тронул её за плечо. Сначала подумала, что это мираж. Но руки были настоящие, тёплые, крепкие. — Нашли меня разведчики, — сказала Джилл, — случайно. Шли по маршруту, искали потерянный караван. А нашли… меня. Говорила спокойно, без пафоса. Её забрали в поселение — крошечный городок среди руин. Несколько зданий из бетона, крытые жестью, старый резервуар с водой, радиовышка, которая едва держалась. Там она впервые за долгое время почувствовала запах варёной еды и настоящей жизни. — Они меня выходили, — продолжила она. — Неделю, может, больше. Лихорадка, воспаление. Я бредила, всё звала его… — она осеклась, и свет лампы дрогнул, будто отозвался. — Когда очнулась, хотела уйти. Не могла оставаться. Город звал обратно, понимаете? Даже после того, что там было. Она улыбнулась — коротко, будто самой себе. — Но глава поселения попросил остаться. Сказал: «Отдохни. Потом решишь». А потом предложил, если помогу им с разведкой, с вылазками, то они помогут мне с поисками. Она кивнула, будто подтверждая это самой себе. — Я согласилась. Тогда мне казалось — ненадолго. На пару недель. А потом… недели превратились в месяцы. Год. Потом второй. Пятый. Свет от фонаря моргал, отбрасывая длинные тени по стенам бункера. Металл потрескивал, где-то капала вода из старых труб. В её голосе не было ни сожаления, ни горечи — только усталое спокойствие. — Я осталась, — сказала она. — Теперь я хожу в разведку с вами. Учу вас выживать и помогать людям — быть полезными. Иногда думаю, может, он где-то там, жив, просто идёт своей дорогой. А может, уже нет. Но если он жив, он найдёт меня. Она потянулась к фляге, сделала глоток и усмехнулась. — Так что да, — добавила после паузы. — Живу здесь. Среди тех, кто вытащил меня из пыли. Помогаю, чем могу. И, наверное, это тоже жизнь. Просто… другая. В бункере стояла тишина. Лишь фонарь на столе потрескивал, а воздух гудел от генератора где-то за стеной. Ванка сиял, слушая рассказ Джилл. Он задал бы сотню вопросов, если бы не усталость, притаившаяся в каждом движении. Глаза уже слипались, и даже он, обычно неугомонный, зевнул и нехотя поднялся. Остальные тоже начали расходиться по койкам — ночь всё же брала своё. На кухне осталась только Джилл. Тусклый свет от лампы на столе ложился пятнами на старую карту Сиввил-Сити, разложенную перед ней. Пальцы скользили по потёртым линиям улиц, мостов, тоннелей — мест, которые она когда-то знала почти наизусть. Мысль о словах Стэна не давала покоя. Он упомянул, что человек сначала был с ними, но исчез, стоило псам почуять их. Всё это было очень и очень странно, учитывая, что караваны редко берут попутчиков, оставаясь в своей группе. Неужели… он? Пять лет поисков, надежд и разочарований, и вот впервые — зацепка. Но радость была тяжёлой, как свинец. Что если это не тот, кого она знала? Что если О́дин одичал — стал снова тем, кого она встретила в их первый день? Или хуже: что если Фракция Кости и Кинжалы всё-таки сломала его, превратив в одного из своих охотников? А, возможно, это мог быть и не О́дин, а совсем другой человек. Джилл выдохнула, откинулась на спинку стула. Лампа едва мерцала, отбрасывая слабый свет на карту. Её глаза постепенно закрывались, тело ныло от усталости. Три часа до рассвета — роскошь, которую она могла себе позволить. Она встала, сложила карту, потушила лампу и ушла досыпать. Утром их ждал город, кищащий монстрами, и, возможно, среди них, ходит монстр хуже и страшнее, но с этим, она будет разбираться завтра.***
Утро встретило их не рассветом — скорее, серым отблеском за горизонтом, когда солнце ещё не решилось выйти, а ночь уже отступила. Воздух был тяжёл, пропитан запахом пыли и влажного металла. Команда молча собиралась: проверка оружия, дозиметров, батарей, короткий взгляд Джилл — и они двинулись в путь. Путь к «Прометею» шёл через пустоши, где бетон сменялся серой коркой земли, а ветер приносил с собой пепел. Обычно эти места кишели слепыми псами — хищниками, что охотились на всё живое. Но сегодня… всё было иначе. Первую пару они заметили у старого рекламного щита — два пса, костлявые, шрамы на мордах, глаза мутные, но настороженные. И вдруг они отпрянули. Один тихо заскулил, другой попятился, а потом оба, будто по команде, бросились прочь, поджав хвосты, а уши прижав к черепу. Джилл насторожилась. Она подняла взгляд, прислушалась — тишина. Даже ветер будто обходил стороной. — Что за чёрт?.. — пробормотала она, медленно опуская оружие. Обычно ночь перед выходом всегда была шумной — эти твари не давали спать, шкрябались по металлу, рыскали у выхода, издавали тот мерзкий, почти человеческий визг. Но вчера… ничего. Абсолютная тишина. Уже за пределами периметра она заметила следы. Множество. Отпечатки лап были повсюду, еще парочка следов «Обитателей». Следы были глубокие, направленные прочь от бункера. Кто-то проходил ночью. Кто-то гнал тварей прочь. Джилл провела пальцем по отпечатку подошвы — крупный, мужской, ровный шаг, следы едва различимые, кто-то явно не хотел, чтобы о нём знали. Сердце на миг пропустило удар. Она отдёрнула руку, вглядываясь в серую землю. — Идём, — крикнул Хан, — путь чист. Она молча поднялась и пошла следом. Но мысль уже впилась в сознание: кто-то их охранял этой ночью. Дальше путь прошёл без происшествий. Они добрались до комплекса «Прометей» к полудню — мёртвые коридоры, обрушенные лестницы, запах ржавчины и старого топлива. Команда рассредоточилась — как всегда: двое на верхние уровни, двое вниз, Джилл и Стэн остались в центральном зале. Сквозь тьму донёсся слабый звук, едва различимый, но живой. Не крик, не шорох, а человеческий голос. Они рванули туда, пробираясь через завалы и сорванные двери. Люди. Потрёпанные, с запавшими глазами, но живые. Пятеро. Двое ранены, трое держались на чистом адреналине. — Мы думали, всё… — прохрипел один, молодой, с бинтом на груди. — Они ушли… просто ушли ночью. Все. Мы даже не поняли почему. Джилл переглянулась со Стэном. Опять странности. Опять та же тишина. Но груз был цел. Караванщики — те самые, кого она всегда уважала, — сохранили всё до последнего ящика. Пусть и ценой почти собственной жизни. Она выдохнула и впервые за долгое время позволила себе слабую, почти невидимую улыбку. — Молодцы, — сказала тихо. — Вы сделали то, что должны были. Дорога домой растянулась на четыре долгих, выматывающих дня. Без машин путь казался бесконечным — лишь шаги, хруст камней под ногами да ровное дыхание тех, кто ещё держался на силе воли. Караван двигался медленно, с короткими привалами, чтобы перевязать раненых и пополнить запасы воды, если удавалось найти хоть каплю. Ночи были холодные, ветер свистел в разбитых строениях, где они устраивали ночлег. Днём — жара, давящая, как плита, и Джилл казалось, что солнце специально выбрало их целью. Раненые держались из последних сил, караванщики молчали, не тратя силы на разговоры. К четвёртому дню они добрались до дома. Поселение показалось им миражом: серые стены, сторожевая башня, дым из труб — простые, но родные вещи. На входе их встретили дежурные — усталые лица, знакомые голоса. Для многих возвращение стало облегчением. Для Джилл — напоминанием, что покой всё ещё не для неё. В штабе пахло пылью, бумагой и старым металлом. Глава слушал её отчёт молча, только изредка кивал. Джилл рассказала всё: путь, встречу с выжившими, состояние груза и — отдельно — о странном поведении псов и ночной тишине, будто кто-то нарочно отгонял их от лагеря. — Хм… — протянул глава, потерев щетину. — Странное дело. Но, думаю, не стоит искать закономерность там, где, может, просто совпадение. — Возможно, — спокойно ответила Джилл. — Но я хочу проверить. Ещё одну вылазку. В тот район. Он поднял глаза. — Нет. — В голосе не было ни раздражения, ни сомнения — просто усталость. — Ребятам нужен отдых. Двое до сих пор на ногах только благодаря твоим перевязкам. Если ты уйдёшь — кто их поднимет? Она хотела возразить, но не стала. В его словах звучала правда, и именно это раздражало сильнее всего. — Отдыхай, Джилл, — он говорил мягче. — Хоть пару дней. Потом обсудим. Она кивнула и вышла из штаба. Солнце уже садилось, окрашивая стены поселения в ржаво-золотой оттенок. Люди возвращались к обычной жизни: кто-то точил ножи, кто-то стирал одежду в бочке, дети гоняли тряпичный мяч по двору. Всё выглядело спокойно, почти мирно — и именно это казалось неправильным. Джилл остановилась у старого колодца, провела ладонью по потрескавшемуся камню. Ветер пах железом и пеплом. Ей хотелось верить, что это действительно просто совпадение. Но глубоко внутри она знала — тишина не бывает просто тишиной.***
Ночь спустилась тихо, почти ласково. Поселение утонуло в темноте — лишь редкие фонари бросали на стены мягкие, колеблющиеся круги света. Джилл не спалось. Сон снова отказывался приходить, как и покой. Она бродила вдоль ограды, вдыхая сухой воздух, слушая, как ветер шелестит пыль в траве. Всё было странно спокойно. Даже слишком. Она остановилась у старого склада, прислушалась. Шорох. Тихий, будто кто-то сделал шаг по гравию и замер. Джилл мгновенно напряглась. Рука легла на пояс — движение отточенное, привычное. Сердце ухнуло в грудь, кровь зашумела в ушах. — Кто здесь? — спросила она тихо. Ответа не последовало. Только дыхание — едва слышное, где-то у стены. Она сделала шаг вперёд, глаза привыкали к темноте. Силуэт. Высокий, неподвижный. Секунду — одну, короткую, как вздох — Джилл подумала, что это просто караульный. Но потом увидела — походка, разворот плеч, та манера держать голову. Мир будто на миг остановился. Воздух застыл. — Ты… — казалось, Джилл сказала это громче, чем следовало, но на самом деле, она едва произнесла. Он не ответил. Только стоял в полумраке, молчаливый, как тень, как воспоминание, которое вдруг стало реальным. Свет от фонаря скользнул по его лицу — достаточно, чтобы Джилл увидела глаза. Те самые. Цвета красного рубина. Теперь же, они были чуть темнее, радужка едва подсвечивалась, что говорило о том, что О́дин набрался сил, стал лучше контролировать свою силу. Иначе, как объяснить то, что он вот так спокойно стоит на территории, но никто его так и не заметил. И тогда она поняла: всё, что было до этого — жара, псы, следы, странная тишина — всё вело сюда. Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд. Он шагнул вперёд. Она не отступила. — Ты… жив, — сказала Джилл. Голос дрогнул, но взгляд остался твёрдым. О́дин ничего не ответил. Только тихо кивнул, и в тот же миг свет фонаря дрогнул, вспыхнул — и погас. Когда лампа снова зажглась, его уже не было.
