дорогой друг!

      Дорогой друг!       Ты когда-нибудь думал, что сходишь с ума? Не в том плане, что испытываешь желание раздеться и пробежаться по улицам только в нижнем белье или и вовсе без него, а с идеей того, что и сам этого не замечаешь. Например, ты ложишься спать и хочешь прогнать в голове весь день как кассету на старом проигрывателе, но вдруг осознаёшь, что не слышишь ничего, кроме белого шума. И он звучит всё громче и громче, а из памяти исчезает уже не один день, а вся неделя.       Кажется, со мной такое происходит.       Я знаю, что делала обыденные для себя вещи, но всё равно не могу их вспомнить. Чем я занималась час назад? Ужинала? Может, листала ленту фотографий? Сидела за домашним заданием? Не знаю.       Нет, даже не так.       Не помню.       И так почти с каждой частью жизни. У меня пока не хватает смелости рассказать об этом психотерапевту, потому что это явно плохой знак, а я не хочу, чтобы всё снова стало плохо. Ты знаешь, ты был со мной в то время. Я просто не могу снова провалиться.       Не сейчас.       Я надеюсь, что справлюсь с этим.       Люблю тебя!

***

      В этот раз прогулка затянулась. Йеджи не пришла на репетицию; Джису сказала, что у неё просто появились «семейные дела», и это всего один пропуск, так что никто не должен волноваться, но Рюджин не находила себе места. Они не разговаривали уже три дня. Хван уходила до того, как Шин просыпалась, и приходила после того, как та засыпала, игнорировала все сообщения и звонки и, – что самое главное, – словно пряталась от неё. Это слишком напоминало о том, как закончилась их дружба, но сейчас Рюджин не могла понять, что сделала не так.       Она вела себя нежно, но сдержанно, не пыталась флиртовать, если только Йеджи сама не делала первый шаг, даже прикасалась только после инициативы со стороны Хван. И всё-таки та начала отстраняться. Из-за того, что они спали в одной кровати? Но ведь Йеджи сама попросила остаться. И в чём тогда смысл?       – Не ищи проблемы там, где её нет, – так ответила Юна, когда Рюджин выложила ей всё о последней недели и поведении её новой/старой подруги. – Некоторые люди просто как придурки просто из-за того, что они на самом деле придурки. Возможно, Йеджи просто хотела получить от тебя внимание, а теперь наслаждается компанией кого-нибудь другого.       – Я волнуюсь.       – Было бы о ком, – фыркнула Шин-младшая.       Она снова попыталась затащить Рюджин на «семейный» ужин, но та быстро сослалась на «дела». Никаких дел, разумеется, не было, но встреча с матерью сейчас могла привести только к очередной ссоре, а ругаться с ней на глазах у сестры, которая так хотела их помирить, казалось как минимум жестоко. Нет, Шин могла бы согласиться, если до этого хотя бы раз или два, встретилась с матерю на нейтральной территории, но та хотела непременно совместного ужина, поэтому Шин почти без зазрений совести посылала её в пешее эротическое к её мужу.       Убедив сестру, что рано или поздно она согласится зайти в гости, Рюджин вернулась к общежитиям и свернула в сторону знакомого ресторанчика. Людей сейчас, – ближе к ночи, – было уже не так много, но на узкой улочке всё равно царила атмосфера студенческого праздника. Пьяные студентки в компании ещё более пьяных парней брели к кампусу, перешучиваясь и напевая какие-то популярные песни, взрослые, – наверное, офисные работники, – прямо на улице допивали соджу и дожидались такси. Шин прошла мимо них и уже собиралась зайти в ресторан, но заметила на парковке знакомое пальто.       Его владелец, – блондин по имени Феликс, – стоял рядом с машиной и беспомощно смотрел под капот.       – Эй, – Рюджин понимала, что не должна влезать в жизнь Йеджи и подходить к этому парню, но волнение (а может и банальное любопытство) оказалось сильнее. – Проблемы?       – Да. О, я вас знаю.       – Можно на ты.       – Ты – подруга Йеджи. Я Феликс, – он протянул руку, которую Шин быстро пожала. – Её… эм… наверное, правильнее будет сказать «знакомый».       – Что с машиной?       – Ты разбираешься?       – В некотором роде. Так… не заводится? Или просто работает с каким-то странным звуком?       – Да. Это арендованная машина, так что я вообще не представляю, что с ней делать. Пытался вызвать мастера из компании, но они уже закрыты, так что… наверное, придётся оставить её здесь.       Рюджин взглядом пробежалась по механизму под капотом и наклонилась над ним. На первый взгляд всё было в порядке. Обойдя машину, залезла в салон и попыталась завести, но значок на приборной панели дал понять, что что-то случилось с коробкой передач.       – Проблемы с соленоидом, – заключила она.       – Что? – Феликс нахмурился.       – Внутри твоей машины есть штука, которая помогает ей завестись. Называется «соленоид». По сути это такой клапан, который закрывает и открывает канал, по которому течёт машинное масло. Если говорить совсем просто, то он представляет из себя металлический стержень, обвитый спиралью, по которой бежит постоянный ток.       – Я ничего не понял.       – Гуманитарий.       – Признаю, – кивнул Феликс. – И что случилось с этой штукой? Это можно починить?       – Починить можно всё, если знать как. Твоей машине около трёх лет, значит, на ней стоит соленоид новой модели, а они проще и требуют куда более аккуратного обращения и частой замены масла. Я могла бы разобраться, будь у меня нужные инструменты, но не думаю, что стоит так рисковать. Лучше вызвать мастера и сдать машину в автосервис.       – Ну, в любом случае, ты сэкономила мне несколько десятков тысяч вон на диагностику.       – Я могу дать тебе номер хорошего мастера. Если скажешь, что от меня, он сделает скидку.       – О… спасибо.       Рюджин пожала плечами.       – Не за что. Подвезти тебя?       От пристального взгляда парня по коже пробежали мурашки. Он смотрел не с угрозой. Нет, с бесконечной тоской, словно хотел заплакать, но не мог позволить себе такую слабость на глазах у стольких людей, и это почему-то цепляло. Феликс выглядел не просто потерянным, а брошенным. Словно оставленный на улице щенок, которому теперь оставалось лишь тыкаться мокрым носом в ноги каждого прохожего в слепой надежде на то, что кто-нибудь заберёт, спрячет под куртку и согласится согреть. Но никто и внимания не обращал.       – Ты хочешь поговорить о Йеджи?       – Да, но, если ты не хочешь, я просто молча отвезу тебя по нужному адресу и забуду об этой встрече.       – Мило с твоей стороны.       – Да я вообще очень милая, если познакомиться по ближе.       Натянуто рассмеявшись, блондин кивнул.       – Не сомневаюсь. Я… я был бы очень признателен, если бы ты меня подвезла.       – Тогда идём.       Первые пару минут парень молчал, а затем начал рассказ о себе. Его звали Феликс Ли, и он прилетел в Корею лишь две недели назад, чтобы, как он сам сказал, «немного прийти в себя после одного случая». О Йеджи он не говорил, лишь о том, что до восемнадцати лет жил в Австралии, а потом поступил в университет в Токио, потому что всегда восхищался их программой обучения по мировой литературе.       – Там ты и познакомился с Йеджи?       Блондин кивнул.       – А ты? – Спросил он. – Твоё лицо кажется мне знакомым. Я уверен, что видел тебя на снимках из её комнаты.       – Мы друзья со школы.       – Подожди… ты Рюджин, да?       – Она говорила обо мне? Миленько.       – Больше, чем ты можешь себе представить, – рассмеялся парень. – Однажды мы были в парке Хитачи. Слышала о нём? Весной там распускаются немофилы. Их больше пяти миллионов, и поэтому в это время года парк становится похож на океан. Все оттенки голубого тянутся настолько далеко, что кажется, что весь мир покрылся голубым ковром. Мы прогуливались там, и Йеджи наклонилась к цветам и сказала, что Рюджин бы здесь понравилось, а потом добавила, что эти цветы похоже на твои волосы. Тогда она была немного пьяна, поэтому мы не стали спрашивать, что это значит, но теперь до меня дошло.       – «Мы»? Вы были там не вдвоём?       – Нет. Подожди… она не рассказала тебе?       – О чём?       – Если она не рассказала, то и я не могу. Извини. Это просто будет не очень честно.       – Я… я понимаю.       – Мы действительно были друзьями, но потом всё рухнуло. По правде говоря, я до сих пор не отошёл от того, что там случилось, а она… ей ещё хуже, чем мне.       Остаток пути они проехали молча. Высадив Феликса у отеля в Каннаме, Рюджин вернулась в общежитие, поднялась в комнату. Йеджи ждала её. Сидела у двери, лбом прижавшись к коленям, будто спала, и на секунду сердце Шин сжалось до боли при виде этой нежной, но при этом грустной картины. Она подошла ближе и присела. Хван подняла голову.       – Ты здесь, – улыбнулась она.       – А где мне ещё быть?       – Я… я просто думала, что встречу тебя, но дверь оказалась закрыта, так что я подумала…       – Я просто прогуливалась. Ты не замёрзла? У меня в комнате есть чай.       – Не откажусь.       Рюджин знала, что Йеджи наблюдала за ней. Смотрела, как Шин ходила по комнате, выискивая на многочисленных полках чай, как включала электрический чайник и наливала кипяток в старые чашки с изображением каких-то мультяшек на белом закалённом стекле. Эдди катался у их ног, иногда попискивая, и иногда Хван пальцами подталкивала её, хихикая над тем, как переливались над его экраном маленькие лампочки.       – Я встретила Феликса, – призналась Рюджин.       Кивнув, Йеджи забрала из её рук свою чашку и сделала глоток ароматного фруктового чая.       – Он хороший парень.       – Да, – согласилась Рюджин. – И не так уж и болтлив.       – Он не рассказал о…       – Только о том, что познакомился с тобой во время учёбы в Токио.       – Хорошо.       Шин хотела бы узнать больше, понять, что случилось в Японии, но Хван выглядела настолько потерянной, что она заставила себя прикусить язык и заткнуться. Опустившись рядом, Рюджин осторожно дотронулась до её руки. Йеджи улыбнулась и переплела их пальцы, перекладывая обе ладони на своё колено. Жар пробежал по телу Шин. У неё было достаточно прикосновений к девушкам, – по началу совсем робких и полных смущения, затем уже более уверенных и иногда даже наглых, – но ни одно из них не заставляло её дрожать так, как сейчас.       Если бы ей позволили, она поднесла бы руку Йеджи к губам, поцеловала каждый палец и прижалась к ней щекой, словно кошка, ищущая у хозяина ласки. Рюджин любовалась бы этой девушкой, – её прекрасным лицом, сейчас покрытым небольшими веснушками, лисьими глазами прекрасного оттенка молочного шоколада, пухлыми губами. Она прижалась бы к ним, целуя так, чтобы показать Хван весь трепет, который испытывала, когда видела её.       Было ли это неправильно? Наверняка, но Шин уже привыкла к тому, что из всех решений непременно выбирает худшее.       – Мне жаль, что я пропала на несколько дней. Я хотела поговорить с тобой, но не знала, с чего начать.       – Ты можешь не рассказывать мне о том, что случилось в Токио.       – Я… я хочу, но просто не сейчас.       – Я подожду.       – Спасибо, Рюджин.       – Всё для моего нового/старого друга.       Грустная улыбка скользнула по губам Йеджи и почти сразу исчезла.       – Для нового/старого друга, – повторила она.       – Ну… мы же друзья, верно?       – Разумеется. Были, есть и будем.       Рюджин не могла отделаться от мысли, что это прозвучало так, словно Йеджи пыталась убедить в этом саму себя. От тоски в её взгляде хотелось плакать.       – Ты в порядке?       – Пока ты рядом – да.       Они просидели, взявшись за руки, ещё почти час. Йеджи вспоминала о тех днях, когда они, сбежав с занятий, часами бродили по паркам и улочкам, исследовали многочисленные торговые ларьки повсюду и просто болтали о том, что приходит на ум. Обычно, несколько часов проведя за прогулкой по городу, они покупали мороженое и хот-доги и заваливались на ближайшую лавочку. Йеджи всегда опускала голову на колени Рюджин и водила пальцами по небу, рисуя на облаках видимые лишь ей фигуры. Это могло продолжаться до ночи и посиневших от холода губ, но на следующий день они всё начинали с начала.       – Думаю, нам стоит это как-нибудь повторить.       – Такую прогулку?       – Угу, – кивнула Йеджи. – Только ты, я и целый день разговор ни о чём и обо всём на свете. Что думаешь?       – Я буду свободна в эти выходные.       – Тогда я всё спланирую. Я… Боже, я так скучала по тебе, Рюджин.       – Это взаимно, Йеддонг. Я рада, что ты вернулась.