Корабли: вода и бабочки

4 января. 1912 год. Прошло чуть больше месяца, как они с Гию вернулись с той миссии. С миссии, где все изменилось, для них двоих. Зеккен дал ей понять, что она, на самом то деле, не всесильная. И сколько бы она ни тренировалась, сколько бы ни прикладывала усилий, демона, убивший её сестру, ей не одолеть. Отчаяние от своего бессилия давила на виски. Настенные часы тикают, безудержно, отбивая уже второй час ночи. Снег за окном её кабинета валит щедрыми хлопьями, уже третий день подряд, совсем не думая прекращать. «Тик. Так. Тик. Так…» Недопитая кружка из-под чая в миг летит в сторону часов, разбивая стекло и циферблат в дребезги. Она выдыхает томно, а венки на лбу рисуют причудливую молнию. Хотелось весь этот кабинет вверх дном перевернуть. - Гадство, - шипит она. Несколько дней назад состоялось собрание столпов, на котором им представили нового члена организации - Муичиро Токито. Радость от пополнения рядов быстро сменилась горечью и злостью от слов Томиоки, сказанные ей перед всеми. Слезы упрямо просились наружу, но гордость столпа не позволяло ей давать им волю. Она справится. Обязательно. К черту этого Гию. К черту его слова и всё, что с ним связано! Осколки стекла отсвечивали огонек от свечи. Утром уберет. А сейчас у неё нет совсем никакого желания наводить тут порядок. Шинобу вновь уселась на свой стул, берясь за работу. Перед глазами, точно запретный плод, мельтешит папка, переданная ей Зеккеном. Наследие Сузумы. Рука дрожит всякий раз, когда она тянется к ней. Эти несколько бумажек стоили жизни десяткам, а то и сотням людей. Совесть не позволяет девушке открыть её и почерпнуть что-то новое И все же соблазн берет вверх, и девушка, наконец, сдается. Резким движением берет папку, открывая её где-то на середине. Бумага грубая и пожелтевшая так, что кончики пальцев натираются. 313 страниц, где во всех подробностях описаны зверства, на которые способна человеческая рука. Но более всего, Шинобу заинтересовал опыт, вовсе не относящийся к людям. История про двух собак, что вечно цапались между собой. Собака по имени «Непоседа» более слабая, однажды съела яд и умерла. Вторая, которую Сузума ласково называл «Забияка», обнаружив труп своего сородича, начала его есть. Забияка умерла через несколько часов после своей «трапезы». Пусть и не нарочно, но Непоседа отомстила своему обидчику. Шинобу нашла метод мести Непоседы весьма интересным. 14 апреля. 1912 год. Люди провожали юную особу в наручниках любопытными и потрясенными взглядами. Едва ли кто из них поверит, что девушка, которой едва ли исполнилось 18 лет, уложила двух взрослых мужчин. Одного даже умудрилась ранить в ногу. Пройдя мимо лифтов, они заворачивают в короткий коридорчик и ведут её вниз по узкой лестнице. - Господа офицеры, пожалуйста, выслушайте! - Шинобу чуть не спотыкается на последней ступени, но офицер грубо удерживает её от падания. - До дальнейших разбирательств вы пробудете в отдельной… каюте, - быстро закрывает он разговор. Страх начинает понемногу оседать в душе столпа. Очередной провал. И весьма серьезный! Голова начинает трещать от возможных последствий. Они заворачивают в бесконечные коридоры, пока не оказываются, вероятно, на палубе G. Самая нижняя палуба. Свет здесь слишком тусклый, отчего девушке становится не по себе вдвойне. Наконец, они останавливаются около небольшой дверцы и, отперев её, офицер грубо толкает девушку внутрь. - Ожидайте, скоро к вам придут с допросом, - небрежно проронил офицер и захлопнул за собой дверь. Послышался звук «чирикнувшего» замка. - Нет, стойте! - хлопает она кулаками о дверь, - Пожалуйста! Выслушайте меня! Я всё объясню! Страх окутывает все вокруг. Концентрация, которой она так славилась, предательски отступает перед более мощным врагом - темнотой. После того, как она случайно очутилась заживо в могиле, Кочо еще не скоро смогла нормально начать спать. Страх того, что она проснется в закрытой коробке, душил мерзкими клешнями. - О-о-о, черт! - голос начал дрожать, - Я облажалась! Опять! - рукой нащупывает стену и медленным движением сползает вниз. - Скоро восемь часов! Черт! Что будет дальше? Как она объяснит всё? Если Гию убьет Ван Стратена, офицеры это сразу же поймут… из-за неё! Она подставила Гию! - Так, спокойно! - Она сделал глубокий вдох, положив руку на сердце, что учащенно билось. Кочо поднялась на ватных ногах, все еще опираясь рукой о стену, и пошла к двери. Примкнув к ней ухом, она внимательно вслушивалась. Вроде, никаких шагов и голосов. Что одновременно радовало и нагнетало. Пытаясь нащупать в кармане отмычки, которыми она открыла дверь в каюте Ван Стратена, сердце девушки пропустило удар. Отмычек нет. Вероятно, выпали из кармана, когда она дралась с телохранителями. - Чтоб вас! - процедила она, ударив кулаком о дверь. Воспоминания о тех часах, что она провела в гробу, разбегались по всему телу, вызывая мерзкий зуд. Хотелось рыдать навзрыд, биться всем телом об эту гребаную дверь! Зубы начали отбивать ритм. Потеряв последние капли терпения, Шинобу начала нервно дергать ручку двери. - Откройте! - Не прекращая попытки, Шинобу перешла уже на отчаянный крик, - Кто-нибудь! Гию-сан! Перед глазами ясным портретом возник образ сестры. Всего на мгновение, отчего она пошатнулась назад и упала. По дороге на пол головой стукнулась о какую-то деревянную полку, аж в глазах звезды заблестели. Свернувшись калачиком и схватившись за голову, столп насекомого дала волю эмоциям. Слезы горьким ручьем стекали на пол, образуя там влажный узор. Правда, глаза этого совсем не видели из-за витающей вокруг темноты. - Дьявол! - Ерзая по полу, процедила девушка. - Канаэ! Прости меня, Канаэ… Мольба о прощении было самое частое, что вырывалось из ее рта последние несколько лет. За свою слабость, безответственность, наивность… За каждый изъян, которым её наградила вселенная. Голова так и гудела от одной и той же мысли: «Вот я бы умерла в тот день, а не ты». От тупой боли Кочо сжала зубы и закрыла глаза. Как же ей хочется быть далеко отсюда. За вновь накатившей волной самокопания, девушка совсем не заметила, как погрузилась в забытье. Сознание пришло совсем не скоро, как ей кажется. Рука и нога зудит то ли от неудобной позы, то ли от твердого пола. - Сколько… - глаза уже привыкли к темноте, и она даже может различить количество полок. Это какое-то кладовое помещение, как она поняла. - Твою мать… - прошептала она, вскакивая с пола, - Глициний! Впиваясь в ручку двери с новой силой, Шинобу чуть не вырвала её с петель. Она злилась. Злилась, что все запорола и теперь не может ничем помочь Гию, а ещё… После того, как она прочитала записи Сузумы про яды и как они влияют на тело человека, Шинобу внесла туда несколько корректировок. Для того, чтобы яд не убил самого носителя, его нужно пить в малых дозах и ровно через 24 часа. Если взять промежуток покороче, есть риск самой умереть. А если побольше, то яд не сохранится в теле. Шинобу называет свою работу, поистине «ювелирной», ибо рассчитать все без пробных тестов, на самой себе, тем более с первого раза… Упрямая дверь все никак не подчинялась, а рядом с ней, в придачу, никто не проходил. Остановившись сражаться с дверью, Шинобу отошла назад, сделала глубокий вдох и со всей силы ударила по ней ногой. С громким треском дверь открылась ровно настолько, насколько ей хватило место выбежать. Тусклый свет упал в кладовое помещение, но даже от него глаза Шинобу заслезились. - Отлично! - Воскликнула она, когда оказалась на воле. Оглянувшись по сторонам и не заметив никого, Шинобу поспешила на верх. Благо помнит с какой стороны они пришли. Опасаясь того, что её кто-то может узнать, Шинобу опустила голову, смотря строго себе под ноги. Миновав длинный коридорчик, по которому её вели несколько часов назад, она остановилась около лифтов. Но те, очевидно, уже не работали. На часах 23:00. Она опоздала с ядом на целых три часа! - Гадство! Прошмыгнув мимо двух стюардов, что её не заметили, Шинобу устремилась на лестничную площадку, которая вела на палубы выше. *** Висеть над пропастью, особенно, в такой холод, и особенно над Атлантическим океаном, не самое лучшее, чем занимался Гию. Руки уже окоченели, а лицо от мороза, по ощущениям, начало трескаться. Даже дышать через нос стало пыткой… чего не скажешь о демоне. Тот погодных условий вовсе не чувствовал, но лицо все равно было оскалено от злости. Загнанный в угол, он смотрел на охотника с неподдельной ненавистью. Уже несколько часов, как Гию удерживает его здесь. И… он устает. Он чувствует это лишь по одним глазам. Но его решимость стоять до конца… она устрашала. Все не может закончиться вот так. Он уже обрадовал господина, что цветок у него, нельзя его подводить. И вдруг до демона дошло! - Где… где эта шлюха охотница? - Глаза загорелись от осознания. - Долго же до тебя доходит. - Чуть ли не стуча зубами от холода, ответил Гию. - Нет… Нет! - Демон с новой силой попытался вырваться, но столп его вновь удержал. - Не двигайся! - Он чуть не выпустил его руку, но в последний момент ухватил его за рукав пальто. - Да отцепись ты! - Филлип начал биться изо всех сил. Даже собственная смерть его страшила не так сильно, как возможность упустить цветок. Демон вновь начал брыкаться, и… Они застыли в тишине всего на мгновение. Гию заметил, как на его глазах разрисовывается ухмылка. - А если так? - Демон со всех сил начал толкаться вниз. Гию понял его мотив и попытался развернуть меч в горизонтальное положение, однако, плоть самого демона и стальная обшивка корпуса корабля, данный трюк не позволили провернуть. - Черт! - прошептал Гию, когда заметил, как клинок уже прошел через всю руку демона, разорвав её почти на двое и дошел до ключицы. Демон восстановил руку и попытался ударить Гию по лицу, но тот ловко увернулся. «Выбора нет!» - мысленно отметил столп и решился на отчаянный шаг. Меч уже дошел до плеча и вот-вот должен был пройти полностью насквозь, но Гию вытащил клинок в последний момент и оттолкнувшись от корпуса, сделал быстрый взмах в шею демона. Но Филлип уклонился от удара, но половину головы Томиока сумел отрубить, прежде чем демон упал в пучину ревущего океана. Гию вновь прошелся клинком по корпусу и, взяв упор в отверстие иллюминатора, сделал мощный рывок обратно на палубу. Зацепившись за фальшборт палубы B, Гию внимательно всматривается вниз. Он мертв? Он же отрубил ему половину головы… а там еще и винты внизу должны были его в кашу превратить! Отбросив бесполезные мысли, Гию заскочил на палубу. Вдалеке виднелись спины офицеров, что совершали очередной обход. «Интересно, Кочо справилась?» - Думает столп воды и обернув клинок своим пальто, Гию направился к их с Кочо каюте. Сердце наполняла непонятная тревога. Что с теми тремя телохранителями? Что с Молли? И… самое главное - как там дела у Кочо? Поднявшись по наружной лестнице на палубу А, Томиока осторожно оглядывался по сторонам. Не хватало еще наткнуться на офицеров и стюардов. Двигаясь в полной тишине к вестибюлю, он чуть не столкнулся бегущей со всех ног Кочо. Однако, девушка его совсем не заметила и что-то проронив про извинения, двинулась к каюте. Она, скорее всего, его даже не узнала. - Кочо! - попытался он её окликнуть, но девушка скрылась за поворотом. - Да что такое… - прошептал охотник, и направился вслед за ней. *** По дороге, чуть не сбив какого-то бедолагу, Шинобу наконец оказалась перед дверью их с Гию каюты. Проскочив внутрь и врубив свет, первое, на что обратила внимание девушка, это сложенные в углу постиранные формы охотников. Сверху этой стопки лежал конверт. Открыв его, Шинобу обнаружила фотографию, которую им сделал тот аферист на палубе. Их первая совместная фотография! - Вот жмот! Только одну сделал… - ядовито прошептала девушка и, скинув фотографию на комод, направилась к свей сумке. Нервными движениями рыская в поисках запасных колбочек, Шинобу достала стеклянную емкость с темно-синими веществом. Яд настолько мерзкий и противный, что каждый раз, когда она его пьет, у неё чуть не срабатывает рвотный рефлекс. Но тяжкими усилиями, она проглатывала его полностью. - Кочо? От голоса столпа воды, она чуть не падает в обморок. Вздрогнув от неожиданности, яд попал не в то горло, и она чуть не подавилась. Шинобу несколько секунд томно кашляла и, вытерев рот, спрятала колбочку за спиной. - Господин Томиока? - Ее глаза наполнились скрытой злобой и страхом. Как же он не вовремя! - Что… что ты делаешь? - Гию не специалист в ядах, но этот запах и цвет… он уверен, что она пьет не сироп от кашля. - Ничего… это… - Глаза забегались по каюте в поисках выхода. Что ему сказать? - это лекарство от… - Кочо, - взгляд его стал тверже стали, и она поняла, что обманывать его нет смысла, - что это? Засомневавшись всего на миг, она гордо вскинула подбородок. Не хватало еще перед ним отчитываться! - Это не ваше дело, - она нацепила на свое лицо маску спокойствия, мол, ее вовсе не волнует, что он увидел это. - Не мое дело?! - Вскрикнул он, а Шинобу все так же стояла, так близко, но так далеко, - Нет! Это как раз таки мое дело! Что за дрянь ты пьешь? Он быстрым шагом направился к ней, и с каждым его шагом, глаза Кочо становились всё больше и больше. Что он собирается делать? - Не смейте! - Успела она предостеречь, но Гию выхватил колбочку у неё за спиной, - Отдайте! - Она попыталась дотянуться до нее, но Гию поднял руку высоко так, что она не смогла достать. Отойдя от неё на несколько шагов, Гию сначала посмотрел на неё, и одними глазами молил, чтобы он ошибся. Чтобы этот мерзостный запах, что ударил в его ноздри, оказался просто результатом её плохих навыков кулинарии. Да Господи! Чего угодно… Он принюхался и от резкости вещества поморщился. - Это… - задышал он с трудом, - это глициний? Это яд из глицинии, Кочо? Она сохраняла молчание, взвешивая, стоит сказать или нет. Стоит ли его ранить так же сильно, как он ранил её на том собрании? - Да, это яд глицинии, - подтвердила она его догадку, - и, что теперь? - С усмешкой на губах и вызовом в глазах, спросила она. - Что… В каком смысле «что теперь»? Зачем?! Зачем ты его пьешь? - Я собираюсь скормить себя тому демону, чтобы отравить его, - ее слова прозвучали как мощный гром, среди ясного неба. Гию на мгновение замер и только смог выдавить из себя: - Чего? Кочо отчетливо вычитала на его лице растерянность и… страх. Едва ли она его раньше видела таким. - О! Все вы прекрасно понимаете. Это же вы дали мне понять, что по-другому никак. Так что, давайте не будем делать вид, что мы тут все слепые. Отдайте яд сюда, немедленно! - Она потянула руку, хоть и понимала, что он не отдаст. - О чем ты? - Искренне спросил он, вообще не понимая, о чем идет речь, - Что я дал тебе понять? Объясни! Кочо отвернулась к тумбе, и уперевшись о неё руками, раздраженно выдыхала. Он почувствовал, как ее маленькая спина несет на себе непосильную ношу, которую никому другому не понять. - Шинобу… - едва слышно прошептал он. Она резко развернулась, и он готов поклясться, что ненавидит себя в тысячу раз больше, чем когда-либо! На ее глазах заблестели слезинки и горьким дождем покатились вниз. - Помнишь, что ты тогда сказал, на собрании? Когда глава представил нам столпа тумана? Он свел брови, не понимая, причем тут то собрание. Что он сказал? - Вспоминай же, черт возьми! - Ее крик больно ударил по ушам так, что он чуть вздрогнул. Лицо её наполнилось багровыми тонами от злости. Губы столпа воды задрожали, а взгляд упал вниз. - А давай, я тебе напомню? - Она сделала шаг в его сторону. - Кочо… подожди… - Нет! Нет, теперь я буду говорить, а ты слушай! Когда глава раздавал нам задания и нас вновь поставили в пару. Помнишь? Конечно, помнишь! – Она стояла к нему уже вплотную. - Я отказался от твоей помощи. - Все так же, не поднимая глаз, прошептал охотник. - Нет, не так! Ты отказался от помощи, которую тебе предложил глава, в виде меня. А когда я стала настаивать, что могу помочь, вот тогда ты и дал мне все понять! Давай же, повтори те слова, трус! - Она шмыгнула, вытирая слезы рукой. - «Не путайся у меня под ногами, очень сильно поможешь». - Спокойно проговорил он. Но каждой клеткой своего тела сожалел. Сожалел, что позволил себе такое сказать. Она выдохнула, когда услышала эти слова вновь, словно пропустила их через себя еще раз. - Браво! - Усмехнувшись сквозь слезы, она захлопала, - Какая потрясающая память! Простояв в тишине несколько секунд, она развернулась и отошла. - Кочо… - Тебе следовало попробовать свои слова на вкус, прежде чем произносить их. - Она вновь посмотрела на него и злость накрыла её новой волной. - Ты хоть представляешь, какого мне было слышать это? Мне - столпу, что не может отрубать головы демонам! Я среди вас как прокаженная, а ты не упустил возможности на это указать! Да, я тогда отшутилась… но клянусь всем, что есть в этом мире, тебе просто мозгов не хватит выговорить то количество слез, что я пролила из-за твоих слов! Это сказал ты! Не Шинадзугава, не Узуй, а ты! Ты, человек, которому я впервые открылась! Ты, человек, которому я позволила дотронуться до самого сокровенного - моей души… - последние слова она проговорила совсем тихо, будто боялась, что их могут услышать в соседних каютах. - Кочо… я… - он тяжело дышал от ее слов. Он, который хотел её защитить, ранил её больнее всех. - И знаешь, - перебила она его, - самое поганое… Самое мерзкое в тех словах… Это правда. С самого начала и до самого конца. - грудь её вздымалась от частых вздохов, - Из-за моей ошибки, тебе пришлось замарать руки. Из-за моей ошибки, все произошло тогда… и… ты просто дал мне понять это. Я, человек, который появился на свет, чтобы земля не оставалась пустой. Чтобы стать удобрением для почвы или демона. В этом вся моя польза. В остальном я ходячий вред, позор и бесполезность. Наконец, глубоко вдохнув, она устало опустила голову. Ей кажется, что с её плеч упала гора… прямо на плечи Томиоки, который стоял как вкопанный. Лицо его посерело, а руки слега дрожали. - Кочо, это неправда… это не твоя ошибка, - он поднял голову и заглянул в эти глубокие, фиалковые глаза, - а мой выбор! Я испугался, - он сделал шаг к ней на встречу и остановился, - испугался, что больше не увижу тебя. Испугался, что не услышу твою вечную болтовню и… твой голос. Но… тогда… тогда я себя убеждал, что спасаю не Шинобу Кочо, а столпа насекомого. Что делаю это, ради корпуса! И только сейчас, когда ты стоишь на краю пропасти, я понял… Понял, что я это сделал ради себя! Потому что привык к тебе… я не могу подпустить тебя слишком близко и не могу держаться от тебя далеко… Он вновь увел взгляд в сторону, так как… начал стесняться своего откровения. Стоит ли продолжать? «Девушка, которая тебе не безразлична травит себя, а ты испугался признаться ей?» - Вновь услышал он над ухом голос Сабито. Хотя, возможно, это он сам себя убеждает, прикрываясь именем мертвого друга. - Я не могу позволить тебе дотронуться до своей ублюдской сути, хоть и очень хочу. Я не знаю, - замотал он головой, - просто… я думаю о тебе, - краем зрения заметил, как она взглянула на него, - с того дня как мы вернулись с той деревни, мои первые мысли, когда я просыпаюсь - о тебе. Мои мысли перед сном - о тебе. И это пугает… Я потерял абсолютно всех, кого когда-то любил и к кому был привязан, и это оставило на мне глубокие шрамы… и вот сейчас ты… Кочо, послушай, - он опять зашагал к ней, но девушка скрестила руки, отворачиваясь в сторону. - Нет, не надо. Пожалуйста, хватит. Для меня уже нет дороги назад. Он запнулся на полпути и смерил её пронзительным взглядом. - Нет, есть! Я вытопчу ее, если нужно. Ты просто… поверь в нас, ведь я в нас верю. Шинобу медленно замотала головой, отказываясь от его слов. Уже слишком поздно. - Не надо, Гию, прошу, прекрати… Просто отдай мне этот яд и на этом всё. - Шинобу, пожалуйста… - Нет! - Вскрикнула она и вытянула руку вперед, - Отдай! Гию смиренно опустил голову, и поколебавшись немного, вернул ей колбу. Когда его рука коснулась её руки, она сразу почувствовала мертвенный холод. Она так и не спросила, что у него там произошло на палубе. - Гию-сан, - прошептала столп, намереваясь как-то разрядить обстановку, но сказано было так много слов, что она не знает, как это сделать. Гию же, просто развернулся и вышел из каюты, не проронив больше ни слова. Шинобу осталась в гордом одиночестве, держа в руках почти пустую колбу. Она устало упала на кровать и всматривалась в стеклянную емкость. - Чёрт! - Крикнула она и швырнула колбу в стену, а остатки яда разлетелись по стене красивым узором. Наверное, ей придется заплатить за это… *** Выйдя на воздух, он вновь ощутил себя живым. К сожалению. Хоть он и так пробыл на свежем воздухе порядка больше, чем ему хотелось, но после разговора с Шинобу… он просто… он не знает. Он чувствует, как его кожа трещит. Хотелось вырвать себе язык, чтоб больше не иметь с ним ничего общего. Чувствует на нем всю мерзость и горечь тех слов, и… просто вздыхает. Устало, совсем безжизненно. В тот вечер, когда глава их собрал, у него вновь случился приступ. Ему мерещилось, как он сидит посреди трупов, из которых хлестала кровь. Он видел в своих снах, как делал это. Как убивал каждого из них. И сейчас… опять, только наяву. Они о чем-то говорят, но он не может сосредоточиться и услышать суть разговора. - … поэтому можешь взять с собой Шинобу. Гию молчал, так как находился мыслями совсем в другом месте. Мицури слегка ударила его локтем, возвращая его в реальность. «Какая ирония» - Подумал Гию, ведь в его снах, у Мицури вовсе не было рук. Он отрубил их. - А? Да, я пойду один, - быстро протараторил он, вставая со своего места. Ему душно. Нужно срочно выйти на воздух. - Эй, - окликнул его Шинадзугава, - а ну усади свою задницу на место, глава еще не закончил! - Господин Шинадзугава, - шикнула Шинобу, - следите за выражениями! - Не защищай его, Кочо! Что он себе вообще позволяет?! - Согласен, столп воды слишком высокомерен, - тихо включился Обанай. - Тишина, - проронил глава, совсем мягко, - Гию, ты уверен? - Да, - быстро последовал ответ. Все тело покрылось дрожью, в голове лишь одна мысль «бежать!». Шинобу смущенно осмотрела лица всех сидящих и встала, пытаясь по старой привычке привязаться к столпу воды на задание. - Господин Томиока, не жадничайте, заданий на всех хватит! Я могу помочь вам с… - Не путайся у меня под ногами, - холодно процедил он, - очень сильно поможешь. И более ничего не сказав, направился к выходу. Шинадзугава хотел набить ему рожу, за неуважение к главе и к Кочо, но Узуй и Ренгоку его остановили. Шинобу чувствовала, как земля ушла у нее из-под ног. Уши горели от стыда. Хотелось разреветься и уткнуться в подушку, но лицо терять перед остальными, она не собиралась. - Думаю… - заговорила она, - господин Томиока без ума от меня, поэтому не может на заданиях сосредоточиться! Никого из присутствующих её лживая улыбка не обманула. *** Когда он дошел до полуюта, то облегченно выдохнул. Никого. Усевшись на ближайшую скамейку, Гию запрокинул голову и всмотрелся в ночное небо. Тысячи алмазов блестели там. Ночь было ясной и тихой. Но так тошно, он не чувствовал себя никогда. Зияющая пустота поселилась в сердце, и её отныне ничем не заполнить. Даже, если, он скажет главе, то не сможет остановить Шинобу. Если она что-то решила, то все. Бесполезно, что-либо доказывать. Закрыв лицо руками, столп воды устало выдыхает. Какой же он… придурок! Зарывшись в этих мыслях, он совсем не замечает, как к нему подошла Кочо. - Пойдемте обратно, холодно, - с заботой в голосе, предложила Шинобу. Он совсем не понимает, как она может не ненавидеть его. После всего, что он наговорил… после всего того, чему стал причиной. - Кочо, - тихо зовет он её, - мне жаль. Очень жаль. - Господин Томиока, это уже не важно, - упрямо возражает она и садится рядом. - Я знаю, но мне нужно это сказать. Я просто… я просто хотел тебя защитить. От себя самого. Я не мог допустить… я не мог тебя потерять. - Он взглянул на неё, а Кочо смотрела куда-то вперед, в пустоту, - А теперь… теперь я узнаю, что я сам причина твоей смерти. Кочо, пожалуйста… - вновь его голос ломается, от нежелания признавать действительность, - прошу, не делай этого. - Нет, - твердо ответила она и взглянула на него тоже, - я не могу. Я должна, это единственный выход. - Откуда ты знаешь? - Он пытался найти какую-то лазейку в её плане, лишь бы остановить. - Откуда ты знаешь, что тот демон съест тебя? - Сестра перед смертью рассказала, что он даже во время боя со столпом не отвлекался от поедания девушки. Он… ест только девушек, и… Гию закрыл глаза и опустил голову к коленям. Ему не хочется слушать, как она планирует себя убить. Да что за бред вообще! - Кто еще знает? - Никто. И… я хочу, чтобы вы пообещали… - Нет. Как только мы вернемся домой, я все расскажу главе, твоим сестрам и Мицури. - Голос его стал резким, но до боли наивным, - Я сделаю всё, чтобы тебя остановить. Спорить с ним сейчас, она знает, бесполезно. Поэтому медленно встает и зовет за собой: - Пойдемте обратно, нужно обсудить дальнейшие действия и… отдохнуть. Гию с трудом, но соглашается и вслед за ней идет в каюту. *** В каюте темно. Вероятно, она выключила свет, когда шла за ним. Свет из коридора в последний раз ложится на пол их коридора и скрывается за закрытой дверью. Шинобу идет впереди, и… никто из них не торопится включить свет. Её дыхание, тихое и ровное, забивает его уши. Он не знает, что с ним происходит, но черт возьми… какая же она… красивая… Она стоит спиной, и, ему кажется, что она чего-то ждет. - Кочо, - тихо шепчет он в темноту. - Да? - Она оказалась ближе, чем ему кажется, и он отчетливо видит контуры ее лица. Он сделал шаг, пусть и неуверенный, но сокративший расстояние между ними, на какие-то жалкие миллиметры. Она смотрит вверх, дожидаясь его. А он… он осмеливается взять ее руку. Совсем мягко, словно боится спугнуть. - Ко… Шинобу, - запинается он, а голос и вовсе дрожит, в голове какая-то каша, - я… я хочу тебя поцеловать. Ему кажется, он вот-вот потеряет сознание, а в животе сводит спазм… Черт, что он несет?! Ноги, точно ватные. - Что? - В тон отвечает она, совсем растерянно. «Плевать» - Решается он мысленно и аккуратно кладет руку ей на затылок, притягивая к себе. Она не сопротивляется, что вселяет какую-то… надежду. Мягко, совсем неторопливо накрывает её губы своими и целует. Её губы такие горькие… от яда, но такие сладкие и… он не знает. Это просто слишком для него. Наклонившись к ней, он углубляет поцелуй, совсем не по «мастерски», это его первый. Да и ее, тоже. Рука его дрожит, и она это чувствует, но убирать не торопится, отвечая на его действия. Её рука сама тянется на его плечо, и… он отстраняется, в самый последний момент. Оба томно и жадно вдыхают, но этого мало. Он чувствует, как покраснел, и не смеет взглянуть ей в глаза. И, когда всё же решается, он видит в них лишь один вопрос: «И это всё?». Потеряв остатки разума и голову окончательно, он вновь прижимает её к себе и через ткань пальто чувствует, как её сердце бьется в унисон с его. Обнимает, а его руки совсем по-хозяйски расположились на её маленькой спине. На это раз целует её совсем смело, будто делал это тысячу раз. Будто это самое естественное, обыденное между ними. Будто… они делали это всегда, во всех прошлых и будущих жизнях, если они есть. Зубы неприятно стукнулись друг об дружку, и… она поцеловала его с языком, отчего столп воды потерял контроль окончательно. Подхватывает ее под ягодицы и быстрым шагом несет к комоду, усаживая её. Грубым движением сбрасывает весь хлам с него и слышит, как что-то разбивается в дребезги. Плевать! Он заплатит потом. Сейчас ему вовсе не до этой ерунды. Кочо ногами прижимает его ближе и внизу чувствует, как напряглось всё его мужское естество. Щеки горят, в лицо все в поту. Да и не только лицо. Запускает руки ему в волосы, и вновь целует. - Рубашка. - Быстро выдавливает она из себя и обратно возвращается к поцелую. Гию вняв её просьбе, снимает сначала с себя пальто и расстегивает рубашку. Ладошки Кочо быстро ложатся на его окаменелую грудь и нежными пальчиками проводит по каждому шраму. Торопливо поднимает подол её кимоно, оголяя белую кожу её бедер и проводит по ним. Её кожа мягкая, точно первый снег. Подталкивает её ближе к себе, отвечая на её капризные попытки углубить поцелуй. Руки скользят по бедрам, спине, по шее и аккуратной груди. Но резко убирает руки, ведь боится её ранить своими порывами, будто она дорогущий хрусталь. На мгновение разрывает поцелуй и между ними остается тонкая нить слюны. - Шинобу, - уверенно зовет он ее, смотря в её пьяные от всего, что между ними произошло глазами, - я люб… Внезапно, корабль кренит влево и Гию не удержав равновесие, чуть отскакивает назад. Ваза, что стояла на журнальном столике, падает на пол, но не ломается. - Что это было? - Вопрошает Шинобу, застегивая рубашку и спрыгивая с комода. Гию смущенно отворачивается, ибо светить своим выпирающим достоинством, не горел желанием. Наспех застигнув свою рубашку, с ужасом осознает: - Ван Стратен. - И следом добавляет, направляясь к двери, - Бери меч, у нас проблемы. «Черт! Я же оставила его в каюте Ван Стратена!» - Мысленно сокрушается Шинобу, выбегая вслед за ним. *** В коридорах было тихо, лишь несколько стюардов быстрыми шагами направлялись на палубу. Шинобу окликнула одно из них: - Извините, а что это было? Молодой человек попытался успокоить юную особу и ответил по шаблону: - Мисс, все хорошо, вам не о чем беспокоиться. Возвращайтесь в каюту. Сказав это, стюард направился куда-то прочь. - Пошли на палубу, там все узнаем. Ночь только-только вступила в полную силу. Холод пронизывал до костей так, что хотелось вернуться немедленно в каюту и завернуться в одеяло. И продолжить все, что было, без капли стыда подумала Кочо. - Что-нибудь видите, господин Томиока? - Подала голос Шинобу, смотря в сторону носа корабля. Когда столп воды затянул с ответом, Шинобу взглянула на него. Гию стоял с открытом рот и смотрел куда-то за борт. - Господин Томиока? - Подошла она к нему и посмотрела в том же направлении. В этой кромешной тьме, её глаза почти ничего не различают. Но затем мелькает какой-то белый отблеск. Она щурится, пытаясь понять, что это. Наконец ей удается различить границы неизвестного явления - это бледная, иззубренная глыба льда. - Айсберг, - испуганно прошептала столп насекомого.